Бобер

– Тогда мы провалим контракт. – Спрут наконец оторвался от монитора и медленно, с явным усилием, повернул голову к наемнику. Взгляд у него был тяжелый, давящий. – Есть другие идеи?

– Нет.

– Ну тогда не учи отца… – начал было Спрут, но его взгляд скользнул дальше и упал на меня. Брови удивленно поползли вверх. – Ты смотри! Кума, а ты в курсе, что вербовка – это было прикрытие, а не задание?

– В курсе, – раздраженно бросил тот. – И еще от того, что каждый встречный мне про это напоминает, начинаю подумывать, не повесить ли на лоб табличку «Я знаю, что вербовка была прикрытием». Надо бы его в учебку определить, пока не поздно.

– Ну вот ты этим и займись. – Спрут лениво махнул рукой, прекращая меня разглядывать, и снова повернулся к голограмме. – Мы сейчас идем к станции Омни. Выйдите там и на попутках дуйте в Сектор. Мы как закончим – тебя заберем.

– Почему я-то? – Возмущение Кумы было почти осязаемым. – Назначь кого-нибудь из штурмовиков!

– Потому что ты его нашел! – рявкнул Спрут, и в его голосе прорезались командирские нотки, не терпящие возражений. – И потому что штурмовики мне еще понадобятся. А еще потому, что пока еще я отдаю приказы в своем отряде. Разговор окончен, идите в шлюз.

Я при этом разговоре, очень важном для меня, так как решалась моя дальнейшая судьба, откровенно зевал. Челюсть сводило от зевоты, глаза закрывались сами собой, и я боролся с этим, как мог. Череда событий плюс физическое перенапряжение давали о себе знать – тело требовало отдыха с настойчивостью капризного ребенка. Я даже не сразу понял, что Спрут замолчал, а Кума развернулся и пошел обратно к лифту.

Подпрыгнув от неожиданности и, как верный хвост, поплелся за ним, периодически переходя на быстрый шаг, чтобы успеть за злым медведем. Кума шагал широко, размашисто, и его спина выражала такое возмущение, что, кажется, воздух вокруг потрескивал.

Мы опять шли коридорами. Теперь уже другими – более узкими, менее освещенными, похожими на технические проходы. Шли молча, но быстро. И когда Кума резко остановился, я едва не врезался в него, чудом успев затормозить.

Мы стояли у двери, над которой горела единственная надпись: «Шлюз». Все просто, без изысков. Над головой раздался задорный девичий голос – звонкий, веселый, с легкой издевкой:

– Что, старый бродяга, не успел почтить нас своим присутствием и уже покидаешь?

Кума оперся левым плечом о косяк шлюза и, кажется, даже расслабился немного. Хотя расслабился – громко сказано, просто перестал излучать ядерный гнев.

– Да, Оля, надо выйти на Омни и добраться до Сектора. – Он вздохнул. – Долго нам еще?

– Выходим на стыковку, пару минут. – Голос Ольги был задумчивым, но игривые нотки никуда не делись. – Удачи там, старикан!

Кума хмыкнул и перевел тяжелый взгляд на меня. Я поежился.

– Так, как там тебя…

– Джек, – напомнил я, стараясь, чтобы голос звучал бодрее, чем я себя чувствовал.

– Точно! Джек. – Он ухмыльнулся, но ухмылка вышла недоброй. – Сейчас зайдем в местный паб, где ты останешься и будешь ждать меня.

Я уже открыл рот, чтобы обрадоваться, но Кума продолжил:

– Даже не надейся! Набраться не успеешь. Я решу вопрос с транспортом, и мы в темпе танца доставим твою тушку на базу Сектора.

– А что за Сектор такой? – спросил я, надеясь хоть что-то узнать.

– Увидишь. – Коротко и емко. Зараза! Иногда этот медведь становился чертовски «многословным». Прямо как сапер на минном поле – лишнего не скажет.

– А что случилось? Откуда эти пираты взялись? – попробовал я новый заход.

– Жопа случилась! – в сердцах рыкнул Кума так, что я отшатнулся. – Мы три месяца охотились на этих крыс, и сейчас вся эта работа комете под хвост!

И он начал рассказывать. В красках, смачно, с подробностями. Если кратко, то у отряда Спрута был заказ на уничтожение пиратской шайки некоего Дизеля. В ходе поисков Кума с товарищами выяснили, что шайка нацелилась на поимку какого-то беглого ученого. То ли техника, то ли изобретателя. Который скрывался от правосудия на планете системы Омни в одной из шахт. Черт его знает, что он там натворил, да это и не важно. Важно, что пираты хотели его заполучить.

И Спрут решил «ловить на живца». Для этой цели Куму высадили на планету под видом вербовщика в гильдию. Он должен был торчать в баре, пить это отвратительное пойло, делать вид, что ищет новобранцев, и подать сигнал затаившимся наемникам, когда появятся пираты. А остальные тем временем должны были перехватить их в космосе или на подлете.

Все шло по плану, пока не наступил тот самый день. Пираты появились, но… То ли разведка подвела, то ли пираты оказались хитрее. Остальное я уже знал, как говорится, из первых глаз. Безумный день.

– А почему именно ты был приманкой? – спросил я, когда Кума замолчал, переводя дух.

– Потому что я старый и страшный, – буркнул он. – Никто не заподозрит, что такой медведь может быть кем-то, кроме вербовщика. А если бы поставили молодого и шустрого – сразу бы спалили.

Логично.

Наконец сверху опять раздался веселый голос Ольги:

– Ну всё, бродяга, удачи там! И смотри, не выпей всё пиво в Секторе, нам тоже оставь!

– Принято! – добродушно прорычал Кума, и в его голосе впервые за вечер послышались теплые нотки. – Спасибо, Оля.

На последней фразе дверь шлюза пришла в движение – медленно, с натужным шипением, обнажая длинный коридор-кишку. Гофрированные металлические стены, тусклый свет, легкая вибрация под ногами – переход между кораблем и станцией.

Махнув мне рукой, наемник бодро зашагал вперед. Я же, перехватив поудобнее тяжелую бандуру, которую местные именовали автоматом, потрусил за ним. И тут, совершенно неожиданно, в голову пришла молитва из старого фильма, который я смотрел в юности.

«Это моя винтовка. Таких винтовок много, но эта – моя. Моя винтовка – мой лучший друг. Она – моя жизнь. Я должен научиться владеть ею так же, как я владею своей жизнью. Без меня моя винтовка бесполезна. Без моей винтовки бесполезен я»

В конце коридора нас встретила еще одна дверь – массивная, серая, с едва заметными стыками. Как только мы подошли, в ее центре загорелся голографический экран, лаконично требующий представиться и обозначить цель визита. Кума коснулся экрана – на секунду его ЛК подсветился голубым, сканируя – и дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская нас на станцию.

И мы шагнули внутрь.

Глава 4

Первое, что я увидел из-за спины Кумы, перешагнув порог шлюзовой двери, – это стойку ресепшн со скучающей дамочкой за ней. Находились мы в круглом помещении светло-серого цвета с неоновыми надписями по всей площади стен. Реклама тут была везде, она буквально кричала, мигала, переливалась, пытаясь пробиться сквозь усталость моего сознания.

Вот ярко-желтая вывеска бара с заманчивым предложением снять комнату на ночь – «Уют и тепло всего за 500 орлов!». Рядом – реклама торговцев: «Скупка и перепродажа всего! Дороже всех!». Транспортная компания «АльфаДжо» обещала: «Перевезем Ваш груз от А до Я. Быстро. Надежно. Дорого». А вот совсем уж креативная – «Ваш юрист-карандаш: рисуем решение, пока судьи обедают». Я даже усмехнулся, представив адвоката с огромным карандашом вместо портфеля. И все это сливалось в одно разноцветное пятно, от которого начинала болеть голова, если всматриваться.

Дамочка за ресепшн подняла глаза на вошедших. Светловолосая, с идеально уложенной челкой, в белоснежной блузке с аккуратным воротничком. Она откинула прядь с лица, поправила бейдж с именем «Мелисса» и натянуто, чисто профессионально, улыбнулась:

– Добро пожало… – начала было она, но Кума, даже не взглянув в её сторону, поднял руку ладонью к ней, как регулировщик.

– Я здесь уже был.

– Ну и пожалуйста, – буркнула та, мгновенно потеряв интерес, и снова уткнулась в голограммы внутри своей стойки.

Не останавливаясь, наемник подошел к стойке, положил на неё свой автомат и пистолет. Перед ним тут же вспыхнул голографический экран. Он ткнул куда-то, экран мигнул зеленым, и Кума, обогнув стойку, свернул налево. Я повторил его движения. Мой автомат с глухим стуком лег на пластиковую поверхность. Передо мной тоже появился экран, вещавший что-то про сроки хранения, условия выдачи и штрафы за просрочку. Я мельком глянул на бегущие строки, ткнул в кнопку «Согласен» и поспешил за Кумой, пока он не скрылся за поворотом.

За поворотом, пройдя очередную автоматическую дверь, мы окунулись в шумный холл. Здесь было совсем другое пространство – огромное, многолюдное, гулкое. В центре, за прозрачной стеной, бил вверх иссиня-белый энергетический луч. Он уходил куда-то под самый потолок, теряясь в высоте, и вокруг него, словно планеты вокруг звезды, сновала толпа. Люди болтали, кричали, смеялись, перекрикивая гул и далекие объявления диспетчера.

И в этой толпе мой большой наемник начал растворяться. Он шел быстро, лавируя между людьми с удивительной для его габаритов ловкостью, и мне приходилось прилагать усилия, чтобы не потерять его из вида. Я буквально протискивался, извинялся, наступал на ноги, но старался не отставать.

Толпа была разношерстной, цветной и многонациональной. Какой-то тип с явными механическими имплантами вместо левой руки и половины лица сидел прямо на полу, прислонившись к колонне, и что-то бормотал. Пару раз мне дорогу перекрывали странные девушки в длинных белых, хотя скорее серых от времени, балахонах до пола. Бритые наголо, с бледными лицами и отсутствующим взглядом, они слишком неспешно шли, совершенно не вписываясь в общий ритм. Сектанты? Кто их разберет.

И естественно, сильно выделялись местные стражи порядка. Они стояли небольшими группами, цепко оглядывая толпу. Одинаковая серая облегающая форма, больше напоминающая костюм из эластичного материала, с черными околышами на фуражках и воротником-стойкой. В кобурах под левой рукой – внушительного размера пистолеты, и огромное количество разных аксессуаров в сумках на поясе. Сами пояса, плотно набитые, напоминали детские спасательные круги, в которых они буквально плавали в людском потоке, сохраняя на лицах неизменно важный, даже напыщенный вид. Забавное зрелище, если честно. Создавалось впечатление, что они не столько следят за порядком, сколько позируют.

Наконец мы добрались до противоположной стены холла и вошли в распахнувшиеся двойные створки двери. Неоновая надпись над ней, выполненная грубоватым, «рукописным» шрифтом, гласила: «Старый путник». Я так понял, что это и был тот самый бар, куда направлялся Кума.

Внутри оказалось удивительно тихо и уютно. Посетителей почти не было. Справа, у стены, сидели два человека поодиночке, каждый за своим столиком, уткнувшись в планшеты. В центре зала компания на шесть человек – разнокалиберная, разновозрастная, явно не местные – занимала большой стол. Они пили, ели что-то, напоминающее жареные овощи, и активно обсуждали, жестикулируя. Но шум от них был несильным – видимо, либо еще мало выпили, либо собрались не для развлечения, а по делу.

За стойкой стоял поджарый мужчина средних лет в красной клетчатой рубахе, занимающийся классическим барменским ритуалом – протиркой тряпочкой, цвет которой уже невозможно было определить, большой пивной кружки. Бармен, казалось, был полностью поглощён своим занятием, но изредка кидал быстрые, цепкие взгляды на компанию в центре. На нас же он, по крайней мере внешне, не обращал никакого внимания.

Кума, не останавливаясь, прошел мимо бармена и компании, направляясь к дальнему столу в углу. Вокруг стола стояло два небольших диванчика с плотной тканевой обивкой бежевого цвета, видавшей виды, но чистой. Место было удобное – всё помещение как на ладони, а тебя с двух сторон прикрывают стены.

– Жди тут. Пойду, найду нам транспорт, – бросил наемник, разворачиваясь. Он посмотрел на меня строго, даже сурово, и добавил, подняв палец: – И помни: не более одной пинты! Я проверю.

С этими словами, развернувшись на каблуках так, что пол скрипнул, он полетел в обратном направлении, снова растворившись в проеме двери.

Я пожал плечами и плюхнулся на один из диванов. Тело просто возликовало, получив возможность сидеть, а не переставлять ноги. Сразу же передо мной, с легким мерцанием, появилась голограмма меню. Я пробежал по нему глазами – названия блюд и напитков были мне незнакомы, но цены кусались. Прислушавшись к себе, понял, что ничего не хочу. Ни есть, ни пить, ни тем более вникать в местную кухню. Только спать.

Я поискал глазами «крестик» или кнопку для закрытия меню, но ничего похожего не обнаружил. Голограмма висела перед носом, переливаясь, и начинала раздражать. В сердцах я просто отмахнулся от неё рукой, как от надоедливой мухи. К моему удивлению, изображение послушно исчезло, оставив меня с выражением глубокого изумления на лице уставившимся в пустоту белого стола.

– Уфф… – выдохнул я, откидываясь на спинку дивана.

Мягкая ткань приятно обняла уставшую спину. И тут усталость навалилась по-настоящему. Ноги гудели, словно я пробежал марафон, а потом еще и от молотил чечетку. Каждая мышца ныла, напоминая о недавней беготне. В желудке и во рту было противно – кислый привкус рвоты еще не до конца выветрился. Голова гудела от перегрузок, и все мысли, как назойливые мухи, сводились только к одному: спать.

Веки наливались свинцом. Я боролся, как мог, – таращил глаза, щипал себя за руку, – но организм был сильнее. Глаза закрылись, и я провалился в темноту.

Сон был глубоким и пустым, без сновидений. Мгновение – и меня вырвали из него грубо и бесцеремонно.

Тяжелый пинок в ногу заставил меня подскочить. Я открыл глаза, мутно хлопая глазами, и попытался сфокусироваться на источнике боли. Надо мной стоял Кума. Недовольный.

– Подъем, салага! – прорычал он. – Кто тебе давал команду спать?

Он не стал ждать ответа. Схватил меня за куртку на груди и одним мощным рывком подтянул к себе. Я, потеряв опору, вдруг осознал, что вишу в воздухе, болтая ногами, как тряпичная кукла. А затем последовало тяжелое падение на ноги. Колени подогнулись, но я устоял, чудом не рухнув обратно на диван.

Я огляделся, пытаясь прийти в себя. Компания из шести человек уже исчезла, зато появились две новые группы: одна из трех, другая из пяти человек, сидели за разными столами, тихо переговариваясь.

– Я нашел небольшую халтуру, – между тем проговорил наемник, не отводя от меня тяжелого взгляда. – Нас отвезут почти до Сектора. Там всего день пути – и мы на месте. Взамен мы на время пути поработаем охранниками. Пришел в себя? Или помочь?

– Н-не надо! – выдохнул я, ужаснувшись перспективе «помощи» в его исполнении. Продолжая тереть лицо ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна, спросил: – А сколько вообще добираться до Сектора?

– Пять суток, если повезет, – бросила спина Кумы. Он уже развернулся и топал к выходу, не дожидаясь меня. – Шевели булками!

Я вздохнул так глубоко, что, кажется, легкие заскрипели. Опять. Опять бежать за этим великаном. Я в очередной раз подивился его подвижности – откуда в такой туше столько энергии? Словно у него внутри термоядерный реактор, а у меня – старая батарейка на последнем издыхании.

Мы вновь оказались в оживленном холле, но на этот раз направились не к выходу, а к лифту в противоположной стороне. Лифт, сверкнув хромированными дверями, поднял нас куда-то вверх. Дверь открылась, и мы вышли на небольшую прямоугольную площадку с металлическим ограждением по краю.

Отсюда открывался захватывающий вид. Прямо под нами, в огромном круглом ангаре, залитом ярким белым светом, стояло штук пять кораблей – от мала до велика, от простых грузовозов до изящных яхт. Был здесь и знакомый мне «баклажан» – судя по всему, достаточно распространенная модель грузового транспорта. Но у этого экземпляра сзади был прикреплен огромный прямоугольный контейнер, раз в шесть больше самого корабля. Место сцепления светилось толстым белым энергетическим лучом, пульсирующим и потрескивающим. Выглядело это и внушительно, и слегка опасно.

Площадка, на которой мы стояли, возвышалась над ангаром примерно на уровне второго этажа. С неё вниз вели две широкие лестницы – справа и слева от выхода из лифта. По периметру купола я насчитал еще три такие же площадки с такими же дверями лифтов, которые постоянно открывались и закрывались, выпуская и впуская людей.

Не успел я как следует осмотреться, как дверь лифта позади нас пиликнула, и кабина унеслась куда-то вниз за новой порцией пассажиров. Мы спустились вниз по лестнице, и меня чуть не сбила с ног группа техников, тащивших длинный гофрированный шланг к одному из кораблей. Все они были одеты в оранжевые комбинезоны, щедро украшенные темными потеками масла, смазки и еще чего-то, что лучше было не идентифицировать. На головах – шлемы с опущенными забралами, закрывающими пол-лица. Они напоминали пожарную команду, спешащую на вызов, – сосредоточенные, быстрые, занятые только своим делом.

Мы же пошли не вглубь ангара, а наоборот, под лестницу, с которой только что спустились. Там, в стене, было небольшое прямоугольное окно, за которым сидел низенький полный мужичок в засаленной жилетке. В этот момент он как раз общался со стоящей перед ним тройкой темнокожих парней в красивых алых ливреях.

Я даже замер на секунду, разглядывая их. Парни выглядели так, будто сошли со страниц исторического романа. Алые камзолы с золотым шитьем, через левое плечо у каждого перекинут золотой аксельбант, манжеты и воротник отделаны черным бархатом. Белые, идеально отутюженные брюки, слегка в обтяжку, облегали стройные ноги. Никаких карманов, ничего лишнего – только чистый, подчеркнутый шик. И вся их внешность, осанка, даже то, как один из них лениво поигрывал небольшим черным матовым шариком между пальцев, кричали: мы не простые смертные.

Мужичок за стеклом лебезил перед ними. Он буквально вжался в свое кресло, втянув голову в плечи, и нервно теребил край жилетки. Один из негров – в отличие от своих напарников, носивший на плечах серебряные погоны, – сквозь зубы, цедя слова, что-то ему втолковывал. Голоса не было слышно, но язык жестов читался однозначно: «Ты, червь, сделаешь, как мы сказали, или пожалеешь».

– Имперцы, – цыкнул сквозь зубы Кума, когда я нагнал его. Он стоял, чуть пригнувшись, и наблюдал за сценой. – Что они забыли тут, на краю изведанного космоса?

– Имперцы? – переспросил я, чувствуя, что опять чего-то не знаю.

Кума покосился на меня с таким выражением, будто я спросил, почему трава зеленая.

– Ты что, первый раз видишь красные камзолы? Из какой же ты деревни? – В его голосе звучало искреннее изумление. – Ладно, не бери в голову. Пойдем, вроде ушли.

И действительно, тройка имперцев, закончив разговор, гордой походкой направилась к одному из кораблей – сверкающей белой яхте с хищными обводами. Мужичок за стеклом вытер пот со лба и облегченно вздохнул.

«Информация, – подумал я, глядя, как Кума уверенно подходит к окошку. – Мне срочно нужны знания о мире, где я оказался. Империя, красные камзолы, край изведанного космоса… В голове полный ноль».

Тем временем наемник уже стоял у окна. Мужичок перевел усталый взгляд с удаляющихся спин на Куму и профессионально улыбнулся, хотя улыбка вышла натянутой.

– Чего желаете? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

– Забрать с хранения и купить: десять пайков рациона, два вещмешка, коммуникатор дальней связи, два баллона на ЛПТ и два магазина на БЛ-16.

– Сей момент. – Мужичок оживился, его пальцы забегали по экрану, встроенному в стойку.

Через мгновение поверхность стойки пришла в движение – часть её отъехала в сторону, превратившись в ленту конвейера. По ней друг за другом поползли предметы: сначала два бежевых мешка из плотной ткани с эластичными пластиковыми лямками, затем пластиковые коробочки с маркировкой «Рацион стандартный», потом небольшая коробка с антенной – видимо, коммуникатор, баллоны, плоские прямоугольники магазинов. и наконец Винтовка и пистолет Кумы.

Кума ловко снимал всё с ленты и рассовывал по мешкам. Упаковав, он кивнул мне на окно:

– Давай.

Я подошел к стойке. Мужичок вопросительно уставился на меня.

– Тоже забрать с хранения, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Передо мной вспыхнул знакомый голографический экран, запрашивая подтверждение личности. Я коснулся его, и через минуту лента принесла мой «любимый» тяжелый агрегат. Я снял его, вздыхая от привычной уже тяжести. Автомат словно смеялся надо мной, утяжеляясь с каждым часом.

Кума тем временем разделил коробочки с пайками – по пять в каждый мешок. Сменные магазины и баллоны исчезли в его бездонных карманах куртки. Один из мешков он кинул мне. Я едва успел поймать, чуть не выронив автомат.

– Считай это подарком на день рождения, – ухнул он со смешком и, махнув рукой, потопал прочь.

«Когда уже закончится этот безумный марш-бросок?» – мелькнула мысль, пока я на ходу закидывал рюкзак за спину. Лямки удобно легли на плечи, но дополнительный вес тут же дал о себе знать. – «Только и делаю, что куда-то иду за этим медведем».

Но, как оказалось, идти пришлось уже недолго. Мы подошли к широкому, прямоугольному кораблю, стоявшему чуть поодаль от остальных. Он не был красивым или изящным – скорее утилитарным, рабочим. Короткий прямоугольный нос, метра двадцать в длину, резко переходил в огромный грузовой отсек – широкий, пузатый, с ржавыми разводами на боках. Трап располагался сбоку, слева от носовой части, и был коротким, с крутыми ступеньками, явно рассчитанными на быстрый подъем.

Вслед за Кумой я начал подниматься по трапу, проклиная и матеря каждую ступеньку. Ноги уже почти не слушались, и каждая ступенька отдавалась острой болью в икрах и голеностопах. Я переводил дух и снова полз вверх, чувствуя себя столетним стариком.

Наверху меня встретил Кума, уже стоящий в проеме и с интересом наблюдающий за моими мучениями.

– Совсем развалился, салага? – хмыкнул он, но в голосе не было насмешки, скорее констатация факта. – Ничего, пять суток полета – отоспишься. Давай, заходи, знакомиться с экипажем не будем, сразу спать.

Я перешагнул порог и оказался в узком коридоре, ведущем внутрь корабля. Пахло здесь металлом, смазкой и еще чем-то кисловатым. Где-то вдалеке гудели двигатели. У Входа стоял хмурый бородатый техник, который хмуро на нас посмотрел, особенно на Куму и что-то тыкнул в своем планшете. Затем подойдя к стене у люка, нажал на красную кнопку

О! Я первый раз видел здесь физические кнопки,а не голограммный экран! Настоящая, старая, добрая кнопка, утопленная в панель. Техник нажал, и трап позади нас с шипением начал втягиваться, отрезая путь назад.

– Только вас и ждем, – буркнул он, даже не поздоровавшись. Голос у него оказался под стать внешности – низкий, прокуренный, с хрипотцой. – Пошли, покажу вашу каюту.

И теперь уже Кума вместе со мной пошел за кем-то по коридорам корабля. Сами коридоры были куда менее ухоженными по сравнению с катером наемников. Тут и там свисали провода, образуя причудливые петли, переплетаясь между собой, словно змеи в террариуме. Кое-где из стен торчали пучки оптоволокна, тускло мерцающие на концах. Сами стены и полы были покрыты таким толстым слоем ржавчины, что, казалось, мы шли не по металлу, а по буро-рыжему ковру, который пружинил под ногами. Я краем глаза заметил, как брезгливо дернулась верхняя губа у моего наемника. Да, контраст был разительный.

Наконец, мы дошли до конца длинного коридора. Прямо перед нами была большая двустворчатая шлюзовая дверь. Слева и справа, друг напротив друга было две обычные двери. Техник ткнул в ту, что справа:

– Это ваша. – Затем перевел палец на дверь напротив: – В этой наш карго. Он сейчас в трюме с грузом. – И наконец указал на шлюзовую дверь: – Там грузовой отсек. Если пойдете гулять – не заблудитесь.

– Ясно, – рыкнул Кума и, не тратя слов на благодарность, ткнул в голоэкран у «нашей» двери. Экран моргнул, сканируя его ЛК, дверь с шипением открылась, и мы вошли внутрь.

Я ожидал увидеть захламленный клоповник. В принципе, мои ожидания оправдались, но лишь частично. Выполненная во все том же «ржавом» антураже, каюта представляла собой прямоугольное помещение с четырьмя койками – по две с каждой стороны. Узкие, застеленные серыми, видавшими виды простынями, они выглядели не слишком привлекательно. Небольшой, некогда белый, а сейчас покрытый пятнами неизвестного происхождения столик стоял посередине, прикрученный к полу. Освещение обеспечивала одна узкая лампа под потолком, дававшая тусклый желтоватый свет, который едва доставал до углов, оставляя их в полумраке.

Дверь закрылась за моей спиной. Кума подошел к левой койке и бросив на нее свой мешок, кивнул мне на правую:

– Всё, боец, отбой. Еле стоишь.

Он сел на кушетку. Та жалобно скрипнула, просев под его весом едва ли не до пола. Наемник даже бровью не повел, только хмыкнул и посмотрел на меня.

– Правила простые. Из каюты без моей команды не выходишь. Еда есть, хочешь – занимайся медитацией, хочешь – спи. Доступ в сеть есть. – Он кивнул на два планшета, лежащих на столе. – Принял?