Время мрачного торжества.

Виталий Хлудов

Время мрачного торжества.

Воскресенье, 31 октября.

Девяносто третий уже ничем россиян не удивлял. Граждане бывшего Союза быстро привыкли к новым реалиям. О прошлых годах мало кто вспоминал. Большинство – просто старались выжить. Те немногие, кто вписался в новое время – наслаждались небывалыми возможностями, которые совершенно не были доступны раньше. Конечно, имелись исключения из правил. Одно из них сидело октябрьским вечером во дворе собственного дома в беседке. Звали его – Михаил Юрьевич Пястов. Сорока трёхлетний высокий худой мужчина с усталым лицом, рано поседевший, давно разочаровавшийся во всём.

Профессию геолога он выбрал сам. Отучился, двадцать лет работал в Восточной Сибири на газоразведке. Работал вахтой. Два раза в год приезжал домой с солидной суммой денег в отпуск. Платили ему очень хорошо. Для жены с двумя детьми Михаил Юрьевич выстроил двухэтажный кирпичный дом, с внутренним убранством по последнему слову техники. Дом – полная чаша! Тем не менее, Пястова слабо радовало потребительское изобилие. Обычно: мрачный и неразговорчивый, он в отпуске, по большей части – «прикладывался к бутылке». Правда – вёл себя всегда прилично и не доставлял семье больших хлопот. Вот и в тот прохладный вечер, будучи на отдыхе, наш геолог сидел в беседке, размышляя о смысле бытия под рюмкой водки. Чтобы не простудиться накануне отъезда, Михаил Закутался в свою старую штормовку с капюшоном. Выпивал не один. Компанию ему составил сосед. Павел Этапов, из «новых русских». Младше на несколько лет, имевший за плечами срок по уголовной статье. В новом времени – занимавшийся ларёчным бизнесом. В типичном костюме «Адидас» подпольного пошива и белых кроссовках. Жил тут уже года два в примерно таком же коттедже.

– Михайло, я всё не вкурю: что за праздник такой отмечают твои? До Октябрьской больше недели ещё. – Павел, коротко стриженный бывший бандюган, отправил очередную порцию спиртного себе в рот. В качестве закуски использовались бутерброды со шпротами, да домашняя солонина. Хрустя огурцом из банки, сосед продолжил разговор. – Не моё дело, конечно, но я б на твоём месте не отпускал бы жену непойми куда… Кстати, когда они там вернутся? Надо бы мне смыться заранее, чтоб не маячить у тебя тут с пьяной рожей.

– Нормально всё будет. Регина с детьми всё же. Я по несколько месяцев дома не бываю. Хотела бы – давно б уж ушла. А мне там не место. Придумали ерунду какую-то. «Хэллоуин» называется. От Американцев моду взяли. Рядятся в костюмы страшные. Там дискотека потом будет у них. – Михаил поморщился от выпитого алкоголя.

– Так что ж празднуют-то? – Допытывался Этапов.

– Это, вроде как – «День всей нечистой силы». Смотрел ужастики? Там все его отмечают. На Западе, в смысле. Вот и до нас дошло. Я-то сам мало что смыслю. Мне и прежние праздники как-то «по бороде» шли. – Пястов почесал ладонью выбритый подбородок.

– Да дурь полнейшая это вот всё! Не моё дело, друг, но я скажу: у нас на зоне такое никогда не приветствовали. Были всякие. Кого я только там не видел! Попадались и черти. Тоже вот всё какие-то свои чертовские именины отмечали. Не уважали их серьёзные пацаны! Стороной обходили. Нам даже – в западло чай с такими пить сесть было… Не нравится мне это всё.

– Ну, они уж взрослые все. Регина – декан факультета. Сын – на втором курсе учится. Ольге, правда – шестнадцать пока, но за неё я спокоен. Серьёзная девка. Короче – они там все умные у меня, знают – что делают.

– Это понятно. Ладно, согласен – их дело… А может – бросишь это всё. Я б тебя в компаньоны взял. С братвой договорюсь – дадим тебе точку контролировать. Получится – возьмёшь ещё. Нам нужны толковые мужики, понятливые. – Павел посмотрел на скептическое лицо собутыльника. – Да ладно тебе! Сейчас такие бабки на коммерции поднять можно! За год разбогатеешь – «Мерина» себе купишь, затем – ещё один дом выстроишь! Люди такие капиталы делают и задницу морозить не нужно!.. – Этапов похлопал Пястова по плечу, когда собеседник вновь отрицательно мотнул головой. – Почему? За что ты так держишься?

– Понимаешь, я с детства мечтал о такой профессии. Романтика, походы, Тайга, песни под гитару возле костра. В шестидесятые – семидесятые это было модно, вот я и напитался. Теперь у меня в генах сидит тяга к дальним краям, к вечной мерзлоте, к испытаниям… Не могу я торговать жвачкой да презервативами. Не моё это, понимаешь?!.. Стихия стала частью меня! Деньги тут ни при чём. Зачем они мне понадобятся, когда я здесь мучаться начну?

– Да. Наверное – ты даже и прав… Ты когда отъезжаешь-то?

– Послезавтра – автобус до Москвы, а там – на самолёт до Якутска. Потом ещё пересадка. Как раз к холодам приеду. – Михаил налил следующую рюмку.

– Да не части, успеем, времени мало… Смотрю я всё на тебя: хороший ты мужик, смекалистый, работящий. Вон – какие хоромы отгрохал. Молодец… Хорошо это всё пока молодой. Дальше-то что? Неужели до пенсии в Тундре мёрзнуть будешь? Там и до Колымы недалеко. Места гиблые, всю жизнь Тундра высосет. Посмотри на себя – уж на тебе и лица нет!

– До пенсии мне недолго осталось. Только что я стану здесь делать? Там – настоящая жизнь. Здесь повсюду ложь и обман. Думают одно, а говорят – другое. Тяжело мне в городе. В экспедициях я в своей стихии. Знаешь, когда отрываешься от всего этого лицемерия, даже дышать как-то легче. Рядом – честные надёжные мужики. Держимся, как кулак. Иначе – не выжить просто. Никакая баба над тобой не стоит и не командует. Свобода! Можно быть самим собой.

– Да, я могу это понять. Что-то похожее есть и в тюряге, если повезёт. Многих воровская жизнь этим и затянула. В тюрьме сразу видно – кто ты есть такой. Как на ладони. Верно говоришь.

– Жена в отпуске на сафари в Африку летала. Может себе позволить такое. Привезла домой в качестве сувениров – маски шаманские. Купила там у аборигенов. Одна страшнее другой. Вот они с детьми эти маски и напялили сегодня. Конкурс будет у них на лучший костюм к Хеллоуину. Может место призовое займут. Уж больно хари мразотные!.. Не помню: в кино что ли в каком услышал?.. Постоянно ловлю себя на мысли. Никак из головы не выходит. Кажется, что там, на празднике все эти люди вовсе не надели маски. Неправда! Они всю жизнь здесь в масках ходят. Строят из себя правильных. Там, когда маскарад устраивают, они эти маски с себя снимают. На самом деле. Все их костюмы, будь они неладны… Это же их истинное обличье и есть, настоящее. Одна лишь тяга к чему-то низменному. В этом их мечты и есть. Вот потому Хэллоуин и нужен. Побыть хоть немного самими собой, наконец-то… Скорее б уехать отсюда! – Михаил залпом опрокинул рюмку и тут же закусил её бутербродом.

– Н-да, что верно – то верно. – Согласился сосед, опустошая свой сосуд. – Народец гнилой… Я только не могу понять – зачем ты свою жену на курорты отпускаешь одну, без себя? Не боишься?

– Что ж её: на цепь сажать что ли? Захочет гулять – пусть идёт на все четыре стороны. Держать не стану. Бесполезно. Всё равно – уж нет никакой любви давно. Так, по привычке чисто… К тому же – жена гостей пригласила. Не стану мешаться им. К ней одна подруга приехать должна на днях со своим сыном. Регина с ней лет пятнадцать не виделась. Переписываются иногда. Очень повидаться им охота. Из какого-то села они. Хочет сынишке город показать, как тут люди теперь живут. Пускай посмотрит. А я лишним уж буду. Мешаться только.

– Да, хороший ты мужик! Жаль – меняться не хочешь. Твоё право, конечно. – Похожий на спортсмена Павел Этапов поправил пальцем рыбку на бутерброде и тут же съел свою незамысловатую закуску с видимым удовольствием.

К тому времени уже стемнело. Разгорячённым от алкоголя мужчинам стало жарко, и они расстегнули свою одежду. Ветер почти не ощущался. Пястов, несмотря на собственные предостережения, снял капюшон с головы. Увлёкшись беседой, они напрочь позабыли о времени. О плохом больше не думалось. Иллюзорное благополучие временно утешало. Их беседка внутри освещалась лампочкой. Пространство вокруг сузилось до воображаемой сферы, границы которой определял желтоватый электрический фонарь. Изменённое сознание рисовало алмазные блики, дающие восторг от происходящей трапезы. Там, где-то снаружи мир погрузился во мрак. Темнота царила даже на улице. Уличное освещение почему-то не работало. Редкие проезжающие авто полагались лишь на собственные фары. Дом геолога так же – погрузился в вечерний сумрак. Немного виднелась крыша из оцинкованного железа, да изредка – отражали случайные огни стёкла окон. Во дворе коттеджа молча грустила красная «Лада – Пятёрка», принадлежащая супруге Михаила. Регина не поехала на ней на праздник Нечистой Силы. За ней и её детьми заехал институтский «ПАЗ». Машина как бы – ревновала свою хозяйку, но поделать ничего не могла. Вазовский капот обиженно уткнулся в стену дома, бессильно посылая слова обиды на незнакомом для людей языке. По безлюдному тротуару пробежала бездомная собака, осторожно заглядывая в заборную щель. Её нюх учуял съедобное, но почуяв запах водки – животное недовольно чихнуло и побежало дальше по своим собачьим делам.

***

На другом конце города в это время отмечали новый праздник. Дворец культуры едва мог сдержать всех желающих. Здание хорошо освещалось и в темноте улицы оно светилось, как новогодняя ёлка. Фонари поблизости так же – по какой-то неведомой причине не горели. Проблемы возникли и с отоплением накануне. Даже хотели перенести торжество в другое место, но в последний момент службам города удалось всё починить. Об этом свидетельствовал большой земляной вал, идущий прямо через всю дорогу. Нет, вы не подумайте только, что – «лета не хватило для ремонта». Летом теплотрассу чинили и не один раз, да вероятно не до конца. От изнурительного труда рабочих вся улица там была перепахана вдоль и поперек и проезжающие мимо автомобили постоянно грохотали своими подвесками на многочисленных ухабах. В девяностые состояние дорог мало кого заботило из «власть придержащих». Они наслаждались свободой от тоталитарной системы. Наконец-то! Занимались личным обогащением не смотря на общее запустение. Их можно понять и простить. Понастрадались же ведь они бедненькие от зловещего «сталинского гулага», ущемляющего фундаментальные основы демократических прав человека и общества!.. Ладно, не будем о грустном. Праздник же!

Дворец культуры, это – целый комплекс городского хозяйства. К главному строению прилагался ещё и уютный парк с летним танцполом, эстрадой, концертным залом, дорожками, скамейками, памятником Ленину и ещё много чем. На втором этаже дворца имелся просторный актовый зал. На авансцене этого зала ведущая новомодного шабаша в костюме Бабы-Яги представляла гостям участников конкурса на «Лучший костюм к Хэллоуину». Казалось, вся нечисть с округи собралась сейчас в это место. Кого там только не было! Захмелевшие от продаваемых в буфете напитков зрители в нарочитой полутьме наслаждались выходами из тёмного коридора жутких персонажей. Каждый из них, зайдя на помост к Бабе-Яге торжественно, с пафосом, похвалялись о тех кознях, которые им удалось сделать всем «добрым людям». Попутно, вкратце рассказывали о себе, правда достопочтенная публика их прекрасно знала и так. Уж в чём – чём, а в этом она разбиралась. Зрители приходили в бурный восторг, когда какой-нибудь «Вампир Дракула» рассказывал, сколько литров человеческой крови ему удалось выпить за год. Очень «хорошее» занятие и увлекательное! Аплодисменты стихали ненадолго.

После Фредди Крюгера шли кровожадные зомби, еле стоящие на ногах. Баба-Яга объявила следующего.

– Сейчас на сцену выйдет мой любимчик. Признаться честно, я очень давно сама хотела с ним познакомиться… Ой, он такой лапочка! Я вся горю от желания… Я уже вижу его!.. Могильщик собственной персоной!

– А-а, Карга старая… – Рядом с Ягой появился высокий мужчина в чёрном костюме и шляпе. Бледное лицо со зловещей улыбкой не предвещала ничего хорошего для простого человека. Хриплый голос вещал неприятным скрежетом. – Ваш город мне очень нравится. В нём много детей. Я очень люблю детей. Из их родителей я выкачиваю кровь с помощью моих верных помощников – магических шаров. Они гипнотизируют взрослых и врезаются им прямо в мозг, когда те – заворожённо смотрят на них. На отполированных до блеска сферах они видят собственные искажённые отражения, и пока – соображают: что к чему, шары врезаются прямо в лоб и моментально откачивают наружу их мозг! Дети остаются сиротами. Я забираю их к себе. Зачем им жить в этой нищей стране? Без надежд и перспектив. Другое дело – моя планета. Чтобы им не захотелось вдруг назад, я их превращаю в карликов и отправляю в новый мир через портал. В моём мире они счастливы трудиться. Им ничего не платят, но карлики необычайно гордятся своей судьбой. Жалеют только, что не могут отправить своим оставшимся родственникам весточку. Так им уж хочется похвастать своей новой жизнью! Я пришёл сюда дать счастье вашим ненаглядным деточкам!..

– Какой красавчик, правда? – Яга всплеснула руками. – Милок, а я тоже – очень люблю детишек! Ха-ха!.. Я люблю их кушать на обед и ужин! Дорогой, не одолжишь мне хотя-бы одного. На один зубок, так сказать?

– Могли бы договориться. – Сухо сказал Могильщик. – Но ты же знаешь: теперь мы живём при капитализме, где всё стоит денег. За десять золотых я готов уступить одного.

– Ой, конечно! Я договорюсь с Кощеем. У него много золота. Скажу, что поделюсь с ним молодыми косточками. Он согласится, уверена!

– Хорошо, старая. Найди меня, когда разбогатеешь. Сейчас я пойду работать, некогда мне тут бездельничать! Мои будущие трудяги ждут меня с нетерпением!..

– До встречи, миленький!.. – Баба-Яга помахала рукой вслед уходящей фигуре Могильщика.

В зале кто-то из зрителей закурил. Никто из присутствующих не посмел даже замечание ему сделать. Табачный дым в полутьме придавал какой-то особенный антураж происходящему представлению. Яга визжала от предвкушения следующей встречи.

– А это кто у нас? Ого! Эту я сама боюсь. Встречайте! – Яга осторожно отошла в сторонку.

– А-а! – Воскликнул следующий персонаж. Им оказалась полуголая женщина в фиолетовой маске с высунутым языком. В одной руке она держала посох с черепом на вершине, а в другой – серп. На груди висело ожерелье из небольших черепов. Босая, в коротком платье и большом лифчике. – Здрасьте, как поживаете?

– А ты – кто? – Крикнули из зала.

– Не знаешь меня? Я – Кали. Мать всех феминисток. Ненавижу мужчин как никто другой. Внушаю им войны и наслаждаюсь кровопролитием. Из голов мужиков я видишь – что себе сделала? Украшение. У меня огромная коллекция их черепов. Мужчины не нужны. Достаточно оставить на племя одного из сотни, а остальных – мне на растерзание. Нравится? Ещё бы!..

– Лучше бы ты стриптиз нам устроила. – Послышался мужской голос из зала.

– Лучше бы я тебе сейчас голову серпом отрезала! – Ответила Кали. – Но, так и быть прощаю на сегодня в честь праздника… Скоро мы увидимся в другом месте. Так просто я вас не покину. Готовьтесь. – Зловеще произнесла синелицая, уходя восвояси.

Баба-Яга всё это время пряталась за кулисой. Выглянув и убедившись – что Кали ушла, старая достала из кармана шпаргалку. Не дожидаясь объявления, на сцену вошла снова – полуголая высокая женщина в маске Жрицы Вуду.

– Я – Чёрная Вдова. – Представилась она. – С предыдущей участницей состою в некотором родстве. Мне нравится обольщать мужчин. Я выхожу замуж за них, а затем – подсыпаю яд в их еду. Муж умирает как бы – от естественной причины. Его хоронят, а через некоторое время – откапывают. Я произношу его имя и заклинание. Он оживает, но не совсем. Муж становится моим ручным зомби. Работает потом до изнеможения на плантации, пока «батарейка не сядет». Как только исчерпает себя совсем – ищу нового. Бесплатная рабочая сила, знаете ли! Схема безотказная!

– А какое заклинание, если не секрет? – Заинтересовалась Яга.

– Говорю ему так: «Иди и работай, иначе – ты не мужик!» Он идёт и работает. Хорошо работает! Тварь бессловесная…

– Очень интересно и оригинально! – Воскликнула карга.

Тут за стенкой заиграла громкая музыка в стиле – «Техно». Под частый ритм барабанов Чёрная Вдова, приплясывая, удалилась за кулисы. Там, в соседнем помещении началась шумная дискотека для молодёжи. Следующих участников сказочной конферансье пришлось объявлять, изрядно напрягая голосовые связки.

Громкость басов нисколько не смущала молодёжь в павильоне по соседству с актовым залом. Это уже были не те застенчивые старшеклассники, что скромно стояли по углам ещё каких-нибудь десять лет назад. Находясь в алкогольном опьянении разной степени тяжести, парни без смущения подходили и знакомились с девушками, тоже – не всегда трезвыми. Вместе они и отплясывали в экстазе на тесном танцполе. К некоторым юношам, стоящим одиноко, иногда подходила группа подростков, ведущих себя крайне развязано.

– Эй, ты: откуда будешь? – Прокричал здоровяк в чёрной куртке из кожзаменителя и такой же – кепке.

– Я со Школьной. – Ответил ему парнишка в джинсовке. Он успел выпить пива, и немного захмелев – бойко подходил с размалёванным девицам, приглашая их ко знакомству с совместным времяпровождением.

– Зовут как? – Не отставал здоровяк. К нему подошли другие ребята, одетые поскромнее (по тем временам), по всей видимости – его дружки.

– Сергей…

– Да, «Курец» это. Знаем мы его. Он с другого района. Навестить нас решил, сука! – Добавил один из пришедших, ниже всех ростом. – Курец, базар к тебе есть…

– Мы тут типа – «Местные». Я – главный на районе. Решала типа… – Здоровяк продолжал изображать из себя отъявленного бандюгана. – Пойдем, выйдем сейчас. Подышим воздухом. Базар к тебе есть.

– Давай-давай! Шевели булками, чушок! – Подыгрывал низкорослый.

Группа парней. Человек восемь-десять. Вместе с бедолагой со Школьной улицы проследовали через шумное фойе, в котором теснилась куча народу. Неподалёку, в застеклённой будке, мирно дремал страж порядка. Милиционер из сержантского состава. Тоже – хорошо выпивший. Правда – его любезно угостили здесь «добрые люди», а на свою службу он явился абсолютно трезвым. В девяностых – так бывало часто. Группа подростков проследовала так же – мимо двух кавказцев, играющих выкидными ножиками. Они развлекали хохочущих школьниц всякими байками из жизни джигитов. Тем временем, молодые люди вышли наружу в слабо освещённой парк. Группа молодёжи завернула за широкую ель, зайдя внутрь укромной лужайки, отгороженной густыми кустами акации.

– Так, слушай сюда, Курец… – Парень в дермантиновой куртке закурил сигарету с фильтром. – Ты в курсе свои действий?

– А что не так? – Сергей прикинулся простачком. От волнения он крутил пальцами пуговицу на своей джинсовой куртке.

– Мало того, что ты сейчас зашёл не в свой район, так ты ещё и к бабам нашим кадрился! – Окружившие их дружки издавали возмущённые возгласы.

– Да мочить его надо, суку!.. – Подытожил мелкий.

– Ты, вообще-то, этим всем своим поведением сильно оскорбил нас. У тебя деньги есть какие?

– Да хрен тебе! – Смело выдал Серёга.

– Ах так…

Здоровяк, бросив на землю окурок, замахнулся кулаком, целясь в щёку чужака. Чужой ловко увернулся и встал в боевую стойку. Тут сзади ему сделали подсечку. Сергей упал. Вся толпа принялась сразу отчаянно пинать ногами лежащего бедолагу. Он пытался встать, но – тщетно. От удара в челюсть вылетел зуб. Брызнула струя крови. Затем – второй. Через минуту хрустнула носовая перегородка. Кровь уже хлестала как изо рта, так и из носа; вернее – из того, что от него осталось. Минуты три это длилось, может – четыре. Немного устав, малолетние бандиты решили отдохнуть. Запыхавшись, они со злобой смотрели на свернувшегося в позе эмбриона мальчишку. Тот был весь в грязи. Лицо – сплошное кровавое месиво. Серёжа застонал.

– Что заныл, чухан? – Прорычал главный, в чёрной куртке. – Слушай сюда и запоминай: ровно через неделю придёшь сюда. Найдёшь нас. Спросишь – «Макея». Отдашь ему два «пузыря» водки. Для разгона. Не отдашь – четыре будешь должен. Потом – он тебе скажет: сколько принести ещё. Настучишь ментам – тебе конец. Они такой ерундой не занимаются, тебе у них ничего не светит. Мы же узнаем если – встретим тебя и отпинаем уже конкретно. Всю жизнь по больницам шастать будешь. Понял?! А сейчас – вали отсюда, пока другие наши тебя не наши… Всё, идём в «дэка», – обратился уже к своим корешам наглый здоровяк.

Оставшись наедине, Сергей Курочкин медленно встал на ноги. Утеревши лицо рукой, паренёк медленно, хромая, побрёл к выходу. Сегодняшний вечер для него закончился. Предстояли мучительные поиски средств для покупки требуемой водки. В милицию он даже и не собирался обращаться по этому поводу. Угрозы были вполне реальны.

Неподалёку в кустах в эти минуты справляли нужду другие ребята, пришедшие на дискотеку. В парке было какое-то количество народа, но их совершенно не волновало происшествие с избиением и вымогательством. Молодёжь развлекалась. Кто-то здесь, в тёмных местах, употреблял алкоголь. Кто-то бурно извергал его излишки. Кто-то, если хорошо поискать по кустам, занимался бесстыдным совокуплением. Даже, зачастую – познакомившись друг с другом всего лишь минут десять тому назад. Сотрудники комплекса на следующей неделе все «свидетельства» уберут, ожидая в пятницу новый шабаш. Городской «Культурный центр». Весёлое времечко.

***

Институтский ПАЗик остановился метрах в ста от коттеджа Пястовых. Регина с восемнадцатилетним сыном и шестнадцатилетней дочкой вышли на тёмную улицу прямо в хэллоуинских костюмах. Африканские маски на конкурсе вызвали некоторый интерес, но призовых мести они так и не заняли. Да это и не важно им было. Главное – приобщиться к чему-то современному, свежему, заграничному. Они даже спиртного не употребили. Надо сказать: Регина и её дети алкоголем вообще – не баловались. Праздник для них удался и без него. Все трое шли домой в приподнятом настроении и чуть не довели до инфаркта идущую навстречу старушку. Поравнявшись, та – испуганно шарахнулась в сторону, осеняя себя крестным знамением. Маски решили снять на всякий случай и нести их в руках, оставшись в одних чёрных балахонах с цветными бусами на шее. Идти в маске всё равно – неудобно. Плохой обзор для тёмного времени суток. Ещё и споткнёшься ненароком.

– А что там наш папенька, интересно? Спит небось? – Задорно вопросила Оля, дочь Пястовых.

– Да опять наклюкался «папец»! Как же без этого?! Весь месяц пробухал с соседом. Ладно – хоть из дома вещи не тащит пока. – Сын Рома часто ругался с отцом. Он не любил пьяных. Особенно – у себя дома.

– Не переживайте, ребята, – Регина выступила, как командир, – наш великий геолог скоро улетит в свою любимую тундру к оленям. Заработает нам на новый автомобиль. Пора уж сменить его в конце концов. Стыдно показаться уж на нём в приличном месте. Ну вот, почти пришли. – Регина, подойдя к своему дому, открыла дверь. Сразу – включила свет. В прихожей пахло свежей водкой. – Ого, навонял-то как! Надеюсь – в кабинете спать лёг. Не хватало ещё всю ночь это чудо рядом терпеть.

– Мам, а когда гости к нам приедут? – Спросила дочь, остановившись возле лестницы на второй этаж, где располагались две детские комнаты. Роман поднимался наверх медленно, прислушиваясь к разговору.

– Елена с Сёмой – должны к выходным. Они на поезде прикатят. Село у них глухое, еле на карте найдёшь. Километров двести от нас будет. Про тётю Лену я вам рассказывала как-то…

– А сын у неё – какой? – Допытывалась Оля.

– Сёма неудачный вышел. Папа – алкоголик. Что ты хочешь? Он твой ровесник. Школу окончил, но поступить – никуда не поступил. Работает на ферме. Там его за две трети отпустили на месяц. Вот они и решили с пользой время провести. Неделю погостят.

– А эта Елена твоя – в отпуске что ли?

– Взяла за свой счёт. Она там в школе работает. Не знаю как – дали ей десять дней отдохнуть.

– А этот сынок её – что такое с ним? – Оля явно проявляла интерес.

– Как тебе сказать… Дурачок – не совсем чтоб дурачок. Ущербный он какой-то по её письмам. Побаливает головушкой…

– О- ой… – Выдохнула Оля. – Как бы он не натворил чего у нас?! Идиотов тут, по-моему, и так хватает. Без него.

– Посмотрим. Вроде Лена писала, что он добродушный. Вина не давать ему ни грамма и вроде как – ничего. Ладно, пусть город посмотрит хоть. У них там глухомань совсем! Леса да болота с жабами.

– Мне кажется, зря ты пригласила их. Во всяком случае, сама будешь если что – с ними возиться!

– Хорошо. Давай-ка теперь спать иди. Время позднее, а завтра – учиться надо, в школу идти. Да и мне в институт опаздывать на лекцию не хочется. Всё, спокойной ночи!

Регина обычно спала в просторной гостиной на софе. Туда она и направилась. Ольга с Романом жили в разных комнатах сверху. Кабинет находился под лестницей. Из него доносился могучий храп главы семейства.