Тысяча островов

После этого он начал манипулировать пространством. Мгновение – и они оказались в сердце самой системы. Оно напоминало огромный красный кристалл. По его граням то и дело пробегали чёрные всполохи, придавая поверхности грязноватый оттенок.

Кренж медленно подошёл к кристаллу и протянул руку с чёрным шаром. Сердце системы словно почувствовало неладное: оно засияло всё сильнее и сильнее, словно пыталось вырваться на свободу. Злата ощутила, как под ногами дрожит пространство – ритм пульсации кристалла отзывался в каждой клеточке тела. Кренж приложил шар к кристаллу.

На секунду время остановилось – а затем начался хаос. Из сердца системы ударили красные молнии, стремясь уничтожить нарушителей. Вспышки следовали одна за другой, всё ускоряясь. Вскоре вокруг не осталось ничего, кроме ослепительных красных разрядов. Но они странным образом огибали Кренжа и Злату. «У него артефакт в руках. Он не даёт молниям убить нас… Пока не даёт», – догадалась Злата, и в сознании вспыхнула паника.

Сердце системы засияло ярче, готовясь в последний раз отдать свои силы, способную уничтожить нарушителей. Злата почувствовала, как воздух сгустился, стал тяжёлым, словно реальность готовилась схлопнутся вокруг них. «Пора», – сказала она сама себе. Она была единственной ниточкой здравого смысла в творящемся вокруг безумии. Рука Златы сама метнулась к потайному карману. Пальцы сомкнулись на гладкой, чуть пульсирующей сфере, последнем даре Виктории. Она лежала в ладони, тяжёлая и живая, словно маленькое сердце, отсчитывающее последние мгновения. Злата вспомнила её слова, её спокойный, почти отстранённый взгляд: «Ты поймёшь, когда его надо использовать». И Злата поняла.

Не раздумывая, она рванулась к Кренжу. Его спина, напряжённая, сосредоточенная на кристалле, казалась ей мишенью. Сфера врезалась в его артефакт – и мир взорвался ослепительным светом. Артефакт заискрился, и вспыхнул белым огнём. Кренж вскрикнул от неожиданности. Пальцы разжались, и артефакт, звеня, покатился прочь, оставляя за собой шлейф мерцающих искр.

– Не-е-ет! Что ты наделала? – его крик, полный ярости и отчаяния, разорвал воздух. В тот же миг в его руке возник меч – чёрное лезвие, выкованное из самой тьмы. Оно сверкнуло, устремляясь к Злате.

Злата видела, как приближается неотвратимая смерть. Время остановилось. Меч пронзил пустоту – там, где только что стояла Злата. Но её уже не было там. Злату подхватило, закрутило, понесло сквозь вихрь разломанных измерений. Мир рассыпался на отдельные фрагменты: вспышки света, обрывки звуков. «Вот и пригодился подарок Виктории», – мысль проскользнула в её голове. Образы расплывались, звуки превращались в далёкий, невнятный гул. Злата чувствовала, как её затягивает в бездну. А потом пустота и тишина.

Глава 13

Глава 13. Цена иллюзий: когда добро становится злом

Где-то во вселенной. Чуть позднее.

Кренж стоял, скованный ужасом, смотрел как ветвистая молния, ударила в чёрный шар. Шар вспыхнул, не выдержав натиска, но часть разряда пройдя сквозь его устремилась к Кренжу. Боль пришла не сразу – сначала была ослепительная вспышка, заполнившая всё вокруг. Рука Кренжа вспыхнула, кожа обуглилась, мышцы и кости обратились в пепел до самого локтя. Кренж закричал, от ужасной боли.

Левый глаз его выжгло начисто. Мир перед ним стал искажённым. Сквозь пелену боли Кренж заметил: Ксилтон тоже пострадал. Он завис в воздухе, бездвижный, как кукла, из которой выдернули нити. Только слабое свечение сияло вокруг него. И тогда Кренж услышал слова:

– Я отрекаюсь от тебя. Лишаю тебя всех навыков и усилений. Отныне ты – просто человек. А на память о содеянном твоя рука и глаз никогда не будут восстановлены.

Голос звучал как эхо, разносясь по этому крошечному осколку пространства.

– Ты всё-таки выбрался, Ксилтон, – продолжал голос. – Похоже, я недостаточно хорошо тебя спрятала. Прошло столько лет… А ты опять за своё.

Кренж медленно поднял голову. Лицо его горело болью и гневом, но внутри разрастался ледяной страх. Его взгляд обратился к сердцу системы.

– Ты чудовище, – голос Кренжа звучал глухо. – Мы пытались тебя остановить. Но у нас ничего не вышло. Ксилтон показал мне правду.

– Даже так? – удивлённым, голосом проговорила система. – А ты не задумывался, что всё, что тебе показал Ксилтон, – ложь?

Не успела отзвучать последняя фраза, как в голову Кренжа врезалась ослепительно белая молния. Удар, и наваждение, всё что показывал и говорил Ксилтон рассыпалось, словно хрупкое стекло.

Перед глазами Кренжа замелькали другие картины, и он понял, что все решения, действия, казавшиеся благом – были ошибкой. «Необходимые жертвы» были просто ненужными реками крови, а вера в «доброе дело» стала оправданием для зла.

– Нет… Не может быть! – в отчаянии закричал Кренж, чувствуя, как мир рушится вокруг. – Я не хотел. Я делал это ради добра! Чтобы мы выжили! Чтобы ты не уничтожила нас!

Теперь Кренж видел, как жестоко был обманут, и от этого осознания страх пронзил его насквозь – не страх боли или смерти, а страх перед самим собой. Перед тем, что он сотворил.

– Ты подвергся воздействию, Кренж, – голос системы звучал тише, почти сочувственно. – Ты всегда был немного вспыльчив и завистлив. А я… я не увидела, как ты меняешься. Не заметила, как твоя ревность к силе, к признанию, к власти отравила твои намерения. Ты верил, что спасаешь, но на самом деле разрушал.

Кренж хотел возразить, но не нашёл слов. Образ Ксилтона, его речи, его «доказательства» – всё теперь выглядело иначе. Ксилтон не открывал правду, он лепил её, подбирая кусочки, скрывая остальное.

– Я… Я был слеп, – выдохнул Кренж, и это признание обожгло сильнее любой молнии.

Система молчала. Но в этой тишине слышалось не осуждение – а печаль. Печаль того, кто слишком поздно понял: даже самые добрые сердца могут стать оружием, если их направить не туда. Внезапно пространство содрогнулось от скрипучего, пронизывающего голоса:

– Привет, моя дорогая система… или Лиона? Давно не виделись. И ты чуть не разрушила мои планы. Я долго готовился к этому дню – и твои мелкие проделки мне не помешают. Давай, явись в своём истинном образе!

Из разлома кристалла, окутанная мерцающим сиянием, выступила молодая девушка. Лицо – безупречное: высокие скулы, прямой нос, полные губы, тронутые усмешкой. Кожа гладкая, с лёгким жемчужным блеском, будто подсвеченная изнутри. Большие ярко-голубые глаза смотрели холодно, но в их глубине таилось дразнящее мерцание – словно она знала какой-то соблазнительный секрет. Длинные серебристо-белые волосы струились по плечам.

– Что, доволен? – произнесла она, едва приподняв бровь, и ее голос звучал мягко, властно – словно шёпот, от которого бежали мурашки по спине.

– Да, – проскрипел Ксилтон. В его голосе чувствовалась затаённая ярость. – Но, увы, своим телом похвастаться не могу.

– Ты сам в этом виноват, – спокойно ответила девушка. В её тоне не было ни гнева, ни упрёка – лишь холодная констатация факта.

– Впрочем, есть один вариант, – добавил Ксилтон после короткой паузы.

В тот же миг чёрный шар, до этого бездвижно висевший в воздухе, резко взмыл вверх – и с пронзительным свистом вонзился в левый глаз Кренжа. Он закричал. Звук был таким, что, казалось, сама реальность затрещала по швам. Кренж рухнул на пол, корчась в страшных конвульсиях. Его тело выгибалось, мышцы дёргались, будто кто-то невидимый рвал его изнутри. Минуты тянулись, как вечность. Наконец, судороги стихли.

Кренж, который больше не был собой, медленно поднялся. Его движения были ровными, почти механическими. Он отряхнулся правой рукой, затем посмотрел на обугленное плечо – там, где раньше была левая рука. Лицо исказилось гримасой боли – но лишь на миг.

– Как тебе моё новое тело? – произнёс Ксилтон, лишённым эмоций голосом. – Вижу, что не очень.

– Оно отвратительно, – бросила Лиона. – Ты стал похож на сломанную марионетку. Безрукий, беспомощный… и всё ещё лелеешь иллюзии о своём величии.

– Беспомощный? – Ксилтон сделал резкий шаг вперёд. – Это ты беспомощна. Ты – осколок былого могущества. Тень системы, которая уже не способна даже защитить себя.

– О, как мы заговорили, – Лиона рассмеялась. – Ты всегда был хорош в самообмане. Думаешь, я не вижу, как дрожит твоя новая единственная рука? Как в глубине твоего пустого взгляда теплится страх?

– Страх? – Ксилтон резко вскинул голову. – Я больше не знаю страха. Я избавился от всего, что делало меня слабым. От жалости, от сомнений, от памяти о том, кем я был.

– И что же осталось? – презрительно фыркнула Лиона. – Пустой механизм, выполняющий программу? Ты не победил слабость – ты просто вырезал из себя всё человеческое. И теперь ты даже не можешь осознать, насколько жалок.

– Жалок тот, кто цепляется за иллюзии, – парировал Ксилтон. – Ты до сих пор веришь, что можешь всё контролировать. Но ты уже проиграла. Твоя система рушится, и ты – её последний, умирающий вздох.

– Рушится? – Лиона сделала плавное движение рукой, и пространство вокруг неё затрещало от разрядов энергии.

– Нет, Ксилтон. Это ты умираешь. А система… система переродится. Без тебя. Без твоих ошибок. Без твоей разрушительной «помощи».

– Возможно, – кивнул Ксилтон. – Но прежде, чем это случится, я успею сделать то, что задумал.

– И что же? – в голосе Лионы прозвучала откровенная издёвка. – Уничтожить меня? Или, может, наконец-то признать, что ты всегда был лишь пешкой?

– Ни то, ни другое, – его голос стал ещё холоднее. – Я использую тебя. Использую твой страх, твою гордыню, твою уверенность в собственном превосходстве. Ты думаешь, я не заметил, когда ты вышла из целостности? Ты слабеешь. И именно сейчас ты уязвима.

– Используешь меня? – сказала она, и в её голосе зазвучала леденящая ярость. – Ты, ничтожный осколок былой силы, смеешь говорить об использовании меня?

– Именно так, – Ксилтон улыбнулся – впервые за всё время.

– Потому что теперь я вижу всё. И я знаю твой главный страх: ты боишься не смерти. Ты боишься забвения. Боишься, что после тебя не останется ничего.

Лиона резко выдохнула. Её глаза вспыхнули ослепительным светом.

– Пора начинать, моя дорогая, – произнёс Ксилтог.

И в тот же момент пространство вокруг него вспыхнуло ослепительным светом. Когда сияние рассеялось, Ксилтона уже не было – он исчез во вспышке телепорта, оставив после себя лишь едва заметный след, похожий на угасающую тень.

– Ну что же, время играть по-крупному, – произнесла Лиона, и на мгновение её фигура застыла. В её глазах мелькнула холодная решимость. И в тот же миг её тело рассыпалось вихрем алых искр – крошечных кристалликов, которые, кружась, унеслись ввысь, словно сгорающие звёзды.

Тишина длилась лишь секунду. Затем пространство дрогнуло – и перед каждым жителем островов вспыхнула системная надпись:

«ВНИМАНИЕ! ОБЪЯВЛЕНА УГРОЗА ВТОРЖЕНИЯ. Вводится военное положение. Каждый житель должен защищать своё жилище. На время вторжения действуют особые условия:

1. Повышены шансы получить уникальный класс.

2. Увеличен шанс получения монет и кристаллов.

3. Шанс выпадения сокровищ увеличен вдвое. Бейтесь и боритесь – и будете вознаграждены».

Надпись замерцала, словно проверяя, проникли ли слова в сознание каждого, а затем медленно растворилась. Где-то вдали, за горизонтом, раздался первый раскат, похожий на раскат грома. Но это был не гром. Это было что-то древнее, словно оно ждало этого момента.

Что это за надпись? Сначала я не понял. Мозг спотыкался, отказываясь воспринимать смысл. А потом до меня медленно, стало доходить: впереди – большая задница. И мы, к сожалению, к ней не готовы.

Не теряя ни секунды, я рывком натянул одежду, выскочил из замка и взбежал на крепостную стену. Ветер хлестал в лицо, а в груди билась мысль: «Может, пронесёт?» Прошло три минуты. Ничего не происходило. Тишина. Я невольно выдохнул: «Может, обошлось?..» Но система, как всегда, не подвела – в худшем смысле этого слова.

Северная часть огромного пространства вдруг сошла с ума. Хаотичные, ослепительные вспышки света замелькали одна за другой. Они озаряли далёкие просторы, множились, сливались, разрывали небо на части. Их было так много, что внутри всё сжалось от недоброго предчувствия.

– Это порталы открываются, – глухо произнёс Фрор, стоявший рядом.

Я обернулся. Его лицо было мрачным, глаза не отрывались от буйства света на горизонте.

– И судя по их количеству, ничего хорошего не происходит, – добавил он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

– Одно радует-рядом с нами пока тихо, – попытался я найти хоть каплю утешения.

И едва эти слова слетели с моих губ, неподалёку от нашего острова вспыхнул ослепительный свет. Я зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел… остров. Он выплывал из вспышки неторопливо, величественно, как хищник, выходящий на охоту. Раз в десять больше нашего. Его форма напоминала акулу: вытянутая, хищная, с острым «носом», нацеленным прямо на нас. А посреди него, как зловещий клык, возвышалась огромная гора, словно часть неведомого чудовища, пробуждающегося ото сна.

«Ну всё, приплыли», – выдохнул я и рванул в кабинет.

Прикоснулся к сфере, активируя систему ускорения. Остров дрогнул, заскрипел, как живое существо, и начал набирать ход. Я лихорадочно смотрел назад, цепляясь за слабую надежду: может, удастся уйти? Может, пронесёт?.. Но нет. Гигантский остров, похожий на акулу, не отставал.

– Готовимся к битве, – проговорил я глухо. Голос прозвучал непривычно резко в звенящей тишине.

Часы тянулись, как резина. Густое, осязаемое напряжение висело в воздухе.

И вот – столкновение. Грохот разорвал небо. Два острова, наш и чужой, сошлись с такой силой, что земля под ногами вздыбилась, а в воздух взметнулись тучи пыли и обломков. Я едва удержался на ногах, вцепившись в край стола. Стены затрещали, где-то с грохотом обрушилась балка.

Потом наступила тишина. Мы втроем выбежали из замка и поднялись на стену. Пыль медленно оседала, открывая картину, от которой кровь стыла в жилах. На краю вражеского острова, чётко очерченные на фоне неба, выстроились скелеты. Неподвижные, молчаливые, с пустыми глазницами, устремлёнными на нас. Черепные глазницы светились бледно-голубым холодным огнем. Пожелтевшие острые зубы оскалились в ухмылке. На некоторых сохранились обрывки истлевшей одежды и фрагменты доспехов, покрытые ржавчиной. Отдельные фигуры сжимали оружие: мечи с почерневшими клинками, копья с зазубренными наконечниками, топоры с черными лезвиями. Скелеты стояли неподвижно, но чувствовалась напряжённая готовность рвануться вперёд по первому знаку. Головы скелетов слегка поворачивались, глазницы скользили по нашим позициям, словно выбирали слабые места. Время от времени из грудных клеток доносился тихий скрежет, будто кости тёрлись друг о друга, готовясь к бою.

Я сглотнул и начал считать. Один… пять… десять… двадцать… Пятьдесят… восемьдесят… девяносто… Почти сто. Лёгкий холодок пробежал по спине, но он был лишь предвестником настоящего ужаса. Каждый скелет, несмотря на кажущуюся хрупкость, излучал угрозу.

– Вектор, готовь усиления! Фрор, пока они кучно стоят, стрельни чем-нибудь забористым!

Миг – и нас окутало мягкое, переливающееся сияние. Это Вектор постарался: воздух задрожал, наполняясь едва уловимым гулом. Фрор молча достал свои пистолеты – два массивных, увитых рунами ствола, поблёскивающих тёмным металлом. Пальцы его забегали по гравировкам, шептали заклинания, и оружие отозвалось глухим вибрационным гудением.

– Берегите уши… и голову, – предупредил он, не поднимая взгляда.

– Зачем голову? – не удержался я.

– Сейчас поймёшь, – бросил он и подмигнул.

Первый выстрел разорвал тишину. За ним тут же последовал второй-два оглушительных раската, от которых заложило уши и задрожала земля. А через мгновение – два слитных взрыва, с яркими всплесками алого пламени.

Нас накрыло… костями. Осколки скелетов, обломки оружия, клочья истлевшей ткани – всё это обрушилось дождём с той стороны. Дым и пыль медленно рассеивались, открывая картину опустошения: на месте вражеской армии остались лишь две глубокие воронки, почерневшие от жара. Между ними, словно насмешка судьбы, стоял одинокий скелет. Несколько секунд – и он медленно, с сухим треском, рассыпался на части.

– И это всё?! – громко прокричал Фрор, с довольным видом перезаряжая пистолеты. Его глаза горели азартом, на губах играла ухмылка.

– Да, – кивнул я, оглядывая поле боя. – Лёгкое сражение вышло. Но это ещё не победа. Так что… ждём ещё гостей.

Спустя час из-за огромной горы, венчавшей вражеский остров, выдвинулась новая армия – раза в два больше предыдущей. Строй был выверен, пугающе организован. Передние ряды сжимали массивные щиты. Задние несли длинные лестницы: недвусмысленный знак.

– Штурмовать будут, – произнёс я, наблюдая, как серая волна медленно накатывает на наши укрепления.

– Примерно через пять минут ждём гостей.

Фрор лишь хмыкнул, перебирая пальцами по рукоятям пистолетов. Вектор молча кивнул – вокруг него уже мерцало поле усилений, переливаясь призрачным светом. Сражение прошло по старому сценарию. Как только первые скелеты достигли подножия стен, Фрор дал залп. Два оглушительных выстрела. Два взрыва, разорвавшие передний строй на части. Щиты разлетелись осколками, лестницы рухнули, а скелеты, не успевшие даже шагнуть вперёд, обратились в груды костей.

Но не все пали. Несколько десятков скелетов, цепляясь костлявыми пальцами за выступы, всё же взобрались по лестницам на стену. Я бросился к ним вместе с защитниками. Началась настоящая мясорубка. Клинки звенели, высекая искры при каждом столкновении. Сталь врезалась в кости с тошнотворным хрустом, а те, в ответ, скрежетали по металлу. Удары отдавались в плечах, каждый шаг приходилось пробивать – скелеты падали, но их место тут же занимали новые – бесконечный поток иссохшей смерти.

Один из них, особенно крупный, с изогнутым костяным клинком, прорвался сквозь брешь в нашей обороне. Его пустые глазницы светились холодным голубым пламенем и звериной яростью. Он взмахнул оружием, целясь мне в горло, но я успел парировать. Топор дрогнул в руке от силы удара. Рядом Фрор с рёвом отшвырнул очередного скелета рукоятью пистолета, а затем в упор разрядил оружие в грудную клетку следующего. Вспышка, грохот, и от врага осталась лишь кучка дымящихся осколков.

Кто-то из защитников поскользнулся на осколках костей. Скелет тут же навис над ним, занес меч для смертельного удара. Но в последний миг лезвие моего топора вонзилось в его позвоночник, расколов на две неровные части.

Бой шёл на изматывание. Мы рубились, толкались, пинались, использовали всё – клинки, кулаки, даже камни, подхваченные с земли. Один из скелетов вцепился в моё плечо, его зубы клацали в сантиметре от лица – я с трудом вывернулся, саданул его локтем по черепу, затем добил ударом сапога в рёбра. Скелеты были медлительны, но упорны – их пустые глазницы светились решимостью. Один за другим они падали, разлетаясь осколками, но каждый требовал усилий, каждого нужно было остановить.

…Прошло несколько часов. Мы отбили очередную волну. Усталые, но живые, мы собрались под наспех сколоченным навесом – укрытием от непрошеных «гостинцев». Ветер нёс запах гари и пыли, а вдалеке, за горизонтом, всё ещё тлел багровый отблеск, как будто сама земля дышала огнём после этой битвы.

Прошёл час. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Тишина. Ни криков, ни звона оружия, ни скрежета костей. Только ветер, шуршащий в обломках.

– Неужели закончились? – нарушил молчание Фрор, опуская пистолеты. В его голосе смешались усталость и недоверие.

Я посмотрел на горизонт, где вражеский остров всё ещё нависал, как молчаливый исполин.

– Теперь наша очередь сходить в гости и поздороваться с хозяином этого замечательного острова, – произнёс я, оглядывая собравшихся.

В наш небольшой отряд вошли: я, Вектор, Фрор и один из наших защитников. Второго оставили с жителями нашего острова – мы предварительно укрыли всех в замке и велели забаррикадировать дверь. Эллу отправили вместе с ними. «Ты будешь больше путаться под ногами, чем помогать», – твёрдо сказал я ей, видя, как расширяются её зрачки от негодования, а грудь вздымается в попытке выдать гневную тираду. Не дожидаясь ответа, я быстро закрыл дверь у неё перед носом и с чистой совестью догнал своих. Но не успел я сделать и трёх шагов, как за дверью раздался яростный стук – такой, будто кто-то колотил по дереву обухом топора.

– Эй! Открывай немедленно! – голос вредной девицы звенел от возмущения, пробиваясь сквозь толстые дубовые доски. – Ты что, всерьёз решил оставить меня здесь?!

– Элла, сейчас не время… – начал было я, но она не дала договорить.

– Не время?! – её голос стал ещё пронзительнее. – Тогда пообещайте мне, что вернетесь!

– Мы вернёмся, – пообещал я. – Обязательно вернёмся. И тогда ты сможешь высказать нам всё, что думаешь. А пока – защищай тех, кто остался. Это не менее важно.

За дверью повисла тяжёлая тишина. Потом раздался тихий, сдавленный вздох.

– Ладно, – произнесла она наконец. – Но если с вами что-нибудь случится… я вас сама потом убью. Вам меня еще домой возвращать. Поняли?

– Поняли, – усмехнулся Фрор.

– Отлично, – я выпрямился. – Тогда выдвигаемся.

Глава 14

Глава 1. Новые союзники.

И мы, не оглядываясь, ушли в туман, клубящийся на вражеском острове, оставив за спиной наш дом и наших людей.

Мы шли уже минут пять по чужому острову, но не встретили ни единой живой души. Тишина давила, а пейзаж вокруг казался зловеще безжизненным: серые скалы, искривлённые деревья без листвы, туман, стелющийся между камней.

– Что-то мне не нравится всё это, – наконец раздался в голове голос Вектора.

– Словно кто-то готовится нас встретить.

– Да, – кивнул я. – Возможно, ты прав.

– Какой-то странный остров, – вдруг произнёс Фрор, озираясь. Его пальцы непроизвольно сжали рукоятки пистолетов. – Ни птиц, ни ветра… только эта тишина. И чувство, будто за нами следят. Вам не кажется, друзья мои, что это ловушка?

Я промолчал, но внутри всё сжималось от тревожного предчувствия. Каждый шаг отдавался в ушах громче, чем должен был. Глаза выискивали малейшее движение среди скал, но вокруг – ни души.

– Смотрите, тропинка, сделанная из камня, – указал Вектор. – И, кажется, её недавно подметали.

Мы переглянулись. Действительно: на тропинке не было ни пыли, ни опавших листьев – только ровные каменные плиты, будто вчера уложенные.

Дальше становилось всё страннее. Мы зашли в небольшой парк. И если до этого остров казался мёртвым и заброшенным, то здесь… всё было ухожено. Зелёные деревья с аккуратно подстриженными кронами, кусты, выверенные до геометрической чёткости, деревянные лавочки с резными ножками. А впереди – беседка, увитая цветами, сошедшая со страниц старинной сказки.

– Тут что, злодей помешался на чистоте? – хмыкнул Фрор. – Или это ловушка?

Я не успел ответить. Мы свернули по тропинке в сторону небольшого дома, прячущегося в тени огромных деревьев. И тут…

Навстречу нам выскочил он. Скелет с метлой.

Он замер, увидев нас. Костлявые пальцы разжались – метла с глухим стуком упала на камни. Он рванулся прочь, но наш защитник оказался быстрее. Один точный удар – и на тропинке осталась лишь кучка костей. Тишина. И вдруг – со стороны беседки, которую мы только что миновали, раздался старческий голос:

– Ну вот, опять не уследил. Теперь придётся убирать…

Из-за ажурной арки беседки вышел ещё один скелет – в накрахмаленном фартуке и с серебряной совковой лопаткой в руках. Он окинул взглядом кучку костей на дорожке, тяжело вздохнул (что выглядело особенно комично, учитывая отсутствие лёгких) и пробормотал:

– Третий за два месяца! И ведь объяснял им: если заметили чужаков – сразу докладывайте, а не бегите сломя голову!

Он наклонился, чтобы собрать останки, но вдруг замер и строго посмотрел на нас пустыми глазницами:

– А вы, молодые люди, почему не помогаете? Видите же – у меня работы по горло!

– Мы… э-э-э… немного заняты, – растерянно ответил я.

– Заняты? – возмутился скелет. – А кто будет дорожки подметать? Кто клумбы пропалывать? Я один на весь парк работаю, между прочим! У меня план по листве, квартальный отчёт по опавшим лепесткам!

Фрор недоверчиво хмыкнул:

– Отчёт по лепесткам? Серьёзно?

– Серьёзнее некуда! – парировал скелет, тыча лопаткой в нашу сторону. – Вчера вот три лишних лепестка роз насчитал – так до полуночи объяснительную писал! А теперь из-за вас ещё и уборку задерживаю…

Фрор не выдержал и прыснул со смеху:

– То есть вы хотите, чтобы мы… помогали вам с уборкой? После того, как ваши товарищи нас атаковали? Пришли к нашим врагам и затеяли у них уборку?