Полная версия
Босс для булочки. (Не)Случайная встреча
Полли Уайт
Босс для булочки. (Не)Случайная встреча
Глава 1. Толстушка и последний шанс
ТаняПроверяю помаду в крошечной сумочке десятый раз.
Идеальный алый цвет, моя тайная суперсила. Платье в цветочек, новое, облегающее, но такое удобное. Я чувствую себя… почти уверенно. Почти.
Дочь у мамы, впереди горячий вечер. Я приехала немного раньше, так уж получилось. Надеюсь, Тошу долго ждать не придется. Немного нервничаю.
Антон. Мы встречаемся уже три месяца. Это много. Для меня целая вечность. Он совсем другой: не шпыняет меня взглядом в кафе, не пялится на каждую проходящую худышку.
Таксист высаживает меня у нашего места у озера. Передаю ему купюру, он кивает и уезжает, оставляя меня одну в наступающих сумерках.
Сердце ёкает. Тошина машина уже тут. Припаркована в знакомом месте. И… в ней кто-то есть. Он не один. Подхожу ближе, шлепая по пыльной обочине в своих лучших туфлях на высоченных каблуках.
И застываю. Руки сами сжимают ремешок сумочки так, что вот-вот хрустнут.
Он. И какая-то… девочка. Худющая. Совсем юная. И они… они вцепились друг в друга так, что стекло, кажется, запотело от их страсти. Во рту пересыхает, а живот скручивает от шока.
Подхожу к двери машины. Ноги ватные, каблуки вязнут в грунтовке. Стучу по стеклу костяшками пальцев. Звук такой жалкий, крошечный.
Антон вздрагивает, отрывается от ее губ. Его глаза, сначала мутные от возбуждения, распахиваются в ужасе. Он отскакивает к своему окну, будто я привидение. Что ж, сейчас им и стану.
Он приоткрывает дверь.
– Таня… Я не ожидал… Ты рано…
– Да что ты! – вырывается у меня, и голос дрожит. Я всеми силами стараюсь, чтобы он звучал твердо и даже немного насмешливо. – Антон, сам расскажешь? Или мне самой догадаться? Хотя… я же все видела своими глазами.
Худышка на пассажирском сиденье пытается сделать вид, что поправляет майку. Ее щеки пылают. Стыдно? Вряд ли.
– Таня, давай не будем… Это Лиза, моя стажерка. Мы просто…
– Просто обсуждали квартальный отчет? Сплетая языки? Очень продуктивно! Информационные импульсы, наверное, напрямую в мозг передавали? – я вкладываю в слова всю свою язвительность, чувствуя, как затаенная боль превращается в отточенные лезвия сарказма. Самоирония – мой щит. Всегда был.
Антон тяжело вздыхает, будто от непосильной ноши. Его лицо искажается брезгливым раздражением, маска учтивого кавалера окончательно спадает, обнажая настоящее – самодовольное и наглое.
– Ой, прекрати, Таня, не устраивай тут дешёвых драм, – его голос становится снисходительным, язвительным. – Смотри на вещи трезво. Ты же взрослая, умная женщина. Вроде бы. – Он нарочито медленно, оценивающе оглядывает меня с ног до головы, и его взгляд задерживается на моих бёдрах. – Мать-одиночка. С ребёнком на руках. Если говорить лаконичнее, РСП! Разведенка с прицепом.
От этих слов меня будто обваривают кипятком.
– При чем тут Женечка? – шиплю я.
– При том, что надо быть реалисткой! – он повышает голос, и Лиза-стажерка ежится. – Сказки про принца на белом мерседесе уже пора бы сдать в макулатуру! Я твой последний шанс, толстушка, и ты это прекрасно знаешь! Кому ты вообще нужна такая? Я всегда любил худых, это просто… так вышло.
«Толстушка».
В устах другого человека это могло бы звучать мило. В его как плевок. Воздух перестает поступать в легкие. Весь мир сужается до его самодовольного лица.
Последний шанс.
Всегда любил худых.
Каждая фраза, словно лезвие. Острое, отточенное. Но я не дам ему увидеть, как глубоко он режет. Ни за что!
Делаю глубокий вдох. Выпрямляю спину.
– Знаешь, Антон, так даже проще, – говорю я, и голос мой звенит ледяной ясностью. – Очень вовремя открыл мне глаза. А то я даже не представляла, какое ты самовлюбленное ограниченное ничтожество. Мой последний шанс? – фыркаю. – Да ты лишь очередная ошибка, которую я исправлю.
Он открывает рот, но я уже поворачиваюсь к девочке в салоне.
– Лиза, милая, – говорю сладким ядовитым голосом. – Поздравляю с победой. Правда, трофей уже сильно подержанный и с кучей дефектов. Но тебе, как я вижу, и такое сойдет.
Разворачиваюсь и иду прочь. По грязной обочине, на своих дурацких каблуках, которые впиваются в землю.
Не вызываю новое такси сразу. Мне нужен воздух.
Нужно пройтись. Шаги твердые, ровные, хотя сердце колотится как сумасшедшее.
Я королева. Я победительница. Пусть и со сломанной короной, но все же.
Захожу за поворот, где бывший уже не видит меня. И только тогда по щекам начинают течь предательские горячие слезы. Гнева. Унижения. Боли.
Останавливаюсь, опираюсь о ствол сосны и с силой вытираю щеки. Нет! Нет! Я не доставлю ему этого удовольствия. Не буду реветь тут, как девочка.
Трясущимися пальцами достаю телефон. Заказываю новое такси. Ждать пятнадцать минут. Отлично! Как раз время прийти в себя.
И я иду. Гордо. Высоко подняв голову. По этому глухому лесу, в темноте, на своих невероятных каблуках.
Я могу упасть. Могу сломать каблук. Но я не сломаюсь.
Набираю номер подруги Катьки.
– Таня! Привет! Ты где? – сразу слышится ее бодрый голос.
– У меня идея, – говорю я, давясь комом в горле, но заставляя свой голос звучать решительно. – Едем в клуб. Тот самый, только открывшийся!
– Что? Тань, у тебя все в порядке? Ты плачешь?
– Нет. Я просто… поняла, что сидеть и грустить в четырех стенах – худшая идея на свете. Так что встречаемся у «Ангара» через час. И да, – добавляю, глядя на свое заплаканное отражение в экране телефона. – Я слышала, там по вечерам классные фаер-шоу. Это сейчас именно то, что мне нужно…
Глава 2. Босс, факир и одна сломанная корона.
ИгнатЛучи солнца слепят глаза, заставляя меня тут же зажмуриться. Мозг вяло перебирает обрывки вчерашнего: шумная вечеринка, громкая музыка, чей-то навязчивый смех.
И размякшее незнакомое тело, прилипшее ко мне спиной. Я с трудом припоминаю лицо. Вроде бы блондинка с той самой тусовки.
– Детка, – тереблю ее за плечо. – Пора просыпаться и собираться. Мне на работу.
Она мычит что-то невнятное, переворачивается. Милое личико, модельная внешность. Идеальные формы. Но сейчас она здесь лишняя.
– А который час? – хрипит.
– Время убираться, – говорю, уже вставая и натягивая боксеры. – Ванная свободна. Я вызову тебе такси.
Она смотрит на меня округлившимися глазами, но я уже поворачиваюсь спиной. Жалобное сопение меня не интересует.
Пять минут на сборы, быстрые проводы до лифта и ложь, что я ей перезвоню.
Я снова один в своей тихой, стерильно чистой квартире. Победитель. Хозяин жизни.
На кухне рублю зелень для омлета, варю крепкий кофе. Ритуал. Порядок. Контроль. Завтрак идеален, как и все, что я делаю. Но пока пью ароматную арабику, гляжу в окно. Вспоминаю свадьбу Егора. Моего босса и хорошего друга.
Черт. В памяти сразу всплывает она. Та самая пышечка в сиреневом платье. С глазами, полными огня.
Та, что на глазах у всего высшего общества зарядила мне пощечину. Сочно, с размаху. За то, что я, видите ли, позволил себе пару… комплиментов насчет ее аппетитных форм. И предложил уединиться. Ну а что?
Такие девушки вряд ли получают подобные предложения каждый день.
А эта вот гордая оказалась.
Я непроизвольно касаюсь щеки. Прошел уже месяц, а ощущение ее ладони, жгучее и унизительное, до сих пор живет где-то под кожей.
ЕЙ БОГУ! Мне, Игнату Макаренко, который может получить любую, не отказывают!
Она посмотрела так, будто я ничего не стою. И что самое дурацкое – это меня зацепило. Сильнее, чем должно.
Глупо. Я всегда любил худых. Изящных, как с обложки.
А эта… яркая, колючая, с формами, которые так и просятся, чтобы их потискали. Или придушили. Непонятно. Ловлю себя на том, что за месяц не раз вспоминал ее. И это странно. Я обычно быстро забываю таких истеричек.
Телефон вибрирует, прерывая поток ненужного бреда. Егор.
– Приезжай в офис. Обсудим новый проект. И кое-что по персоналу.
Через сорок минут я уже въезжаю на огромную парковку «Тристар Групп». Мой мир. Мое царство. Где все логично и подчинено правилам.
Кабинет Егора залит утренним светом. Друг сияет, как новенький Роллс Ройс. Теперь он женатый мужчина. Ежов! Тот, кто еще полгода назад был готов со мной снимать цыпочек.
До сих пор не могу поверить.
– Ну как семейная жизнь? Не уснул еще от скуки? – бросаю я, разваливаюсь в кресле напротив.
Друг усмехается.
– Завидуй молча, холостяк. У Милены есть просьба. Ее подругу вчера уволили с работы. Сказали, что «не вписывается в коллектив». Миля просит взять ее к нам. Вернее, к тебе.
Я презрительно фыркаю.
– Ко мне? Очередную жертву? У меня, на минуточку, уже вторая секретарша за месяц сбежала.
Егор усмехается.
– Может, дело не в них? Ты людей роняешь в обморок одним взглядом.
– Потому что требую компетентности, а не истерик! – парирую, скрестив руки на груди. – Если от чтения должностной инструкции у них начинается паника, это не мои проблемы.
– Ну так вот, – Егор смотрит на меня с ехидным прищуром. – Как раз твой вариант. Милена говорит, что подруга с характером. Стрессоустойчивая. Мотивированная. Говорит, таких, как ты, на завтрак съедает.
– Охо-хо, героиня! – делаю страдальческое лицо. – Может, лучше Милену ко мне вернёшь? У меня осталось два аналитика, Егор… и одна декретница.
– Забудь, – качает головой Егор, и в его голосе проскальзывает сталь. – Миля теперь мой личный и единственный проект. На всю жизнь. Так что готовься. Собеседование завтра в десять. Попробуй не довести её до слёз в первые пятнадцать минут.
– Ладно, ладно, – отмахиваюсь. – Пришли мне резюме. Только если это еще одна плаксивая дурочка, я ее сам вышвырну.
День пролетает в совещаниях и работе над новым контрактом. К вечеру голова гудит. Нужна разрядка.
Клуб «Ангар» – мое второе место силы после спортзала. Дорого, пафосно, и тут всегда полно симпатичных девочек, которые не требуют ничего, кроме внимания. Мой друг Алексей, владелец, уже встречает у входа.
– Игнат! Как раз вовремя! Беда!
– Опять кредиторы достают? – хлопаю его по плечу.
– Хуже. Факир, который должен был выступать с фаер-шоу, свалился с температурой под сорок. Вечеринка для девушек, они ждут зрелищ! Ты же помнишь… цирковое училище… отели в Турции… Выручай, брат!
Я закатываю глаза. Юношеский максимализм. Работа аниматором. Фаер-шоу. Кажется, это было в другой жизни.
– Алекс, я в костюме от Бриони. И не могу…
– Можешь! – он уже тащит меня за собой в раздевалку. – Вот костюм. Маска. Все, как ты любишь. Ты же всегда говорил, что адреналин лучше секса.
Глупость. Но вызов есть вызов. Черные шелковые шаровары, пояс с подвесками. И все. Голый торс блестит под светом софитов.
Надеваю зловещую полумаску, скрывающую верхнюю часть лица. Идиотизм. Но, по крайней мере, никто не узнает и не увидит моего позора.
Музыка гремит, толпа ревет. Выхожу на сцену, подхватываю горящие факелы. Движения вспоминаются сами собой. Мышь, пламя, змейка. Девчонки визжат от восторга. Я ловлю их восхищенные взгляды, упиваюсь этой силой. Да, я все еще король.
И тут мой взгляд скользит по первому ряду столиков.
Я вижу ее…
Платье в цветочек. Пышные каштановые волосы. Большие глаза, в которых плещется то ли отчаяние, то ли дерзость. Та самая пышечка со свадьбы Егора.
Та, что дала мне пощечину.
Она смотрит на меня завороженная. И я смотрю на нее…
Глава 3. Фаер-шоу и купюра в штанах
ТаняМузыка бьет в виски, а свет софитов режет глаза. Я закидываю голову и залпом допиваю свой напиток. В горле противно-сладко, а в голове туманно. Наверное, от этой духоты и грохота.
– И все же он козел! – почти кричу, перекрикивая бит. – Последний шанс! Представляешь? Я, оказывается, РСП! Разведенка с прицепом!
Катя обнимает меня за плечи. Ее голос ласковый и успокаивающий.
– Да ну его, Тань. Он просто самовлюбленный кретин. Ты слишком хороша для него.
– Очевидно, нет! – фыркаю я, но чувствую, как на глаза наворачиваются предательские слезы. Яростно их смахиваю. Нет, сегодня я плакать не буду! Сегодня я буду танцевать и веселиться! А завтра вечером приезжает моя дочурка от бабушки. Мое солнышко, мой свет. Женечка.
Другая подруга Инга тянется через стол.
– Слушай, а у меня есть друг. Хороший такой, свой в доску. Работает стоматологом. Познакомить?
Я качаю головой.
– Нет уж, спасибо. Стоматологи мне сейчас как-то не очень. Ассоциации плохие: сверлят больно, денег стоят. Как и все мужчины, в общем-то.
Встаю и тяну Катюху за руку.
– Пошли танцевать. Мне нужно это вытрясти из себя. Всю его дурную энергию.
Мы пробиваемся на танцпол. Тело сначала деревянное, непослушное.
Я чувствую себя нелепо, будто все видят мое унижение и смеются. Но потом ритм начинает вибрировать где-то глубоко внутри, вытесняя боль.
Закрываю глаза и просто двигаюсь, поднимая руки, отбрасывая мысли об Антоне, его словах, его жалкой стажерке. Голова немного кружится. То ли от движений, то ли от нахлынувших эмоций.
На несколько минут становится легче. Почти свободно.
Вдруг музыка резко стихает, и голос диджея гремит по залу:
– Внимание на центральную сцену! Зажигаем! Встречайте! Огненное шоу от нашего мага страсти!
Гаснет основной свет. Толпа замирает в ожидании. И тогда из-за кулис выходит Он.
Воздух застревает у меня в легких.
Мужчина. Полуголый. Только низкие черные шелковые шаровары, обтягивающие бедра, и пояс с блестящими подвесками.
Торс рельефный, идеально очерченный, блестит на свету, будто натерли маслом. Каждый мускул играет под кожей. На лице зловещая маска, скрывающая верхнюю часть лица.
Загадочно. Опасно.
Он подхватывает горящие факелы, и пламя с шипением рассекает темноту. Факир не просто крутит ими, он танцует с огнем. Движения плавные, точные, полные невероятной силы и грации.
Огонь послушен ему, они дополняют друг друга.
Не могу отвести глаз. Это гипнотизирует. Завораживает.
Я забываю про Антона, про слезы, про свою разбитую веру в себя. Весь мир сузился до этого полуголого богатыря, укрощающего стихию.
В висках стучит, по телу разливается странное, теплое и легкое чувство – эйфория от зрелища и общая атмосфера безумия.
Факир делает сложнейший трюк, пропуская факел между ног и за спиной, и толпа взрывается визгом от восторга. Его голова слегка поворачивается в нашу сторону, и мне кажется, что взгляд из-под маски на секунду останавливается на мне. Глупость, конечно!
От пережитого стресса уже мерещится всякое.
– Танюш, мне пора домой! Ты еще останешься?! – кричит мне на ухо Катя.
Я лишь киваю, не в силах вымолвить ни слова. Во рту пересохло.
Во всем теле странное, сладкое и напряженное тепло. Головокружение накатывает новой волной, смешиваясь с адреналином от зрелища.
И тут внутри просыпается какая-то безумная, незнакомая мне самой Таня. Та, что хочет быть дерзкой, смелой. Та, что не боится.
– Подожди тут, – бросаю я Инге и, не отдавая себе отчета, начинаю пробиваться сквозь толпу к сцене.
Сердце бешено колотится. Ничего не планирую, действую на чистом импульсе. Продираюсь к самому краю сцены, прямо напротив горячего факира.
Он заканчивает движение, замирает в величественной позе, факелы скрещены у его груди. Дышит часто, его тело покрыто легкой испариной. Этот загадочный мужчина выглядит как бог.
Забираюсь на сцену. Протягиваю руку.
В пальцах зажата сложенная в несколько раз купюра. Та, что я приготовила для такси.
Быстрым, почти воровским движением засовываю ее ему за пояс шаровар. Пальцы на секунду касаются его горячей влажной кожи. Факир вздрагивает и резко оборачивается ко мне.
Взгляд из-под маски… шокированный, растерянный, вопрошающий. И в нем мелькает что-то… знакомое. Мгновенная дезориентация. Где-то я уже видела эти глаза. Холодные, насмешливые…
Но мысль ускользает, не успев оформиться. Музыка грохочет, кто-то смеется, кто-то свистит.
И тут же на сцене появляются два охранника.
– Эй, красавица, праздник окончен! – один из них хватает меня за локоть. – Проходим, не задерживаем артиста.
– Да я ничего! – пытаюсь вырваться, но меня уже уверенно тянут от сцены через толпу, которая смотрит на меня с улыбками и любопытством.
– Таня! Что случилось? – слышу испуганный голос подруги.
Лицо пылает от стыда и осознания собственного позора. Меня, как какую-то неадекватную фанатку, выдворяют из клуба. Охранник толкает к выходу.
– И больше не позорься, поняла?
Дверь захлопывается за спиной, оставляя меня одну в прохладной ночной тишине. Я опираюсь о стену, стараясь перевести дыхание. Сердце бешено колотится.
Что я, черт возьми, наделала? Я только что заплатила полуголому факиру как за… стриптиз? О боже!
Вызываю такси.
Стыд. Жгучий, всепоглощающий стыд.
Но сквозь него пробивается другое чувство. Адреналин. И странное навязчивое воспоминание о холодном взгляде. О том, как дрогнула кожа факира под моими пальцами.
Такси приезжает быстро. Еду домой в тишине, прижавшись лбом к холодному стеклу.
Перед глазами все еще стоит он. Мощный силуэт в огне. Его взгляд.
Это безумие. Я должна забыть это. Выбросить из головы.
Но дома, уже в постели, закрываю глаза и снова вижу его.
Загадочного, мощного, полуголого богатыря в маске. И засыпаю с одной-единственной мыслью, упрямой и безумной.
Кто он? И почему он показался мне знакомым?
Глава 4. Похмелье, омлет и судьбоносные решения
ТаняГолова раскалывается на тысячу мелких осколков. Каждый из них ноет, пульсирует и напоминает о вчерашнем позоре.
Я даже не открываю глаза, просто стону и натягиваю одеяло на голову, пытаясь спрятаться от настойчивого утреннего света.
Память возвращается обрывками, как в дурном клипе.
Измена Антона. Слезы у озера. Клуб. Громкая музыка.
Полуголый мускулистый торс, блестящий под софитами… Горящие факелы, завораживающие движения…
И мой собственный, пьяный от горя и напитков поступок. Я сую факиру в пояс сложенную купюру. Словно он… стриптизер.
– Боже-боже-боже… – мысленно стону, вжимаясь в подушку. – Таня, ну что ты наделала?
Вчерашняя бравада испарилась без следа, оставив после себя стыд, похмелье и желание провалиться сквозь землю.
Я даю себе клятву, самую крепкую в жизни: больше ни-ког-да! Никакого алкоголя! Никаких клубов! Никаких мужчин!
Только я и моя Женечка. Всё.
Мысль о дочери заставляет меня все-таки открыть глаза и потянуться за телефоном. На нем без пяти восемь, а еще три пропущенных от Милены. Видимо, проверяла, жива ли ее подруга-самоубийца.
И… одно новое сообщение.
Сердце замирает. Номер незнакомый.
О Боже, это тот самый факир? Он нашел меня?
Но смс оказывается сухим и деловым: «Татьяна, доброе утро. Напоминаю о собеседовании в 10:00. Офис „Тристар Групп“, этаж 18. С уважением, Егор Ежов».
Ежов. Муж моей Мильки, за которого она счастливо вышла замуж и воспитывает двоих детишек.
Собеседование. «Тристар Групп». То самое, о котором Милена договорилась еще вчера утром.
Единственный лучик света после увольнения с прошлой работы. Где мне мягко намекнули, что частые больничные с ребенком «не соответствуют корпоративному духу».
Стереть бы сейчас из памяти еще и того факира… Хорошо, что это просто случайный парень из клуба, и я больше никогда его не увижу.
Сил нет, но я заставляю себя подняться с кровати.
Спасает стандартный ритуал: ледяная вода на лицо, чистка зубов, пока не пропадет противный привкус во рту.
Включаю кофеварку. Пока она булькает, иду в душ. Горячая вода смывает остатки сна, стыда и глупых надежд. Я стою под почти обжигающими струями, пока кожа не покраснеет, а голова не станет хоть немного яснее.
Завтрак – это целая операция по приведению себя в чувство.
Аккуратно взбиваю яйца со щепоткой соли, выливаю на раскаленную сковороду с маслом. Аромат петрушки и укропа бодрит.
Пока омлет жарится, режу на идеальные дольки помидорки черри и авокадо, выкладываю на тарелку рядом с хрустящим тостом. Это мой маленький акт сопротивления хаосу.
Порядок на тарелке – первый шаг к порядку в жизни.
Сажусь есть, и тут телефон оживает веселой мелодией. Видеозвонок от мамы. Глубоко вдыхаю, заставляю свои губы растянуться в улыбке и принимаю вызов.
– Мамочка! – раздается с экрана радостный голосок. Моя Женечка, моя вселенная. Ее темные волосы заплетены в два аккуратных хвостика, карие глаза, точь-в-точь мои, сияют. За ее спиной видна знакомая кухня мамы.
– Солнышко мое! Доброе утро! Как вы? – голос становится мягче и нежнее.
– Очень хорошо! Мы с бабушкой вчера пекли пряничных человечков! А один у меня получился кривой-кривой, и бабуля сказала, что он особенный, как из мультика!
– Правда? А глазурью их украшали?
– Да-а! Я себе на лбу сердечко нарисовала из розовой! Бабушка смеялась. А еще мы смотрели «Холодное сердце», и я нарисовала Эльзу. Хочешь, покажу?
– Конечно, хочу! – искренне улыбаюсь, глядя, как она лихорадочно ищет в кадре свой рисунок и подносит его к камере. Восторженный рассказ дочки о каждом элементе рисунка – лучшее лекарство.
– Мам, а когда ты меня заберешь? – ее личико становится серьезным. – Я уже собрала сумку.
– После обеда, рыбка, я обещаю. Как только закончу важные дела. У мамы сегодня собеседование на новую работу.
– Ты получишь эту работу?
– Постараюсь изо всех сил. Чтобы мы могли чаще ходить в зоопарк и покупать тебе самые красивые фломастеры.
– У тебя все получится, мама! Ты самая лучшая и умная! – она говорит это с такой непоколебимой уверенностью, что у меня наворачиваются слезы. Но теперь это слезы радости.
– Спасибо, родная. Целую крепко-крепко. Передай бабушке. Я люблю тебя.
– И я тебя люблю!
Экран гаснет, а я еще несколько минут сижу с глупой улыбкой, доедая омлет. Вера моей малышки заряжает меня силой, которой не было пять минут назад.
Сегодня вечером Женечка будет дома. Это главное.
Теперь сборы.
Борьба с собой начинается у шкафа. Что надеть на собеседование в такую серьезную компанию?
Что-то деловое, но не унылое. Что-то, что скажет: «Я профессионал, но во мне еще есть жизнь».
Выбираю темно-синие брюки, которые сидят безупречно, и сложную блузку с запахом и рукавом-фонариком нежного песочного цвета. Она мягко струится, скрывая то, что надо, и подчеркивая пышную грудь.
Туфли на невысоком каблуке – практично и элегантно. И, конечно, мой тайный арсенал – ярко-красная помада. Броня готова.
Выхожу из дома. Воздух прохладный и бодрящий. По дороге к метро я даю себе последние наставления.
Все, Таня. Точка. Карантин на мужчин объявляется навсегда.
Никаких романов, никаких свиданий, никаких разбитых сердец.
Только работа. Только карьера. Только Женечка.
С сегодняшнего дня ты начинаешь жизнь с чистого листа. И никто, слышишь, НИКТО не сможет тебя остановить!
Вздергиваю подбородок выше и увереннее шагаю по направлению к станции метро. К новой жизни.
Глава 5. Босс, купюра и испытательный срок
Таня«Тристар Групп». Звучит солидно, выглядит соответственно.
Я стою перед высоченными зеркальными дверями и пытаюсь не думать о вчерашнем факире.
Толкаю дверь. Внутри царство стекла, хрома и дорогого дерева.
Воздух пахнет кофе и деньгами. Повсюду люди в безупречных костюмах. Их лица сосредоточены. Я чувствую себя крестьянкой, ненароком забредшей на бал.
СТОП! Хватит комплексов!
Меня встречает девушка из отдела кадров, Анна, миловидная и подчеркнуто вежливая.
Ее кабинет – образец стерильного минимализма. Собеседование проходит гладко. Анна задает стандартные вопросы о моем опыте, навыках.
Я отвечаю четко, стараюсь говорить о достижениях, не упоминая лишний раз о «частных обстоятельствах» в виде ребенка. Анна кивает, делает пометки на планшете.
– Спасибо, Татьяна. Ваш опыт меня впечатлил, – говорит она на прощание, и во мне загорается маленькая искорка надежды. – Теперь вас ждет беседа с непосредственным руководителем, директором аналитического отдела Игнатом Васильевичем Макаренко. Это финальный этап.
Искорка тут же гаснет, сменяясь леденящим предчувствием. Игнат Макаренко. Имя звучит властно и немного пугающе. И знакомо. Где я могла его слышать?
Анна провожает меня по длинному безоконному коридору к угловой двери из темного дерева. На ней латунная табличка: «И. В. Макаренко. Директор аналитического отдела».
