Оливер пихнул Элис локтем в бок. Та больно взвизгнула.
－Мама даже не заметила нашего отсутствия. Пойдем еще поиграем.
Элис долго думала, переглядываясь с Оливера на маму и фильм, который не показался ей шибко интересным. В нем один темнокожий мужчина бегал из одной больницы в другую, называл много сложных имен и гулял с девушкой и собакой. Собака ей понравилась, а вот разговоры казались скучными и долгими.
－ Ладно. Но бегать я больше не хочу.
－ Будем играть в прятки! В них не надо бегать.
－ Хорошо.
－ Чур я прячусь! － воскликнул брат.
Элис обиженно заканючила, но Оливер все же добился своего. Первой водила Элис.
Еще до того, как предложить Элис сыграть, у Оливера созрела идея, где спрятаться. Как только сестра встала у колонны и закрыла глаза, считая себе под нос, мальчик устремился в западное крыло, откуда они пришли. Пробегая мимо разбросанных стендов, столиков и дверей, он добрался до тупика, где вырастала лестница на третий этаж. Он оглянулся, Элис еще не закончила считать. Тогда Оливер, схватившись за поручень, побежал по ступеням.
Третий этаж встретил его скверно. Оливер поежился, застыв на самой верхней ступени. Он видел все на метр впереди, дальше все тонуло во мраке. Рядом с лестницей стоял одинокий торшер с тусклой белой шляпкой. Из под нее свисала тонкая цепочка, похожая на бусы. Оливер медленно протянул к ней руку. Дернул. Лампа не зажглась.
– Я иду искать! – донесся эхом голос Элис с нижнего этажа.
Она близко, подумал Оливер и рефлекторно сделал пару шагов вперед.
Половицы под ним заскрипели. Оливер стиснул зубы, лишь бы Элис не услышала. Коридор был едва ли не в два раза уже, чем на нижний этажах. Слева у стены Оливер сумел различить другой торшер. Поводил рукой в воздухе, пытаясь нащупать цепочку. Холодные металлические бусы легли в руку. Он дернул. Торшер пару минут помолчал, пару раз издал звук, похожий на гудение заглохшей машины. Глаза резко пронзила вспышка света. Оливер зажмурился. Торшер моргнул пару раз и тускло осветил коридор. Но совсем немного, едва ли на два метра.
Стены этажа были выкрашены в зеленый, травяной цвет, а под ногами шуршал лоснившийся оттенком темнее ковер, уходящий в темноту, вглубь этажа. Оливер сделал несколько шагов вперед, надеясь, наткнуться на следующий работающий торшер. Прошел освещенную часть пути, дальше снова начинался полумрак.
Скрипнула следующая половица. Оливер опустил глаза, но поздно －он не успел заметить, как запнулся о массивный залом посреди ковра. Мальчик успел удержать равновесие, но зацепил что-то холодное и металлическое на пути рукой. Только по звуку, который звоном раздался по этажу, Оливер понял, что уронил очередной торшер. Он упал перед ним, преграждая дорогу.
Снизу раздался голос Элис. Как он предположил, уже настигнувшей лестницы.
－ Ага! Ты забрался наверх? Я тебе нашла!
И ее ножки засеменили по ступеням, звонко отстукивая каждый шажок. Вздрогнув, Оливер поспешил спрятаться. Перемахнул через торшер и уже не боясь шума, побежал по этажу.
Добрался до холла. Здесь также было темно, только где-то в дальнем углу из окна проникал блеклый лунный свет. Воздух словно можно было сжать в кулак, настолько тяжело он застоялся в замкнутом помещении, где, похоже, давно не делали ремонт. Оливер наспех двигался прямо вдоль стены.
Сбоку мимо проплывали двери. Пришла идея скрыться за одной из них. Подергал ручку одной － заперто. Другой － тоже. Третья со скрипом открылась, и Оливер залетел в нее, торопясь закрыть дверь.
Когда мальчик отпустил ручку и замер, прислушиваясь, то не услышал ничего, кроме завываний ветра из окна холла. Оливер ощущал, как стучит его сердце, словно бегущая лошадь, спешащая к дому поздней ночью.
Он заметил царящую вокруг темноту и безмолвие, и по коже пробежала дрожь. Оливер был смелым мальчиком, так всегда говорил ему папа. Но дома, лежа на одной большой кровати рядом с сестрой, он всегда засыпал с ночником-динозавриком, испускающим теплый голубой свет. Когда они жили впятером, и родители не так сильно ругались, Оливер спал на кровати с папой, и ему было не так страшно, как одному.
Но сейчас он сжался в комочек около двери, прислушиваясь к каждому шороху. Мальчик присел, и под ногами хрустнула коробка. Оливер протянул к ней руку. Обычная картонная коробка, холодная, как и воздух в комнате, куда он забрался.
Оливер побрел пальчиками по коробке. Нащупал что-то гладкое и склизкое и резко отдернул руку. В голове представился образ отвратительного склизкого слизняка, который сейчас заползет на него и поглотит целиком. Но никто не пошевелился. Оливер попытался нащупать стену, чтобы опереться на нее, или найти что-то большое, чтобы защититься от монстров из темноты, если вдруг что.
Рука коснулась холодной стены. Оливер примкнул к ней и принялся рыскать руками дальше. Нащупал что-то хрупкое, похожее на бумагу, но более тонкую, еще такой формы, непонятной. Словно пирамиде отрезали верхушку. Вдруг в голову пришло озарение, и слегка опустив руку мальчик нащупал металлический шнурочек. Дернул. Комната озарилась светом. Пыльный торшер с бумажным абажуром быстро мерцал.
Внутри у мальчика унялась тревога. Он сразу посмотрел на коробку, в которой скрывался «слизняк»: вместо него из щели выглядывала яркая желтая перчатка, которую мама раньше надевала, чтобы мыть посуду.
Комната оказалась маленькой кладовкой. Здесь был весь уборочный инвентарь: от швабр и ведер до инструментов и рабочей униформы. Похоже, сюда стаскали все оборудование, которым пользовались при реконструировании конференц-центра.
Несколько коробок стояли друг на друге, образуя позади себя скрытую нишу. Покосившаяся над ней швабра добавляла нише вид штаба или потайного домика, которые они с Элис любили строить дома из подушек, стульев и покрывал, обустраивая в них свой собственный быт.
Там она точно меня не найдет, подумал Оливер, осторожно перешагивая через грязные пластмассовые ведра и коробки.
Когда подошел ближе к стене напротив двери, заметил еще одну дверь. Она была деревянной, сильно изношенной, с проплешинами выцветшей краски.
И самое главное: узорами. На ней было много-много разных узоров и символов, которые выстраивались в красивую картинку художественного полотна. Они завораживали настолько, что изъяны двери не так ярко бросались в глаза на их фоне. Множество кругов, завитушек, стрелочек, линий, перекрещивающихся между собой и складывающихся в буквы. Мальчик коснулся ручки и аккуратно дернул за нее. Не вышло.
Оливер с жгучим интересом рассматривал рисунки, пока не услышал шаги. Они были тихими, медленными и осторожными. Оливер присел, скрывшись в нише за грудой коробок.
Элис стискивала Бипа, пытаясь выжать из него несколько крупиц храбрости. Темный зловещий этаж вызывал в ней полнейший ужас. Но она знала, что Оливер прячется тут. Пересекающий поперек коридора торшер был тому доказательством. Но девочку все больше начали одолевать сомнения, чем дальше она делала шаги.
Может, он сам упал? Мышка уронила, а Оливер где-то на втором этаже, устал ждать меня и вышел. Наверное, ищет меня. Но все же… Надо проверить.
И дрожащим голосом произнесла:
－ Оливер! Ты тут?
Мальчик стиснул колени. В кладовке было жутко, особенно когда торшер, лампочка которого уже поизносилась от времени, беспрерывно сверкал. Хотелось быстро выбежать из кладовки, бросится к сестре с криком «вот он я!» и поскорее слинять с мрачного этажа. Но мальчишеская гордость заставила его замереть.
Элис добралась до холла. Здесь было светлее, но еще страшнее. Ей было жутко до клацанья зубов, и она крикнула в последний раз:
－ Оливер, выходи! Я сейчас уйду. Тут т-темно…
Услышав это мальчик заерзал и через мгновение выскочил из-за двери.
－ Здесь я!
Элис бросилась к брату и вжалась в него пальчиками.
－ Наконец-то ты нашелся! Пойдем скорее вниз.
И потянула его за рукав кофты.
－ Погоди. Хочешь, что-то красивое покажу?
Элис не хотела еще дольше задерживаться на этаже, но из кладовки виднелся мерцающий свет, что делало обстановку вместе с присутствием брата менее пугающей. Любопытство взяло над ней верх.
－ Давай.
Оливер зашел в кладовку, приглашая сестру следом. Ткнул пальцем в узорчатую дверь. Элис открыла рот от удивления.
－ Это что, чьи-то рисунки?
－Похоже на то, － Оливер перешагнул через коробки и подал руку Элис, она шагнула за ним. －Это как будто нарисовано чернилами. Ну, помнишь, папа когда сказки читал про замки и принцев, говорил, что люди писали друг другу письма гусиным пером и макали их в чернила.
－ Ого!
Элис коснулась деревянной двери. Она была шершавой, с зазубринами и копотью. Но линии узоров были гладкими, словно вросшими в дверь. Оливер повторил за сестрой. Они наперегонки водили пальчиками по линиям, словно игрушечными машинами по гоночной трассе, смеялись и слегка толкали друг друга, дабы выиграть.
Ощущение страха осталось снаружи, в кладовке царило веселье. Звонкий смех разливался по стенам и коридорам третьего этажа. Оливер был шустрее, его целью было достичь спирали по центру двери и таким образом прийти к «финишу». Он встал на коробку позади него, оперся правой рукой на дверь, а левой потянулся к спирали. Элис раздосадовано воскликнула:
－Так нечестно! Ты перескочил!
－А вот и честно, －Оливер полностью погрузился в игру, закусив губу. Его палец все быстрее огибал круги, пока не достиг символа посередине. И Оливер победно ткнул в него пальцем.
Послышался щелчок. Дети замерли. Обернулись － позади никого не было. Переглянулись. Попытались понять, откуда донёсся звук. Оливер спрыгнул с коробки. Они глазами оббежали каждый уголок двери.
Глаза Оливера остановились на ручке. Длинной, старой, с выглядывающими из-под слоя прилипшей пыли золотинками.
－ Может это…
Ручка дрогнула. Оливер закусил язык, не успев закончить фразу. Дети встрепенулись. Во все глаза уставились на ручку. Брат сделал шаг назад, ударился пяткой об коробку. Это напугало его настолько, что он дернулся и упал на спину, разбросав ведра, уронив облокотившиеся на стену швабры и в очередной раз повалив торшер. Лампа меркнула. Свет погас.
Оливер, лежавший посреди разбросанных и помятых его телом коробок, тряпок, бутыльков с моющим средством и прочей чепухой застыл, округлив глаза. Элис в ужасе уставилась на брата.
Ручка дернулась вновь, но сильнее. Опустилась вниз и, словно выскользнув, взметнулась на прежнее место, громко щелкнув. Элис перепуганно заплакала и с тихими стонами бросилась к брату. Пока перешагивала через коробку, ручка дернулась снова, и Элис запнулась о ведро, которое обронил брат. Она заплакала в разы громче, прижимая Бипа к груди. Сестра замерла рядом с братом, присев к нему на корточки и сжав пальчиками мальчишеский локоть, как бы умоляя подняться и бежать что есть ног. Но тот будто онемел.
Наступила тишина. В кладовке раздавались только всхлипы Элис. Ребята уставились на дверь. Ручка замолкла.
Вспыхнула лампа за их спинами. Продолжила быстро мерцать. Тени детей гигантами отражались на стене. Все так и молчало.
－ Оливер, －прошептала Элис, сдерживая плач, －побежали скорее! － и несколько раз дернула за руку брата. Но тот даже не посмотрел на нее.
Его губы плавно затрепетали:
－ Я пытался ее открыть,－ медленно сказал он, － но дверь была закрыта.
И перевел взгляд на сестру. Его глаза увеличились и стали похожи на две большие монеты, зрачки подрагивали, и Элис могла увидеть в них отражение своего лица － настолько близко они сидели.
－ Пойдем, Оливер, пойдем, － продолжала стонать она, сильнее волоча его за руку.
Брат поспешно завозился ногами, пытаясь высвободиться от чего-то, схватившего его.
－ Я застрял, － прошептал он, силясь высвободиться.
Выпавшие из ведер тряпки кипой обложили его ноги, стискивая их, словно веревками. Элис придвинулась к ним, мельком поглядывая на ручку двери, нынче замолкшую, и дрожащими руками принялась вытаскивать ноги брата из пут.
Они вздрогнули вместе. Глаза с застывшим в них ужасом округлились. Уши словно кипятком ошпарил резкий, разрезающий пустоту щелчок и скрип.
Дверь открылась и оставила небольшой зазор, откуда выглядывала кромешная чернота. Дети застыли, даже забыли про дыхание. Страх сковал маленькие тельца в ожидании того, что что-то выскочит на них из-за раскрытой двери. Надежда на какого-нибудь сторожа, уснувшего на верхнем этаже и запершего дверь, чтобы его не беспокоили, или на засидевшуюся допоздна работницу центра еще теплились в их сердцах, бешено вопящих внутри.
Но они молчали. Элис даже забыла про всхлипы. Край двери со скрипом стиснула большая черная рука.