Вирия

V

Ясным, солнечным утром, приближавшимся к полудню, Вирия и Александр ехали по мягкой, пыльной весенней дороге, почти летней, на лошадях. Всё вокруг цвело, пело. Лёгкие рощи с редко стоящими деревьями овевали ароматом леса, прохлады. Чуть холмистая, всхолмленная местность то еле-еле приподнимала узкую дорогу немного вверх, то давало небольшой спуск. Деревья иногда немного возвышались над дорогой, потому что стояли на почве на метр – полтора выше дороги. Рощи то и дело открывались просветами, видно было далеко сквозь деревья. В этом совсем не дремучем лесу с пением весенних птиц было по особому весело. После раннего в полусумерках на рассвете тайного отъезда, со свежестью сразу за городом, с холодной росой, теперь после долгой скачки, после пройденного достаточно большого расстояния было легко, радостно, весело, светло. Можно было перевести дух. Кажется, началось что-то новое. Да и не кажется! Началось! Вирия и Александр весело переглядывались. Им почему-то начало становиться смешно. Но чувствовалась некоторая усталость. Начинало хотеться есть. Они внутренне знали, что пообедают, или позавтракают в первой попавшейся харчевне, таверне, или постоялом дворе. И подсознательно ждали его скорейшего появления. И действительно, вскоре появился маленький городок, ведь в Европе селения всегда находились близко друг от друга. И в этом совсем маленьком городке, не имевшем никаких старинных стен и укреплений, их ждала на окраине таверна. Спрыгнув с лошадей, и попросив находящегося тут же работника накормить их и поставить отдохнуть, и заплатив ему, Александр и Вирия вошли в здание постоялого двора, коим и являлась харчевня-таверна. Зал был довольно полный, не смотря на полдень. Они заказали побольше еды, потому что сильно проголодались и, вообще, любили поесть, но в меру. Большая мужская компания гоготала, иногда очень громко, даже заглушая шумы, доносящиеся с кухни. Взрывы волны звуков подчас резко и неожиданно взлетали вверх под своды, вызывая внутреннее недовольство Вирии да и Александра, которые после очарования утреннего весеннего леса, красоты и равновесия природы не хотели возвращаться в мир людей с его другими законами, противоречиями и несоответствиями. В зале были и другие посетители. Ждать пришлось недолго, и разогретые, и только что приготовленные блюда зашипели и взлетели ароматным паром у них на столе… Они уже почти расправились со всем и пили ягодный нектар из кубков, когда один из мужской компании, проходя от кухни и неся груду наполненных кружек, немного отклонился, и задел Александра, и пролил – частично – на него содержимое, по крайней мере, несколько из них. "Ой, ой! Осторожней! – Александр мягко поддержал человека, – ничего, ничего, – он стряхнул с себя капли, – бывает". Виновник происшествия сверкнул на Александра глазами с яркой несдерживаемой и нескрываемой неприязнью. "Да, он, смотрите, какой мягкий, как женщина, голубушка моя!" – крикнул кто-то из мужской компании, и вызвал взрыв хохота. "Возможно, ему что-нибудь наверх наложить, и он ещё сам извинится!.." – включился ещё кто-то. И ещё взрыв смеха и рёгота. Александр осторожно посмотрел в направлении компании. Он никогда не был особенно силён и проворен. Но он был умён, ловок и изворотлив. Ему бы не хотелось доводить дело до резкого конфликта. Откуда-то из мужской компании вылетел кусок мягкого пирога-пирожного и попал прямо в левую часть лица Александра, чуть полностью не запечатав глаз. Крошки и капли посыпались на камзол. Взрыв радостного, счастливого, довольного хохота потряс своды. Мгновенно и неожиданно Вирия поднялась, и выхватив из рук так ещё и не дошедшего совсем до своих виновника кружки, молниеносно выплеснула их оставшееся содержание на компанию, так что досталось почти всем. "Охладитесь!" И тут же очутилась у своего стола, где Александр уже освободил лицо и камзол от пирога. "Ах, девка! И этот нюня! Бей чёрта! Раздавить! Размажем гада!" – свирепые, неистовые, жаждущие крови и растерзания крики ринулись вместе с компанией на наших героев. Вирия и Александр сразу отскочили к кухне, думая, что всё ещё как-то закончится мирно, или можно чего-то плохого избежать, или повернуть дело в нужное русло. Хозяева на кухне приготовились к своего рода невмешательству. Видимо, подобные перепалки, если не сказать сильнее, случались довольно часто. И опыт подсказывал, что нейтралитет – лучшая форма защиты имущества, себя и своего дела. Видимо, возможно, подобные, или эти посетители были частыми гостями, или знакомыми гостями, и ссориться с ними не было никакой нужды. Короче, ждать помощи оттуда с кухни от хозяев не приходилось. Но ведь не всё ещё потеряно! Они же работники цирка. Они же кое-что умеют. И толпа в определённой степени пьяная… нападавшие обнажили шпаги, ножи, сабли, схватились за пистолеты. Александр метнул в наступавших стул, Вирия – сковородку, кастрюлю, которые висели тут же в изобилии, где зал переходил в кухню. Кто-то выстрелил, правда, не метко. Вдруг позади толпы раздался ещё один выстрел. "Стоять!" – прогремел громовой голос. И резкий свист, и удар кнута обрушился на опьяневшую и обезумевшую в своей ненависти толпу. Это был капитан Свет, старый морской волк, как говорят. "Выходите во двор", – крикнул он Вирии и Александру. И они, не медля и не раздумывая, направились через задний выход, который был прямо здесь, почти в кухне, во двор. "Я вам! – прикрикнул капитан на присмиревшую толпу, потрясая кулаком с кнутом и пистолетом в другой руке, – там на улице мои ребята, они живо вас сухопутных сосунков жизни не видевших и трудностей не знавших! Понятно!" Видно было, что до некоторой степени было понятно. И капитан Свет быстрыми шагами вслед за нашими знакомыми вышел во двор.

"Капитан Свет, – представился он, – знаю, что непонятно, знаю, что странно, но хорошие вы ребята! Поэтому и помогаю. Вам тут лучше не оставаться. Вас могут преследовать. Мне не страшно. Я со своими молодцами на родину к себе еду… Так вот. А вам-то… Знаете, хоть куда едите?" "Нет", – одновременно кивнули и сказали Вирия и Александр. "Езжайте-ка к северному морю. Там в одном порту мой друг собирает экспедицию в южные моря и на южный континент. Там вы пригодитесь. Я напишу письмо". – Свет похлопал по плечу Александра. Александр и Вирия не возражали. Они последовали за капитаном к его лошадям и немногочисленным людям, находившимся на улице. В словах этого нового знакомого прозвучала какая-то надежда, что-то новое, манящее, надежда на что-то новое. Снова забрезжили ворота и выход. И ощущение начала, как сегодня утром… "Вот", – капитан запечатал конверт, куда вложил короткое письмо. "А зачем Вам всё это надо? Почему нас, для нас?" – спросил Александр. "Наивные вы ребята. Простые. Нет у вас умыслов, жажды наживы. Не будете бунтовать. Увлекаетесь, есть интерес, жажда приключений, чего я вам и желаю", – суровый человек улыбнулся, – "так-то. Бывайте!" Надо заметить, что старый, не очень-то морской волк дал нашим юным гонцам свежих лошадей взамен их уставших, которых повёл вместе со своей командой не под седлом, налегке, как на прогулку, чтобы в пути отдыхали.

Несколько дней и они уже на побережье северного моря. Мы же говорили, что расстояния в Европе всегда малые. И в нужном порту. Капитан Даль, так звали друга капитана Света, внимательно прочитал письмо. Они были уже на судне. Капитан принимал их на судне. Всё так необычно. Большой город, огромный порт. Тысячи судов у причалов вдоль огромной широкой реки и в устье. Бесчисленное количество мачт на всём пространстве воды на большом протяжении. Величественная и непревзойдённая картина. Они такого никогда не видели. Город шумел. Их города не шумели, почти не шумели, почти никогда не шумели. Театр довольствовался маленькими городками, иногда большими. А у этого был свой голос, многогранный, многозвучный, с разным орнаментом и запахом, с разными оттенками. Они никогда не видели столько людей сразу вместе. Порт, порт! Всё здесь шумело, скрипело, переговаривалось, колыхалось. Безбрежная картина судов, пришвартованных, стоящих в отдалении, загружающихся, разгружающихся. Всё живо. Жизнь кипит по-настоящему. "Вы приняты, – капитан сверкнул на них добрыми глазами, – отправляемся через два дня. Купите себе, что нужно. Мои помощники скажут. Плавание будет долгим. Корабль, как видите, большой, очень большой. Готовьтесь. Порядок – строгим."

Новые впечатления и новые ощущения. Всё было новым. Морская качка, отсутствие твёрдой земли. От этого Александру и Вирии пришлось много пострадать. Морская болезнь. С неделю они лежали. Не могли встать. Крутило и выворачивало. Даже поначалу не ели. Потом насильно себя заставляли, пытались вставать. Сначала немного, потом чуть-чуть, потом постепенно смогли привыкнуть… есть, ходить. А перед взором открывались картины невиданные. Им не виданные. Волнение беспокойного океана. Средней величины тёмно-синие волны с белыми пенными наконечниками поднимали и опускали корабль посреди бескрайнего простора. Серые и тёмные тучи создавали запах времени безвременного, вечного. Времени до начала времён и после их окончания. Поначалу воды были бурными, штормовыми. Но постепенно, как корабль продвигался на юг, небо светлело, раздвигалось тучами, и уже не серые облака, а всё белые и белые и всё реже и реже украшали теперь уже голубой небосклон с ярким солнцем в полуденный час. Океан не был спокоен в то плавание. Даже в солнечный день волны бывали большими, и качка – немалой. Дул довольно сильный ветер. И это всё придавало их путешествию вкус серьёзности и суровости. Ночью чёрная непроглядная тьма и яркие, пронзительные звёзды, если не было облаков, попеременно сменяли друг друга. И если был час спокойствия, волны нежно шуршали о борт корабля и бесконечно плескались за круглыми оконцами. Нашим знакомым пришлось работать. Сначала они не ожидали, совсем. Но на судне не могло быть дормоедов. Александру пришлось карабкаться по мачтам, вязать узлы, расправлять и скатывать паруса. По сути, он овладел новой профессией, трудной, тяжёлой, но приносившей новые ощущения радости, удовлетворённости, приятной усталости, нужности, значимости. Это всё успел он за не очень длинный переход, несмотря на болезнь поначалу. Вирию заставили убирать: мыть, чистить наводить порядок. Один участник их экспедиции всегда улыбался, сталкиваясь с ней, когда она мыла пол в коридоре, переходе, общей комнате-каюте. Она никак не могла понять природу и причину этих улыбок в лице этого немолодого человека, умудрённого опытом, серьёзного, глубокого. Толи это была ирония, затаённая, почти растаявшая, трудно уловимая, толи – воспоминание о чём-то далёком, несбыточном, позабытом, толи, вообще, какая-то странная смесь разных чувств, волнений, переживаний, оттенков… На корабле были и другие женщины. Состав плавающих был очень изысканным. Люди были и образованные, и вежливые, и простые, но добрые, трудолюбивые. Александра и Вирию удивлял такой состав. Они привыкли думать и привыкли слышать о жёсткости и бесшабашности морских людей, их грубости и бездумности, и бестолковости, подчас. Здесь же, кажется, и команда, и состав плывших подбирался особенно, целенаправленно, въедливо, досконально. Казалось, они готовились для какой-то миссии, для какого-то важного дела. Так казалось, но они не знали, им не говорили, да, кажется, не говорили и некоторым другим. Александр и Вирия жили в одной каюте. Только они и всё. Они вместе пришли и вместе остались. Наверное, команда думала, что Александр – муж Вирии, но он был таким же знакомым её отца Словолея и её, таким же добрым работником, как и много времени назад, и ничего не переменилось. Переход нулевой широты, экватора отпраздновали, как водится у моряков бурно и весело и достаточно жестоко. Александру не нравились эти игры, а вот Вирии пришлись достаточно по вкусу. Вскоре после этого корабль пришвартовался в один из больших тропических портов. И началась выгрузка груза. Здесь были и товары, которые корабль привёз на продажу, просто привёз за какое-то вознаграждение. Но здесь были и вещи, которые собирались взять с собой, ведь намечалась экспедиция, путешествие вглубь континента. Да, они узнали, им сказали. Большинство тоже знали в той, или иной степени. И это новое приключение будоражило кровь, звало вдаль, рождало новые ощущения и предчувствия. Они совсем не тяготились, что сбежали из дома, своего родного театра, настолько новая жизнь поглотила и заворожила их. Перво-наперво, руководители их миссии купили лошадей. На них намеревались проделать довольно большой путь, как было сказано. Часть людей, немного, оставалось на корабле – ждать их возращения и держать корабль в готовности и сохранности. Вирия и Александр попали в число отъезжающих, чем были очень довольны. Через пять дней после прибытия в порт всё было готово. Товарный груз, который они привозили, был отдан по назначению, лошади куплены, три лёгкие повозки, повозки погружены. Остальной груз навьючили на лошадей, которых вели специально для этого. В основном поклажа представляла собой продукты питания, непортящиеся, пригодные для дальних переходов и странствий. Было оружие и разные приспособления. Были палатки, мешки, да и вообще, всякое. Так в первой половине лета экспедиция отправилась. Сначала было вообще весело. Быстро двигались по проложенным дорогам жаркой тропической страны, по довольно обжитой и окультуренной местности среди полей с кукурузой, пшеницей, непривычных для нашего взгляда пальм, густых зарослей. Многочисленные селения с виноградными рощами и разными тропическими фруктами сменялись одинокими поместьями и домиками небогатых крестьян. Немного смугловатые лица с белыми оскалами приветствовали проезжавших в своих владениях. А белые постройки и светлые дома с черепичными и соломенными крышами давали ощущение света и радости. Темнеет в тех местах быстро, моментально. Сумерки – густые. Ночь непроглядная. Стрёкот тропических насекомых и животных возвращал к родным воспоминаниям северного, европейского лета. Два раза они ночевали в домах состоятельных поселенцев. Два раза под открытым небом, лагерем у маленьких деревень-посёлочков. Чем дальше караван продвигался вглубь страны, тем гуще становились заросли, меньше и реже – поля, мельче – селения и убогее – домики. Скоро им пришлось продать повозки. Далее двигались полностью верхом. Но и это вскоре пришлось прекратить. Джунгли стали такими густыми, что дальше должен был идти только пеший отряд.

"Ну, все готовы? – капитан Даль проверял свою команду, – сейчас выступаем". Они были в последнем селении, откуда должны были идти пешком. Лошадей продали. Ночь провели под открытым небом у деревни. Далее тоже будут деревеньки. Возможно, там они возьмут проводника, или проводников. Отряд выстроился довольно длинной вереницей. Передний его край начал вклиниваться в джунгли, которые полностью окружали это селение, почти ничего не оставляя под пахотные земли. Жители жили охотой, рыбной ловлей и лишь частично сельским хозяйством да, наверное, промыслами. Капитан Даль шёл в середине цепочки, как раз рядом с Вирией и Александром. "Синьор, – Вирия начала, ей было очень любопытно, – а почему Вы идёте не в начале?" – "В начале есть, кому идти. Я капитан на море, тут есть, кому быть впереди. Я руковожу – они прокладывают путь". – "Капитан, – заговорил Александр, – мне, вот, нам всё интересно. Но не понятно, мы идём искать золото?" – "Не все ценности только в золоте. Есть много чего интересного". Капитан помолчал. Его суровый вид и строгий голос так удивительно соединялись с этой вежливостью и мягкостью. Вирия очень была удивлена, что Александр набрался смелости и спросил. Им не очень-то объясняли до этого все подробности путешествия. Тем более был удивителен доброжелательный ответ капитана. Как-то им казалось, что они вторгаются в запретное, что-то недозволенное. Они обдумывали вдвоём, обговаривали, боялись спросить, чтобы не оказаться в дурном положении. А тут вот так вышло. "Люди давно живут на земле, – продолжил Даль, – многое после себя оставили… построили… сделали, написали да, наверное, и делают! – он вдруг улыбнулся, – вот мы и посмотрим, мы и поищем. Интересно? Узнавать всегда интересно!" Такие объяснения мало чего прояснили, но азарту добавили. В джунглях раздавались тысячи голосов, подчас очень необычных для нас. Видимость – никакая, или почти никакая. Запахи, необычные. Мошкара. Поверхность была неровная, как и во всяком лесу. Но здесь перепады высот измерялись бы ступеньками, если они были в цивилизованном мире, а не в первобытных дебрях. Они несли с собой даже плот. Точнее, несколько маленьких плотов, на одного человека, из лёгкой породы дерева. В краю их путешествия было много больших и малых рек, которые очень затрудняли передвижение. Иногда отряд двигался вдоль реки, что было не очень легко, так как в джунглях иногда приходилось прорубать себе путь, прежде чем двигаться. В общем, поначалу лес был вполне проходимый. В одной из лесных деревень, где жили местные полудикие племена, наняли проводника. Двигались днём. Ночью устраивались на ночлег прямо среди леса. Там ничего и не было кроме этих древних нетронутых зарослей. Вырубали маленькую полянку. Костёр держали всю ночь. Два человека, или больше попеременно были на посту. Чем дальше углублялись в эти безбрежные и густые заросли, тем становилось труднее. Особенно тяжело было нести грузы. Нёс каждый и помногу. Сказывалась усталость от уже пройденного. Лес становился всё непроходимей. Время от времени по приказу Даля кто-то взбирался на самое высокое дерево, если такое было, или несколько человек поднимались на какое-то возвышенное место, образованное каким-нибудь холмиком, поваленными деревьями, или уступом. Старались сориентироваться, взглянуть на местность по отношению к солнцу, ведь под густым покровом джунглей солнечный свет хоть и бывал виден, и ощущался, но полноценное небо было спрятано безбрежной кроной-крышей экваториального леса. Первая опасность случилась, когда путешествие длилось уже долго. Переправлялись через большую реку. Обычно один человек на плоту перевозил свой груз. Потом брал другой груз. Плоты много раз переезжали через реку, пока не перевозили все грузы и всех людей. В этот раз один оступился, или зацепился, или увидел что-то в реке – упал в воду и стал добычей какой-то хищной твари. Они даже раньше как-то и не предполагали, что здесь водятся опасные создания. Второй бросился за первым помогать – с тем же результатом. У третьего случилась паника, и он впопыхах свалился в воду и, наверное, утонул. К счастью, в отряде были смелые люди, и, так как всё произошло недалеко от берега, на который переправлялись, несколько человек бросились вплавь и смогли спасти хотя бы плоты. Течение здесь было небольшое, случай произвёл тягостное и устрашающее действие на участников экспедиции. А ведь ещё ничего не удалось сделать. Потом долго шли вдоль какой-то реки. Углубились в лес. Стали двигаться в обратном направлении. Пересекали заросли в направлении первого маршрута. Двигались снова дальше по реке. Периодически углублялись от берега. Явно что-то искали. Замучились на всех этих бесчисленных протоках. Двух человек укусили какие-то непонятные животные, возможно, змеи. Смерть наступила через два с половиной часа. Похоронили тут же, без всякой надежды, что кто-то когда-то найдёт их захоронения. Идти становилось всё легче в смысле поклажи. И хотя люди убывали, а их груз доставался оставшимся, но съестные припасы убывали быстрее. Всё чаще приходилось ловить в реках рыбу, больше задерживаться, делать длительные стоянки. Груз убывал, а люди уставали, изнемогали. Один человек заболел… тропической лихорадкой, или чем там ещё. Тащить его было трудно на себе, поэтому сделали лагерь у слияния двух речек и на некоторое время задержались, человек умер. Дальше уж шли без энтузиазма. Усталость и страх давали о себе знать. Шли почему-то вперёд, хотя ничего не нашли там, где собирались, но не возвращались. Дальше на запад и на запад. Или был запасной план. Самое страшное произошло там, где вечно низменный лес постепенно стал переходить на более возвышенную, чуть всхолмленную местность. Или им так просто показалось. Они попали в засаду. Проводник не очень-то хотел идти в эти места. Ничего конкретного он не знал и не говорил. Но места эти пользовались дурной славой. Даль, Вирия, Александр и проводник двигались впереди. Кто, как не капитан, должен был теперь вести обессилевший отряд. У Вирии сохранились силы. Они были самые молодые и самые романтичные участники экспедиции. Даль шёл с ружьём за плечами и с саблей наголо, которой всё время сёк по сплетённым лианам и веткам, создавая для отряда видимость прохода. Тоже делал и проводник. У него тоже было ружьё и своя сабля. Вирия и Александр вообще были обвешаны оружием. И это помимо мешков за плечами. Нападение произошло неожиданно. Более сзади, Александр – он с Вирией шли вторыми – услышал еле заметный свист. Он был очень тонким на слух и чувствительным. По ночам он часто не мог заснуть из-за малейших звуков, совершенно не значимых для других. Ко всему в жизни он был внимательным, очень чутким к малейшим деталям. А тут его слух и внимание были обострены. Вслед за этим малейшим звуком тихо, но отчётливо прозвучал стон, один, другой. Александр моментально развернулся и начал палить из всех видов оружия, которым был обвешан. То же сделала и Вирия. Потом, через мгновения, конечно, включились капитан и провожатый. Человек, который ближе всего вслед за Вирией и Александром шёл вслед, ринулся к ним и упал. В шее у него был маленький, размером с расстояние между большим и указательным пальцем дротик. Из-за веток тоже послышались вопли боли и смерти. Отряд уже давно шёл на юг. После случившегося такое движение нужно было прекратить, ибо оно, как видно, и послужило причиной нападения. Обстрел дротиками прекратился. " Вперёд, вперёд! – прокричал провожатый, – здесь нельзя оставаться". Никто ничего не стал уточнять. Александр, и капитан, и проводник, да и Вирия успели стащить несколько винтовок и пистолетов с убитых. "Быстрей, быстрей!" – торопил проводник. Они, не спрашивая друг друга, двинулись на восток. С восточной стороны на них и было произведено нападение. Им хотелось посмотреть на плоды своей отбитой атаки. Действительно, они увидели двух убитых местных. До некоторой степени разукрашенных и полуобнажённых. Им некогда было рассматривать. Нужно было убегать и, как можно, скорее. Они не спрашивали друг друга, почему оставили своих убитых товарищей. А убито было двенадцать человек. Их осталось только четверо. Нужно было убегать. Они знали, они чувствовали внутренне, внешне. Им не надо было слов. Всё решали взгляды, суровые выражения лиц, движения. Только потом, когда они прошли некоторое расстояние, не очень большое – большого в джунглях сложно пройти – их проводник рассказал им, что это, по видимому, гарура. С ними лучше не связываться. Очень воинственное племя и очень страшное. Их почти не знают. С ними никто не общается. Они очень опасны, и про них ходят дурные слухи. Решили долго не задерживаться, перекусили, как могли. И двинулись дальше. Расстояния – небольшие. Возможно преследование. Эти в живых не оставят никого. Уже большая удача, что удалось выпутаться, как выпутались. Нужно двигаться дальше. Чем быстрее, тем лучше. У них почти не осталось припасов, но было много оружия. Это не помешает. Можно наловить рыбы. Было чем. Они двинулись дальше. Решили двигаться всю ночь. Это таило некоторые опасности. И днём они двигались примерно на запад, примерно на юг. А ночью отклоняться от маршрута под тем, или иным углом, идти чуть ли не кругами было ещё легче. Но они двинулись. Если учесть что и перед нападением они были не свежие, а довольно уставшие, то можно представить, какие они были сейчас. Но в жизни человека бывают такие маршруты и такие мгновения, когда он идёт через всякую силу, через всякую "не могу", все пределы и преграды, через всё невыносимое и невероятное, казавшееся и показавшееся бы невероятным когда-то, но не сейчас. Всякие остатки романтики улетучились. Как казалось безвозвратно и бесследно. Было только – дойти, дойти, дойти. Превозмочь, суметь. Только под утро, когда силы были на исходе, они решили сделать привал. Маленький. Один человек не спал, минут двадцать. Потом будил другого. Сам усыпал. Так успели подежурить все по несколько раз. И постепенно промежутки дежурства увеличивались. Вряд ли, до полудня добыли они на этом месте. И дальше в путь было ещё очень опасно. Пройдя некоторое, небольшое, расстояние, они решили соорудить плот, но отказались от этой идеи. Это заняло бы слишком много времени и сил. К концу этого дня пути они остановились на нормальную стоянку, какие у них и были до этого. Капитан и проводник наловили рыбы. Теперь придётся делать это часто. Еды почти у них не было. В такой радостный и отчасти спокойный вечер – ведь преследования всё-таки не было теперь, это стало ясно – рыба показалась вкуснейшей, аромат – чарующим, лес – безопаснейшим, а жизнь – наполнейной смыслом, значением, полнотой и значимостью.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.