Мой переезд, или почему у всех всегда все получается, а я бедолага во фрустрации

Не помню, в какой момент от IELTS меня стало тошнить. Особенно от Writing. Я делал бесконечное количество ошибок в своих эссе. Если во время разговора я говорил неверно и с акцентом, то при написании к грамматическим неверным словам и конструкциям добавлялись орфография и пунктуация. Тошнить стало и Вадима тоже. Арина, вроде, держалась немного дольше, но тоже уставала. От мысли о домашнем задании Writing становилось дурно. Я уставал и все сложнее становилось заставить себя приступать вечерами к заданиям. От этих усилий уставал еще больше.

Через месяц в декабре нам предстоял экзамен в Стамбуле. Для Вадима и Арины это значило гораздо больше, чем для меня тогда. Они готовились максимально плотно. Занимались целыми днями. Ни на что другое времени не было.

В четверг, день вылета, меня, разумеется, задерживали на работе. Пулей летел в аэропорт. Успел. Вадим и Арина летели позже, другим рейсом. В Стамбуле автобусом доехал до центра. Забронированный номер в отеле затопило, заселили в другой. К оплате все еще принимали карту Union Pay Газпромбанка.

С оплатой картами заграницей было много интересных историй. Периодически в России вспыхивала своего рода паника, связанная с очередными политическими событиями. В этот раз народ ринулся скупать карты платежной системы Union Pay, как обычно скупали гречку и сахар. Практически наверняка многие из них за день до ограничения оплаты в других странах словосочетания «Union Pay» не слышали, за границу не ездили и не планировали в ближайшее время. Ушлые банки продавали эти карты по цене чугунного моста. За границей с этих карт можно было снять наличные или оплатить покупку по страшно невыгодному курсу.

Нужно сказать, что паника иногда приобретала причудливый характер. Как-то я вернулся из командировки и отправился к банкомату, чтобы внести наличные на карту. Подошел, и моему взору открылась очередь к банкомату на много-много метров. Оказалось, в это время бытовало мнение, что нужно зачем-то снимать всю имеющуюся наличку с карт. Уже не помню, удалось ли мне тогда ее как-то внести.

Со временем ареол санкций спал, эмоции утихли, цены на карты понизились. Карты «Union Pay» многих банков одна за другой переставали работать за границей. Помню, я так и не сделал себе тогда эту карту, хотя поездок было много. Ездил с наличкой, стабильно продававшейся в каждом обменнике не смотря на заверения со всех сторон, что валюты скоро не купить. Картами я обзавелся уже потом, бесплатно или дешево. И заводил новые по мере блокировки старых.

Наступало утро, и у меня было занятие с Аленой, на котором, поспав минувшей ночью минут 40, я отчаянно пытался впитывать знания.

Вадим и Арина прилетели. Они жили в районе Таксима, я в районе Софии. Договорились встретиться на Таксиме. Арина в это время сдавала GMAT.

Встретил Вадима. Мы спустились к морю и пошли вдоль набережной. Декабрь в Стамбуле – это добротный октябрь в Москве. Погода стояла прекрасная. Было слышно море, но пока не видно. Мы шли к центру города. Вадим говорил о занятиях, подготовке, планах и усталости. В целом, мы не были нытиками. И не особо распространялись о своих проблемах и трудностях, предпочитая решать их сами. Но сейчас хотелось поговорить об этом. Хотелось обсудить последние недели, саму идею и наши дальнейшие планы. Вадим сказал, что Арина очень переживает из-за экзаменов. Переживает, что упустила возможность подтянуть языки, будучи во Франции. Они занимаются этим уже полгода, тратя на язык, поиск программ, написание CV, мотивационных писем и прочих документов практически все свободное время. Их друзья спокойно, без надрыва, планируют свое поступление в магистратуры России, отдыхают. Иногда они не могут заставить себя заниматься делами (английским, документами). Тратят время на отдых, из-за чего им становится еще хуже. Я понимающе кивнул. Сожаления об опущенных возможностях – это тяжелые чувства. Я был согласен с каждым словом.

Мы шли уже долго. Вышли к Мраморному морю. Турки рыбачили на набережной. Другие зазывали нас в местные кафе. Иногда предлагали рыбу. Мы косились на рыбаков и вежливо отказывались. В конце концов сели, взяли шаурму и свежевыжатый сок. Вадим рассуждал о рентабельности всего этого. Иногда, говоря с Ариной, они задаются вопросом – не зря ли все это затеяли? Я ответил, что не зря. Откуда-то тогда у меня была такая уверенность.

Мы поели. Экзамен длился четыре часа и подходил к концу. Возвращались на метро. Встретили русских маму и дочь. Они спросили у нас дорогу. Нас не приняли за праздных туристов, выглядели мы неважнецки. Подсказали.

Пришли в центр GMAT, поднялись на этаж. Подождали Арину. Результаты сразу…

Когда она вышла, по ее лицу было все понятно. Провал полный. Мы вышли и хором говорили ей все святые и правильные слова поддержки, что она большая молодец, такой сложный экзамен, так долго длится, вообще он не основной. Получилось бы – отлично, нет – просто очень хорошо. Основной будет завтра, IELTS. Не знаю, насколько это подействовало. Разъехались.

Оставшийся день я повторял английский в номере. Вечером, несмотря на бессонную ночь, заснуть не смог. Бессонница прогрессировала. Я пошел гулять. Центр Стамбула мне очень понравился. Поехал на Таксим. Яркая ночная жизнь шла с размахом. Зашел в Starbucks. Вернулся домой поздно. Заснул.

Мы встретились где-то на Таксиме, в начале улицы, на площади. Какое-то время искали IDP. Вокруг ходили коты. Множество котов, прайды. Коты были всюду. Стамбул – город котов. В этом районе это особенно было заметно. Они спокойно спали на веранде близлежащего Starbucks. Гоняли голубей. Мы приперлись заблаговременно. Нас приветливо встретили и попросили подождать. С нами сдавали еще люди, в основном из Ирана, заметил я. Россия и Иран. Нас по очереди приглашали в кабинет. Там мы заполняли документы согласно паспорту, нас фотографировали, мы расписывались. После этого в назначенное время прошли в комнату и сели на заранее установленные для каждого сдающего места, отделенные перегородкой от соседних. Таким образом, в этот раз я не мог оценить по достоинству речевые обороты соседки. Ходил проверяющий.

Порядок был прежним. Сдавали по-прежнему IELTS Academic. Listening, Reading, Writing. Когда все закончилось, нам предстоял еще Speaking. Мы пошли домой, подождали. Вернулись в центр, я поговорил с иранцами немного. У них был очень хороший английский. Я шел первым. На этот раз носитель языка принимал очно. Был добрый дедушка из США – об этом я спросил его в конце. Ему было трудно выговорить мое имя – Viacheslav. Я произнес. Нужно представляться Slava, подумал я. Топик был про науку. Я использовал слова, которых понабрался где-то. Но положенные две минуты проговорить не смог. Он подсказал мне жестом, чтобы я продолжил говорить. Ох. Я почувствовал, как мои баллы подтаяли в миг. Я что-то еще произнес. Третья часть состояла из вопросов про музыку и игру на музыкальных инструментах. Ох… Мои познания тут ограничивались мечтой деда, чтобы я научился играть на гитаре зачем-то. Что-то отвечал ему. Он мне активно помогал мимикой, когда что-то спрашивал у меня. Очень приятный человек.

После меня были Арина и Вадим. На них он произвел такое же впечатление. В конце он вышел и всем своим видом продемонстрировал в шутку, как он устал нас слушать. Мы засмеялись. Иранцы тоже засмеялись. Я побеседовал с организаторами. Они были местные и хорошо говорили на английском. Девушка сказала, что против русских и меня лично ничего не имеет. Но дала понять, что политику России не поддерживает. Тогда уже прошел сентябрь 2023, и, видимо, это породило новые волны русских, сдающих IELTSы в Турции. Отсутствие свободных для записи мест на несколько месяцев вперед косвенно это подтверждало.

После экзамена я написал маме. Сказал, что Вадим отлично рассказал Speaking, но не очень хорошо написал эссе. Я – «нормально для своего уровня». У Арины, по ощущениям, все хорошо. Вадим тоже написал маме, но лаконичнее: «Все плохо».

На следующий день Вадим неожиданно предложил сходить на экскурсию во дворец с гидом. Я неожиданно согласился. Мы не были поклонниками подобного рода экскурсий, предпочитали гулять самостоятельно. Нашли хорошего русскоговорящего гида. Индивидуальная несколько-часовая экскурсия была накладной, но оно того стоило. Нам действительно очень понравилось. Нам повезло с гидом. Как потом Вадим верно отметил, если бы мы прошли все это сами, ничего бы не поняли. Платок и платок. Камень и камень. Но она интересно рассказала про, казалось бы, незначительные экспонаты. В этот день сделали фото Арины, где она смотрит сквозь бублик, которые в изобилии продаются на площади. Хорошая фотография.

Вечером пошли к ним домой. Они жили в спальной части района Таксим. Вадим сказал, что тут легко можно заблудиться. По пути они показывали мне ориентиры. Я не видел причин, по которым тут, в самом центре города, можно было бы заблудиться. Вадим был доволен хозяином. Когда они заселились, не работал кондиционер. Хозяин починил его и потом несколько раз осведомлялся о его исправности. Были приготовлены макароны с чем-то и салат. Мы ели и смотрели Черное зеркало. Когда я шел от них, я немного заблудился в этой части района. Потом прошел мимо итальянского кафе и пошел к метро. Впоследствии я еще не раз заходил в это кафе. Я не большой поклонник питания в кофе и ресторанах. Во-первых, мне не комфортно, когда вокруг меня суетятся другие люди, официанты в том числе. Во-вторых, мне кажется как-те прием пищи превращать в какую-то церемонию. В-третьих, я знал некоторых людей, кто имел опыт подработки в общепите. От хостес до официанта. Мне рассказывали про всю эту «кухню» изнутри. Про тонкости работы и отношение персонала к посетителям. От такой энергетики можно заболеть.

На следующий день я улетал в Москву. Вадим с Ариной пошли гулять по той набережной, где я с ним ходил.

13 декабря Вадим сдавал GMAT. Сдал он его как-то средне-хорошо. Но недостаточно для поступления в вуз на стипендию. Поговорив с преподавателем Женей, он получил тому подтверждение. Матчасть Вадим сдал хорошо, Verbal part посредственно. Женя сказала, что результат неплохой. С ним можно подавать в средний ВУЗ не на стипендию. Начали думать о пересдаче GMAT, так как его можно исхитриться сдать онлайн из России, в отличие от IELTS. Официально нельзя, но можно. Выбор был непростой. Экзамен этот необязательный и недешевый. Результат средний. Решили ждать IELTS.

Результат пришел за день до их вылета. Переживали, что не успеют забрать сертификаты. За эти полгода нам хватало переживаний. Успели. У Вадима было 6.5 (6.5 за все части, за Reading 7.0). У Арины было 6.5 (Listening и Speaking 6.0, Reading 7.0, Writing 6.5). У меня за каждую часть было 6.0. И средняя 6.0. Объективно, пробный экзамен в Москве был сложнее. Это я заметил еще на самом экзамене. Прямо как на ЕГЭ.

Мама сказала, что моя производная уже не бесконечно малое приращение, а почти дельта с ненулевым шагом. Алина была в депрессии. Считала, что у нее нет никакого прогресса. Я понимал ее чувства. Также я понимал, что она большая молодец. И Вадим тоже молодец. Более того, на тот момент сдать более чем на 6.5 мне просто не представлялось возможным. Было приложено столько усилий. Казалось, куда больше! Наш английский стал гораздо лучше. Даже воспринимать тексты части Listening на слух с первого раза иногда стало возможным. Но балл не рос. Я понимал, что между баллами 6.0 и 6.5 большая разница. Это не случайная погрешность – со знанием на 6.0 получить случайно 6.5 будет сложно. Иногда я видел, какого уровня владения языком достигли другие. Модно говорить – не сравнивай себя с другими. Однако именно этим и приходится заниматься в любом деле, если стоит задача роста и развития. Для этого не нужно быть лучше всех, достаточно обладать навыками лучшими, чем навыки тех, кто вокруг. И приходится сравнивать их и все время улучшать. Помним, что говорила Красная королева Алисе: нужно очень-очень быстро бежать, чтобы оставаться на месте.

Я читал девятибалльные эссе. Но не смотря на все усилия, было ощущение, что мы просто уткнулись в непреодолимую стену. И я не представлял, как можно получить 7 или 8. Какими должны быть лексика, словарный запас, сколько еще нужно усилий, чтобы этого достичь. Я написал Арине, что уровень 6.5 – это, видимо, что-то непреодолимое. Но достаточное для поступления. А это главное.

Мама сказала, что у меня был низкий старт, поэтому я за полгода смог добраться до 6.0. Дальше будет сложнее. Я это понимал. Вадим с Ариной праздновать не стали. Обмывать надо в хорошем настроении. Алкоголь усиливает то чувство, в котором пьешь, а не меняет его.

Алена в этот раз меня не похвалила. Сказала, что нужно лучше. Если буду работать, напишу на 7.0. Я воспринял критику и продолжил работать.

В конце декабря у меня была командировка в Китай. Я продолжал свои занятия с Аленой. Иногда мы работали по ночам, и занятия планировать было непросто. В Китае в плане организации рабочих процессов все довольно строго, в том числе и на АЭС. Дисциплина там хуже, чем в армии, то есть почти идеальная. Но мы как-то справлялись. Вадим с Ариной записались на пересдачу GMAT. Записались, указав локацию – Казахстан, какой-то левый адрес на форумах нашли. Внимательно изучили ресурсы и информацию, выкладываемую другими сдающими. Со следующего года менялся формат GMAT в сторону усложнения, поэтому они спешили. Плюс, нужно уже было подавать документы в институты.

У меня снова была красивая жизнь в Пекине и Шанхае и красивая природа в Ляньюнгане, вблизи АЭС Тяньвань. Каждый раз, когда я прилетал в Китай, я пытался практиковаться на китайском с местными. Я очень плохо говорил по-китайски, можно сказать, что никак, но иногда мог построить примитивные конструкции. Китайский язык считается одним из самых сложных, однако на мой взгляд в совершенстве овладеть русским языком было бы сложнее. Китайский был логичнее, как и вся страна в целом. Не было родов, как в русском: понедельник – он, среда – она, воскресенье – оно. И разные правила, соответственно, для этих дней недели. Не было проблем и с числительными. В русском числительное «один» имеет три рода – один, одна, одно. Числительное «два» имеет уже два рода – «две» и «два». Начиная с «три» остается один род. Это лишь немногие примеры, которые я для себя отмечал, погружаясь в грамматику китайского.

В китайском языке сложности были две. Первую можно было преодолеть банальным скрупулезным заучиванием иероглифов. Вторая – это тоны. Произношение. Когда мы говорим с носителем на английском, собеседник может ржать над нашим произношением, но диалог получится. Аналогично и с русским языком. В случае с китайским то, как мы произносим буквы, играет решающую роль.

Слова «Cha» (Ча) на китайском означает «чай». Однако, это лишь один из множества вариантов. В зависимости от того, как произнести букву «а», может с тем же успехом получиться «вилка», «поиск», «нехватка» и еще что-то. Я множество раз пытался попросить чай на китайском. Меня так ни разу и не поняли. В канун Нового года мы ходили вместе с коллегой Андреем за подарками друзьям, родным и коллегам на новый год. Я пытался попросить чай в магазинах. Без переводчика безуспешно.

Все коллеги спешили вернуться домой к Новому году. Возвращение было запланировано на 30 декабря, но были риски не успеть. Андрей очень волновался.

– Жена меня ждет дома, – сказал он мне.

– В том смысле, что любит меня, – уточнил.

Меня в этом смысле никто не любил и нигде не ждал, потому меня не пугало встретить новый 2024 год в Китае. Но этого не произошло. Мы вернулись согласно расписанию 30 декабря.

На новый год Вадим пригласил меня в гости к своим друзьям. Он хотел поднять мне настроение, я был ему благодарен. Когда мы ехали на дачу, я заснул в машине после Китая, долгого перелета и смещения времени. У него были хорошие друзья. Часть я знал. Все были нарядные и веселые. Я пробыл там до курантов. Дальше назревала долгая туса. Я попрощался и вызвал такси. Арина с Вадимом подарили мне свитер. Он был качественный и красивый. Было приятно. Сам я был без подарка для них. В такси я уснул.

Вадим с Ариной пересдали GMAT. Арина улучшила результат, Вадим сдал хорошо. В этот раз оплата прошла без казусов. Алина оплатила из Франции. Казусы возникли на самом экзамене у Вадима. Онлайн-формат подразумевал некоторую подготовку и жесткий прокторинг (мониторинг онлайн, чтобы не списывал и никто не помогал). Нужно было закупить небольшие доски с маркерами и установить на ноут некоторые программы, которые будут отслеживать походу экзамена, какие окна у тебя открыты, какие процессы запущены и тд. Затем нужно было привести как-то в соответствие свою комнату. Возник вопрос, почему у Вадима нет штор на окне. Предполагалось, что кто-то оттуда будет помогать? Перед началом на камеру открывались все ящики и проводилась очень подробная экскурсия по комнате. Затем начиналось самое интересное. Организатор спрашивал – кто ты и откуда. Арина спокойно соврала, что из Казахстана. Ей поверили. У Вадима организаторша из Филиппин спросила, откуда он. Сначала он сказал, что из Казахстана. Она спросила – откуда, откуда?! Не вызвал он ее доверие. Он ответил, что из России. Она его почему-то все равно допустила. Во время подготовки к пересдаче Вадим выучил несколько введений для шаблонных топиков, и когда он добрался до этой части, сразу начал писать. Организатор подумала, что он списывает и потребовала повернуть камеру.

Далее у них начались документы, сроки и собеседования с хамящими французскими HR, просто HR, и кураторами. Я удивлялся, как это можно проходить на английском. Мама тоже удивлялась. Арина и Вадим справлялись. Я слышал, как они говорят. У Арины очень хорошее произношение. Это длилось весь январь, то есть примерно бесконечно. Они устали. В какой-то момент осознали, что чуть не пропустили срок подачи документов на Campus France – что-то вроде Чистилища для новоявленных студентов. Оставалось буквально пару дней на все справки, выписки, переводы дипломов и других документов, апостилирование этих дипломов (для Италии нужно, для Франции нет). Арине нужна была срочно справка из ВУЗа. Оставался последний день. Она приехала в ВУЗ. Прождала, потом умудрилась попасть в нужный кабинет к нужной даме. Объяснила там ситуацию. Ей сказали: «Система не работает», проникновенно глядя в мониторы и спорадически задумчиво кликая мышью. Ничего хорошего это не означало, учитывая последний день подачи документов. Она еще раз что-то объяснила. Сказала, что сегодня последний день, что ей нужно поступать. Ей сказали: «Система не работает». Арина сказала, что год назад она уже получала такую справку, когда она ей была нужна. Ей сказали: «Год назад Система работала». Потом добавили, что ничем не могут помочь: «Такая система в системе образования – без Системы справку не получить». Многие просто бы сказали – извините за беспокойство, до свидания, спасибо. Поехали бы расстроенные домой, обругали бы дома Систему и систему, испортили бы окружающим настроение и может быть попробовали поступить снова через год. Затем то ли ее слова, что это их проблемы, то ли ее слезы убедили их как-то сделать заветную справку тайком от Системы. Арина побежала ее переводить. Перевод нужен срочно. День в день. Арина попросила Вадима посмотреть такую контору – у нее садился телефон. Вадим утруждать себя помощью не стал. У Арины сел телефон. Где-то в кафе она зарядилась. Где-то нашла такую контору. Они успели подать документы во Францию.

Я продолжал заниматься с Аленой и выполнять ее задания. Вадим сосредоточился на дипломе бакалавра. Хороший диплом важен для поступления, говорил он. Я был уверен, что диплом у него будет хорошим.

В конце осени вернулась коллега из Канады, Маша. Выглядела она как положено выглядеть человеку, вернувшемуся из Канады в Россию. Еще и предварительно потратив уйму усилий (тогда я не представлял всех масштабов, так как у меня прошло только полгода с начала пути. Но я понимал, что много) и времени. На работе ее молодого человека прознали, что он работает не из России, а из недружественной Канады и поставили условие – либо возвращайся, либо увольняйся. Своих денег и работы у Маши не было. Я ей искренне сопереживал. Не знаю, как бы я пережил свое возвращение в НИИ. Если бы я переехал и у меня не сложилось с работой, я бы согласился на работу попроще, но возвращение не предполагал. Маша снова устроилась к нам в НИИ. Сидела теперь в каком-то другом кабинете. Коллегам сказала, что не смогла свыкнуться с местным менталитетом.

Она поступила со мной в Аспирантуру в НИИ. Туда же, где обучался я. Действительно, не сдается, подумал я. План Б у нас с ней был одинаковый.

Я понял для себя, что обучение в аспирантуре в другой стране предполагает наличие бюджета на четыре года обучения минимум. И после нее на скорое трудоустройство я бы не полагался. Жить за счет парня я тоже не планировал. Стипендии, данной Маше, видимо, все же не хватало на аренду жилища и красивую жизнь. Или хотя бы какую-то жизнь. И четыре года обучения смущали меня сами по себе. Невозможно учиться всю жизнь.

Я зашел на сайт канадской программы миграции для высококвалифицированных специалистов Express Entry. Программа предполагает балльную систему оценки кандидата. Первым критерием шел возраст. Кандидаты до 30 лет получали максимальные баллы. После количество баллов снижалось с каждым годом. В 35 лет еще давали приемлемое количество баллов. Иными словами, свежих молодых специалистов до 30 разбирали. До 35 лет еще был шанс. В других странах, я подумал, система, должно быть, такая же. Просто об этом не указано прямо на сайте в явном виде. И этот критерий, в отличие от других, я улучшить не мог ну никак. В силу очевидных биологических причин.

Я отказался от идеи поступления в аспирантуру и решил устраиваться на работу в другие страны. Теперь я выписал себе список крупных компаний в США и Канаде вместо ВУЗов. Думал тогда про отклики и собеседования, которые, как я полагал, последуют после трех, пяти, десяти, пятнадцати откликов на официальных сайтах.

Катались с Вадимом и мамой на горных лыжах в Степаново в феврале. Если в этот день было занятие по английскому, я его опять пропустил или перенес. Как-то Алена написала мне, попросила оставить ей хороший отзыв на Profi. Я оставил.

Продолжал заниматься с Аленой. Домашки я делал все хуже и хуже. Особенно Writing. С Аленой отношения становились все тяжелее и тяжелее. Особенно когда я не делал домашки и переносил занятия, что случалось с завидным постоянством. Теперь мне нужен был IELTS General, а не Academic. Я спросил у Алены, в чем разница. Она мне объяснила, что немного другая первая часть Writing, и Reading другой. Она спросила, не передумал ли я сдавать Academic. Я соврал, что нет. Решил сам подготовиться к немного другому формату. И решил не ругаться в конец с Аленой. Она явно с облегчением ответила – слава Богу! Я подумал, что формат, видимо, отличается сильнее, чем я думал.

Бессонница прогрессировала вместе с моим английским. Я долго не мог заснуть и в пять утра уже иногда сам просыпался без будильника, чтобы в шесть выехать и к семи быть на работе – позаниматься английским перед работой. Если бы я занимался английским перед работой в это же время дома, то уже поздно приезжал бы на работу. При этом по ощущениям голова соображала все тяжелее. Особенно это становилось заметно при выполнении домашек. Но английский все же улучшался. Каждый раз, медленно, болезненно, сквозь насилие я впихивал в себя новые знания. Я мог уже говорить с Аленой относительно спокойно на английском, мог искать информацию на англоязычных сайтах. В марте в командировке говорил на английском лучше тех немногих китайцев, что в какой-то степени владели этим языком. Уже мог без переводчика, коряво переписываться с англоговорящими коллегами из других стран.

В марте я был в командировке в Китае. 21 марта встретил там свой день рождения. Местные коллеги завалили меня подарками. Они буквально не влезали в чемодан. Huan Peng подарил мне торт в виде панды с черникой. Чтобы найти торт в Китае в этих краях ему, видимо, пришлось горы свернуть.

В какой-то день мы пошли в кафе. Он взял себе чай с кофе. Интересный напиток. Такое я себе еще не смешивал. Я попросил чай. Сказал:

̶ Cha.

Меня не поняли. Созвали целый консилиум, но смогли понять только с переводчиком. Когда поняли, сказали:

– Cha?

– Dui (Да), ̶ сказал я.

Чем мое «Cha» отличалось от того самого «Cha», я не понимал.

С Huan Peng мы ходили гулять и бегали длинные дистанции. Обсуждали демографические проблемы в Китае, связанные со снижением рождаемости. Он мне показал фотографию, где во время действия закона «одна семья – один ребенок» осужденная девушка (она не просто родила второго ребенка – то ли увиливала от уплаты повышенных налогов, толи еще что-то, связанное с тем, что рожала слишком много – мой английский был недостаточно хорош, чтобы уловить тонкости) тащила на спине огромные тяжеленые камни. Она шла по узкой доске над морем или обрывом с этой ношей. За ней и впереди шли другие осужденные девушки. Параллельной цепочки осужденных мужчин за причастность к рождению этого же ребенка не было. Для них такой ответственности не было предусмотрено. Как всегда и было в истории, подумал я, все бремя ответственности за рождение детей ложится на плечи женщины. Мужчины как-то отдельно, сами по себе.