Тысяча островов

Кажется, в моем мире меня звали немного иначе, но здесь казалось правильным назваться так.

– И где твоё тело? – мне было любопытно.

– Заблокировано в другом слое реальности, – ответил он. – Чтобы освободить его, нужно много энергии.

– И где её взять?

– Нужны кристаллы, они проводники. Чем больше я их поглощу, тем сильнее стану и, возможно, всё вспомню. Кристаллы там, – он головой указал на холм. – И поверь, тебе они тоже нужны.

Я немного подумал.

– Что ты знаешь о пространственной сумке?

– Работа с сумкой основана на мысленных командах. Чтобы поместить предмет внутрь, нужно сосредоточиться на нём и чётко представить, как ты помещаешь его в определённое место внутри пространственной сумки, после чего объект исчезнет из реальности и переместится в нее. Для извлечения достаточно подумать о предмете, и он появится в твоей руке.

– Есть ограничения?

– Да. Сумка не принимает живые организмы и нестабильные объекты, то есть жидкие, газообразные, плазменные. Её вместительность около 60 литров, внутреннее пространство можно мысленно конфигурировать. Доступ есть только у активировавшего сумку, содержимое защищено от внешних воздействий и недоступно посторонним.

Я мысленно представил, как контейнеры с припасами плавно перемещаются в пространственную сумку. Сосредоточился на каждом предмете по очереди: сначала на контейнере с едой, затем на фляге с водой, представив, как аккуратно размещаю её рядом. Предметы исчезли из моих рук: видимо, получилось. Чтобы закрепить навык, решил проделать обратную операцию. Сначала я вызвал в воображении образ контейнера с едой. Попытался мысленно потянуть предмет к себе – и через пару секунд контейнер материализовался в ладони. Затем повторил процедуру с флягой: и вот она уже в руке. Оба действия прошли успешно, предметы без помех переместились туда и обратно. Это убедило меня, что механизм работы сумки освоен.

– Пойдем за кристаллами, – сказал я Вектору. – И ответами.

Вектор медленно поднялся, опираясь на уцелевшие лапки. Трещины на панцире всё ещё были видны, но теперь они стали меньше.

Ветер дул в лицо. Я поднял воротник, крепче сжал топор и сделал первый шаг. Вектор тихо пополз следом.

Мы подошли к холму и увидели вход в пещеру. Путь вел куда-то вниз и очень близко от входа разделялся на сеть разветвлённых извилистых ходов. Мы двинулись вперед, наудачу выбирая, куда идти.

С неровного потолка этого подземного пространства время от времени срывались тяжёлые капли, разбиваясь о пол с монотонным «кап-кап-кап». Звук разносился эхом, множился и превращался в странный ритм, от которого по спине пробегал холодок. В пещере царила полутьма, рассеиваемая призрачным светом мха, облепившего стены. Зеленоватое сияние было слабым, но достаточным, чтобы разглядеть неровную поверхность стен, трещины и наши тени, которые причудливо дёргались и искажались при каждом движении. Мох рос плотно, как бархатный налёт, и в его свечении чудились какие-то узоры. Мне казалось, что пещера живая – это было жутковато. Тишина, прерываемая только стуком капель, давила на уши. Казалось, что сырым, пропитанным запахом глины, минералов и чего-то ещё, воздухом было трудно дышать.

Внезапно мне показалось, что я слышу другие звуки. Я замер, прислушиваясь. Где-то вдали, в глубине тоннеля, раздавалось шуршание множества лап. Оно то затихало, то нарастало, перекатываясь по извилистым ходам, будто волна. Звук был ритмичным, почти механическим – ни одно живое существо не двигалось так синхронно.

– Что это? – прошептал я, сжимая топор.

Вектор приподнял усики, и его глаза замерцали, сканируя тьму впереди.

– Не знаю, – услышал я в своей голове. – Но это не случайность. Я думаю, там нас ждут.

Я огляделся. В одном из боковых проходов мелькнул блеск. Это был не чахлый зеленоватый свет мха, а что-то более резкое, металлическое.

– Нам нужно идти вперёд, – сказал я, стараясь не выдать дрожи в голосе.

Вектор медленно пополз вперёд, едва слышно шелестя по камням. Я последовал за ним, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Шуршание в глубине тоннеля стало громче. Оно все больше напоминало чёткий, нарастающий ритм, будто множество крошечных ног отбивали барабанную дробь.

И вдруг из боковых ответвлений тоннеля с металлическим скрежетом выползли пять железных муравьёв. Их сегментированные тела отливали тусклым стальным блеском, жвала щёлкали, высекая искры, а рубиновые глаза, горевшие огнем, методично сканировали добычу – то есть нас. В их намерениях было трудно ошибиться.

– Ну что, железяки, получите! – крикнул я, вскидывая топор.

Вектор мгновенно отозвался: его панцирь вспыхнул голубым сиянием, а усики задрожали, настраиваясь на боевой ритм.

– Активирую усиление! – сказал он.

Один из муравьев рванулся вперёд с пронзительным визгом. Я взмахнул топором, и лезвие озарилось морозным сиянием, вес стал идеально сбалансированным. Удар пришёлся в грудь монстра: металл заскрежетал, разлетаясь осколками, а муравей рухнул, дёргая лапами.

– Один есть! – удовлетворенно прокричал я, разворачиваясь к следующему противнику.

Второй муравей атаковал сбоку. Я блокировал удар топором, но третий монстр уже приближался сзади.

– Слева! – предупредил Вектор и выпустил какой-то оглушающий импульс.

Волна голубого света ударила в группу муравьёв, заставив их на секунду замешкать. И я не упустил шанса: размахнувшись, вбил топор в бок второго муравья. Металл хрустнул, и монстр завалился набок. Четвёртый муравей бросился в атаку, щёлкая жвалами. Я увернулся, но пятый монстр успел зацепить меня за голень. Острая боль пронзила ногу – жвала оставили глубокую царапину.

– Чёрт! – выругался я от боли, отпрыгивая назад.

В этот момент Вектор ринулся на помощь. Он врезался в бок пятого муравья, вонзая острые края панциря в стыки брони. Муравей издал звук, похожий на визг или скрежет металла по стеклу – и на секунду замер. Я воспользовался ситуацией: топор опустился с сокрушительной силой, раздробив корпус монстра пополам. Один из муравьев, оправившись от оглушения, попытался атаковать, но встретился с моим мощным ударом. Топор вошёл в металл, как в масло, и монстр развалился на части.

Прихрамывая, я обошел поле боя и осмотрел пять искрящихся обломков и потухшие рубиновые глаза. Рана на голени пульсировала, кровь проступала сквозь порванные штаны, но я старался не обращать внимания.

– Неплохо мы их, а? – усмехнулся я и наклонился, похлопывая Вектора по панцирю.

Мы двинулись дальше и наткнулись на небольшую нишу в стене. В ней, освещённые призрачным светом мха, лежали кристаллы – полупрозрачные камни с голубыми прожилками, сияющие слабым светом. Я осторожно поднял несколько штук и почувствовал энергию, ощутимо согревающую ладонь.

Кроме кристаллов, там были монеты: странные кругляши с выбитыми символами, напоминающими древние руны. Поднял одну: она была тяжёлой, холодной, и на её поверхности мелькали едва заметные узоры.

– Это – энергия, – сказал Вектор, жадно впитывая свечение кристаллов. – Теперь я смогу использовать больше своих функций.

Я кивнул, убирая кристаллы и несколько монет в пространственную сумку. Только теперь, собрав сокровища, я позволил себе опуститься на камень. Нога болела всё сильнее.

– Сейчас я тебя вылечу, – сказал Вектор.

Таракан подполз ближе и осторожно поднёс к царапине один из добытых кристаллов. Камень засиял ярче, его свет проник в рану, и постепенно боль начала утихать.

– Энергия кристалла ускоряет регенерацию, – пояснил Вектор. – Через несколько минут сможешь идти дальше.

Я ощутил, как приятное тепло распространяется по ноге. Рана затягивалась на глазах, и напряжение постепенно отпускало.

– Вот это да… Не думал, что эти камешки настолько мощные.

– Они – основа этого мира, – отозвался Вектор. – И чем глубже мы спустимся, тем больше тайн они откроют.

Я поднялся на ноги, боль почти исчезла. Взглянул вглубь тоннеля, где могли быть другие сокровища.

– Идём дальше, – сказал я решительно.

Мы миновали узкий перешеек между залами и увидели просторный грот, стены которого подпирали массивные каменные колонны. Воздух здесь был гуще, сильно пропитан пылью и запахом разогретого металла. В глубине, среди колонн, сияли рубиновые огоньки.

– Здесь их гораздо больше, – произнес Вектор, его панцирь резко засветился, и я понял, что он говорит не про камни. – Семь особей. Двое – метатели. Скрываются за колоннами. Нападают последними.

Я сжал топор, ощущая, как по спине пробежал холодок.

– Что такое метатели?

– У них есть специальные устройства в их спинах, их видно. Камни ускоряют до скорости стрелы. Атакуют на дистанции.

Я прищурился, пытаясь разглядеть укрытия. Между колоннами мелькали тени, слышался скрежет металла.

– Значит, так, – процедил я. – Выманиваем первых пятерых. Потом зачищаем метателей. Ты сможешь подавить их выстрелы?

– Попробую. Но потребуется концентрация.

– Делай что можешь. Я начинаю.

Шагнул вперёд, громко ударяя топором о камень:

– Эй, железяки! Кто тут самый смелый?

Из-за колонн выбежали пять муравьёв. Они рванули на нас, щёлкая жвалами, высекая искры о пол. – Пошли, пошли! – я отступил, направляя их в начало зала. – Давайте поближе!

Когда монстры оказались на открытой площадке, Вектор выпустил оглушающий импульс. Волна голубой вспышки накрыла группу, заставив муравьёв буквально замереть на пару секунд. Этого хватило: я бросился вперёд. Первый удар – топор в грудь, металл трещит, монстр падает. Второй пытался развернуться, но я уже сбоку: лезвие рассекло часть лапы, муравей завалился. Третий попытался укусить – я блокировал рукоятью, затем добил ударом топора в голову.

– Трое! – крикнул я, развернувшись к двум оставшимся.

Четвёртый бросился в лобовую, пятый – прыгнул сбоку. Парировал первый натиск, но второй муравей успел зацепить мое плечо жвалами. Боль вспыхнула, но я не остановился, резким разворотом вбил топор в бок противника.

– Четвёртый! – прохрипел я, выдергивая лезвие.

Последний муравей бросился на меня, но Вектор вклинился между ними, блокируя атаку своим панцирем. Я не упустил момент: удар сверху – монстр обезглавлен.

– Пятеро, – выдохнул я, оглядываясь. – Где метатели?

Два муравья-метателя всё это время прятались в тени. Теперь, когда их «пехота» пала, они вышли из укрытий. На спинах у них возвышались странные устройства: быстро вращающиеся диски с углублениями.

– Сейчас! – закричал я.

Вектор ускорился и рванул вперёд, выпуская оглушающий импульс. Он ударил в одного из метателей, заставляя его замереть. Второй успел запустить камень – тот пронёсся в опасной близости от моей головы.

– Чёрт!

Я бросился вбок, затем быстро рванул к первому стрелку. Топор опустился на вращающийся диск – металл заскрежетал, устройство разлетелось на части. Муравей попытался атаковать жвалами, но я ударил ногой в корпус, затем добил вторым ударом топора. Второй метатель уже перезаряжал механизм. Вектор рванул ему наперерез, врезаясь в бок. Муравей пошатнулся. Я настиг его в два шага: лезвие вошло в стык брони, и монстр рухнул.

– Всё, – я опустил топор. – Больше никого.

Я прислонился к колонне, тяжело дыша. Плечо болело: жвала муравья оставили глубокую рану, кровь сочилась сквозь ткань. Вектор подполз ближе, его панцирь мерцал слабее, чем раньше.

– Сильные повреждения? – спросил таракан.

– Жить буду. Но эти метатели – будь они неладны.

Вектор вскарабкался на мое плечо и прижал к ране один из кристаллов, найденных ранее. Сразу стало легче.

– Регенерация запущена, – сообщил он. – Через несколько минут сможешь двигаться без ограничений.

Я кивнул, оглядывая зал. Среди обломков и искрящихся деталей лежали два разрушенных метательных устройства. В воздухе всё ещё держалась пыль, а где-то вдали, в недрах подземелья, слышался отдалённый рокот – будто кто-то или что-то ожидало нас дальше.

– Ну что, – сказал я, поднимая топор. – Дальше?

– Дальше, – подтвердил Вектор. – Но будь осторожен. Это только начало.

Мы вступили в просторный зал. В центре, возвышаясь над обломками, стоял, видимо, главный муравей, босс муравьев – чудовище длиной метра три и свыше метра в высоту. Его хитиновый панцирь отливал стальным блеском, жвала щёлкали, а за спиной пульсировали два нароста – источники непонятного зеленоватого облака, который витал над муравьем.

В воздухе стоял запах кислоты и металла.

– Какой здоровяк, – восхитился я, сжимая топор.

Рука дрожала, но не от страха, а от напряжения. Босс издал вибрирующий рёв – и из трещин в стенах хлынули десятки мелких муравьёв. Они бросились волной, щёлкая жвалами, целясь в уязвимые места.

– Разделяемся! – крикнул я, чувствуя, как спина разом взмокла от пота.

Я взмахнул топором: первый удар – трое повержены, но лезвие застряло в хитине. Пока я вырывал оружие, один муравей вцепился в предплечье и прокусил кожу. Руку прострелило болью. «Как-то слишком много ран для одного боя», – мелькнула мысль. Выругавшись вслух, я пнул врага в голову ногой.

Вектор выпустил оглушающий импульс, и волна голубого света накрыла мелких противников, но лишь часть замерла. Остальные продолжали наступать. Таракан задрожал: кажется, энергия почти иссякла.

– Не могу… – прозвучал в голове его слабый голос. – Слишком много…

Я крутанулся, сметая троих муравьёв, но четвёртый вцепился в бедро. Я выдернул топор и разрубил противника пополам. Кровь побежала по ноге, но я не останавливался. Босс поднял передние лапы, наросты на спине запульсировали. В воздух взметнулись зеленоватые клубы – кислотное облако начало распространяться, шипя и разъедая камни.

– В сторону! – прозвучал в голове резкий окрик Вектора.

Я рванул к колонне, но не успел полностью укрыться. Кислота опалила плечо и бок, кожа зашипела, одежда вспыхнула. Я закричал от боли, падая на колени.

– Живой? – Вектор подполз ко мне, осматривая.

– Жить… буду… – прохрипел я, стиснув зубы. – Но этот гад… заплатит!

– Перезарядка – 20 секунд, – сообщил таракан. – Используй это окно.

Я поднялся, шатаясь. На теле было мало целых мест, но я сжал топор крепче. Не успев отразить мою атаку, босс вновь издал рёв. Из-под земли вырвались новые муравьи – крупнее, с усиленной бронёй. Они окружили меня, блокируя пути отхода.

– Опять эти мелкие! – ругался я, отбиваясь топором. – Вектор… помоги!

Таракан напрягся, но его сияние погасло:

– Не могу… Энергия… На нуле… – с паузами произнес он, опуская усики.

Я плюнул, крутанулся, выбивая одного муравья ногой, затем разрубил второго. Третий вцепился в икру, но не смог меня остановить. Четвёртый бросился на спину – я упал, топор выскользнул из рук.

– Нет, – прошептал я, пытаясь подняться.

Муравьи окружили меня, жвала щёлкали над головой. В этот момент Вектор собрал остатки сил. Его панцирь вспыхнул тусклым светом, и импульс ударил в глаза босса, ослепляя его.

– Серж… сейчас, – с усилием произнес таракан.

Я рванулся вперёд, хватая топор. Боль отступила, осталась только ярость. Я прыгнул, целясь в пульсирующий нарост на спине босса.

– Получай! – рявкнул я, вонзая лезвие.

Топор разорвал источник кислоты. Босс взревел, развернулся, пытаясь ударить жвалами. я отпрыгнул, но один из острых краёв задел мою грудь. Кровь хлынула, я упал на колени.

– Вектор, – позвал я, теряя силы.

Таракан подполз ближе, выпустил последний импульс – свет ударил в глаза монстра. Я собрал волю в кулак, взмахнул топором, целясь в стык брони возле головы. Удар! Лезвие вошло глубоко, разрывая хитин. Босс издал пронзительный визг, его тело задрожало, затем начало оседать.

– Есть, – выдохнул я, падая. – Добил.

Где-то во вселенной. Примерно в это же время.

На столике из полированного металла стояли два полных бокала с янтарной жидкостью, испускавшей едва заметный сиреневый пар. Рядом – открытая бутылка с замысловатой гравировкой. Эрл и Эрн сидели в капитанской рубке и праздновали присоединение новой планеты к Системе Островов.

– Всё прошло просто замечательно, – произнёс Эрл, приподнимая бокал. – Никто не обнаружил неучтённый остров.

– Да, мы быстро почистили все ошибки, – подхватил Эрн, ухмыляясь. – Теперь нас ждёт премия и, возможно, повышение.

– И не говори… Надоело таскаться по задворкам вселенных и искать новые миры. На это уходит очень много времени. Но ничего – теперь нас переведут в более развитый сектор. А там мы развернёмся. Это другая жизнь и хороший оклад, – Эрл скривил губы, сделав глоток, и резко поставил бокал на стол. Жидкость в нём даже не убавилась. – Надоела эта бурда.

Эрл схватил бутылку, размахнулся и с силой швырнул её об стену. Стекло разлетелось вдребезги, а жидкость растеклась по металлу, оставляя липкие оранжевые потёки.

– Так-то лучше, – сказал он. – Будем привыкать к новой жизни.

Друзья дружно рассмеялись. В мыслях каждый уже считал кристаллы, которые означали новые дома, новые возможности и завистливые взгляды коллег. Не зря они столько времени искали новую жизнь на планетах. Далеко не каждая подходила под критерии, необходимые для Системы Островов.

То, что Система уничтожала миры и жизни людей, их не волновало. Миров тысячи – выживали сильнейшие, попадая на осколки. А самые сильные из выживших добирались до центра, где могли долго жить и ни в чём себе не отказывать.

Но мечты Эрна и Эрла были резко прерваны. В центре капитанского мостика вспыхнул ослепительный свет. Когда сияние угасло, на месте вспышки стояла девушка.

Эрл замер, почувствовав, как по спине пробежал ледяной холод. Эрн, сидевший рядом, резко втянул воздух – его пальцы, только что расслабленно державшие бокал, судорожно сжались. Бокал чуть не выскользнул из рук, но Эрн успел его удержать. Девушка была прекрасна: золотистые волосы спрятаны под бейсболкой, на ногах – белые кроссовки, а облегающие короткие чёрные шорты и небольшой белый топик почти не скрывали фигуру. Эрн мысленно снял с гостьи нескромную одежду и восхитился представившейся картиной.

– Ну и куда пялишься? – прищурив глаза, резко спросила гостья. Её голос прозвучал как удар хлыста.

Оба друга моментально пришли в себя. Эрл почувствовал, как ноги стали ватными, и едва успел схватиться за край стола, чтобы не рухнуть. Эрн, бледнея, медленно сполз с кресла и уткнулся лицом в пол. Бокал в его руке дрожал так, что капли напитка выплескивались на металл. Эрн поставил бокал на пол.

Они пролепетали одновременно:

– Простите, госпожа!

– Мы больше так не будем!

Голос Эрла дрожал так, что слова сливались в невнятный шёпот. Эрн едва мог говорить – горло сдавило страхом.

– Что вы не будете? Меня своими глазами раздевать? Вы что, совсем обнаглели? Или вам жить надоело? – её тон был ледяным, но в глазах плясали опасные огоньки.

Эрн сглотнул – в горле стоял ком. Он хотел что-то сказать, но язык не слушался. Вместо этого он лишь сильнее прижался к холодному металлу пола, чувствуя, как пот стекает по спине. Краем глаза он заметил, что бокал на столе слегка подрагивает – то ли от его дрожи, то ли от невидимой волны напряжения, которая разлилась по рубке.

Эрл, не поднимая головы, пролепетал:

– Прошу, пощадите! У меня жена и трое детей.

– Мне без разницы, сколько у тебя детей и жён. То, что вы не доложили о случившемся, грозит вам одним наказанием, – её слова повисли в воздухе, словно тяжёлые цепи.

Эрл закрыл глаза, мысленно прощаясь с родными. Эрн дрожал, представляя, как его жизнь рассыпается в прах. В его сознании промелькнул образ полного бокала на столе – теперь он казался насмешкой над всем, чего они так жаждали. Миг – и капитанский мостик опустел. Остались лишь два бокала с недопитым вином, а на полу – осколки разбитой о стену бутылки. Девушка подошла к бокалу, стоявшему на полу, взяв его, поднесла к носу, вдохнула запах.

– Ну и мерзость. Как они это пьют? – произнесла она, скривившись, и исчезла в золотом сиянии.

Спустя некоторое время на капитанском мостике появились двое гуманоидов той же расы, что и Эрн с Эрлом.

– С повышением, – сказал один, широко улыбаясь. Он окинул взглядом рубку и заметил бокалы.

– Смотри, нам кто–то уже стол накрыл!

– Отлично. Давай за удачное повышение выпьем, – второй поднял бокал, но вдруг замер. – А почему тут так холодно? И… Почему пол мокрый?

Первый пригляделся к осколкам у стены, затем перевёл взгляд на полные бокалы.

– Странно. Может, кто-то уже праздновал что-то до нас?

Они переглянулись, но решили не придавать странностям значения. Подняли бокалы, чокнулись – и выпили.

Глава 4

Глава 4. Пульт управления.

Зал погрузился в тишину. Я сидел на холодных камнях, медленно истекая кровью. Плечо, предплечье, бок, бедро – всё горело от ран. Я едва мог пошевелиться.

– Серж, – позвал Вектор, подползая ближе. Его панцирь был поврежден, а сияние почти исчезло. – Ты живой?

– Едва-едва, – прошептал я, пытаясь улыбнуться, и полез в сумку за кристаллами. – Но мы справились.

Таракан аккуратно поднёс к ранам кристаллы. Камни засияли целительным светом. Почти мгновенно мне стало легче.

– Регенерация… Запущена… – с паузами произнес мой союзник. – Подожди несколько минут, и сможешь двигаться.

Я молча кивнул, оглядывая поле нашего сражения. Тело босса распалось, оставляя на своем месте россыпь кристаллов. Полупрозрачные с голубыми прожилками камни пульсировали мягким светом. Рядом лежала сердцевина кислотного нароста и небольшая кучка монет, тяжёлых, с выбитыми руническими символами.

Вектор указал на сердцевину:

– Редкая вещь. Возможно, ключ к новым способностям.

Я подошел к тому месту, где был муравей-босс, и поднял артефакт. Холодный камень светился изнутри зелёным светом. Затем я собрал монеты и кристаллы, положил их в пространственную сумку. Закрыл глаза, чувствуя, как регенерация медленно возвращает силы. Раны ещё немного болели, но я понимал, что они уже не смертельны.

Мы медленно начали продвигаться к выходу из пещер. Каждый шаг отдавался болью: раны все ещё ныли, несмотря на восстановление, а накопившаяся усталость сковывала движения.

– Только бы не упасть прямо у выхода, – сказал я.

– Держись, – поддержал меня Вектор. Его панцирь едва мерцал, но он упорно полз рядом. – Мы почти у выхода.

Впереди, сквозь узкую трещину в скале, пробивался бледный луч дневного света. Он казался нереальным после часов в мраке подземелья. Я переступил порог пещеры и замер, ослеплённый. Ветер трепал волосы – ощущение, которое казалось забытым.

– Мы вышли, – прошептал я, опускаясь на колени. – Мы сделали это.

Вектор выполз следом, и его панцирь засиял чуть ярче под лучами иноземного солнца.

– Да, – подтвердил он. – Мы живы.

Я оглянулся на мрачный вход в подземелье. Там, внизу, остались следы нашего сражения. Сев на холодный камень перед пещерой, я глубоко вздохнул, пытаясь осмыслить происходящее. Ситуация выглядела настолько абсурдной, что в неё сложно было поверить. Я оказался в незнакомом мире, который когда-то был частью Земли, но был странным образом преобразован. Я был здесь единственным человеком, зато мне в компанию с избытком дали странных существ. Мне пришлось биться не на жизнь, а на смерть. Но реальность не спрашивала, готов ли я к ней – она просто требовала действий.

«Как бы дико это ни звучало, надо двигаться дальше», – подумал я, проводя ладонью по лицу. Ладонь оказалась в царапинах, но боль уже почти не чувствовалась.

Потом я достал из пространственной сумки горсть кристаллов и обернулся к своему союзнику.

– Тебе нужно восполнить энергию, – сказал я ему. – И ты говорил, что тебе нужны кристаллы, чтобы вспомнить. Возьми. Ты их заслужил.

Он склонил свою голову насекомого, соглашаясь, как человек, и начал поглощать кристаллы. Когда исчез последний, Вектор замер, как будто чего-то ожидая.

Внезапно он вздрогнул. Его лапки едва заметно шевельнулись, а панцирь слабо замерцал тусклым светом. Медленно он приподнял голову. Фасеточные глаза, мутные и растерянные, обвели пространство. Казалось, он пытается что-то понять или ухватить ускользающую нить воспоминаний.

– Кто я? Зачем я здесь? – прошептал он.

Я дотронулся до его мерцающего панциря. «Ну, давай, вспоминай», – мысленно подбодрил я его.

Он опять замер, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Озеро, – наконец раздался в моей голове его голос. – Я помню озеро. Солнечный день, тёплые камни под ногами и ручей, стекающий со скалы. Брызги воды, смех детей. Они плещутся у берега, брызгают друг в друга водой.

Картина, которую Вектор описывал, встала у меня перед глазами как наяву. Стало легко и светло на душе. Жвалы моего союзника едва заметно дрогнули, как будто пытаясь воспроизвести ту самую, давно забытую, улыбку.