Кровь Дельфора

– Свободная энергия мне гораздо понятнее, чем чьё-то дыхание, – подтвердил я.

– Эта энергия может перейти в другую форму, например, в вещество. Мы считаем вещество чем-то другим, но на самом деле это та же самая энергия. И когда мы говорим, что всё вокруг, включая нас самих, создано из дыхания Матери, мы имеем в виду именно это.

– У нас тоже считается, что энергия и вещество – это одно и то же, – вспомнил я. – Правда, в детали я не вдавался, натуральную философию нам давали только на первом курсе, и в очень сокращённом виде. Нас учили в основном другому.

– Даже не хочу знать, чему вас учили, – едко заметила Арна. – У меня и так от твоих рассказов о себе голова кругом идёт. Ну ладно, хорошо, что тебе знакома концепция единства вещества и энергии, значит, тебе будет проще понять, что такое магия. Так вот, то, что мы называем магией – это всего лишь преобразование дыхания Матери. Любое преобразование энергии и вещества, неважно в каких сочетаниях.

– Мне кажется, это не совсем точно, – заметил я. – Представим, что мы разжигаем костёр. Вещество мы превращаем в другое вещество, высвобождая при этом тепловую энергию.

– Да, я неточно выразилась, – согласилась Арна. – Если так посмотреть, то любое наше действие – это преобразование чего-то во что-то. Хорошо, если ты настаиваешь, я попробую дать более точное определение. Магией мы называем такое преобразование внешнего объекта, которое выполняется прямым воздействием воли магика. Такая формулировка тебя устроит?

– Устроит, – кивнул я. – Так действительно понятнее, спасибо.

– Ты, оказывается, всё-таки зануда, Артём… то есть, Тим, – усмехнулась Арна. – Ну ладно, вот сейчас мы как раз дошли до главного момента. До того самого, что я, наконец, осознала и увидела в виде полной картины. Да, вокруг нас полно свободной энергии, но мы на самом деле не можем ею пользоваться. Мы сами из неё созданы, мы сами часть дыхания Матери, а часть не может воздействовать на целое. Как мы не можем поднять себя за волосы, так и здесь то же самое. Нужна какая-то точка опоры, что-то внешнее. Так вот, магик – это человек, который способен адаптировать под себя свободную энергию. Сделать её своей. И тогда он может воздействовать на то, что принадлежит Матери, на внешние объекты. А символ Благосклонности Матери всего лишь показывает, какое количество энергии магик способен взять.

– Звучит логично, – признал я. – Ты действительно понятно объяснила. Но чем это важно? Чем это объяснение помогает использовать магию? Я без сарказма спрашиваю, мне просто интересно, есть ли в этом объяснении какой-то практический смысл.

– Ну, сложно добиться совершенства в чём-то, не понимая, чем это что-то является, – хмыкнула она. – Однако ты прав, магик может в принципе вообще об этом не задумываться. Я тоже об этом не особенно задумывалась, просто запомнила, что мне рассказывал учитель. Но сейчас я поняла, почему это очень важно, и почему учитель говорил, что мне необходимо идти в Дельфор. Как бы это объяснить… представь, что у одарённого ребёнка есть пустой резервуар, отделённый тонкой перегородкой. В какой-то момент эта перегородка ломается под напором внешней энергии, и это называется дикой инициацией. Если резервуар большой, удар будет очень сильным, и одарённый может пострадать или даже погибнуть. Обитель помогает пройти инициацию гораздо мягче, в несколько шагов.

– То есть если бы ты сюда не пришла, то рано или поздно случилась бы дикая инициация? И ты могла бы умереть, потому что у тебя очень большой резервуар магии, так?

– Да, ты правильно понял, – кивнула Арна. – Умереть я вряд ли бы умерла – я всё же хорошо подготовлена, – но пострадать могла очень сильно.

– А в Обители, получается, проходить инициацию безопасно?

– Не знаю, – с сомнением сказала она. – Везде опасно, наверное. Духовная структура всё равно должна быть достаточно сильной, чтобы выдержать первоначальный удар магии. Знаешь, до меня только сейчас, после разговора с Адилой, дошло, почему мама с пяти лет заставляла меня заниматься медитациями и тренировками, а с десяти отправляла на охоту – под присмотром егерей, конечно. Я не понимала, зачем она меня мучит, а на самом деле она просто предвидела, что у меня будет сильный дар, и хотела, чтобы я пережила инициацию. Брата она тоже заставляла тренироваться, но он-то как раз здорово наловчился избегать любых тренировок.

– А ты, как я понял, сирота? – спросил я. – Извини за вопрос, если он тебя задел.

– Это ты так мягко спросил, где моя мать? – усмехнулась Арна. – Мне не очень хочется говорить о своей семье, но, наверное, нужно всё-таки тебе рассказать. У нас семья немного сложная была. Видишь ли, тот, кого я называю своим отцом и князем, на самом деле не был мне отцом, да и князем не был. Мой настоящий отец умер, когда я была совсем маленькой, я его и не помню. И он тоже не был князем – настоящей княгиней была моя мать, именно она была урождённой Стер. Потом мама вышла замуж во второй раз и родился мой брат, на четыре года меня младше. Хоть он и младший ребёнок, но мама всё равно признала его наследником, – она пожала плечами. – Хотя я, в общем-то, и не возражала. А потом мама погибла – там была не очень понятная история, и в детали меня не особенно посвящали. Я бы даже не очень удивилась, если бы узнала, что отец был в этом замешан. Ему не очень нравилось быть не князем, а мужем княгини.

– То есть, после этого он сам стал князем? – уточнил я.

– Стал, как же, – саркастически хмыкнула Арна. – Не очень сильный магик без кровного родства с доменом – какой с него князь? Так, подержать престол, пока сын в возраст не войдёт. Но меня-то он в качестве наследницы вообще не видел. Хотел побыстрее замуж сплавить, чтобы я уж точно на престол не стала претендовать. Ну а брат меня и так не любил, а когда выяснилось, что он одарён намного меньше, просто возненавидел. Мне всё-таки кажется, что к смерти матери именно папаша руку приложил – когда мама узнала, что брату достался всего лишь синий символ, она всерьёз задумалась, чтобы сделать наследницей меня. Если так, то отец совершил большую глупость. Он, конечно, при мне стал бы вообще никем, но дело в том, что брат не смог бы удержать удел. Да ведь до этого даже и не дошло – они оба ненадолго княгиню пережили. Такая вот у меня была семья, не очень дружная.

– Соболезную, – сказал я, чувствуя себя неловко от её откровенности.

– Дело прошлое, – махнула она рукой. – По маме я отгоревала, а об отце с братом не жалею. После смерти мамы жизнь они мне портили как могли.

– В целом, как я понял, у тебя хорошие шансы пройти инициацию без проблем?

– В целом да, – подтвердила Арна. – Риск, конечно, всегда есть. Но скорее всего, всё пройдёт хорошо.

– Ну, тогда я спокоен, – заключил я.

– Ты спокоен? – она посмотрела на меня с изумлением. – Знаешь, Тим, мне казалось, что ты умнее. Неужели я ошибалась?

– О чём ты говоришь? – помрачнел я. Слышать это было неожиданно и неприятно.

– Ты всерьёз считаешь, что всё это к тебе не относится? Ты несёшь в себе много чужой энергии – судя по тому, что тобой заинтересовался сам ректор, её у тебя, наверное, очень много. То, что у тебя получается какая-то магия, означает то, что эта энергия уже начинает понемногу просачиваться. В какой момент она окончательно сломает барьер, и что тогда будет с тобой? Как ты считаешь?

До меня, наконец, дошло, и я застыл, начиная с ужасом осознавать ситуацию.

– Мне кажется, ректор потому и не стал учить тебя прямо сейчас, – безжалостно добила меня Арна. – Если у тебя получится выжить, тогда и станешь ему интересен, а если нет, то зачем тратить на тебя время?

– И что мне делать? – пробормотал я растерянно.

– Как что? Тренироваться. И по-настоящему, а не так, как ты тренировался до этого. И обязательно надо охотиться – это самый быстрый способ укрепить свою структуру. Занятия у меня начнутся через полтора месяца, и за это время ты должен усилиться достаточно, чтобы дальше охотиться без моей помощи.

– Буду тренироваться, – пообещал я.

– Вот прямо сейчас и начнём, – кивнула Арна.

– Прямо сейчас? – неприятно поразился я.

– Ты на змеях набрал достаточно обломков духовных структур. Змеи, конечно, мелкие твари, но для тебя в самый раз. Эти обломки постепенно рассеиваются, и тебе надо срочно их усвоить, пока они не ушли окончательно. Для начала займёмся выносливостью – вокруг города круг получится вёрст десять, самое то для лёгкой пробежки.

– У меня спортивного костюма нет, – ляпнул я в растерянности.

Арна захохотала, вытирая слёзы.

– Просто представила, как ты будешь убегать от слишком сильной твари, – объяснила она, всё ещё посмеиваясь. – И сначала попросишь её подождать, чтобы ты мог надеть свой спортивный костюм. Ладно, пошутили, посмеялись и хватит. Надевай кольчугу и побежали. Копьё можешь оставить.

* * *

– Тим, постой! – услышал я, когда проходил мимо ограды нашей соседки, Тенки Ленади, и остановился.

Тенка работала младшей лекаркой в клинике Дельфора. Я без особого удивления узнал, что одной из главных статей дохода Дельфора была огромная клиника, куда приезжали лечиться со всей Полуночи. С этой клиникой в той или иной форме была связана чуть ли не четверть населения города. На вид Тенке можно было дать лет двадцать пять, но я был уверен, что ей намного больше, скорее всего, очень намного. Как я выяснил довольно быстро, должность младшей лекарки считалась очень высокой, и её вряд ли бы отдали двадцатилетней пигалице, едва закончившей обучение в Обители. Выпускница лекарского факультета обычно начинала свой трудовой путь с помощницы санитарки, и при наличии трудолюбия и хороших способностей у неё были шансы лет за пятьдесят-семьдесят подняться до младшей лекарки. Если же карьера вдруг не удавалась, то всегда можно было уехать в другую сектораль и открыть собственную лекарскую практику. Работа даже санитаркой в клинике Дельфора была очень солидной рекомендацией и гарантировала лекарскую лицензию и достойный заработок в любом месте. Впрочем, желающих уехать было немного. Точнее сказать, совсем не было.

С Тенкой я познакомился буквально на второй день, как мы поселились в доме Адилы. Я случайно увидел, как она буквально со слезами на глазах пыталась закрыть провисшую дверь дома – может, и хорошо, что не смогла закрыть, а то потом вряд ли бы её открыла. Соседка излучала настолько чистое страдание, что вынести это я уже не смог. Спросил у неё молоток с гвоздями и поправил ей дверь, а заодно и калитку. Так и познакомились.

Тенка потом со мной немного позаигрывала, но я держался стойко. С одной стороны, у нас с Арной ничего не было, но с другой, у меня было ясное ощущение, что любой мой поход на сторону она воспримет резко отрицательно. Ссориться с Арной мне определённо не хотелось, да и вообще, это было бы крайне неумным поступком, по крайней мере, на данном этапе. Тенка мою устойчивость к своим чарам приняла спокойно, даже, пожалуй, с уважением. Что, кстати, тоже говорило о том, что она гораздо старше, чем выглядит.

– Подожди, я сейчас, – Тенка скрылась в доме, и через минуту появилась снова с миской горячих пирожков.

– Вот, возьми, поешьте пока горячие, – она сунула миску мне в руки. – Только миску потом верни.

– Спасибо, Тенка, – сердечно поблагодарил я. – И красивая, и душа добрая, да ты просто золото.

– Ой, лучше молчи, – засмеялась она. – А то приму всё это всерьёз, да отобью тебя у твоей девочки. Что это ты тащишь?

– Новый поддоспешник купил, – объяснил я. – Хорошая у вас кожевенная лавка.

– У Ионаса брал?

– У него, – кивнул я.

– Хорошая лавка, – подтвердила Тенка. – Но у нас, вообще-то, все лавки хорошие – это же Дельфор. У нас за брак легко могут лицензию на торговлю отобрать, а то и вида на жительство лишить. Великий мошенников не любит.

Я только покрутил головой уважительно. Суровый подход, но я с ним полностью согласен. Такие порядки было бы неплохо и в других местах ввести, да хотя бы у нас в Рифейске, например.

– Опять будете тренироваться? – спросила Тенка. – Или вы, наверное, охотиться собрались, раз ты за поддоспешником побежал?

– Что поделать, приходится, – вздохнул я. Энтузиазма от тренировок я совершенно не испытывал. – И тренироваться будем, и охотиться. Мы же оба не инициированы ещё. Хочется инициацию нормально пережить.

– Это да, в инициации приятного мало, – сочувственно покивала Тенка. – Я сама думала, что помру, даже удивилась, когда поняла, что выжила. Но я тренировки не очень любила, вот и страдала за всё. А ты молодец – и сам постоянно тренируешься, и девочку свою заставляешь. Она тебе ещё благодарна за это будет, вот увидишь.

Интересная точка зрения, но увы, бесконечно далёкая от реальности. Я не стал объяснять, кто у нас кого заставляет. Да и вообще для меня это был очень больной вопрос, и обсуждать его совсем не хотелось.

Я ни в малейшей степени не шовинист, но в роли слабого пола себя не видел совершенно. Эта роль была мне непривычна и неприятна. Так что мне было очень тяжело принять факт, что я слабее совсем молоденькой девчонки, да по сути, ещё подростка. Так-то я давно понял, что Арна сильная девушка, но полностью осознал размер пропасти между нами, только когда мы стали тренироваться вместе. Она не просто была сильнее, нас вообще невозможно было сравнивать. В бою против неё у меня не было бы ни малейших шансов, она легко расправилась бы со мной и со связанными руками, при этом даже не запыхавшись.

Но при этом, что удивительно, Арна ни словом, ни взглядом не показывала презрение к слабаку. Вспоминая моих прошлых подружек, думаю, у них у всех в такой ситуации наверняка снесло бы крышу, а вот на Арну это почему-то никак не действовало. Она всегда вела себя ровно и относилась ко мне примерно как к больному, которому просто надо немного помочь, и он скоро выздоровеет и всем покажет. Прямо идеальная подруга, неужели такие бывают на свете? Мне этого никак не получалось понять.

– Пойду я, пожалуй, Тенка, – сказал я, – а то Рина меня, наверное, уже заждалась. Спасибо за пирожки, миску верну.

– Иди, – улыбнулась она.

* * *

– Нет, не так, – терпеливо сказала Арна. – Вот смотри: проводишь секущий удар, а потом вращаешь копьё вот таким образом. Так ты сразу отводишь возможную контратаку и тут же проводишь ещё один удар. Давай ещё раз помедленнее. Да, вот сейчас правильно. Сделай это сто раз, постепенно увеличивая скорость. Только не торопись – лучше медленно, чем неправильно.

Я старательно крутил копьём – что-то действительно понемногу получалось.

– Это хороший приём для тренировки скорости, – сказала Арна, наблюдая за мной. – Но не пытайся проделать это на зверях – крупные монстры довольно устойчивы к порезам. Их надо протыкать поглубже, ну или рубить вот прямо от всей души. Если случится драться с другим копейщиком или с сильным мечником, тоже не пытайся вертеть копьём. Там лучше ограничиться быстрыми лёгкими уколами.

Я бы предпочёл изучать приём, который можно использовать и на монстрах, но возражать не стал. Что я знаю о том, как надо обучать копейщика?

– А вот для мелких тварей это самый подходящий приём, – продолжала она. – Тех же змей бесполезно колоть, они очень быстрые и смогут легко уклониться. Зато режущим ударом ты сможешь достать сразу несколько. Кстати, о змеях – я думаю, что их надо навестить, а заодно и нож поискать, раз он такой ценный. У тебя неплохой прогресс, но ты, похоже, уже использовал всё, что вынес из нашего похода по шахте.

– Что-то не наблюдаю я особенного прогресса, – пожаловался я. – В смысле, если вообще говорить.

– Старайся, и всё получится, – это прозвучало, как разговор мамы с ребёнком, и мне стало неловко. – Но, вообще говоря, я прогресс вижу. Когда мы в первый раз делали пробежку, ты был едва живой, а сейчас уже не падаешь в конце.

– Первый раз было просто с непривычки, – возразил я. – А сейчас я немного втянулся.

– Это объяснение годится насчёт пробежки. Но я замечаю, что ты к тому же стал немного быстрее. А это уже нельзя объяснить тем, что ты просто втянулся.

– Точно стал быстрее? – недоверчиво переспросил я. – Ничего такого не замечал.

– Точно, – кивнула она. – Но знаешь, ты вообще очень изменился с момента нашей первой встречи. Там ты был совершенно неуклюжим, а уже в Мерадии стал выглядеть гораздо лучше.

– Ты из-за этого меня тогда в холопы записала?

– Из-за этого тоже, – она пожала плечами. – Не обижайся, но что я могла подумать? Первое впечатление таким и было, но я быстро поняла, что ошибалась. Ты очень сильно изменился и продолжаешь меняться. Сейчас тебя никто не принял бы за холопа, поверь. Сейчас ты справился бы с собой тогдашним вообще не напрягаясь – я достаточно точно могу оценить боевые возможности, просто глядя на то, как человек двигается. Не сомневайся – у тебя всё нормально получается.

– Я тогдашний был вообще слегка не в себе, – поморщился я вспоминая. – И совершенно не понимал, где я оказался. Этот мир всё-таки очень отличается от моего.

– А я твои рассказы о своём мире поначалу вообще воспринимала, как бред сумасшедшего, – призналась Арна с улыбкой. – Только недавно начала осознавать, что это всё правда. Знаешь, мне бы очень хотелось там побывать.

– Что для тебя может быть там интересного? – поразился я.

– Как что? Странный вопрос – что может быть интересного в удивительном мире волшебства, где даже светило летает по небу? Да там всё интересно! Секторали только с первого взгляда кажутся любопытными, а если присмотреться, то понимаешь, что они скучны и примитивны. То ли дело ваш мир – я даже представить себе не могу, как выглядел бы город, в котором живёт миллион человек. У меня сразу воображение отказывает. Слушай, Артём – а может, сводишь меня когда-нибудь к себе? Ну, когда станешь достаточно сильным?

Я только покрутил головой в немом изумлении. Удивительный мир волшебства? Это наша-то старушка Земля?

– Когда стану сильным, обязательно свожу, – улыбнувшись, пообещал я.

Глава 4

– До чего же хорошо с тобой переходить, Артём, – восхищённо сказала Арна. – Практически ничего не чувствуешь – раз, и там. Когда мы с мамой ездили в Дадон, проходили через несколько переходов, каждый раз с разными магиками. Так вот, с ними проходить было гораздо хуже, у меня каждый раз было такое чувство, будто меня выворачивает наизнанку.

– Ты же вроде и сама переходила, – напомнил я.

– Только раз, когда убегала из Коруса. Вот об этом даже вспоминать не хочется. Я там только чудом не умерла, сама не знаю, как сумела выбраться. Ни за что не рискну это повторить. Не понимаю, почему у тебя это получается так легко. Может, из-за того, что ты проходил между мирами? Приобрёл некое сродство с духовными планами или ещё что-нибудь такое?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Ничего не могу сказать, сам я никакого сродства не ощущаю. Вот если выживу и стану учеником Дельгадо, он, возможно, станет отвечать на мои вопросы. Вот тогда и буду выяснять всё, что мне интересно – у меня этих вопросов скопилось уже порядка миллиона, наверное.

– Я верю в тебя, – серьёзно сказала Арна. – Ты выживешь и станешь магиком.

А ещё я заметил, что Арна в последнее время начала посматривать на меня как-то по-особенному. Нехорошо быть таким циничным, конечно, но меня не оставляет мысль, что интерес у неё ко мне примерно, как у Дельгадо – если выживу, то обязательно буду сильным магиком, так что пора начинать подгребать меня под себя. Ну а если так и не стану сильным магиком, то просто помру, и проблема решится сама собой. Женщины всё-таки ужасно практичные.

– Если выживу, то стану, конечно. Куда мне деться? Карьера холопа, как выяснилось, для меня тоже закрыта.

– Не заметила, чтобы тебя привлекала жизнь холопа.

– Не привлекала и не привлекает, – подтвердил я. – Но знаешь, почему-то всегда хочется иметь хоть какой-то выбор, пусть даже другой вариант тебя не устраивает.

Она безразлично пожала плечами – очевидно, подобные вопросы её слабо интересовали. Собственно, у неё самой никакого выбора не было, но непохоже было, чтобы она как-то переживала по этому поводу. Наверное, и мне стоит переживать поменьше, а делать побольше.

– В Маум пойдём? – спросила она.

Я посмотрел на скопление разноцветных крыш вдали. На Белый, который мы первым увидели в Облачном, Маум был совершенно не похож – обычный городок из одно- и двухэтажных домиков. Его мы так и не посетили – когда шли в Дельфор, обошли его стороной, – но издали он смотрелся довольно мило.

– Пожалуй, не стоит рисковать, – наконец, решил я. – Нас наверняка ещё не забыли, и кто-нибудь может заинтересоваться. Схождений в последние дни здесь вроде не было, так что если нас приметят, то сразу поймут, что мы пришли из Дельфора.

– То есть полезем в шахту через ту дыру, через которую вылезли?

– Ну а почему бы и нет? Хороший, проверенный путь, – рассудительно сказал я и двинулся в ту сторону, откуда мы не так давно пришли. – Правда, вряд ли там будет много змей – мы их порядком истребили, пока сюда шли.

– Нам как раз много и не нужно, – успокоила она меня. – Нам ещё лучше, чтобы их было поменьше.

Я настолько поразился, что даже остановился.

– Почему? – только и спросил я с непонимающим видом.

– Потому что тебе сначала надо научиться охотиться так, как охотятся магики, – довольно туманно объяснила она. – Когда мы сюда шли, было не до этого, а сейчас надо всё делать правильно. Ты ведь не собираешься сдавать змеиные головы?

– Ну, в гильдии Маума за них могут и нормальные деньги платить, – задумался я. – Там ведь могут и правильные охотники сидеть, не жульё, как в Белом… Но всё-таки нет, пока не собираюсь. Я ещё не впал в такую нужду, чтобы таскать с собой мешок с отрубленными змеиными головами.

– То есть мы будем охотиться не ради заработка, а ради того, чтобы тебя усилить, верно?

– Верно, – кивнул я. Ну а что я ещё мог ответить? Что мы будем охотиться, чтобы занять время?

– А раз так, то надо это делать по-другому, – объявила она и замолчала.

Она, по всей видимости, ждала, что я сейчас встрепенусь и начну засыпать её вопросами, но я просто смотрел на неё и терпеливо ждал, когда она продолжит. Она молчала – это она мою выдержку таким образом проверяет, что ли? Достоин ли я быть при ней или что-нибудь в таком роде? Раньше я за ней таких штучек не замечал.

Наконец, она улыбнулась и всё-таки продолжила без моей просьбы:

– Вот смотри, Артём: в Полуночи есть огромное количество охотников, которые десятки лет убивали стражей. Получается, любой из них легко прибьёт меня одним движением пальца, верно?

– Судя по тому, как ты спрашиваешь, дело обстоит как раз наоборот, – заинтересованно заметил я.

– Так и есть, наоборот, – кивнула она. – Это я легко прибью любого охотника. – Она немного подумала и поправилась: – Ну, наверное, любого. Догадаешься почему?

– Да что тут догадываться – дело в одарённости, других вариантов нет.

– Правильно, нужно иметь свою достаточно развитую духовную структуру, чтобы получить возможность поглощать чужие. Магики никогда не идут в охотники, они могут безо всякого риска зарабатывать гораздо больше. Одарённые охотятся ради развития, а не ради денег.

– То есть неодарённый в принципе не может ничего получить от стражей?

– Ничего не может, – уверенно подтвердила Арна. – Для этого обязательно нужен дар. Знаешь, когда я окончательно убедилась, что у тебя очень хороший дар? Когда с нашими тренировками ты буквально за несколько дней стал чуть сильнее и быстрее. Это значит, что ты довольно много получил от змей. Получить так много от небольшого количества слабых тварей, да ещё просто убивая их – это верный признак очень высокого дара. Не удивлюсь, если твой дар окажется гораздо выше моего.

– И с большей вероятностью сдохнуть при инициации, – проворчал я. – И как же нужно охотиться одарённому?

– Есть специальная методика, как получать гораздо больше, мы обязательно этим займёмся.

– Я вот чего не понимаю, Арна, – сказал я. – Ну, допустим, я такой весь из себя одарённый. Тогда почему у меня дома это никак не проявлялось? У нас же все дети в четырнадцать лет проходят тестирование. У кого обнаруживается дар, те уходят учиться в специальные школы. У меня ничего не обнаружилось.

– Не знаю, Артём, – она развела руками. – Я простая домохозяйка, откуда мне разбираться в таких вещах?

Я не удержался и захохотал. Вот уж кто у меня никак не ассоциировался с простой домохозяйкой, так это она. Арна тоже засмеялась.

– Нет, ну правда, так и есть. Меня действительно учил благословенный Дорсу, но он учил меня всего месяц. Он очень много мне дал, но не знаний. Много ли знаний можно передать за один месяц? Главное, он показал мне, как можно видеть мир по-другому. Что мир гораздо сложнее, чем учение храма. А меня с детства учили только ведению хозяйства. Вот, к примеру, я легко подсчитаю, сколько надо закупить муки или свечного воска на имение с пятьюдесятью слугами, а о духовных сущностях я знаю лишь то, что они есть. По поводу тебя могу только предположить, что на тебя каким-то образом повлиял переход в Полуночь. Может, у тебя дар был, только спящий, а из-за перехода он проснулся? Не знаю, в общем – спроси потом Дельгадо, если не найдёшь вопроса поинтереснее.