Время мрачного торжества.

Гости

Регина Александровна Пястова – известный в городе человек. Она – декан факультета высшей математике в институте областного уровня. Высокая, крепкая дама, недурная собой, предпочитала деловой стиль в одежде. Тёмные волосы, слегка завитые при помощи плойки, регулярно подкрашивались, чтобы скрыть раннюю седину. Регина Александровна отличалась высоким интеллектом, нередко участвовала в разного рода научных симпозиумах и конференциях. Вместе с тем, в общении, могла легко подстроиться под собеседника, нисколько не подавляя его самооценку. Жизнерадостная и простая для окружающих женщина легко завоёвывала внимание аудитории. У неё не возникало проблем в приобретении новых друзей и знакомых. Она сильно контрастировала со своим угрюмым супругом, постоянно смотрящим косо, с недоверием, на окружающих.

Дети – по характеру ближе к матери. Сын Рома – невысокого роста учился в том же институте, где преподавала его мать, на факультете машиностроения. Блестяще закончив среднюю школу, он планировал выучиться на инженера. Хотел создавать и проектировать автомобили или что-то похожее. Ростом он не вышел, как говорится: «Не в мать, ни в отца…» От довольно высоких родителей ему по наследству досталась, разве что, непропорционально развитая голова. Роман своим видом чем-то напоминал головастика. Без преувеличения – умный парень вёл себя весьма дружелюбно, чем заслуживал всеобщее уважение. Он подавал большие надежды, прилежно учась, ничуть не злоупотребляя своими родственными связями.

Дочь Ольга – больше во внешности походила на мать. Такая же крупная, но всё же – чуть ниже. Грубоватые черты лица. Внешность вполне приятная, хотя и красавицей её никто не считал. Отличалась некоторым высокомерием, которое легко компенсировалось благовоспитанностью. Всегда сохраняла вежливость при общении, но была очень избирательна в контактах. Если человек чем-то её не устраивал, девушка просто – предпочитала его игнорировать и дружить только с теми, кого считала достойными себя. Естественно – прекрасная успеваемость в школе не оставляла ни малейших сомнений в будущем высшем образовании. Прекрасные дети! Большая часть горожан могла только позавидовать этой благополучной во всех отношениях семье.

Пястовы слыли большими гостеприимцами. Сами любили навещать знакомых и родственников, разбросанных по всей необъятной стране. Принимали их у себя затем – так же охотно. Со своей давней подругой Еленой – Регина когда-то училась в школе. Потом судьбы разделили их. Елена попала по распределению в сельскую школу, где преподавала детям русский язык и литературу. Там же – познакомилась с будущим мужем. Он работал завхозом и по совместительству – водителем. Мужик не без достоинств, но сильно пил и через десять лет совместной жизни – скоропостижно умер, оставив после себя вдову с малолетним сыном. Сына звали – Семён. Как уже упоминалось выше – имеющим проблемы в развитии. Мать Елена, как могла, старалась воспитывать мальчика. Однако – «выше головы не прыгнешь». По учёбе – в числе отстающих. Кое-как закончил девять классов и трудился на ферме. Ребёнок получился явно – дефектный. Плохим по характеру он не был. Проявить себя чем-то в жизни ещё не усел. Поездку в большой город Сёма (так его звали в быту) ожидал с большим нетерпением.

***

Вскоре Михаил отправился на вахту. По этому поводу не устраивали никогда прощаний, домашние за много лет привыкли жить без отца. На следующее утро после отъезда Регина вместе с детьми, как обычно, завтракала на кухне. Началось всё с Ольги. Она не выспалась ночью. Недовольный вид дочери заинтересовал мать.

– Оля, что случилось? Ты как себя чувствуешь?

– Прикинь – всю ночь стук по крыше меня будил. После трёх ночи – капель пошла. Думала – дождь, ан – нет. Выглядываю в окно – небо чистое.

– Я тоже слышал. – Подтвердил Рома. – Я знаю: что это такое? Это – «барабашка» или «полтергейст».

– Не говори ерунды. – Мать одной рукой держала чашку с кофе, а другой – постучала себя по виску. – Насмотрелись оба видеофильмов и фантазируете теперь.

– Ничего это не ерунда. Вчера – то же самое слыхала. Не придала значения. Думала так же, как ты; а теперь – точно! – Ольга, тяжело вздыхая, отвернулась к стене из кафельной плитки.

– Мам, тебе серьёзно говорят. После Хэллоуина в нашем доме нечисть завелась. Если не предпримем срочных мер – хуже станет. Такая чертовщина начнётся… – Сын деловито доедал бутерброд, наспех запивая тем же напитком. – Мы, вроде как, гостей ждём. Надо бы порядок в доме навести. Там хоть и дремучее село, но всё же – неудобно получится. Необходимо заранее от неё избавиться.

– Ну хорошо. Что же делать тогда? Вот ещё напасть пришла к нам… – Регина постаралась поверить детям.

– Я знаю. – Роман поднял указательный палец вверх. – Надо освятить дом. Пригласить священника, чтоб он провёл специальный молебен. Они там, в церкви, хорошо разбираются в таких вещах. У нас об этом все знают.

– Это можно, конечно. – Мать выдохнула с некоторым облегчением, правда – на её лице читался скепсис. – Договориться со священником несложно. У нас, в институте, есть некоторые. И в храм ходят, и с попами общаются. Сегодня могу договориться, заплачу денег. Пускай, будет по-твоему. В конце концов, освятить жилище – хуже не станет. Поскорее бы лишь. На этой неделе нужно управиться. – Регина Александровна продемонстрировала решительный тон. Все знали: если что мама решила – сделает обязательно. Священник – так священник.

Служителя культа нашли быстро. За солидный гонорар – дом Пястовых посетил круглолицый бородатый поп вместе с худым диаконом. (Почему диаконы, как правило худые – я не знаю. У нас почти всегда так.) Священнослужитель перед молебном важно стоял в широкой прихожей, с интересом осматривая «барские хоромы».

– Сударыня, поведайте мне: что вызвало такое желание у вас освятить своё жилище? Я вижу – люди вы вполне светские, храм не посещаете, да и живёте – лучше прочих. Я ведь не маг и не волшебник. Чудес не творю по желанию. Господь передаёт через меня, грешного, свою Благодать. Что такое случилось у вас, раз понадобилась моя помощь?

– После праздника домовой завёлся у нас. Детей беспокоить начал. – Регина Александровна отпросилась с работы для такого случая. Дело происходило поздним утром. Она встретила священника в деловом костюме. В доме находилась и Ольга. Дочь в домашнем халате с только что зачёсанными назад волосами стояла позёвывая. Событие явно не вызывало у неё энтузиазма. – Я поговорила с коллегами, которые и посоветовали мне воспользоваться вашими услугами.

– А какой праздник отмечали?

– Хэллоуин. Во дворце культуры проходил.

– Этого я и боялся. – Поп с разочарованием покачал головой, осеняя себя крестным знамением. Его помощник находился рядом, смиренно готовя «рабочий инструментарий». – Привели бесов оттуда. Бесовский это праздник. На вас епитимью наложить полагается. И пост. Месяц на хлебе и воде. И никаких развлечений.

– Мы вам с верху заплатим если что. Вы уж постарайтесь, пожалуйста. – Регина не планировала отступать. Женщина умела добиваться своего.

– Да вы поймите – это не магия. Святой Дух не может действовать по команде или через денежное вознаграждение. Я бы посоветовал вам оставить всё как есть. Для вас так лучше будет…

– Что же нам тогда делать со всем этим? Я б хотела попробовать. Будь – что будет. Не выйдет – так не выйдет. Хуже-то не будет. Освятите дом, а я вам на Храм пожертвую.

– Хорошо. Я сделаю, что могу. Мне понадобится ваше участие. Сейчас диакон даст вам иконку со свечками, зажжёт их, а вы вдвоём во время молебна так же – молитесь как можете. Постарайтесь с покаянием и благоговением просить у Господа очистить от скверны место сие и свои души. Затем церковь посетите – там нужно службу хоть отстоять. Пожертвования приветствуются. Сколько можете.

– Ой, как сложно всё у вас. Ну, хорошо, мы постараемся. Раз уж надо так. Оля, возьми у него свечки. Сделаем, как велено.

В течение следующего часа священник нараспев читал молитвы и звенел кадилом. Дом наполнился благовониями. Мать с дочерью терпеливо стояли, держа аксессуары, время от времени – закатывая вверх или закрывая глаза. Их вид, как бы – говорил об усердной внутренней мольбы к Богу. У Регины это хорошо получилось. В отличие от Ольги. Когда поп не смотрел на неё, девушка делала недовольное лицо для матери. «Когда же окончится? Хватит уже, надоело…» – хотела сказать она, но воспитание не позволяло отойти от регламента. Пришлось вытерпеть. Когда мероприятие окончилось, довольная Регина Александровна сунула в карман священнику хрустящие банкноты и проводила гостей наружу.

– Ну вот, всё и закончилось. – Сказала она дочери, закрыв входную дверь. – Больше не будет вас полтергейст беспокоить. Я уверена.

– Ромочка этот… Молодец. Придумал церковников привести, а сам в институт смылся. Мне отдуваться пришлось. Уж ноги затекли. Сколько времени? Я не завтракала вообще ещё… – Ольга с недовольным видом выбросила в мусорное ведро огарки от свеч и картонную иконку, оставленную ей на память.

– Оленька, не брюзжи, рано ещё… Я на работу уезжаю. Как раз на «часовую пару» успеваю. Ты – как из школы придёшь – не забудь в магазин сходить, хорошо? Завтра гости приезжают – продуктов закупить побольше надо.

– Уф, ещё и гости… Встречать сама поедешь. Я – пас. Завтра мне хоть погулять надо с подругами. Этого олигофрена сами развлекайте, как хотите.

– Ты мне при людях только не ляпни такого… Закроешь за мной. Ключи – в машине оставила…

***

Площадь перед железнодорожным вокзалом сверкала огромной лужей посередине. Чуть поодаль – мусорные контейнеры. Их давно не меняли на радость пенсионерам из стоящих неподалёку многоквартирных домов. Небольшую пенсию им не платили уже месяца три. Чтоб хоть как-то выжить в эпоху «рыночной демократии» они стыдливо, пряча от посторонних свои лица, промышляли добычей выброшенных продуктов питания и разного полезного в хозяйстве хлама. Особую ценность представляла стеклотара. Её можно было сдать в специальный пункт приёма за вполне вменяемые деньги. Он находился неподалёку. В длинном ряду ларьков, торгующих всем подряд. Вырученные деньги тратились тут же – на хлеб, крупы, табачные изделия. Стояли и ларьки с одеждой. Там же – аудиокассеты для любителей. Пользовались стабильным спросом свежие газеты и журналы. Тут же, на площади, прохаживались вместе с детьми вездесущие цыганки в поисках доверчивых граждан. Нищие старики их не интересовали. Орава цыганят с шумом пробегала мимо поставленных в ряд пустых бутылок, которые быстро убирались пожилыми искателями в специально приготовленный мешок. Кочевой народ больше интересовался автомобилистами, припарковавшимися по периметру площади. Те – стояли с плотно закрытыми окнами, нервно провожая взглядом галдящий табор.

Там же, в самом крайнем ряду стоял в ожидании и красный седан Регины Пястовой. После того, как издалека было видно прямо со стоянки – проходящий мимо транзитный поезд тронулся с места после краткой остановки, женщина вышла наружу для встречи своей давней подруги и её шестнадцатилетнего сына. Вскоре они показались.

Просто одетая Елена Вадимовна Ушкова, сельская учительница русского языка и литературы, рано постаревшая, сжимала в руках большую дорожную сумку. Через плечо – перекинута ещё одна, поменьше. Рядом шагал небритый, с торчащими из носа – усиками, паренёк. Тоже – с большой сумкой в руке. Подойдя ближе – Регина рассмотрела на нём старый выцветший пуховик и нелепейшего вида – картуз. Брюки, сильно помятые запачкались сзади. Они плотно накрывали стоптанные полусапожки. Лицо Семёна (так звали паренька) было слегка монголоидного типа. Маленькие узкие глазки постоянно бегали взад-вперёд, пытливо изучая незнакомую местность. Им помогали торчащие, как локаторы – уши. Нос – приплюснутый, с утолщением на конце. Как башмачок. С крыльями – покрасневшими и издёрганными от насморка. Толстые губы что-то говорили, но из-за шума Семёна мало кто слышал. Подойдя ближе, приезжие улыбнулись встречающей.

–… Подождите немного. Мне хоть покурить надо. Всю дорогу ведь терпел!.. Здрасьте…

– Леночка, а вас уже и заждалась! Ну как дорога? – Женщины обнялись.

– Здравствуй, Региночка! Ой, пять часов ехали. В туалет – не пробиться. Тамбур – битком. Билеты только на общий вагон достались…

– Садитесь, я вас мигом до дома довезу на своей машине… А это – Семён твой?.. Вырос как! Добрый день!.. Закидывай всё в багажник. Сейчас открою.

– У нас есть пять минут перекурить? Курить очень хочется. – Парень вынул из-за пазухи пачку сигарет без фильтра и тут же – жадно закурил. – Я обычно вообще – папиросы курю. Лучше всего – «Беломор» фабрики Урицкого, но нам в сельпо только «Приму» одну завезли в прошлый месяц, ярославскую. Я сразу двадцать пачек купил про запас. – Семён говорил хриплым ломающимся голосом, немного шепелявя. Он повернулся к матери – Вот, я говорил тебе, что надо было накануне мне самогона хлопнуть. Простыл на рыбалке – теперь сопли одолеют. Весь платок уже засморкал. Да в поезде ещё и надуло. – Держа в одной руке тлеющую сигарету, паренёк другой – зажал ноздрю и высморкался прямо на асфальт.

– Фу-у, Сёмочка, ты что ж меня позоришь-то, а? – Елена Вадимовна брезгливо поморщилась.

– Лен, ну что ты?.. Что ж ему теперь? У нас так пол города делает. На вот – утрись… – Регина Александровна вынула из кармана своего серого плаща – чистый носовой платок и протянула его Семёну.

– Ой, спасибо. А то – сопли уже совсем одолели!.. Скажите, а у вас старые деньги берут ещё? – Парень утёрся.

– Да, конечно, до декабря. С одного до десяти рублей банкноты обязаны принимать.

– Очень хорошо! А то у нас на ферме получку выдали – аж несколько пачек советских. Куда девать-то их? В сельпо их только со скандалом берут. Боятся, что не смогут сдать вовремя. А мне что делать-то с ними? На потолок клеить? Взял с собой остаток. Надо хоть курева про запас на них купить что ли? У вас в магазинах папиросы есть?

– Садись давай скорей!.. Не знаю, мы не курим. Сам зайдёшь и посмотришь.

– Ладно. А у вас – где покурить можно?.. Я, если что – и на улицу могу выйти.

– Увидим там. Ты садись – давай. Ездил в машинах когда-нибудь? – Регина Александровна, снисходительно улыбнувшись, открыла заднюю дверь. Елена уже села спереди.

– Конечно. Да знаю я, не беспокойтесь. Ноги – отряхну…

Все удобно расположились на местах. Машина завелась. Подождав несколько минут – пока прогреется двигатель, красный седан тронулся с места в направлении центра. Впереди авто ждал светофор, в ожидании зелёного света которого – уже терпеливо стояли другие колёсные участники движения. Накрапал небольшой дождь.

Елена Вадимовна Углова изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом. В новой болоньевой куртке и длинной учительской юбке селянка мало чем отличалась от городских. Склонная к полноте женщина обулась в сапоги на высоком каблуке, чтобы улучшить впечатление о фигуре. Лицо, пускай и с морщинами, аккуратно подведено косметикой. Из-под ровно постриженных каштановых волос – эффектно выглядывали золотые серьги старого советского фасона. Пальцы рук украшали золотые кольца и перстень. Елена Вадимовна держала гордую осанку, как будто бы находилась в классе перед учениками.

– Как у вас с зарплатой? – Регина воспользовалась паузой на светофоре.

– Задерживают, как и всем. Жить можно, если есть хозяйство какое. Нам со скотиной – ничего. Устроила Сёму на ферму – он комбикорм оттуда носит. Свинок выращиваем. Курей двадцать штук. Есть и мясо, и яйца. Овощи – с огорода. В лес ходим. Да живём потихоньку. Если б не всё это, конечно – не вытянули бы. Деньги дают частями, крохи одни.

– А что: родители детей вашим учителям не помогают?

– Чем? Они сами в такой же ситуации. Выживают, как могут. В колхозе ещё платят, но тоже – не особо. Все на огородах своих, да кто что утащит.

– Нам получше тут. – Регина Александровна нажала на педаль газа. Машина тронулась. – Студенты подарки суют каждый экзамен. Никто не заставляет их. Они старосту выбирают и та – всякий раз с конвертиком. Главное – чтоб человек доверенный был. Если что – «все взятки гладки». «Мы не при делах». Ребятки сами заинтересованы в этом. Прогуляют семестр – или учи день и ночь, или «благодарочку» неси. Никто не протестует. Все довольны.