На побегушках у мажора

Оливия Гранде

На побегушках у мажора

Глава 1

– Да что вы себе позволяете? Уберите руки! Федор Михайлович, опомнитесь! – ору я на начальника, отталкивая его от себя. – Прекратите!

– Смотри, какая недотрога! Ну что тебе стоит, жалко что ли? Я соскучился по женской ласке, по красивому женскому телу. Моя жена укатила в отпуск. Дом в нашем распоряжении, поехали, а?

– Да, очнитесь вы, наконец! – отвешиваю я ему хорошую оплеуху.

Мне никогда раньше не доводилось награждать мужчин пощечинами, но вот настал этот момент. Моя рука во время удара чувствует колючую щетину и даже зубной ряд моего обидчика – настолько он меня разозлил.

– Довольны? Довели меня до крайности. Впредь не подходите ко мне ближе, чем на два метра – вот мое слово!

– Дура, – гневно бросает мне начальник и одновременно интенсивно растирает свою щеку. – Да, я к тебе никогда больше не подойду. А знаешь, почему? Потому что с сегодняшнего дня ты уволена!

– Что? Разве это честно? Я плохо работаю? – вырываются у меня справедливые вопросы.

– Ты плохо подчиняешься начальству, Анна.

– А разве в перечне моих обязанностей есть пункт «спать с начальством»?

– Была бы умнее, давно заняла бы пост финансового директора и не зарывалась бы с головой в бухгалтерскую документацию как страус. Посмотри на Томочку, на Светлану – цветут и пахнут. Думаешь, это у них талантов много, так стремительно взбираться по карьерной лестнице? Талант у них один, известно какой, – одергивает пиджак начальник и подмигивает мне.

– Тамара Георгиевна и Светлана Валерьевна?.. Вы с ними?.. Как это понимать вообще? Что же это творится у нас в офисе?

– Но-но, особенно здесь не выступай. Они свое дело знают и с начальством на одной волне. Лучше одумайся, Аня, пока я добрый и даю тебе еще один шанс. А это, – вновь трет свою щеку Федор Михайлович, – я буду считать элементом твого флирта.

– Нечего здесь думать! В отличие от Светланы и Тамары у меня есть гордость и совесть. Я пришла сюда исключительно работать головой, а не телом, так что уймите свои фантазии.

– Тогда вот, – дает он мне чистый лист бумаги, – пиши по собственному желанию, ставь дату и проваливай на все четыре стороны. На твое место давно очередь: красавицы – не хуже тебя да посговорчивее.

Молча подписываю бумагу, швыряю ему в лицо и выхожу из кабинета. Иду по коридору, а у самой руки трясутся и ноги подкашиваются. Это же крах всему! Я потеряла работу, а значит доход, и теперь медленно буду падать в финансовую яму.

Накоплений нет, только кредиты да ипотека. Как жить дальше? Нам с сыном некому помочь. Даже денег занять мне не у кого.

– Нина, привет, – хлюпаю носом в трубку телефона.

– Привет, подруга. А что стряслось, по какому поводу слезы?

– Встретиться нужно. У меня проблемы. Сможем прогуляться?

– Прямо сейчас?

– Ага. Иначе я рискую растолстеть: сейчас куплю себе сладостей и буду заедать свое горе.

– Все, выхожу. Без меня не ешь. Так уж и быть, помогу тебе в этом нелегком деле. Будем горевать вместе.

И вот, мы с Нинкой уже сидим в парке на скамейке и вместе поедаем очередное пирожное. Определенно, вдвоем горевать интереснее.

– Что, прямо полез к тебе? Вот нахал!

– Человеку 62 года, почти лысый, а все остановиться не может. Судя по его рассказам, половина женской аудитории офиса побывала в его койке, пока жена прохлаждалась где-то в санаториях.

– Вот кобель! Был бы хотя бы моложе, симпатичнее, могла бы и уступить.

– Ты с ума сошла? Зачем мне это? Я человек другого склада, ты же знаешь. Мне любовь нужна, чувства. После Артура у меня никого не было.

– Четыре года, как развелись, а ты все никого к себе не подпускаешь.

– А мне и не нужен никто. Вадику пять лет, он уже все понимает. Было бы странно, если бы я привела в нашу квартиру постороннего мужика и заставила бы сына называть его папой.

– Но ведь крест на себе ставить – тоже не дело! Посвятить всю жизнь сыну – неправильное решение. Ребенок вырастет эгоистом.

– Да ты что?! Мой Вадим очень добрый мальчик. Он меня так любит, всегда чувствует мое настроение, помогает по дому.

– Эх, Анька! А жить-то теперь как? С долгами, с ребенком на плечах. Был бы мужик – хотя бы помощь и поддержка какая-то, а так все самой разгребать придется.

– Да… – начинаю я новое пирожное.

– И я, как назло, на мели. Помочь ничем не могу, подруга. Сама едва ли свожу концы с концами.

– Знаю, Нина, знаю, – тяжело вздыхаю я от накатившего чувства безысходности. – Мне бы работу. Хорошую работу, денежную.

– Послушай, – неожиданно оживляется подруга. – Мне тут на днях знакомая звонила, предлагала пойти работать служанкой в один богатый дом.