Код любви великих женщин

На втором месте у неё находился Эрос. Она была страстной, чувственной женщиной, способной любить глубоко и красиво. Эта связка (Филия + Эрос) делала её идеальной любовницей-союзницей для творческого мужчины.

Но драма, разрушившая этот союз, разворачивалась не в интеллектуальных сферах. Она разворачивалась в зоне её Третьей функции. В подвале её психики находилась Агапе.

Мы уже встречались с Третьей Агапе у Айседоры Дункан и Клеопатры. Это болевая точка, отвечающая за физическую безопасность, быт, рутину и заботу. Но у Жорж Санд этот комплекс отыгрался совершенно особенным, парадоксальным образом.

Человек с болевой (Третьей) функцией может вести себя двояко: либо панически избегать этой сферы (как Айседора бежала от быта), либо, наоборот, пытаться гиперкомпенсировать свою неуверенность, маниакально погружаясь в то, что дается с трудом.

Жорж Санд выбрала второй путь.

Её Первая Филия (поиск равного) выбрала Шопена. Но Шопен, будучи гениальным музыкантом, в бытовом плане был абсолютно беспомощен. У него была тяжелая болезнь, ипохондрия и полная неспособность решать приземленные задачи.

Столкнувшись с его физической хрупкостью и неприспособленностью, Третья Агапе Жорж Санд впала в состояние панической гиперответственности. Она, женщина, для которой быт никогда не был естественной, комфортной средой, взвалила на себя весь быт и всю заботу о больном гении.

Ей казалось, что если она не будет контролировать каждую каплю его микстуры, каждый сквозняк в комнате, каждую потраченную монету, он погибнет. (И, справедливости ради, в этом была доля правды). Она пыталась "перекрыть" свою внутреннюю неуверенность в бытовых вопросах тотальной, удушающей, самоотверженной опекой.

И вот здесь захлопнулась ловушка.

Невозможно быть равноправным интеллектуальным партнером (Филия) и страстной любовницей (Эрос) для человека, которому ты ежедневно выносишь судно, меняешь мокрые простыни и выдаешь деньги на карманные расходы.

Забота (Агапе), особенно если она носит гипертрофированный, невротический характер компенсации, неизбежно убивает равенство. Она переводит отношения из горизонтальной плоскости ("мы партнеры") в вертикальную ("мать и больной ребенок").

Жорж Санд, искавшая "брата по разуму", сама, своими руками превратила его в своего подопечного. Её Третья Агапе "сожрала" её Первую Филию.

Их отношения продлились девять лет и превратились в изматывающий марафон. Шопен всё больше погружался в роль капризного, зависимого ребенка, а она всё больше выгорала под тяжестью роли медсестры и кормильца. Когда они наконец расстались (со скандалом, интригами её собственных детей и взаимными обидами), это было не просто окончание романа. Это было освобождение двух людей из камеры, где один задыхался от болезни, а другая – от тяжести добровольно надетого креста гиперопеки.

Жорж Санд доказала всему миру, что женщина может быть гениальным писателем и интеллектуально равной любому мужчине. Но она заплатила за это страшную цену, перепутав равенство с материнским самопожертвованием.

Ключи для ФЭАС

Оторвись от решения чужих проблем. Выключи режим «я всё улажу». Посмотри на мужчину, спящего (или играющего в приставку, или пишущего гениальный код) в соседней комнате, и честно спроси себя: когда в последний раз вы обсуждали что-то, кроме того, что купить на ужин, как оплатить его кредит и почему он опять простудился? Узнаешь ли ты в этой вымотанной, гениальной писательнице, превратившейся в сиделку, свой собственный, повторяющийся сценарий?

Давай проведем аудит твоей матрицы.

Для тебя идеальные отношения – это, прежде всего, встреча двух интеллектов? Тебе жизненно важно, чтобы с мужчиной было о чем поговорить? Ты ищешь в нем не просто любовника, а "брата по разуму", соратника, человека, с которым можно вести бесконечные диалоги о кино, политике, науке или смысле жизни? (Это твоя сильная Первая Филия).

При этом ты – женщина страстная, теплая и эмоциональная? Тебе не чужда романтика, и ты умеешь отдаваться чувствам, когда интеллектуальный контакт уже установлен? (Твой гибкий Второй Эрос).

Твой внутренний магнит часто притягивает мужчин одаренных, тонко чувствующих, интеллектуально интересных, но… фатально неприспособленных к реальной жизни? Тех, кто вечно витает в облаках, не умеет забить гвоздь, страдает ипохондрией или просто считает, что быт – это "ниже его достоинства"?

И вот тут начинается самое интересное: несмотря на то, что ты сама не фанатка стирки и готовки (где-то глубоко внутри ты чувствуешь себя неуверенно в роли "традиционной хозяюшки"), рядом с таким мужчиной у тебя включается режим гиперответственной матери? Ты начинаешь всё контролировать, зарабатывать деньги, решать его проблемы, лечить его простуды и тащить на себе весь быт, подсознательно боясь, что без тебя он пропадет?

Если ты читаешь это и чувствуешь тяжесть невидимого рюкзака на плечах – добро пожаловать в Ноан. Твой код – ФЭАС.

На твоем троне сидит Первая Филия – абсолютный Интеллект, поиск Равенства и Партнерства. Ты ищешь союзника.

Но в подвале твоей психики живет Третья Агапе – твой личный страх перед бытовой и материальной неустроенностью. Из-за этого страха (особенно когда ты видишь, что партнер еще более беспомощен, чем ты) ты впадаешь в гиперопеку. Пытаясь закрыть свою неуверенность в быту, ты начинаешь маниакально контролировать этот самый быт.

И главная, самая страшная ловушка твоего психотипа заключается в том, что твоя гиперопека убивает твое же главное желание. Невозможно быть интеллектуально равной и сексуально желанной для того, кому ты ежедневно вытираешь нос.

Запомни свое главное правило выживания: Не усыновляй мужчин! Ты ищешь брата по разуму, а не великовозрастного ребенка.

Беги от непризнанных гениев, "нежных цветочков", вечных студентов и мужчин, которые с гордостью заявляют: "Я не умею варить пельмени". Беги от тех, кто позволяет тебе решать их финансовые, медицинские и карьерные проблемы, удобно устроившись на твоей шее под предлогом своей тонкой душевной организации. Беги от своего собственного комплекса спасателя. Каждый раз, когда тебе хочется купить ему теплые носки или записать его к стоматологу (потому что он сам "забудет") – бей себя по рукам.

Они дадут тебе иллюзию интеллектуального общения. Но цена будет слишком высока. Твоя Третья Агапе заставит тебя превратиться в их менеджера и сиделку. А как только ты станешь матерью, исчезнет равенство (Филия) и умрет страсть (Эрос). Ты выгоришь дотла, возненавидев и его за инфантильность, и себя за то, что снова в это ввязалась.

Твое спасение – это не тот, кого нужно спасать от сквозняков и жестокого мира. И не тот, кто будет требовать от тебя соответствия образу "идеальной домохозяйки" (для твоей Третьей Агапе это невыносимо).

Твое лекарство – это мужчина, который так же умен, как и ты, но чей интеллект направлен не в облака, а на структурирование реальности.

Тебе нужен взрослый, самодостаточный Мужчина-Стратег.

Твой идеальный партнер – это тот, кто способен не только обсуждать с тобой архитектуру Возрождения, но и самостоятельно оплатить счета за квартиру. Тот, кто на твое предложение: "Давай я всё организую", ответит: "Нет, я уже всё спланировал. Мы едем туда-то, билеты куплены, отель забронирован. Собирай вещи".

Тебе нужен человек с сильным внутренним стержнем и способностью руководить (и собой, и обстоятельствами). Человек, который не нуждается в твоей опеке, потому что у него есть свои жесткие правила и свой порядок. Рядом с ним твоя Третья Агапе (страх быта) сможет расслабиться, потому что тебе больше не нужно будет быть гиперответственной мамочкой – он и сам прекрасно справляется.

А взамен? Взамен, сбросив с себя тяжелый рюкзак бытового менеджера, ты сможешь дать ему то, что он ищет: равное интеллектуальное партнерство, искреннюю дружбу и эмоциональное тепло.

Жорж Санд искала равенства, а получила больного ребенка. Тебе нужен мужчина, который сможет сам сварить себе суп, чтобы вы могли оставаться любовниками и интеллектуальными спарринг-партнерами. Выбирай того, с кем можно делить идеи, а не памперсы.

История Марины Цветаевой

Москва. Борисоглебский переулок. Зима 1919 года.

За окном выл пронзительный, голодный московский ветер, швыряя снежную крошку в заледеневшие, заклеенные крест-накрест окна. В огромной, когда-то роскошной, а теперь разграбленной и выстуженной квартире стоял могильный холод. Температура опустилась ниже нуля. Водопровод замерз. Изо рта при дыхании вырывались белые облачка пара.

Марина сидела за кухонным столом, закутанная в старую, потрепанную шаль поверх мужской шинели. На руках – обрезанные перчатки без пальцев, чтобы можно было держать ручку. Перед ней мерцал огарок сальной свечи, отбрасывая дергающиеся тени на исписанные листы бумаги.

В соседней комнате, под грудой тряпья, спали её дети – Аля и маленькая Ирина, слабая, болезненная девочка, которая через несколько месяцев умрет от голода в приюте, потому что мать не сможет её прокормить.

Но прямо сейчас, в этой ледяной преисподней, в центре катастрофы, где нужно было думать о дровах, о пайке хлеба, о том, как выжить до утра, Марина Цветаева не искала еду. Она не рубила мебель на дрова.

Она писала письмо.

Письмо мужу, Сергею Эфрону, который находился где-то на юге, в Добровольческой армии, и от которого не было вестей уже больше года.

Её перо летало по бумаге, высекая из мерзлой реальности искры чистой, концентрированной гениальности. Это были не жалобы брошенной жены. Это была симфония любви, тоски и интеллектуального слияния.

"Мой Сереженька… Если Вы живы – я спасена. Я живу Вами, Вашим дыханием, Вашим существованием на этой земле…"

В этих строках была такая колоссальная, неземная мощь, такая высота духа, что казалось, эти слова могут растопить лед на окнах. В своих текстах, в своих стихах и письмах она воздвигала для себя и для него невидимый, нерушимый замок. Замок идеальной, абсолютной, духовной связи, где они были не просто мужем и женой, а двумя полубогами, рыцарем и его дамой, двумя искрами одного костра.

Для неё Сергей был не просто человеком. Он был Мифом. Он был её главным творением, её самым великим стихотворением. В мире слов, в мире идей, в мире абсолютной дружбы-любви она была всемогуща.

Но стоило ей оторвать взгляд от бумаги, как этот хрустальный замок разбивался вдребезги о чугунную реальность.

Свеча зашипела и погасла. Комната погрузилась в темноту. Холод впился в кости.

Марина уронила голову на скрещенные руки. В этот момент она была абсолютно, катастрофически беспомощна.

Она могла написать гениальную трагедию, но она не знала, как выменять на рынке фамильное серебро на мешок картошки так, чтобы её не обманули. Она могла рифмовать вечность, но она не понимала, как заклеить окно, чтобы не дуло. Быт, рутина, организация жизни, умение приспосабливаться, выживать, "устраиваться" – всё это было для нее языком марсиан.

Она презирала этот приземленный, "вещественный" мир, но этот мир убивал её и её детей.

Когда она выходила замуж за Сергея Эфрона – прекрасного, юного, большеглазого мальчика с трагической судьбой – она искала в нем того самого "брата по духу", рыцаря без страха и упрека. И он им был. Он был благороден, он был чист.

Но он, как и она, был человеком идеи. Он ушел воевать за свои идеалы, оставив её, абсолютно неприспособленную к жизни, одну в эпицентре революционного хаоса. Он не был тем мужчиной, который мог бы "заземлить" её, выстроить для неё спасительный каркас из правил и надежности. Он был таким же скитальцем в мире грез, как и она сама.

Марина сидела в темноте, прижимая к груди исписанные листы. В этих письмах была вся её сила. В этой холодной квартире – вся её роковая слабость. Она была титаном духа, оказавшимся запертым в теле женщины, которая не умела просто жить.

Код любви Марины Цветаевой

Давайте посмотрим на эту страшную, звенящую трагедию через призму Аматорики. Код Марины Цветаевой – это код гения, который оказался смертельно опасен для своего носителя в условиях реальной жизни: ФЭСА

Филия – Эрос – Сторге – Агапе

На вершине её личности ослепительно сияла Первая Филия.

Для женщины с Первой Филией высшая форма существования – это духовное родство. Это абсолютное, прозрачное партнерство умов. Цветаева искала не просто мужчину, она искала равного собеседника, рыцаря, соратника по высокому полету. Её отношения с людьми (и с мужчинами, и с женщинами) всегда строились на колоссальном интеллектуальном и духовном напряжении. "Мы с тобой одной крови, ты и я" – вот девиз её Первой функции.

Эта Филия была неразрывно связана со Вторым Эросом. Второй Эрос Цветаевой был гигантским, творческим, романтическим реактором. Она умела любить страстно, словесно, возводя объект своей любви на недосягаемый пьедестал. В стихах, в письмах, в своих мыслях она создавала идеальные миры, где любовь была прекрасна, трагична и вечна.

Связка Первая Филия + Второй Эрос (Братство + Страсть) сделала её одним из величайших поэтов о любви. В текстах она была богиней.

Но Аматорика жестока. За каждую сверхспособность приходится платить. И плата Цветаевой находилась в зоне её Третьей функции – в зоне Сторге.

Мы уже знаем, что Сторге – это Направление, Советы, Мудрость, Структура, Организация, Стратегия и Порядок.

Для человека с Третьим (болевым) Сторге организация собственной жизни – это зона тотального, парализующего хаоса и некомпетентности.

Это не просто неумение варить суп (за это отвечает Агапе, которая у Цветаевой была на слабом, безразличном четвертом месте). Третье Сторге – это хроническая, фатальная неспособность выстроить русло своей жизни. Это неумение планировать, договариваться, приспосабливаться к обстоятельствам, выстраивать иерархию задач, "вписываться" в систему (будь то эмигрантские круги или советская действительность).

Человек с болевым Сторге теряется перед правилами. Он не может навести порядок ни в делах, ни в расписании, ни в отношениях с социумом. Для него мир "взрослых, системных людей" – это враждебная, непостижимая среда.

Именно этот конфликт уничтожил Цветаеву.

Она выбрала в мужья Сергея Эфрона – прекрасного юношу, идеального рыцаря (для её Первой Филии), который был таким же оторванным от реальности романтиком. Он не мог дать ей того, в чем она, со своим болевым Сторге, нуждалась отчаянно и критически: он не мог стать её менеджером, её навигатором, её "взрослым".

Когда грянула революция, этот хрустальный союз столкнулся с чугунной реальностью. И реальность их раздавила.

Марина, с её мощнейшей Филией и Эросом, могла написать гениальное письмо мужу в ледяной квартире. Но из-за своего парализованного Третьего Сторге она не могла организовать спасение своих детей. Она не понимала, как устроить жизнь в разрушенной Москве, как получить паек, как договориться с чиновниками. Она отдала младшую дочь в приют, искренне, по-детски наивно веря, что там о ней позаботятся лучше (потому что сама она была не способна выстроить стратегию выживания), и девочка умерла от голода.

Её жизнь в эмиграции, а затем возвращение в СССР – это череда фатальных, хаотичных, непросчитанных решений человека с болевым компасом (Сторге), который пытается жить в мире, где выживают только стратеги.

Она создала величайшие тексты о любви, но её собственная жизнь превратилась в невыносимую пытку хаосом, потому что рядом с ней не оказалось того, кто мог бы взять её за руку, вывести из мира гениальных иллюзий и просто сказать: "Марина, стой. Идем туда. Я всё распланировал".

Ключи для ФЭСА

Оторвись от недописанного поста в блоге, закрою книгу стихов или останови бесконечный, блестящий внутренний диалог, который ты ведешь сама с собой. Оглянись вокруг. Вспомни тот липкий, сдавливающий горло ужас, который охватывает тебя перед необходимостью заполнить налоговую декларацию, продлить страховку, спланировать сложный переезд или просто встроить свою жизнь в жесткие рамки расписания. Узнаешь ли ты в этой гениальной, но фатально запутавшейся в бытии поэтессе саму себя?

Давай проведем аудит твоей матрицы.

Для тебя общение, идеи и духовная близость всегда важнее материи? Ты ищешь в партнере прежде всего «брата по разуму», родственную душу, с которой можно говорить сутками напролет (Первая Филия)?

Ты умеешь любить красиво, страстно, кинематографично? Твои чувства (Второй Эрос) делают твою жизнь похожей на увлекательный роман, и ты готова возводить своего избранника на пьедестал?

Но когда дело доходит до реальной, приземленной организации жизни – ты впадаешь в ступор? Слова «планирование», «стратегия», «структура», «иерархия задач» вызывают у тебя глухое отторжение и панику (Третье Сторге)? Тебе кажется, что жить по правилам – это смерть для твоей души, но при этом ты постоянно страдаешь от последствий своего же собственного бытийного хаоса?

Твой внутренний магнит часто притягивает мужчин-романтиков, художников, непризнанных гениев или просто тонких, ранимых юношей? Вам так хорошо вместе мечтать и обсуждать высокое, но когда в квартире прорывает трубу или заканчиваются деньги, вы оба сидите на диване и смотрите друг на друга в полном бессилии?

Если ты читаешь это и чувствуешь, как внутри всё сжимается от неприятного узнавания – добро пожаловать в Борисоглебский переулок. Твой код – ФЭСА.

На твоем троне сидит Первая Филия – поиск идеального духовного партнерства и интеллектуального равенства. В твоих руках – гибкий, творческий Второй Эрос, способный раскрасить любую серость в яркие цвета страсти. Ты – женщина-Муза, женщина-Идея, женщина-Вдохновение.

Но в подвале твоей психики зияет черная дыра – Третье Сторге. Это твой личный внутренний дезориентатор. У тебя нет встроенного компаса. Ты не умеешь выстраивать русло своей жизни, не умеешь "договариваться с реальностью" и панически боишься брать на себя стратегическое руководство (как собой, так и семьей).

И главная, смертельная ошибка твоего психотипа заключается в том, что, живя в облаках (Филия + Эрос), ты упрямо выбираешь мужчин, которые живут на соседнем облаке. Ты выбираешь братьев по хаосу, надеясь на великую любовь, но получая в итоге катастрофу столкновения с реальностью.

Запомни свое главное правило выживания, выпиши его красивым почерком и повесь над рабочим столом: Если ты живешь в облаках, перестань выбирать красивых, но слабых романтиков. Два мечтателя в одной лодке неминуемо пойдут ко дну.

Беги от "вечных юношей", свободных художников, философов без работы и мужчин, которые с гордостью заявляют, что они "выше этой мышиной возни с деньгами и планами". Беги от тех, кто ждет, что ты сама примешь решение, куда вы едете, как вы будете жить и на что покупать еду. Беги от мужчин, которые восхищаются твоим духовным миром, но в моменты кризиса (потеря работы, болезнь, проблемы с жильем) впадают в депрессию быстрее тебя, ожидая, что ты станешь их спасателем.

Они дадут тебе иллюзию идеального родства душ. Твоя Филия будет ликовать. Но когда жизнь предъявит счет, твоя Третья Сторге взорвется от паники, потому что ты поймешь: у вашего союза нет капитана. Вы просто дрейфуете по воле волн, пока не разобьетесь о скалы суровой реальности.

Твое спасение – это не тот, кто будет читать тебе стихи до утра, пока у вас отключают электричество за неуплату.

Твое лекарство – это мужчина с сильной функцией Сторге (Направление, Структура, Стратегия, Правила) на первом или втором месте в его матрице. И, желательно, с сильной Филией, чтобы он мог оценить твой интеллект.

Тебе нужен Мужчина-Менеджер. Мужчина-Навигатор. Взрослый, заземленный, структурный человек, который не боится брать штурвал в свои руки.

Твой идеальный партнер – это тот, чья суперсила заключается именно в том, чего ты так боишься: в умении планировать и организовывать. Тот, кто на твою панику: "Я не знаю, как нам быть с этой ипотекой/переездом/работой!", ответит спокойно и твердо: "Выдыхай. Я уже составил план. Шаг первый, шаг второй, шаг третий. Просто иди за мной".

Тебе нужен тот, кто выстроит надежное, железобетонное русло для бурной реки твоей жизни. Тот, кто возьмет на себя функцию твоего Третьего Сторге, избавив тебя от парализующего страха перед "взрослой" реальностью.

А что взамен? Взамен, опираясь на его надежную структуру и чувствуя себя в абсолютной безопасности от бытового и организационного хаоса, ты сможешь дать ему то, чего в его правильной жизни отчаянно не хватает. Ты наполнишь его мир высокими смыслами, глубокой, преданной дружбой (Филия) и яркими, искрящимися эмоциями (Эрос). Ты станешь душой его замка, потому что он взял на себя труд этот замок спроектировать и построить.

Марина Цветаева выбрала прекрасного рыцаря-мечтателя, и эта сказка обернулась трагедией. Тебе нужен не рыцарь печального образа, а надежный капитан дальнего плавания. Учись доверять тем, кто умеет прокладывать курс.

Глава 8. Формула Любви и Политика в Спальне

История Марии Кюри

Париж. Осень 1911 года.

Улица перед домом в Со оказалась запружена толпой. Люди стояли плотной стеной, выкрикивая оскорбления, свистя и бросая камни в закрытые ставни. Среди этой ревущей массы, словно стервятники, сновали репортеры бульварных газет, пытаясь заглянуть в окна, щелкая магниевыми вспышками и размахивая свежими номерами "Le Journal".

На передовице аршинными буквами кричал заголовок: "Иностранка разрушает французскую семью! Тайные письма вдовы Кюри!"

Мария Склодовская-Кюри сидела на полу в темной прихожей своего дома, прижавшись спиной к запертой двери, которая сотрясалась от ударов снаружи. На ней было простое, потертое черное платье, которое она носила с момента гибели Пьера. Её лицо, обычно сосредоточенное и спокойное лицо ученого, сейчас было серым от ужаса и стыда.

Ей было сорок четыре года. Она была вдовой, матерью двоих дочерей, первой женщиной-профессором Сорбонны, лауреатом Нобелевской премии по физике и… всего через несколько дней ей должны были вручить вторую Нобелевскую премию, на этот раз по химии. Она была богиней науки, женщиной, чей интеллект изменил мир.

Но прямо сейчас, сидя на полу в осажденном доме, она чувствовала себя не великим ученым, а загнанной в угол преступницей, с которой публично сорвали одежду.

В её руках, судорожно прижатых к груди, была зажата стопка писем. Тех самых писем, отрывки из которых сегодня смаковал весь Париж.

Письма были адресованы Полю Ланжевену. Блестящему физику, ученику её покойного мужа. И… женатому мужчине, отцу четверых детей.

Мария закрыла глаза, и сквозь крики толпы в её памяти всплыли строчки, написанные её собственной рукой, которые теперь читали консьержки и министры: "Я вся дрожу от нетерпения… Я так хочу, чтобы ты пришел… Я люблю тебя…"

Она, женщина, чья жизнь казалась высеченной из гранита долга и интеллекта, писала как обезумевшая от страсти девчонка. Она тайно снимала для них квартиру. Она умоляла Поля бросить жену-мещанку, которая не понимала его гения. Она отдалась этому чувству с такой испепеляющей, слепой яростью, которая пугала её саму.

Жена Поля, узнав о романе, выкрала эти письма и передала их в газеты, устроив грандиозный, беспрецедентный скандал. "Дело Ланжевена" взорвало Францию. Националистическая и консервативная пресса с наслаждением травила "польскую разрушительницу очагов", требуя выслать её из страны и лишить её всех званий.

Мария вздрогнула от очередного сильного удара в дверь.

Она вспомнила свой брак с Пьером Кюри. Это был идеальный, эталонный союз двух умов. Они жили в лаборатории, они дышали радием, они были двумя половинами одного великого уравнения. Их любовь была построена на абсолютном партнерстве (Филия) и общих целях (Сторге). Они были соратниками.

Но когда Пьер погиб под колесами конного экипажа, что-то внутри Марии надломилось.

Долгие годы она держала свой Эрос – свою женскую природу, свою потребность в страсти, нежности и простом человеческом тепле – в глухой, свинцовой изоляции. Она заперла его за толстой дверью науки, долга и траура. Она убедила себя и мир, что ей достаточно радиации и формул.

Но Эрос нельзя запереть навсегда. Как сжатая до предела пружина, он вырвался на свободу, когда рядом оказался Поль Ланжевен – человек из её мира, понимающий её ум, но при этом давший ей то, чего она так долго была лишена.

Этот подавленный, изголодавшийся Эрос взорвался с такой разрушительной силой, что снес все барьеры: приличия, осторожность, её собственную безупречную репутацию. Она, гениальный стратег в науке, повела себя в любви с катастрофической неосмотрительностью.