Попала. В книгу. Главной злодейкой

Елена Звездная

Попала. В книгу. Главной злодейкой

Последнее, что я помнила, это как закрыла книгу, вполне справедливо назвав автора идиоткой, сюжет тупым, главгероя придурком, количество интиму на страницу романа зашкаливающим, главгероиню типичной Мерисьюхой, которая влюбилась вообще не в того, второго героя милашкой, ну а антагонистку романа такой дурой, каких еще поискать надо. Даже коммент под книгой оставила «Аффтор, сам выпей йаду и убейся о стенку!». Не то, чтобы я это всерьез, но эмоции после книги были такие, что прям трясло. Она просто именно такую смерть уготовила главной злодейке, а по-моему вся вина девчонки была в том, что она просто не в того влюбилась… ну, бывает, но убивать за такое зачем?

Короче спать легла в расстроенных чувствах, а проснулась…

В книге!

Как поняла? Да проще простого – в просторнейшей спальне было всего два ковра, оба круглые, пушистые и розовые. Один под кроватью и соответственно вокруг роскошной постели, второй у туалетного столика. И все. В остальном довольно скользкий паркет, на котором главгероинька часто поскальзывалась, падала, и каждый раз главной злодейке то диадемы сломает, то любимый сервиз разобьет, то письмо, что писалось всю ночь при падении обольет чернилами. Серьезно, такую неуклюжую мадам еще поискать надо было, но вот он ореол ГГЖ – в нее вообще все влюблялись с первого взгляда, ей выпадали всякие плюшки типа магических артефактов, а в итоге она и титул императрицы заполучила, и главгероя, и второстепенного героя, и еще с десяток рыцарей, готовых бросить мир к ее ногам. Бесит! Два этих тупых ковра бесят и адова несправедливость бесит тоже. Настолько выбесила, что мне вот теперь эта тупая книга в кошмаре снится.

Но спальня так вообще была ничего себе.

Встав с роскошной, мягкой, потрясающей кровати я утонула в розовом ворсе ковра. Приятно. На ковре хотелось полежать, порелаксировать… и выпить. Чего-нибудь вкусненького и столь же роскошного как и интерьер.

Прошлась по паркету – ничего скользкого, нормальный такой паркет, теплое дерево согревало ноги даже через слой лака, и ходить босиком было очень приятно. Вообще спальня оказалась такой огромной, что в ней можно было не только спать, но и проводить небольшие балы – пространства было завались. И что обидно – автор нормально всю эту красоту не расписывала, если бы не смутивший меня в тексте момент со всего двумя коврами, я бы и не сообразила чего мне тут снится.

А так, в целом – было роскошно. И вот если рассматривать обстановку с точки зрения психологии – такое количество розового шелка и фатина намекает на то, что владелица этой комнаты особа настолько утонченная, что она не просто спит, а «дрейфует в облаке нежности». Балдахины над кроватями выглядели так, будто их ткали эльфийские девственницы при свете полной луны.

И монументальный камин из темного мрамора – единственная вещь, которая напоминает о том, что я в суровом фэнтези-мире, а не внутри огромного зефира. Он выглядит настолько величественно, что огонь в нем обязан гореть исключительно «высокородным» пламенем.

Розовый пушистый ковер в центре – это отдельный вид иронии над практичностью. Он настолько мягкий и огромный, что на нем можно потерять не только туфельку, но и целого рыцаря, если тот случайно зайдет без доклада.

И потолок это отдельный разговор – он явно был призван имитировать хрустальное небо. Люстры здесь свисали с потолка с такой частотой, будто в этом государстве хрусталь выдают по талонам в неограниченном количестве. Они сияют ярче, чем все сокровища в пещере нашего дракона, вместе взятые.

Роскошно, в общем, но при этом утонченно, изящно, очень мило и даже уютно. Не зря мне главная злодейка с самого начала книги импонировала.

И тут в дверь постучали. Ммм, у меня будет сон с персонажами, как интересно.

– Войдите, – чуть повысив голос, приказала я.

Сон нравился мне все больше и больше, прямо просыпаться не хотелось.

Открылась двустворчатая дверь и в спальню вереницей головосклоненных служанок в серых висящих по фигурам платьях, бесшумно вплыли служанки. Целых двенадцать.

– Доброе утро, госпожа! – проговорили разом.

А потом начался разнобой.

– Ваша тетушка ожидает вас к завтраку.

– Сегодня прибудут новые горничные.

– Какой утренний наряд вы желали бы надеть?

– Какой чай подать перед завтраком?

– Украшения с камнями, моя госпожа?

– Пришло именное приглашение на бал в честь тридцатилетия его императорского величества.

А, точно, вспомнила – он же старый совсем. Тридцатник мужику, а он на малолеток заглядывается. Главзлодейке по книге было восемнадцать, главгероине двадцать… И вот эти две молоденькие за старого дядьку боролись? Бредятина.

– Моя госпожа, поторопитесь, – произнесла милая девушка с умненькими карими глазами.

Йоли – моя главная горничная. Ну в смысле самая доверенная служанка главной злодейки в книги. Предана своей госпоже она была до одури, что не удивительно – единственная дочь императорского наставника в пять лет сбежала из поместья и застала отвратительную картину – юную девушку из покосившейся старой избы, вытаскивали двое громил, и судя по разговорам людей в толпе, собирались продать «в позор» за какие-то долги, которые чиновники приписали бедному ученому и его семье. Главзлодейка она и в детстве была главзлодейкой – достала серебряный кинжал, который ей старший братик подарил, и пошла вершить правосудие. И вот ей бы точно несдобровать было бы, но повезло – прежде чем потыканные острым оружием громилы прибили мелкую соплячку, появились братья, отец и слуги. Несдобровали в итоге громилы, а Йоли попросилась служить молодой госпоже, да так и осталась при ней.

– Наряд? – задумчиво переспросила я, разглядывая свою Йоли… бедняжка, после смерти своей госпожи, и она покончила с собой.

А все потому, что главзлодейка влюбилась в императора, которого в книге почему-то называли молодым и красивым. Фу, гадость какая.

А потом я вспомнила об одном интересном моменте – император терпеть не мог фиолетовый цвет. На дух не переносил. А сегодня, если я правильно помнила начало книги, помимо моей тетушки, которая носила титул вдовствующей императрицы, там еще добровольно-принудительно будет император. В оригинале тетушка смылась, мотивируя это приступом мигрени, а главзлодейка осталась наедине с императором, который ее на дух не переносил. И я его понимаю – на кой ему малолетка? Но вот малолетку понять не могу – она влюбилась, и с ходу отупела до безумия, а потом еще и главгероинька появилась и понеслась.

В общем, так, сон классный, я прямо всем довольна, но допустить развитие событий как в книге было бы глупо. Раз так повезло оторваться по-полной, то и оторвемся.

– Мое фиалковое платье! – скомандовала я горничным. – Украшения… помните ту россыпь цепочек с фиолетовыми сапфирами – вот их.

Вышколенные дворцовые служанки посмотрели на меня как на умалишенную – все знали о нелюбви императора к этому цвету, но Йоли, верная Йоли мгновенно ответила:

– Сейчас все принесу.

***

Мне притащили платье из плотной фиалковой ткани с выраженным блеском при попадании прямого света. Верхняя часть плотно прилегала к телу, фиксируя положение грудной клетки и позвоночника. Лиф имел вырез, открывающий ключицы и верхнюю часть плеч. Поверх основной ткани была нашита сетка с мелким плетением, декорированная металлизированной нитью золотистого цвета. Вдоль центральной линии закреплены пять ограненных камней синего цвета, размер которых уменьшается сверху вниз. В принципе неплохо, но нижняя часть платья обладала тяжестью и значительным объемом, который поддерживался внутренним каркасом. Верхний ярус представлял собой симметричные полотна, расходящиеся от центра. Края были обработаны плотной вышивкой и золотистым кантом. Основная юбка спускалась до пола, полностью закрывая ступни. По всей поверхности были распределены мелкие отражающие элементы. В нижней части юбки нанесен сложный геометрический узор из золотистых нитей. И ткань обладала высокой плотностью, что исключало образование мелких складок при движении. Плюс ко всему вдоль подола были закреплены утяжелители для сохранения колоколообразной формы юбки при перемещении в пространстве.

Одним словом – адище.

И к этому адищу полагалась диадема – по весу килограмм на десять тянула.

– Нет, я это не одену, – решительно произнесла, топая в ту сторону, откуда приходили горничные.

Вот как была в светло-кремовой шелковой ночной сорочке и легком белоснежном фатиновом халатике поверх нее, так и вышла из роскошной спальни.

А… зря.

Три стоящих в коридоре рыцаря разом выронили алебарды.

Но не они меня интересовали – на входе в галерею, определенно направляясь к тетушке, остановился Эмерди.

Мой краш всея романа!

Этот мужчина обладал внешностью, в которой отсутствовала мягкость, а черты лица имели завершенную, жесткую форму. Ему было двадцать пять лет – возраст, когда юношеская угловатость сменяется плотностью костных структур и четкостью линий. Лицо отличалось ровным, бледным оттенком белоснежной кожи истинного аристократа. Глаза холодного серо-голубого цвета. Прямой взгляд всегда четко фиксировался на интересующем объекте. Темные, густые брови с ровным изгибом. Густая масса черных волос была зачесана назад, открывая высокий лоб. Несколько прядей сохраняли свободное положение, спускаясь вдоль висков, но общая форма прически оставалась непоколебимой, как и сам лорд Эмерди.

И вот мне с первого взгляда понравилось в нем все – выраженный контур подбородка, линия губ горизонтальная и ровная, что придавало лицу сосредоточенное выражение.

А широкое основание шеи указывало на развитый плечевой пояс и физическую массу тела.

Мое сердечко дрогнуло.

Эмерди же, внезапно резко отвел взгляд, сжал могучей рукой (а я точно знала что могучей, потому что в романе он был не только советником императора, но и главой его тайной стражи, и запросто в одиночку мог уложить человек двадцать), и казалось, он хотел было сделать вид, что не увидел меня… Но поздно!

– Лорд Эмерди, – восторженно пропела я, и чисто по-женски игриво поправив светлые волосы, направилась к мужчине.

И вот он да – это был мужчина. Настоящий. Умный, исполненный внутреннего достоинства, сильный, проницательный, способный на многое, если не на все, и в принципе – настоящий мужчина. Помню в книге, когда у него появились чувства к главгероиньке я чуть не взвыла.

А с чего, собственно, там появились чувства?

И я вспомнила – Оливия обратила внимание на его бледность.

Точно!

Сегодня ночью случилось очередное покушение на императора, и хрен бы он выжил, но вовремя вмешался Эмерди и его боевой ворон. Ну, вот это, по моему скромному мнению, было единственным недостатком мужика – просто у всех боевые кони там, ну на худой случай псы, а у него ворон. Птыца! Но не суть – император в итоге остался невредим, ну кроме одной маленькой царапинки на лице, а Эмерди получил серьезное ранение, но, как и всегда делал вид, что это мелочь, а он в совершеннейшем порядке. По сюжету Оливия появилась через два дня после начала событий в романе, к тому времени рана Эмерди воспалилась, и он едва был способен ходить, но скрывал, как и всегда. А Оливия заметила и проявила заботу и… вжух зажжужало.

Нет, не отдам. Мой. Вот сон мой и мужик тоже будет мой.

И с самой лучезарной улыбкой, чувству, я как струится шелковая ткань по бедрам, я направилась к советнику.

Лорд Эмерди застыл, вновь посмотрев на меня и явно был шокирован моим приближением в столь неподобающем виде. Но цель уже была поставлена и целью был он.

– Леди Лириэль, – соизволил он, наконец, принять тот факт, что избежать встречи не получится. – Чем обязан?

Все с той же лучезарной улыбкой, грациозно покачивая бедрами, я приблизилась. Медленно оглядела явно испытывающего неловкость мужчину, и улыбка моя померкла. Эмерди был не просто светлокожим, он был чертовски бледен. И отчаянно пытался скрыть это, надев не привычный костюм черного цвета, который только подчеркнул бы бледность, а темно-коричневый. Да и воротничок его рубашки имел легкий пастельный оттенок, вместо привычного белоснежного. И у Эмерди почти получилось – издали он выглядел вполне нормально, но вблизи…

– Что с вами? – с совершенно искренней тревогой спросила я.

О ранении помнила, но такое ощущение возникло, что рана там была не одна.

Заметно смутившись, лорд Эмерди опустил взгляд и сдержанно произнес:

– Я в полном порядке. Благодарю за беспокойство, леди Лириэль.

В полном порядке.

Абсолютно без стеснения, я протянула руку и коснулась его лба.

Эмерди окаменел.

Я же сместила ладонь на его щеку и она тоже была обжигающе горячей.

– Да у вас же жар! – испуганно прошептала я.

Оливия появится только через два дня, но с такой температурой, это еще вопрос – продержится ли он. И я, конечно, не в книге, но как-то не хочется, чтобы мой любимый герой взял и погиб. Вообще не хочется. Без него сон станет скучным.

Одна проблема – он же не пойдет за мной. И слушаться не станет. И вообще я для него как кость в горле. И…

Зато в этой папке, и это я точно помню, есть секретное отделение, а в нем доклад для императора, который передать нужно срочно. Так что Эмерди спешил к вдовствующей императрице, чтобы затем навестить императора с куда более важной информацией, чем та, что он преподнесет императрице.

Ну, знания сила!

И ловким движением выхватив папку у шокированного моим поведением молодого мужчины, я развернулась и поспешила в свои покои, крикнув:

– Следуйте за мной.

Позади раздалось раздраженное ругательство, но произнес он его тихо, и так же не громко, однако заставив меня услышать, сказал:

– Леди Лириэль, у меня нет времени на ваши игры!

– Но, у меня есть козырь, так что, желаете вы того или нет, мы все же поиграем.

В свою комнату я почти вбежала, быстро зажгла ароматическую свечу, и, приказав горничным убираться, подошедшей Йоли сказала принести жаропонижающий отвар и кровеостанавливающий порошок, вместе с заживляющим и бинтами.

А после, повысив голос, невозмутимо воскликнула:

– Ой, как интересно, тут в папке и секретный отдел имеется!

Разъяренный Эмерди ворвался в мою спальню, едва вышла Йоли и замер на пороге, с трудом сдерживая гнев. И вот стоит он там такой весь гневный, бледный, красиииивый… Идеальный мужчина.

– Что вы творите? – сдавленно спросил он.

Глядя на то, как я медленно подношу папку к яркому пламени свечи.

– Леди Лириэль!

И вот я о чем тут подумала, всегда знала, что у Эмерди красивая фигура, но никогда в романе не описывали обнаженку с ним. С императором завалиться можно интимными сценами, а вот с Эмерди ни одной.

И я почти пропела:

– Раздевайтесь…

– Что? – он, кажется, от подобного приказа дышать перестал.

– Снимайте все, кроме брюк и обуви, иначе…– и я чуть-чуть пододвинула папку к лепестку пламени.

Молчание и напряженное:

– Леди Лириэль, ваша шутка затянулась и переходит за грань. Понимаю, что вам скучно, но это перебор! – и прозвучало пугающе.

Одна проблема – я же сплю, так что мне вообще не страшно.

– Камзол и рубашку, лорд Эмерди. И отойдите от двери, вот мой пуфик перед зеркалом, на него и садитесь. И тогда, слово леди, я не сожгу вашу папку с очень полезными бумажками.

Взгляд его холодных серо-синих глаз вызвал мурашки по спине, и не от холода, от страха, но…

– Вы ничего не сможете мне сделать, даже если я все это сожгу, – спокойно напомнила я об истинном положении дел.

– Да, официально ничего, – он медленно сделал несколько шагов по направлению ко мне, – но вы уверены, что ваша шутка стоит вражды со мной?

Черт, вот быть его врагом мне не хотелось совсем. Во-первых, его враги жили недолго и не счастливо, во-вторых, им до самой смерти было стремно, очень стремно.

Но отступать поздно.

– Раздевайтесь, я сказала. Камзол и рубашку, сейчас.

– Зачем? – разъяренный вопрос.

Моргнула с перепугу, потом задумалась, пожала плечами и нагло заметила:

– Никогда не видела полуобнаженных мужчин. Полностью обнаженного видеть не хочется вовсе, но вот полуобнаженного страсть как хочется повидать. Не отказывайте мне, лорд Эмерди, ведь мы оба знаем, что императору я не нужна вовсе, так что, пожалуй, вы мой единственный шанс удовлетворить любопытство.

– Боюсь, я плохой пример, – процедил он.

– О, ну что же вы так нелестно о себе, все же в одежде вы самый привлекательный мужчина в императорском дворце.

Серо-синие глаза взглянули на меня с явным недоверием, и Эмерди произнес:

– А как же его величество?

– О, – я улыбнулась, – императору до вас как до луны пешком, в сравнении с вами он не стоит даже упоминания.

На красивых твердых губах промелькнула странная усмешка, и Эмерди произнес:

– Леди Лириэль, я знал, что вы безрассудны, но даже представить себе не мог, насколько.

В этот момент вошла Йоли, неся серебряный поднос, накрытый белой тканью. Моя умненькая служанка прекрасно понимала, что подобные вещи лучше не афишировать.

– Закрой дверь, – приказала я ей, – и иди ко мне.

Йоли подчинилась без слов, а вот лорд Эмерди криво усмехнулся и спросил:

– Так мы не наедине останемся?

Ничего не ответив ему, я дождалась пока подойдет горничная, передала ей папку и указав на Эмерди предупредила:

– Если дернется – просто сожги папку. Это не обычная свеча, пламя в ней посильнее, чем в камине, так что все сгорит мгновенно.

У Эмерди дернулась щека.

А я поняла – он сразу знал, что это за свеча. Как интересно.

Отнеся поднос к туалетному столику, я оставила его там и подошла к яростно испепеляющему меня взглядом Эмерди.

– Ну же, не сопротивляйтесь женскому любопытству, – я постаралась улыбнуться.

Хотя, если честно, рядом со взбешенным Эмерди, мне стало не по себе.

– Поверьте, смотреть там не на что, – прошипел он.

– Да я так и поняла, – еще раз обезоруживающе улыбнулась ему. – Еще по вашей бледности и жару.

И вся злость Эмерди исчезла в одно мгновение.

Кажется, он понял.

И когда я, взяв его за руку, повела за собой, мужчина последовал за мной, как завороженный.

Первым делом, я усадила Эмерди, потом подняла ткань с подноса, и начала читать обозначения на пузырьках. Первым в дело пошло жаропонижающее – не то, чтобы глава тайной стражи императора доверился мне сходу: когда я протянула ему ложку с противожаровым сиропом, он сначала взял бутылочку и изучил состав.

– Эльфийское снадобье, редкая вещь. Не жаль, переводит на меня такой продукт?

– Для вас мне ничего не жалко, – спокойно ответила ему и заставила выпить сироп.

Сначала ложку, потом еще половину.

И пока Эмерди чуть покачивался от накатившей слабости, интересный был приход у этого сиропа, я быстро расстегнула его камзол, следом развязала галстук… или как он тут называется.

А вот далее мне потребовалась помощь самого мужчины, поэтому я подождала с минуту, пока ему станет чуть легче, и лишь после этого начала с его помощью снимать камзол.

Когда стягивала рукав с левой руки, Эмерди невольно застонал…

А я застыла – теперь, когда камзол был снят, на светлой рубашке стали видны пятна свежей крови.

– Я же говорил – смотреть тут не на что, – с усмешкой произнес Эмерди.

Поняла что у меня полные глаза слез, только когда кровавые пятна на его рубашке начали смазываться. Быстро вытерла слезы, и принялась расстегивать пуговки на рубашке.

– Достаточно, – мою руку мягко перехватили. – Леди Лириэль, я благодарен за жаропонижающее, но на этом довольно. Это всего лишь царапины, вам не стоит смотреть на…

– Йоли, придвинь папку ближе к огню! – оборвала я его.

Тихое ругательство и мою руку отпустили.

А я, не глядя на лицо Эмерди, расстегнула все до конца и ахнула – рана не была пустяковой и близко. Еще сантиметр, может полтора, и сердце было бы задето. Второе ранение на плоском мускулистом животе, она не была глубокой, но порез определенно был нанесен зазубренным оружием и представлял собой рваную кожу, и да – тоже кровила.

– Господи… – только и смогла сказать я.

– Леди Лириэль, довольно! – оборвал он мои страдания и поднялся.

Вновь быстро стерев влагу с ресниц, согласилась:

– Да, вы совершенно правы – сидеть довольно. Вам нужно лечь.

– Что?

– Йоли!

– Да чтоб вас!

Он все же лег на мою постель, но предварительно, несмотря на все мое противодействие, подстелил свой камзол… я так поняла, он был непромокаемым.

Когда Эмерди лег, моему взору предстала целая карта различных шрамов и следов на его теле, и картина была чудовищной.

Стараясь более не плакать, но время от времени все же вытирая непрошенные слезы, я обработала и перевязала раны. После нанесла заживляющую мазь от шрамов на каждый шрам на его теле. Одновременно приказала:

– Йоли, отставь папку, принеси ту рубашку, что я вышила для его величества.

Служанка подчинилась молча, и вышла из спальни, оставляя нас наедине.

– К чему рубашка? – странным, хрипловатым голосом спросил Эмерди.

– Ваша рубашка мокрая от крови. Одевать ее было бы не самым приятным делом, – разумно объяснила я.

– Но это подарок для его величества, – напомнил лорд.

– О, да бросьте, – согнувшись над его грудью и аккуратно намазывая очередной шрам… похоже что от стрелы, – императору мои подарки как корове пятое седло.

– Просто седло, или же, если вы хотите использовать поговорку с числом пять, правильно будет – пятое колесо телеге.

Впервые от начала целительных мероприятий, я взглянула на Эмерди, и с грустной улыбкой ответила:

– Будем откровенны – мои подарки действительно нужны императору как пятое седло корове, я все абсолютно правильно сказала.

Усмешка промелькнула на его губах, и Эмерди тихо произнес:

– Дело не в вас, леди Лириэль, проблема в отношениях императора и вдовствующей императрицы.

Надо же, он снизошел до откровения… неожиданно, но почему-то приятно.

– Я знаю, – осторожно передвинулась и занялась другим шрамом, – тетя не является родной матерью императора, но очень хочет, иметь родную кровиночку хотя бы во внуках. Я могу ее понять. Могу понять и императора – он не желает оставаться под контролем тетушки, и потому моя кандидатура на месте императрицы и супруги ему ненавистна. Мне лишь очень жаль того, что ни он, ни она не желают понять меня.

– А я? Я могу узнать, чего желаете вы, леди Лириэль? – внезапно спросил Эмерди.

И я села на постели.

Посидела, задумчиво, и уверенно сказала:

– Больше всего я хочу выбраться из императорского замка, вернуться домой, встретиться с отцом и братьями, и отправиться в путешествие по этому чудесному миру.

Потому что мир действительно оказался волшебным, лучшим, что было в этой книге, и пока я читала все время так жаль было, что мы только замок и окрестности наблюдаем, как в золотой клетке.

– Хорошее желание, – тихо сказал Эмерди.

Еще раз критически осмотрев его торс, я слезла с постели и протянула ему руку. То, как глава тайной стражи взял меня за ладонь, было… неожиданно странно, очень бережно.

– Держитесь крепче, вам нельзя напрягаться, так что вы должны использовать меня, и использовать нормально, а не создавать видимость.

Он усмехнулся, отпустил мою руку, и перевернувшись сначала на бок, легко поднялся, не напрягая вроде как раны, но кровь показалась вновь.

Повторно тщательно посыпала заживляющим порошком, и принялась забинтовывать все. Выходило забавно – Эмерди наклонялся, стараясь сделать процедуру более легкой для меня, я шипела и ругалась – от его наклонов, порошок осыпался. А уж сколько бинтов ушло на могучее тело советника императора – в два раза больше, чем я ожидала.

Потом пришла Йоли с рубашкой. И удивительное дело – черная шелковая рубашка, расшитая изображениями золотых драконов, как влитая легла на сильное тело Эмерди. Как влитая просто.

И почему-то от этого я… смутилась.

И сделав вид, что мне нужно умыться, торопливо вышла из спальни, оставив камзол на долю Йоли.

Через некоторое время открылась и захлопнулась входная дверь.

Потом моя служанка, осторожно постучавшись, вошла в мою ванную комнату. Я все так же сидела на краю роскошной ванны из розового мрамора.

– Он ушел? – спросила почему-то шепотом.

– Ушел, – подтвердила Йоли.

А я подумала – какая жалость, что в реальности таких мужиков как Эмерди нет и в помине…

– Госпожа, у нас мало времени на сборы, – напомнила о насущном Йоли.

Ну да, приятное исключение закончилось, осталось унылое развитие унылого сюжета.

– Идем, выберем мне другое платье, – поднимаясь, решила я.