На побегушках у мажора

— Щенок! Да как он мог! Что за пакостник?! — жалуюсь я Лизе в подсобке. — Ведь он хотел меня подставить! Он специально трогал мою ногу, чтобы я разлила джем. Ты веришь мне, Лиза?

— Конечно же верю! Успокойся. Будь всегда начеку. Это не конец.

— Да уж. Так моей нервной системы не хватит и на неделю.

— Погоди, скоро наиграется и отстанет от тебя.

— Ведь я ему почти в матери гожусь, а он так издевается.

— Скажешь тоже — в матери. Ему 23, а тебе 35. Где ты таких матерей видела? Да ты на себя в зеркало смотрела? Красотка, выглядишь моложе. Может, наш паренек глаз на тебя положил, а?

— Лиза, ты что такое говоришь? Сама же его чертом называла, наверное, был повод его возненавидеть, а теперь ко мне его пристраиваешь.

— Да, он нашей крови немало выпил, но так ласково никогда никого не называл, Анюта, — хихикает Лиза.

— Это не ласково, а унизительно, почувствуй разницу! Он хочет показать мне мое место, мол, вы все ничтожества, а я хозяин мира.

— А он и есть хозяин. У них деньги, Аня, а это многое решает. Еще неизвестно, как бы ты себя вела, будь у тебя за душой такое богатство. Наверное, не говорила бы сейчас со мной, а где-то жарилась под мальдивским солнышком.

— Нет, Лиза. У меня отношение к людям другое. Меня воспитывали правильно. Все равно, будь то нищий с протянутой рукой или профессор университета — все мы люди, к каждому нужно по-доброму, по-человечески.

— Короче, философиня, идем кухню убирать.

В любую свободную минуту я бегу к своему сыночку, чтобы проверить, как его дела. Первый рабочий день, а я на нервах: утреннее происшествие на кухне, да еще и незнакомый человек рядом с Вадимом. Эта филиппинка знает только несколько слов на русском языке. Как она сможет понять, что ему нужно?

— Вадик, как ты, малыш? — врываюсь я в домик для гостей и бросаюсь к сыну.

— Мама, мы с Талой собирали конструктор, а потом играли в прятки.

— Выходит, ты не скучал?

— Нет, мам, мне было некогда скучать.

— Ну и хорошо. А кашу вы с Талой ели?

— Нет, она меня накормила бутербродом с колбаской. Она сама ела такой же. Это вкуснее, чем каша, мама.

— Да уж, конечно вкуснее. Нужно будет выучить на филиппинском языке пару ласковых, чтобы твоя няня кормила тебя правильной едой.

— Не злись, она хорошая.

Одно радует: сын под присмотром и вполне хорошо себя чувствует в новом доме. Очень важно создать благоприятные условия для ребенка в период адаптации, я это знаю. Если Егор Алексеевич не доведет меня до ручки своими выходками, возможно, мы задержимся в этом доме надолго.

Каждый новый день работы в особняке накладывает на меня все больше и больше обязанностей. Объем работы огромный, но я вполне научилась со всем справляться. Сложно было запомнить некоторые тонкости, например, какая бутылочка с раствором подходит именно для этого вида ткани и типа пятен.

Были небольшие сложности с уходом за раритетными вазами. Мой страх что-нибудь разбить включается совсем не вовремя, и я могу полчаса смотреть на фигурку из стекла, прежде чем к ней подступиться с тряпкой.

Пыль нужно вытирать 24/7 в каждом уголке дома, иначе Татьяна Александровна начинает чихать. Выяснилось, что у нее аллергия на пыль. Остается только догадываться — это реальный диагноз или выдуманная болезнь для муштры прислуги.

С «сэром» Егором Алексеевичем я стараюсь не пересекаться вовсе, это еще одна моя фобия. Если хрупкие старинные вазы боюсь разбить я, то Егор Алексеевич может запросто разбить мою жизнь своими придурковатыми шалостями юнца-переростка.

И вот, однажды вечером, проводя уборку второго этажа, я слышу голос этого мажора, доносящийся из его комнаты.

— Анна, зайди ко мне.

— Я?

— Ты, ты. Разве у нас в доме есть еще Анны? Не припомню.

— Что вам будет угодно, сэр?

— Ой, прекрати. Ладно другие ведутся на этот прикол, но ты-то, ты! Ясно же, что никакой я ни сэр.