Начать сначала 5. Как я провёл лето

– Предлагаю тебе крепкую дружбу, пока ты не подрос, – улыбнулась Катя.

– Дружбу? – растерянно произнёс Рашид.

– Ну да. Ты подрастёшь, повзрослеешь, сможешь осознать, так ли я тебе нужна. Да и у меня учёба в консерватории и музыка. Тебя наверняка заберут служить в армию. Хотя могу предложить тебе такой вариант. Станешь чемпионом, мы обязательно об этом поговорим серьёзно. А пока могу быть тебе лучшим другом, обещаю, – Катя погладила Абдулина по щеке, а потом дотянулась и поцеловала его в щёку, от чего парень покраснел ещё сильней.

– Я согласен, буду ждать твоего решения, – как-то тихо произнёс Рашид, что Катя еле расслышала.

– Будь моим рыцарем, без страха и упрёка, а я буду твоей дамой сердца, – засмеялась Екатерина, вновь дотянулась и поцеловала в щёку Рашида повторно.

Не дожидаясь, что парень ответит, Екатерина вернулась к подругам, и они вновь включились в танцы.

Июнь 1976 год. Виктор Егоров. Эпизоды.

Опытное производство, на котором сейчас трудился Виктор Павлович Егоров, разместили недалеко от проходной, со стороны улицы Космонавтов. Чтобы разместить цеха нового производства, освободили несколько капитальных строений складов, с паровым отоплением. Производство чемоданов за год оправдало себя, часть продукции пошла на экспорт. Кроме этого, шили сопутствующие товары: ранцы для школьников, заплечные сумки для женщин, поясные сумки, новые рюкзаки для туристов. Цеху пока не присвоили номер, именовался, как «опытное производство». Со временем поступило предложение шить джинсы, джинсовые костюмы, джинсовые сарафаны и юбки. Эту идею Виктору Павловичу подал сын Миша.

– Пап, ничего сложного, берёте готовую импортную джинсу, просто копируете, с небольшими изменениями, чтобы на мировом рынке не предъявили претензии за пиратские копии. А ещё лучше пригласить специалистов из США, правда тогда придётся платить за франшизу, – такими словечками давил на отца Михаил.

Виктор написал руководству завода рациональное предложение. Честно сказать не ожидал, что одобрят. Однако руководство хорошо подумали и согласились. Внутренний рынок требуется заполнять качественными товарами, тем более прозвучал лозунг «борьба с дефицитом». Виктор получил назначение, его перевели из технологов в заместители начальника цеха. Установили швейные машины и прочие сопутствующие механизмы в швейном производстве. Набрали сотрудниц, швеи, закройщики и технологи. Так что забот прибавилось. В мае пошла первая продукция, которая имела хороший спрос, пока на внутреннем рынке. В начале июня, Виктора Павловича вызвали к генеральному директору завода. В кабинете генерального находились главный инженер и секретарь парткома завода. Егорова пригласили присесть к столу для совещаний. Честно сказать, Виктора Павловича удивил вызов. Если вопросы по производству, то есть начальник цеха Хомутов Михаил Афанасьевич, с которым Виктор дружит много лет.

– Проходи, Виктор Павлович, есть лично к тебе два вопроса. Но начну с приятных новостей. Руководством завода принято решение подать представление на то, чтобы тебя наградить орденом. Партком нас в этом вопросе поддержал. Не просто так тебя отмечаем. Рационализаторские предложения от тебя поступают регулярно, несомненная польза во всём этом просматривается. Опять же валюту начал зарабатывать завод, хотя в это мало кто верил. В общем достоин. В Москве нас поддержали. Постановлением Президиума Верховного Совета СССР тебя представили к государственной награде, «Ордену Трудовой Славы 3-й степени». Сам орден ещё не получили, но вручим в ближайшие дни. Так что поздравляю, Виктор Павлович, – такую речь, можно сказать торжественную, произнёс Кондратов.

– Служу Советскому Союзу, – встав с места, произнёс Егоров, он был явно растерян, что вызывало смех у присутствующих.

– По совокупности посчитали, Виктор Павлович, – добавил Кондратов.

– Я вроде ничего такого особенного не сделал, – скромно ответил Егоров.

– Да только за предложение по строительству домов, уже стоит давать орден. Ты знаешь, что экономия составит не менее двадцати процентов. Дома новой серии будут строить не только у нас, но и в Москве, Ленинграде, – высказался Варначёв.

– Если не возражаете, я перейду ко второму вопросу. Непорядок, Виктор Павлович, что ты не состоишь в партии. Пиши заявление на кандидата в члены КПСС, а осенью мы отправим тебя на учёбу в Высшую партийную школу, – высказался секретарь парткома завода Аверин.

Дома возникал такой вопрос, об этом говорила Галина, жена Виктора. Да и друг Михаил Хомутов, намекал, что пора бы вступить в партию. Так что Виктор Павлович упираться не стал, прямо в кабинете генерального директора написал заявление. А рекомендации написали главный инженер и сам директор. Поговорили ещё некоторое время с секретарём партийного комитета завода, он объяснил, что после партийной школы, Виктора поставят в резерв, чтобы он числился в составе кандидатов руководителей завода.

Вечером, во время семейного ужина Виктор Павлович поделился радостью с семьёй.

– Витя, это же здорово, что по достоинству оценили твои трудовые успехи, – обрадовалась Галина.

На радостях жена достала «чекушку» водки, у неё всегда в запасе имелся алкоголь.

– Могла бы бутылочку коньяка выставить, чтобы обмыть орден, – проворчал Виктор.

– Как вручат тебе орден, тогда и выставлю. А вообще-то, в субботу поедем к маме, в посёлок Санаторный, там и обмоете с отцом. Так что пользуйся моей добротой сейчас, а то и эту «чекушку» заберу, – безапелляционно заявила Галина.

– Пап, а когда тебе орден на грудь повесят? – спросила дочь Катя.

– Не повесят, а вручат. Сказали, дня два-три, привезут из Москвы, тогда и вручат в цехе, в торжественной обстановке.

– Ордена Славы трёх степеней приравниваются к герою Социалистического труда, – блеснула Галина своими знаниями.

– Придумаю что-нибудь новаторское, глядишь ещё наградят. Если сам не смогу, малой поможет, – произнёс довольный Виктор.

– Мне не сложно, надо будет что-то такое-эдакое придумать, – засмеялся сын Михаил.

– Осталось только мне орден получить и маме. И будет у нас семья орденоносцев, круто получится, – восхищённо произнесла Катя.

– Тебе орден «Сутулова» присвоят, ты же много трудишься. Заодно народное звание «Пиликалки на скрипке», ну или на чём ты там ещё пиликаешь, – съязвил Михаил над сестрой.

– А тебе дадут, в следующий раз, орден «Книжного червя». Брр, аж противно, – не осталась в долгу перед братом Катя.

– Да хватит вам. Господи, когда они повзрослеют? – возмутилась Галина, прекращая спор детей в зародыше.

Виктор же сидел и улыбался, наслаждаясь любовью к своей семье. А на душе было тепло и приятно.

Июнь 1976 год. Ребята с нашего двора. Эпизоды.

С наступлением сезона для мотоциклистов, Волков, Абдулин и Карпенко каждый вечер стали кататься на сборища рокеров. Обычно фанаты двухколёсной техники собираются возле «Космоса», но порой выезжают за город, где есть хорошее покрытие дороги, чтобы устроить гонки на короткие расстояния. У Сашки Волков завязались серьёзные отношения с Леной Першиной, каждый день он стал брать подругу с собой. А может Саня просто влюбился, в таком возрасте юноши часто попадают в романтические сети. Когда рокеры устраивают вечеринки возле ресторана «Космос», всегда приезжает Егорова со своей подругой. В один из таких вечеров, Екатерина подошла к Юрику и подала кассету. Заодно объяснила, что на кассете новые записи, удачного совмещения классической музыки и жёсткого рока. Карпенко сразу же спросил по поводу продаж, таких записей. Егорова тут же перевела стрелки на своего брата. Юрию не надо два раза предлагать, если есть возможность заработать. С кассетой он сразу подошёл к Артуру Кузнецову.

– Артур, надо поставить вот эту запись, – заявил Юра, помахав перед Кузнецовым кассетой.

– Как и положено крутой рок, чётко отражающий жизнь мотоциклистов, – засмеялся Карпенко.

Артур взял кассету и было уже собрался вставить в магнитофон, как его остановил Юрик.

– Кузнец, ты у аппарата головку протри, моя запись – первая копия, смотри не попорти плёнку.

– В душу мне плюнуть хочешь? У меня аппарат чисто японский, так что не нагоняй волну. Можешь быть спокоен, как в танке, – успокоил Юрия Артур.

Вскоре зазвучала музыка. И какая это была музыка, что-то необычное. В большинстве своём, рокеры увлекались музыкой рок-исполнителей, желательно западных групп, потому что в СССР только-только рок-музыканты начинали делать свои первые шаги, да и то в тени. Власти не приветствовали рок-музыкантов. А запретный плод всегда сладок. Потому молодёжь тянулась к рок-композициям. Но в этот раз, вся собравшаяся на тусовку молодёжь, услышали совсем другой рок. Это был хэви-метал, но в то же время звучала скрипка, которая совсем не портила композиции, наоборот придавала некую новизну к музыке. Танцевать под такое звучание было здорово, так что большинство сразу перешли к танцам. Особенно отличались Егорова и её подруга Каверина, одно слово – профессионалки. Танец, который исполняли девушки недавно стал входить в моду в Свердловске. Егорова этот танец называла «шафл», Юрик сам спрашивал её об этом. Красиво танцуют, здесь ничего не скажешь. Карпенко и сам стал потихоньку учиться так танцевать, да и не только он один. Многие пытались подражать, хотя не у всех получалось. Юра стоял возле Артура и с интересом смотрел, как танцуют Егорова и Каверина, пока его не отвлёк вопрос Артура.

– Дашь переписать? – спросил Артур.

– Что? А, ты за кассету спрашиваешь. Нет, Артур. Но можешь купить, полтос и я тебе привезу столько экземпляров, на сколько твой кошелёк может раскрыться, – ответил Юрик.

– Полтинник? Да ты сдурел, «хохол»? Для своих мог бы скинуть малость, за три червонца я готов взять, – попытался сбить цену Артур.

– Артур, такой музыки нет ни у кого, ты сейчас слушаешь то, что невозможно купить. Только у меня, а это называется монополия. Так что полтос, не меньше. Заметь, такую цену я тебе, как брату родному даю. Если будешь продавать, можешь накинуть ещё червонец сверху, а то и два, заработаешь на хлеб с маслом, – улыбнулся Карпенко.

Артур уже успел хорошо узнать Юрика, если сразу ценник не скинул, то уговаривать пацана бессмысленно.

– Сколько можешь дать коробок завтра? – перешёл на деловой тон Артур.

– Десяток. Тебе же не нужна плохая запись? Но десяток завтра закину к тебе домой, в обед, не раньше, – ответил Карпенко.

– По рукам, – согласился Артур.

Артур Кузнецов даже не сомневался, что такую музыку у него будут брать значительно дороже, особенно фанаты рок-исполнителей.

Договорившись обо всём с Кузнецовым, Карпенко отошёл от него. Сначала двинулся к Волкову, который стоял возле совей «хонды», поправлял зеркала заднего вида на руле. Рядом с ним не было Ленки Першиной, она танцевала в толпе.

– Саня, завтра до обеда надо накрутить десять копий, – обратился Юра к другу.

– Какие композиции? – спросил Волков.

– То, что сейчас звучит от «передвижной дискотеки» Артура, – ответил Юра.

– До двух часов дня сделаю, к этому времени заскакивай. Хотя этот рок можно писать для поездов. Где только Егоровы берут такую классную музыку, неужели Катюха сама пишет?

– Ты как вчера родился, будто не знаешь, что Катя музыку пишет. А для поездов писать надо, в этом ты прав, попробуем там продавать. Надо бы с Михеем поговорить, чтобы ещё кассет чистых заказал, – произнёс Карпенко.

Карпенко осмотрелся и увидел Рашида, который стоял чуть в стороне, явно расстроен чем-то. Хотя гадать не потребуется, у Рашида был разговор с Екатериной. Абдулин говорил другу, что хочет признаться Егоровой в своих чувствах. Юрик в этом вопросе не понимал товарища, гуляй пока молодой. Карпенко направился к другу, чтобы поддержать его или предложить как-нибудь развлечься.

– Ну что, братуха, не срослось с Катюшей? – осторожно спросил Юрик.

Карпенко по-настоящему считал Абдулина другом, без дураков. Абдулин платил Юрию тем же. Рашид покивал головой, помолчал, но всё же ответил.

– Предложила дружбу. Говорит подрасти, стань чемпионом, тогда поговорим, – грустно ответил Рашид, так как действительно был расстроен.

– Мой батя говорит, что душевные страдания от женщин, нужно лечить в объятиях других баб. Поехали завтра к нам, в Нагорное. Тётька Тамара уже заскучала по тебе. Ну или давай сегодня девок склеим, а ночевать опять же в Нагорное, там сейчас только бабушка моя, она точно возражать не станет. Особенно после того, как мы ей водочки или винца привезём, – предложил Карпенко.

Абдулин поморщился, вздохнул и пошёл к своей «хонде». На душе скребли кошки. Он думал о том, что скорей бы уехать в спортивный лагерь, тренировки точно помогут отвлечься от грустных мыслей.

Глава 3.

Июнь 1976 год. Свердловск. Михаил Егоров.

В субботу, после пробежки и зарядки, я сбегал за байком. Завтракали рано, Катька дрыхнет, после вчерашней тусовки. Я не поехал на сборище рокеров, работал над книгой допоздна. Сестра появилась после двенадцати, ныла, пока я не согласился прокатиться с ней до гаража. А сегодня родители собрались к деду с бабушкой.

– Миша, может с нами поедешь? – не унималась мама, пытаясь меня уговорить.

– Нет, мам. Мне действительно надо быстрее закончить шестую часть «Воин в темноте». Так что вы там и без меня обойдётесь.

– Ну хорошо. Я сварила суп с лапшой и курицей, есть котлеты, сыр и колбаса, так что голодными не останетесь, – согласилась мама, после третьей попытки меня уговорить.

Минут через тридцать они уехали. Я же вновь засел за книгу, поработал час, как меня отвлёк звонок телефона. Я не сразу пошёл отвечать на вызов, надеялся, что звонок разбудит сестру, но увы. Катя принципиально не собиралась просыпаться, хотя могла и проснуться, но ленится идти к телефону. Я ругнулся, и пошёл к телефону в коридоре. Звонил «хохол».

– «Михей, привет. Можешь подскочить к Сане? Я сейчас у него, надо бы поговорить».

– «А тебе чего не спится? Ещё и девяти часов нет», – удивился я, глянув на часы.

– «Я же сейчас с Рашидом по утрам бегаю. Разогнал сон на пробежке, короче жду у Волкова».

Во дела. Юрик похоже не только курить бросил, но и бегать по утрам начал. Интересно, что на него так влияет? Наш с Рашидом пример, или он чем-то в своём хоре заболел? Я вернулся в комнату, с тоской посмотрел на печатную машинку. Вздохнул и начал одеваться. Сашка Волков живёт недалеко, можно минут за пять до него добежать, но я поехал на байке. Возле Сашкиного подъезда стоит «хонда» и «ямаха», я поставил свой байк рядом, накинул противоугонный трос и потопал в квартиру Волковых. В комнате Сани добавилось аппаратуры.

– Ты что ли свою аппаратуру привёз? Кстати, где Рашид? – спросил я у Карпенко.

– Ага. Надо срочно новый альбом записывать, что твоя сестра дала, – ответил Юра.

– Катя? А что за альбом? – заинтересовался я.

– Во дают, живут в одной квартире, а он не знает какую музыку его сестра пишет. А Рашид сегодня на тренировку ускакал, сразу после утренней пробежки, – воскликнул Карпенко.

Я прислушался к музыке, которую сейчас копировали, взял коробку от кассеты. Фломастером было написано «Time Forward» и «Heavy Metal and violin». Хорошо, что я учу английский язык, так что название альбома перевёл, как «Хэви-метал и скрипка». Прислушиваясь к музыке, сообразил, что действительно не слышал таких композиций у сестры. Звучит жёсткий рок, но в то же время скрипка выводит совсем на другой уровень исполнения. Да скорость совсем другая, музыка более динамичная. В этом времени я ещё не слышал такой, даже на «виниле», который привозил из Москвы. Может стоит записать, да Лисину Сергею отвезти? Почему бы и нет, парень хороший, грампластинки мне достаёт.

– Саня, запишите для меня кассету, увезу в подарок одному человеку, – попросил я Волкова.

– А чего в подарок? – возмутился «хохол»

– Юра, не всё меряется деньгами. Человек нам «винил» достаёт, при чём такой, который не купишь на барахолке. За «блат» тоже порой платить приходится, не всегда деньгами, запоминай и не забывай, – дал я совет Юрику, на что он только сморщился и ничего не стал говорить.

Я посидел послушал Катины композиции. Вот честное слово, ни разу, даже намёком не помогал сестре. Это в её голове что-то такое рождается. На мой взгляд, она рок-музыкантов обгоняет лет на десять. Не побоюсь сказать, что всех мировых музыкантов. Это же какой талант, в прошлой жизни, сестра похоронила в себе, став музыкальным работником. М-да, есть чему радоваться.

– Михей, твоя сеструха сказала, что все вопросы по продажам с тобой решать, – прервал мои мысли Карпенко.

– Понятно. Сейчас пока мне отдаёте. Я их Кате передам, она с деньгами связываться не хочет. Но в конце июня, мы можем оба уехать в ГДР. Так что нашу долю будете отдавать моей матери, не отцу, а именно маме, – сразу стал я давать инструкции.

– Да ладно! Точно в ГДР едешь? – удивлённо воскликнул Юра, а Сашка открыл рот.

– Точней не бывает. У нас вызовы. Меня немецкое издательство вызывает, хотят сделать перевод моих книг. Ну а Катю на гастроли приглашают, точнее весь коллектив, – ответил я.

– Слушай, Михей, привези что-нибудь от немцев, – сразу включил свою корысть Юрик.

– Чего я тебе привезу, на какие шиши? Если и дадут суточные, то копейки, ничего путного не купишь. Всё что у них продают, можно у нас на «туче» купить. А обменных пунктов там нет, рубли на марки не поменяешь. Не сомневаюсь, что нас из КГБ сопровождать будут. Если какой сувенир попадётся, да денег хватит, то привезу, – охладил я пыл «хохла».

– Миха, свяжись с Владивостоком, кассеты нужны, – сменил тему Юра.

– У вас же много было, – удивился я.

– Ещё полторы тысячи есть, – ответил Саня, так как чистые кассеты мы хранили у него.

– Если Катюшина музыка резво пойдёт, то на лето может не хватить, – резонно заметил Юра.

– Договорились, сегодня постараюсь связаться. Контакты по приёму и расчёту на Сашку переведу, у него телефон домашний есть, – согласился я.

Дождавшись копию Катиного альбома, я собрался домой, книгу никто за меня не напишет. Почти полтора часа потратил, на разговоры и запись копии.

Поднявшись домой, обнаружил, что сестра встала, хлопочет на кухне. Наверное, завтрак себе готовит. Я прошёл сразу на кухню присел за стол. Катя посмотрела на меня, хмыкнула.

– Мама и папа с ночёвкой уехали? – спросила Катя.

– А как по-другому? Батя в бане будет париться, наверняка орден с дедом обмоют, – ответил я.

– Есть будешь? Глазунью на тебя пожарю, котлеты разогрею, – предложила сестра.

Я глянул на часы, которые висят на стене кухни. Время уже к обеду близится. Прислушался к своему организму. Организм считает, что есть надо всегда, при любой возможности.

– Не откажусь. Скажи-ка мне, сестричка. Как так получается, что я не знаю про твой альбом «Heavy Metal and violin»? – спросил я сестру.

– Ты не спрашивал. К тому же, мы скрываем от Софьи такую музыку, она рок не любит. Считает, что я должна заниматься больше классическим кроссовером. Уехав в Москву, задачи нам нарезала. Мне следует проработать Чайковского, так что буду заниматься «Лебединым озером» и «Щелкунчиком», – ничуть не смутившись, ответила сестра.

– Если честно, Катя, музыка крутая получилась. Такого на Западе наверняка нет, хотя точно утверждать не стану, – решил я похвалить сестру.

– Спасибо, малой. Встречная просьба, довези меня до гаража.

– Ну начинается. Ты скоро мне на шею сядешь, да ножки свесишь, – возмутился я.

– Не будь занудой, девушки не станут любить, – заявила сестра, выставляя на стол еду.

Спорить я с сестрой не стал. Спорить с Катей, только время терять, всё равно она окажется правой. Мы поели, я отправился работать в свою комнату, пара часов у меня есть, пока сестра раскачается.

Но толком поработать сегодня мне не суждено. Печатал часа полтора. В комнату вошла Катя, она почти оделась, занесла телефонный аппарат, благо у нас провод длинный, можно таскать по всей квартире.

– Тебя вызывает Смольный, – произнесла сестра, поставив телефон на стол.

Я поблагодарил Екатерину, взял трубку. Кто бы это мог быть, в выходной день?

– «Алло. У телефона Егоров», – произнёс я.

– «Здравствуй, Михаил. Беспокоит Москва, Эммануил Григорьевич», – раздался голос помощника генсека.

– «Здравствуйте, Эммануил Григорьевич, рад вас слышать».