Босс для булочки. (Не)Случайная встреча

– Удачи, – шепчет Анна и, помахав рукой, уходит.

Я снова делаю глубокий вдох, поправляю блузку. Стучу.

– Войдите! – раздается из-за двери голос. Низкий, властный, с неприятными стальными нотками. Голос, который, кажется, я уже где-то слышала.

Открываю дверь.

Кабинет огромен. Панорамное окно во всю стену открывает вид на город. Интерьер выдержан в стиле хай-тек: черный кожаный диван, глянцевый стол, на котором нет ни единой лишней бумажки. И за этим столом, откинувшись в кресле, сидит он.

Мир плывет перед глазами. Нет, не может быть!

Сразу узнаю холодные насмешливые глаза, что мелькнули под маской факира. Он смотрит на меня с таким же шокированным узнаванием, какое, наверное, застыло и на моем лице.

Темные волосы идеально уложены, на нем безупречный костюм, но я вижу под тканью рубашки тот самый рельефный торс, блестевший под софитами. Ох, мамочки!

Игнат Макаренко. Мой потенциальный босс. И тот самый факир, которому я сунула деньги в штаны. А еще хамло, предложившее мне непотребство на свадьбе подруги.

Три в одном!

В горле пересыхает. Чувствую, как по щекам разливается горячая волна стыда. Хочется провалиться сквозь этот шикарный паркет.

Но Игнат приходит в себя первым. Шок в его глазах сменяется ядовитой усмешкой. Он поднимается с кресла, и весь его вид буквально источает превосходство.

– Ну надо же, – тянет, подходя ко мне. Взглядом оценивает меня с ног до головы. – Какие неожиданные… совпадения. Татьяна, верно?

Я молчу, с силой сжимая ручку сумочки.

– Я просмотрел ваше резюме, – продолжает Макаренко, делая круг вокруг меня, будто рассматривая лот на аукционе. – Опыт скромный, но есть. Правда, есть и пробелы. Частые больничные… Ребенок.

Он произносит последнее слово с легкой брезгливостью.

Пытаюсь собраться.

– Я профессионал, Игнат Васильевич. И умею отделять личное от работы.

– О! – он усмехается и останавливается прямо передо мной. – После вчерашнего у меня в этом нет никаких сомнений. Вы умеете быть… очень непосредственной.

Игнат медленно, театрально достает из внутреннего кармана пиджака сложенную в несколько раз банкноту. Ту самую. Разворачивает ее, гладит пальцами.

– Вот, кстати, – говорит, поднося купюру к моему лицу. – Вы, кажется, вчера кое-что забыли в моих штанах.

Горячий гнев подкатывает к горлу. Стыд отступает.

– Можете оставить себе, – говорю я, и мой голос, к счастью, звучит твердо. – Считайте авансом. За ваше фаер-шоу. Хотя, на мой взгляд, вы переоцениваете свои… таланты.

Его брови взлетают вверх. Он явно не ожидал такой реакции.

– О, – выдыхает Игнат. – Колючка. Мне говорили, что вы с характером. Но чтобы настолько… невоспитанная…

– Это не невоспитанность, Игнат Васильевич. А адекватная реакция на хамство. Вы сейчас демонстрируете его в полной мере вместо того, чтобы вести собеседование.

– Собеседование? – фыркает. – Дорогая моя, после того как вы влезли на сцену в публичном месте и принялись совать деньги в штаны незнакомого мужчины, о каком профессионализме может идти речь? Вы представляете, что будет, если я вас возьму? Офисные сплетни? Компромат? Вы ходячий скандал, Татьяна. И если честно, – его взгляд снова задерживается на моих бедрах, – не в том весе, чтобы тянуть такую ответственность. У меня отдел аналитики, а не булочная.

Меня будто обдает кипятком.

Толстушка.

Голос Антона звенит в ушах. Но сейчас больнее. Потому что это не просто обида, а удар по моему последнему шансу.

Делаю шаг вперед, смотрю прямо в глаза наглого босса. Моя красная помада теперь не просто броня, это оружие. Облизываю губы.

– Знаете, Игнат, – говорю я, намеренно опуская обращение, – ваша одержимость моим весом говорит скорее о комплексах, чем о моих профессиональных качествах. И если вы считаете, что умение крутить факелы – более ценный навык для директора, чем мои знания и опыт, то мне жаль вашу компанию. И ваших подчиненных, которые, как я слышала, долго у вас не задерживаются. Может, дело не в них?

Его лицо искажается. Бархатный тон исчезает, сменяясь холодной сталью.

– Вы чрезвычайно дерзки для матери-одиночки, которая отчаянно нуждается в работе, – бросает он.

– Я чрезвычайно дерзка, потому что мне нечего терять. Кроме своего достоинства. А его растоптать я вам не позволю. Ни за какую работу.

Мы стоим друг напротив друга, как два ковбоя на дуэли. Воздух наэлектризован. Глаза Макаренко сверкают, но уже не насмешливо, а с какой-то странной заинтересованностью. Он стискивает челюсти, желваки ходят ходуном.

Неожиданно для самой себя я разворачиваюсь и иду к двери.

– Ждать официального отказа в письменном виде? – бросаю через плечо.

И тут раздается его голос. Тихий, но властный.

– Стоять.

Я оборачиваюсь.

Игнат Макаренко стоит у стола, опершись на него костяшками пальцев. Смотрит на меня долгим тяжелым взглядом.

– Вы… невыносимы, – говорит наконец. – Наглая, неуправляемая и абсолютно неформатная.

Я жду продолжения, затаив дыхание.

– И именно поэтому, – он делает паузу, его губы растягиваются в недоброй ухмылке, – я назначаю вас на испытательный срок. Три месяца. На позицию моего личного ассистента. Чтобы посмотреть, хватит ли у вас дерзости не только на сцене, но и на работе.

У меня подкашиваются ноги. Не верю своим ушам.

– Вы… вы серьезно?

– Я всегда серьезен в вопросах бизнеса, – отвечает Игнат, и его взгляд снова становится ледяным. – Завтра в девять утра. Не опаздывайте. И, Татьяна… – он берёт ту самую купюру и медленно, демонстративно рвет ее пополам. – С этого момента наши личные счеты закрыты. Малейшая ошибка, и вылетите отсюда быстрее, чем вчера из клуба. Ясно?

Я просто киваю, не в силах вымолвить ни слова. Разворачиваюсь, выхожу из кабинета и закрываю за собой дверь.

Прислоняюсь спиной к холодной стене коридора. Сердце колотится, как бешеное. Что это было? Победа? Или начало войны?

Глава 6. Испытание для босса

Игнат

Дверь закрывается, а я все еще стою, опершись на стол костяшками пальцев.

Воздух в кабинете, кажется, гудит от только что отгремевшей бури. От этой… этой Татьяны.

Черт возьми! Не может быть! Это какая-то насмешка судьбы!

Та самая пышечка со свадьбы, фурия с пощечиной. Сумасшедшая, что сунула мне деньги в штаны в клубе…

И она оказывается здесь? Моим потенциальным ассистентом?

Делаю глубокий вдох, пытаясь вернуть себе привычный контроль.

Не выходит. В висках стучит.

Перед глазами стоит ее образ. Разъяренная огненная ведьма. В этом своем песочном бель бледе, который так мягко облегал ее соблазнительные пышные формы.

Эти бедра, эта грудь…

Даже в гневе она выглядела чертовски привлекательно. А эти глаза, полные огня и вызова…

Нет, Игнат, остановись! Ты всегда любил худых. Изящных. А не этих… пышек.

Но пах предательски напрягся, когда Таня шагнула ко мне. Эти ее губы, подчеркнутые алой помадой, растянулись в язвительной улыбке.

– Может, дело не в них?

Чертова дерзкая женщина!

Она посмела бросить мне вызов в моем же кабинете!

Провожу рукой по лицу. Эта пышка – ходячая проблема. Мать-одиночка, все эмоции на поверхности, да еще и с лишними килограммами.

Взять ее – чистое безумие. Она за неделю опустит дисциплину в отделе до нуля. Офис превратится в балаган.

Ладно. Я уже это сделал, так что…

Завалю ее самой нудной и рутинной работой. Буду придираться к каждой запятой. Отмечать любое опоздание, даже на тридцать секунд.

И тогда, когда она не выдержит и сама сбежит, или когда я с позором ее вышвырну, смогу с самодовольной ухмылкой сказать: «Я же предупреждал. Ты не справилась».

Это план. Идеальный план мести. За пощечину и этот ее взгляд свысока. За то, что она заставляет мое тело реагировать против моей воли.

Я остаюсь в кабинете допоздна, пытаясь свести цифры по новому контракту, но они пляшут перед глазами, складываясь в насмешливую улыбку ярко-красных губ.

В дверь стучат. Без спроса заходит Егор. Сияющий, довольный, как кот, обожравшийся сметаны.

– Ну что, Игнат? Как твоя новая находка? – он разваливается на моем диване, закидывая ногу на ногу. – Милена звонила, волнуется. Говорит, Таня после собеседования вся на нервах, но ничего не рассказывает.

Я швыряю ручку на стол.

– Ежов, у меня отдел аналитики, а не благотворительный приют для подружек твоей жены.

– Ой, да ладно тебе, – Егор усмехается. Он знает меня слишком хорошо. – Говорил же, девочка с характером. Что, клюнула?

– Она не девочка, – огрызаюсь. – А катаклизм в юбке. Дерзкая, невоспитанная, абсолютно неконтролируемая.

– И ты ее взял, – констатирует Егор, в его глазах пляшут чертики. – Интересно.

– Я ее взял на испытательный срок, – поправляю ледяным тоном. – Чтобы было проще уволить за профессиональную непригодность. Через неделю сама сбежит.

– Конечно, конечно, – Егор поднимается с дивана и подходит к столу. Смотрит на меня с прищуром. – А то, что она тебя зацепила еще на свадьбе… это просто совпадение?

– Она мне пощечину дала, Егор! – взрываюсь я. – Это не «зацепила», а оскорбила!

Егор смеется. Этот его снисходительный смех бесит меня еще больше.

– Ладно. Миле скажу, что все в порядке. Ты справишься. Только… – он делает паузу у двери. – Постарайся не влюбиться. А то я за тебя краснеть потом буду.

Дверь закрывается. Швыряю в нее дорогущим «Паркером».

Влюбиться? В эту пышную неуправляемую фурию? Да ни за что на свете!

Утром приезжаю в офис в полдевятого, заряженный на разрушение.

Сегодня я начну воплощать свой план. Первый же день станет для Татьяны адом. Она опоздает. Или придет в чем-то неподобающем. Я уже представляю, как буду читать ей нотации, а она будет съеживаться под моим взглядом.

Открываю дверь. И застываю на пороге. Челюсть буквально отвисает.

Она уже здесь.

Татьяна сидит за своим новым рабочим местом, прямо напротив моего кабинета, за стеклянной перегородкой.

Спина прямая, взгляд сосредоточенно устремлен в монитор. На ней строгий, но чертовски элегантный темно-синий костюм. Юбка-карандаш, обтягивающая соблазнительные бедра, и белая шелковая блузка, от которой ее кожа кажется еще более бархатистой. Высоченные каблуки, делающие ноги бесконечными. И снова эта алая помада. Оружие против мужчин.

Таня поднимает на меня глаза. Взгляд ясный, спокойный, без тени вчерашнего вызова или страха.

– Доброе утро, Игнат Васильевич. Кофе готов. Документы из утренней почты я уже отсортировала. На столе список звонков, которые требуют вашего немедленного ответа.

Ее голос ровный, деловой. От нее пахнет легким цветочным парфюмом и свежим кофе.

Не могу вымолвить ни слова. Просто стою и смотрю на нее. Она… невероятно красива. И опасна. Как идеально замаскированная ловушка.

Девушка смотрит на мою отвисшую челюсть, и в уголках ее губ появляется едва заметная торжествующая улыбочка. Она знает. Черт возьми, она знает, какой эффект производит!

– Что-то не так, Игнат Васильевич? – спрашивает сладким голосом, в котором я слышу сталь.

Сглатываю, заставляю себя войти в кабинет. Двигаюсь, как робот. Снова чувствую предательское напряжение в паху.

– Все в порядке, – выдавливаю. – Работайте.

Она кивает и снова опускает глаза к монитору. А я захожу в свой кабинет, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Сердце колотится, как у прыщавого мальчишки.

План рушится на глазах.

Эта женщина не собирается сдаваться. Она пришла сражаться…

Глава 7. Первые будни и тотальная война

Таня

Мое первое утро в «Тристар Групп» начинается с того, что я приезжаю на час раньше. Это не рвение, а стратегическое планирование. Нужно изучить поле боя до прихода главного командира.

Мое рабочее место – стильный стеклянный стол прямо напротив кабинета босса. Прозрачные стены, я уверена, его идея. Чтобы все было под контролем. Что ж, вызов принят!

Пока наливаю себе кофе в умной машине на мини-кухне, слышу за спиной:

– Новенькая? Цыпочкина?

Оборачиваюсь. На пороге стоит… ну, прямо песня! Пышная, как я, девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в пучок, в очках в стильной розовой оправе. У нее такое открытое доброе лицо, что невольно улыбаюсь в ответ.

– Татьяна. Можно просто Таня.

– Я Надя. Из бухгалтерии, – представляется она, протягивая руку с разноцветными стразами на ногтях. – А это наш местный IT-гений Коля.

Из-за ее спины появляется тощий паренек в мешковатом худи с принтом какого-то аниме. Он смущенно улыбается, и его щеки заливает густой румянец.

– При-привет, – бормочет, его взгляд такой восторженный, будто он увидел не коллегу, а редкий артефакт в компьютерной игре.

– Коле обычно нужен час, чтобы собрать слова в кучу после встречи с красивой девушкой, – смеется Надя. – Не пугайся, он безобидный. Добро пожаловать в наш сумасшедший дом. Как наш Наполеон? Уже прошелся?

– Его пока нет, но на собеседовании он был… весьма убедителен, – сухо отвечаю, и по моему тону Надя все понимает.

– А значит, сегодня объявлен день истребления. Держись, Таня. Главное, не показывай страх. Макаренко, он как акула, кровь чует.

Разговор прерывает резкий знакомый звук. Дверь кабинета босса распахивается. Игнат Борисович выходит, и его взгляд сразу находит меня. Холодный, оценивающий. Чувствую, как Надя и Коля застывают, словно мыши перед удавом.

– Цыпочкина, – бросает босс, и в его голосе ледяная сталь. – Кофе. Черный. Три капли молока. Не две, не четыре. Три. Стакан для айс-американо, не кружка.

Я сладко улыбаюсь.

– Конечно, Игнат Васильевич. Сейчас будет.

Разворачиваюсь к кофемашине, спиной чувствуя его взгляд. Отмеряю три капли молока с театральной точностью. Беру нужный стакан, Надя помогает сориентироваться.

Возвращаюсь в кабинет и ставлю стакан на стол Макаренко. Босс даже не смотрит, просто бормочет:

– И заберите мой пиджак в химчистку «Престиж» на проспекте Мира. Только там отлично работают, должны принять без очереди.

Прикидываю. Проспект мира – это час езды в одну сторону минимум.

– Без проблем, – говорю все тем же сахарным голосом. – Как раз разомну ноги. Документы, которые вы просили проверить, я уже изучила. Замечания внесла прямо в файл, уже у вас на почте.

Игнат поднимает на меня взгляд, и в нем мелькает что-то вроде удивления. Похоже, он ожидал нытья или протеста.

– Не сомневаюсь, что с массой креативных правок, – язвит. – Езжайте.

Возвращаюсь с пиджаком только к обеду. В кармане лежит чек, который я аккуратно прикреплю к своему первому авансу.

Пусть платит за свои выходки. В офисе застаю трогательную картину: Коля, краснея до корней волос, устанавливает мне на компьютер какую-то программу для ускорения работы, а Надя тайком подкладывает в мой ящик шоколадку.

– Он всем так устраивает экзамен на прочность? – спрашиваю, разворачивая фольгу.

– Всем, но с тобой особенно вдохновенно, – вздыхает Надя. – Видимо, запала ты ему в душу, Таня.

В полчетвертого у нас совещание отдела. Захожу в переговорку последней и сажусь рядом с тощей аналитичкой из отдела. Игнат Макаренко уже во главе стола. Откинулся в кресле, оценивающе проходится по мне взглядом.

Босс говорит о новом контракте, цифрах, прогнозах. Его голос властный, не терпящий возражений.

Все сидят, уткнувшись в планшеты, и кивают.

А я слушаю и чувствую, как внутри закипает что-то знакомое. Профессиональный зуд. Игнат Васильевич приводит данные старого отчета, чтобы обосновать новый прогноз. А я этот отчет изучала утром, когда ждала, пока закипит чайник.

– …следовательно, мы можем ожидать рост прибыли в этом квартале на пятнадцать процентов, – заканчивает босс свою мысль.

В комнате повисает тишина, одобрительная и раболепная. Все готовы кивать. Все, кроме меня.

Поднимаю руку. Макаренко смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Что, не ожидал от секретарши такого рвения?

– У вас есть что добавить, Цыпочкина? Ценное наблюдение о качестве кофе в соседней кофейне?

В комнате кто-то сдавленно хихикает. Не обращаю внимания.

– Нет, Игнат Васильевич. Я хотела бы обратить ваше внимание на данные отчета за второй квартал прошлого года, на который вы только что ссылались. Там была допущена методологическая ошибка при расчете сезонного коэффициента. Если ее учесть, базовое значение получается на семь процентов ниже. Следовательно, и ваш прогностический рост не превышает восьми процентов.

В переговорке воцаряется мертвая тишина. Слышно, как жужжит кондиционер.

Макаренко медленно, очень медленно кладет свою ручку на стол. Сжимает ее так, что она вот-вот треснет. А это, между прочим, «Паркер».

– Вы уверены в этом, Цыпочкина? – его голос тихий и опасный.

– Абсолютно, – говорю уверенно. Ярость и азарт делают его кристально-четким. – Могу прямо сейчас показать вам расчеты на большом экране. Я поправила и сохранила себе.

Мы смотрим друг на друга. Воздух трещит от напряжения. Босс ненавидит меня. Я вижу это по тому, как сузились его зрачки. Но я также вижу нечто другое. Неохотное, но уважение профессионала к профессионалу.

– Не стоит, – отрезает наконец. – Мы не будем тратить время совещания на разбор ошибок годичной давности. Продолжим по актуальным данным.

Он проиграл этот раунд. И знает это. Я тоже знаю. И весь отдел теперь в курсе.

Когда совещание заканчивается, и все расходятся, босс проходит мимо меня, не глядя, и бросает так, чтобы слышала только я:

– Не думал, что вы умеете читать что-то сложнее глянцевого журнала, Цыпочкина.

– А я не думала, что вы так боитесь, когда ваши подчиненные умеют думать, Игнат Васильевич, – так же тихо парирую я.

Макаренко замирает на секунду, мускулистая спина напрягается, но он не оборачивается и выходит из переговорной, громко хлопнув дверью.

Я возвращаюсь к своему столу. Руки дрожат от выброса адреналина. Но внутри ощущение триумфа. Маленькая, но такая сладкая победа.

Война объявлена. И я не намерена отступать…

Глава 8. Материнский инстинкт против босса-садиста

Таня

Дверь моего дома с тихим щелчком закрывается, и я прислоняюсь к ней спиной, закрыв глаза.

Выжата, как лимон. Кажется, если я сейчас расслаблюсь, то просто стеку на пол лужей усталости.

Эти дурацкие высоченные каблуки впиваются в ноги стальными иглами. А поездка на другой конец города за его драгоценным пиджаком…

Я мысленно отправляю его в химчистку вместе с его тремя каплями молока. И вовсе не цензурно!

– Мамочка!

По полу стучат быстрые ножки. Заставляю себя открыть глаза и улыбнуться. Моя Женя, моя вселенная, подбегает ко мне и крепко обнимает за ноги. Ее огромные карие глазки сияют.

– Солнышко мое! – наклоняюсь, подхватываю ее на руки, прячу лицо в ее нежной шее, вдыхая знакомый запах детского шампуня и печенья. – Как мой самый главный человечек?

– Хорошо! Мы с бабушкой пирог с вишней пекли! И я тебе кусочек оставила, самый большой!

– Тебе бы поскорее найти няню, дорогая, – из гостиной выплывает мама, – или мужа. Чтобы не мотаться по офисам, а воспитывать дочь.

– Спасибо, мамуль, – обнимаю ее, – я очень тебе благодарна.

– Напоминаю, что завтра с утра я уезжаю в санаторий, так что уж изволь все-таки договориться о продленке.