Жемчужные серёжки

Виктория Жукова

Жемчужные серёжки

Пролог

Стопка исписанных бумаг на столе росла с каждым днём, а результата всё не было. Марина откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

– Ну почему? – прошептала она в пустоту комнаты.

Три месяца поисков. Три месяца надежд, что вот-вот, ещё одна страница, ещё один запрос – и откроется тайна. Но архивы молчали. Метрические книги рассыпались в прах, ревизские сказки обрывались на середине девятнадцатого века, а советские ЗАГсы словно проглотили целые поколения.

Марина опустила глаза на единственную зацепку – распечатку из областного архива: «Журавлёва Мария Ивановна, 1914 года рождения, место рождения – деревня Журавлиха Новгородской губернии». Всё. Ни отца, ни матери, ни дальнейших сведений. Словно её прабабка родилась из ниоткуда.

– Мам, – позвала Марина, выходя на кухню. – Я, кажется, решила.

Женщина у плиты обернулась, вытирая руки о фартук.

– Что решила, дочка?

– Съездить туда. В Журавлиху. Пока каникулы, пока есть время. Нужно своими глазами увидеть, может, в сельсовете какие-то бумаги остались, может, люди помнят…

Мать вздохнула, но спорить не стала. Она давно знала: если Марина что-то вбила себе в голову, переубедить невозможно.

– И когда едешь?

– Завтра. Билеты уже взяла.

Глава 1. Глубинка.

Стопка исписанных бумаг на столе росла с каждым днём, а результата всё не было. Марина откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.

– Ну почему? – прошептала она в пустоту комнаты.

Три месяца поисков. Три месяца надежд, что вот-вот, ещё одна страница, ещё один запрос – и откроется тайна. Но архивы молчали. Метрические книги рассыпались в прах, ревизские сказки обрывались на середине девятнадцатого века, а советские ЗАГсы словно проглотили целые поколения.

Марина опустила глаза на единственную зацепку – распечатку из областного архива: «Журавлёва Мария Ивановна, 1914 года рождения, место рождения – деревня Журавлиха Новгородской губернии». Всё. Ни отца, ни матери, ни дальнейших сведений. Словно её прабабка родилась из ниоткуда.

– Мам, – позвала Марина, выходя на кухню. – Я, кажется, решила.

Женщина у плиты обернулась, вытирая руки о фартук.

– Что решила, дочка?

– Съездить туда. В Журавлиху. Пока каникулы, пока есть время. Нужно своими глазами увидеть, может, в сельсовете какие-то бумаги остались, может, люди помнят…

Мать вздохнула, но спорить не стала. Она давно знала: если Марина что-то вбила себе в голову, переубедить невозможно.

– И когда едешь?

– Завтра. Билеты уже взяла.

Московский вокзал. Утро. Санкт-Петербург. Вторая платформа третьего пути. Поезд Санкт-Петербург – Великий Новгород. У входа в вагон стоят двое, две женщины с одинаково грустными глазами, им предстоит долгая разлука.

– Дочь, ты уверена, что это необходимо? – спрашивает женщина в сером клетчатом пальто, её наспех накинутая косынка сбилась, обнажив копну поседевших русых волос.

– Мам, мы обсуждали уже не раз. Это необходимая поездка, она нужна мне для учёбы, ты же знаешь. И потом, я предлагала тебе поехать со мной, – улыбнувшись, ответила девушка в голубом пальто, её каре было аккуратно ухоженным, но питерский ветер то и дело играл с прядками её волос.

Девушка держала в руке большой оранжевый чемодан, под мышкой самое ценное – папка с копиями архивных документов, её начатая научная работа, ноутбук.

– Ты знаешь, я не могу с тобой поехать прямо сейчас. Быть может, позже, не знаю, но работа, опять кавардак, впрочем как и всегда, да и сейчас нет времени говорить об этом, – торопливо говорила женщина. – Марина, я прошу, не пропадай, пиши мне, звони.

– Конечно, мама, не переживай.

Девушка обняла свою мать, прижав её к себе, добавила:

– Я люблю тебя, мама.

– Я тоже тебя люблю, моя хорошая.

Девушка протянула проводнице паспорт.

– Семнадцатое место справа, – чеканным голосом произнесла проводница.

– Спасибо, – улыбнулась Марина, поднимаясь по ступенькам.

В дверях девушка оглянулась на мать, заметив, что у неё в глазах блестят слёзы.

– Береги себя, доченька, – сказала ей женщина, перекрестив её.

– Буду, мама, – ответила Марина, помахав ей рукой. Поезд тронулся.

Уже в качающемся вагоне девушка дошла до своего места. Семнадцать. У окна. Соседнее восемнадцатое место пустое. Прекрасно. Время до вокзала в Великом Новгороде займёт часа четыре. Девушка повернула голову в сторону окна, начала рассматривать удаляющиеся, мелькающие дома, улицы, проспекты, пока сон не сморил её. Проснувшись, девушка заметила, что на месте возле неё появился сосед – мужчина лет сорока, в больших белых наушниках смотрит фильм на планшете. Девушка достала книгу, ехать оставалось два с небольшим часа.

Пейзажи сменяли друг друга – от непроглядного леса до полей и бескрайних озёр, от маленьких деревушек до болот.

Диктор в громкоговорителе объявил:

– Великий Новгород. Конечная.

Марина вышла на платформу, вдохнула воздух, пропитанный запахом машинного масла, достала телефон, чтобы свериться с маршрутом. От главного вокзала города через сорок минут отходит электричка в районный центр Ясенево, затем там автобус в деревню.

Сорок минут. Марина решает не терять время, выпить чашку кофе и перекусить. Найдя ближайшую довольно приличную привокзальную кофейню, Марина взяла капучино на кокосовом молоке и круассан с ветчиной с собой и отправилась искать поезд.

Найдя нужную электричку, вошла в неё, заняв свободное место. Ехать больше часа. Хорошо. Есть время подумать. Марина расстегнула папку и в который раз перебрала драгоценные листки. Метрические книги Новгородского архива – пусто, словно корова языком слизнула. Ревизские сказки – последняя аж 1856 года, фамилии есть, а как их к ней привязать? ЗАГСы советского времени вообще молчат, будто специально информацию засекретили. Только одна зацепка и осталась – запись о рождении прабабки Марии Ивановны Журавлёвой в 1914 году. И всё. Деревня Журавлиха. Больше ничего. Ни имени её матери, ни отца, ни того, откуда они взялись. Словно прабабка с неба свалилась. Марина невольно вспомнила про свою бабушку – Елену Петровну, женщину, переехавшую в Ленинградскую область по распределению вслед за мужем. Марина вспомнила её тёплые руки, душистый хлеб, запах сушёной травы и самый вкусный липовый чай. Ещё Марина вспомнила, как бабушка говорила, говорила сказками, говорила песнями, рассказывала о своей жизни, о жизни своей матери, своей бабки. Как же винила себя Марина сейчас, что раньше не слушала её. Может быть, именно поэтому ей так важно приехать в родную деревню её бабушки, прикоснуться к местам её молодости, к истокам её рода.