Затмение

– Что ж, считай, тебя услышали. – усмехнулся мужичок. – Так с ноги ещё никто не вваливался в приёмную к вселенной. И она, совсем офигевшая от твоей наглости, послала меня проводить тебя к её ногам с одним лишь вопросом: «Где ты вообще шляешься?» И поверь, за этой зелёной табличкой с надписью «Выход» ожидает настоящая жизнь, состоящая из бесконечного множества невообразимых возможностей, таких соблазнительных – только успевай хватать за хвост. Да и надо же как-то запустить ход времени, который ты так лихо остановила…

– Да уж, могу представить себе это «Шоу Трумана» с миллионной аудиторией, припавшей к экранам, наблюдающей за невообразимо прекрасной мной. Я, конечно, верю в чудеса и до невозможности наивна, но не настолько, чтобы вот прям сейчас бежать за неверным светом софитов в ожидании мировой славы. Я в этом плане совершенно неправильная, так что поищи звезду экранов в другом месте, – буркнула я несколько более обиженно, чем хотелось бы.

Всё-таки фокусы этот низкорослый мужик показывал классные, совсем как настоящий маг и чародей, – хотела бы я так. Выпендрёж – одно из моих слабых мест, и хотелось бы вот так же круто и при этом с таким же выражением лица, словно ничего особенного не произошло: подумаешь, подогреть кофе одним щелчком пальцев, вообще не вопрос. Но этот гад точно решил не расставаться со своими тайнами. Ну и ладно. Лопну от желания, но просить научить не стану. Если только совсем чуть-чуть.

Мужичок пожал плечами, словно ничего другого от меня и не ожидал. Неторопливо развернул фантик «Рафаэлки» и отправил конфету в рот. Пока он с явным безмятежным наслаждением жевал, я мысленно успела уже с десяток раз огреть его сковородой по невозмутимой голове и столько же раз оживить, чтобы ещё раз доказать, что моё терпение не безгранично. Заодно, мысленно, конечно, досталось и Маруське, наблюдавшей всё это со стороны и внутренне хохотавшей так, что стены тряслись. Впрочем, чисто внешне она была удивительно спокойна, демонстрируя совершенно недоступный для меня дзен.

– В Китае есть пословица, – наконец заговорил мужичок и потянулся за следующей конфетой, – смысл которой в том, что идеальное дерево идёт на изготовление мебели, а кривое и согнутое продолжает жить своей жизнью в лесу. Мы так стараемся быть ровными деревьями, что иногда даже не замечаем, как из нас делают стол или кресло, обтёсывают, полируют и перевозят по своему усмотрению. Поэтому очень важно помнить обо всех своих изъянах, трещинах, сколах и личных витках. Холить и лелеять их и оберегать от тех, кто подходит к нам с топором. Именно эти особенности позволяют продолжать жить в своём лесу, в окружении таких же, неправильных с точки зрения окружающих, счастливых деревьев. Закрой глаза, я покажу тебе то, от чего ты хочешь отказаться.

И, конечно же, я как миленькая их закрыла, ладонями, предварительно зажмурившись, и даже успев подумать, что неплохо бы ещё и повязку где-то надыбать, чтоб не подглядывать. Всё-таки я очень любопытная.

Предо мной встал тихий осенний вечер, листья медленно кружили в воздухе, словно танцуя под лёгким дыханием ветра. Стоя на знакомых улицах своего родного города, я узнавала каждую улочку, каждый дом, ловя незнакомое доселе ощущение, что здесь происходит что-то странное, неуловимое и до боли знакомое. Словно давно забытое нечто прекрасное стоит за порогом в ожидании кинуться мне на шею, но не решается, пока не позову.

Я всегда верила в то, что мой город полон загадок. Старинные здания, освобождая шёпоты ушедших эпох, хранят тайны, о которых никто не говорит. Но именно сегодня что-то изменилось. Шагая по старой улочке, отчётливо ощущала щекотание ветра на коже – словно невидимая граница проходит совсем рядом. Незримая, немыслимая, но в то же время отчётливо существующая, как граница, отделяющая день и ночь, жизнь и ту сторону реальности, называемую снами.

Я останавливалась у старых домов, заглядывала в окна, стараясь разглядеть, что за ними происходит, угадать, кто живёт, чем дышат, что за странные тени бегут по стенам. В это же время разноцветный ветер подталкивал в спину, предлагая не терять время и шагать дальше, в миры, о существовании которых я даже не подозревала.

Пространство подёрнулось дымкой, осыпалось мелкими серебристыми цветами, улицы развернулись, став шире, жёлтым светом вспыхнули фонари, соревнуясь нежностью с уходящим за горизонт солнцем. Город определённо был рад меня видеть, и в то же время мы разглядывали друг друга с таким любопытством, словно впервые встретились. Подоконники домов красовались яркими цветами в глиняных горшках, люди с улыбками на лицах перешёптывались о недавно увиденных снах. В воздухе витала магия, до которой не удавалось прикоснуться до этого момента. При этом она пахла корицей, чёрным молотым перцем и солёной морской водой. «Именно так пахнет счастье», – подумала я, стараясь удержаться на ногах, ибо голова совсем пошла кругом. Впрочем, ей простительно, она у меня очень впечатлительная, а тут закружится что угодно.

Немного придя в себя, осмотрелась и заметила, что в стороне, возле фонтана, сидит мой знакомец, только волосы у него здесь абсолютно белые, заплетённые в миллион косичек, сплошь обвитых лентами из сверкающего света. Кошачьи глаза хитро глянули в мою сторону на секунду, не сомневаясь, как и зачем я здесь.

– Здесь граница между мирами, – чуть откинувшись назад, жмурясь на яркое солнце, произнёс мужичок, едва я села рядом. – Ты сейчас в городе, в котором сходятся реальность и сновидения. Здесь сбываются мечты, но иногда они требуют жертв.

Сказать, что моё сердце чуть не выскочило из груди от восхищения и любопытства, – значит не сказать ничего, оно буквально постаралось проломить рёбра от восторга. Но я, молодец, довольно быстро взяла себя в руки и как можно спокойнее решила уточнить, что за жертвы он имеет в виду, поскольку ни себя, ни Маруську класть на жертвенный алтарь своего любопытства не собираюсь, разве что только отловить кого-то, кого не жалко. Но таких почему-то не вспоминалось, так что придётся обходиться без жертв. Интересно, а арбузы сойдут на эту роль? Они тоже нашпигованы сюрпризами, богаты внутренним наполнением и способны менять свою сущность.

Коротышка лишь усмехнулся. Явно был в курсе, что, когда я нервничаю, могу молоть любую чушь – она меня успокаивает.

– Мир, который ты знаешь, полон ограничений. Но здесь каждый камень пропитан волшебством, и ты можешь творить невероятные вещи, – невозмутимо ответил он на мой вопрос. – Однако всё имеет свою цену.

И снова замолчал. Так мы и сидели, пропитываясь запахом магии, как мясо специями. Искристая энергия заполняла воздух, одновременно проявляясь как жизнь и смерть, связанные одной нитью, как мечты и реальность, что тянутся друг к другу через немыслимые потоки чего-то такого, на что у меня не хватало слов.

Солнце пробежалось по небу и скрылось за горизонтом. Площадь заполнили люди, окружившие старое дерево, на котором висели фонари, освещая ночное небо. Каждый фонарь рассказывал свою историю – о любви, утрате, о том, что было и что могло бы быть. Их шёпот звучал как магические ноты, наполняя атмосферу сладким запахом ностальгии. Я подошла ближе, сердце требовало немедленно выпустить его наружу от осознания, что каждое желание может быть исполнено, но лишь за определённую цену. Вот только какую? Мужичок, чьего имени я так и не узнала, продолжал неподвижно сидеть на лавочке у фонтана, не горя желанием спасти меня от любопытства. Вместе с принятием факта, что в этой вселенной возможно всё, пришла мысль, что на этой границе миров нельзя оставаться навсегда. Я должна вернуться домой, и это не подлежит обсуждению.

Открыв глаза, какое-то время пыталась сообразить, где я и, собственно, кто? И как вообще жить с таким знанием, что магия всегда была рядом, нужно было лишь увидеть её? Каждое мгновение было драгоценным, ибо эта граница была не только между мирами, но и между возможностями. А теперь всё, эта ночь закончится, я проснусь окончательно и взвою от лишённости всеми этими чудесами управлять?!

Слёзы предательски засели в уголках глаз, готовые в любой момент извергнуться Ниагарским водопадом, затопив все реальности вместе взятые. Маруська лишь сочувственно покачала головой, подала новую чашку с кофе. Сейчас я была уверена, что эта строгая девчонка, помешанная на букве закона, ходячая энциклопедия всех мыслимых и немыслимых правил, точно знала, что случится сегодня, и ни секунды не сомневалась, что я вляпаюсь в это приключение и ещё добавки попрошу! А ведь всю жизнь была мне якорем. Чтоб не снесло мою крышу раньше времени. Поздравляю, крыша даже чирикнуть не успела, насколько быстро унеслась, даже записки не оставив, где искать в случае крайней надобности.

Эти двое явно ждали что-то от меня, хоть одно слово, но теперь пришло моё время помолчать, а их – загибаться от любопытства. Слишком много свалилось на меня за эти несколько часов. По моим подсчётам, уже давно прошли пара суток, на самом же деле даже светать не начало. Но чего только во снах не бывает.

Сны… или явь? Что из них настолько насыщено энергией того, что когда-либо существовало и когда-либо будет? Где нас не просто встречают, а ждут, дышат идеями и мечтами, которые уже не раз воплощались и канули в Лету. Где каждый сантиметр пространства пропитан спектром возможностей, которые только и ждут, чтобы их заметили.

Из всего этого я знала только одно: наживку я заглотила знатно, крючок подобран точно, не сорвусь, хоть на кусочки режь. Зелёная табличка с надписью «Выход» открывает дверь в другое измерение. Вступаешь на порог, и перед тобой раскидывается бескрайний мир, наполненный красками и звуками, которых я даже не могу себе представить. Необычные формы жизни, удивительные технологии, магия и реальность сплетаются в одно целое. Каждый выбор здесь имеет значение, и каждая тропинка может привести к неизвестной судьбе.

Какого рода жизнь ждёт за этой дверью? Удивительное – это лишь начало. Там можно творить, мечтать, исследовать, разрушать, создавать реальность своими собственными руками, открывать неизведанные миры, где законы природы потеряют своё значение. Каждый шаг – это новое знание, а каждая встреча – возможность изменить направление своего пути.

– А чего ты, в общем-то, хотела, скрываясь за привычными забралами повседневности? – думала я, ковыряя ложкой пенное облачко в чашке с кофе. – Писала свои сказки, впрыгивая в каждого героя как в костюм, чтоб хоть на минуту оказаться не здесь и сейчас, а там, где приключения сыплются на голову как из прохудившегося мешка, со всеми возможностями сразу? Просила? Просила! Получите, распишитесь. И сейчас у меня только два варианта: пойти домой и прожить вполне спокойную жизнь, изредка подвывая в полнолуние, сидя на крыше, или шагнуть в дверь под этой зелёной табличкой, скрывающей не только красоту, но и вызовы, которые заставят пересмотреть своё отношение ко всему, что успела узнать. И, возможно, погибнуть. Кто их знает, на какие там жертвы намекал коротышка.

Словно подслушав мои мысли, мужичок закинул в рот очередную «Рафаэлку», поднял с пола рюкзак и, смешно переваливаясь, потопал к двери, обернувшись у порога:

– Ну что, готова прогуляться по этой тропе возможностей? Бросить вызов судьбе и исследовать, что же на самом деле скрывается за пределами твоих представлений о реальности? Если да, тогда прекращай изображать статую. Выход открыт. Всё, что тебе нужно, – это желание двигаться вперёд. Твоя жизнь ждёт своего истинного начала.

Маруська, этот змей-искуситель, уже стояла в дверях с моей сумкой, между прочим. С другой стороны, а что я теряю? Рассвет вот-вот наступит, я проснусь и поржу над этим нелепым, но таким заманчивым сновидением. Шумно выдохнув, залпом допиваю остывшее кофе и бегу догонять эту чудную парочку, успевшую свернуть в центральный парк. Утренний воздух влажно пахнет цветущими травами, на горизонте по-прежнему лежит серебристая лента, обещающая скорый рассвет. В небе висят семь лун, и семь лунных дорожек отражаются в озерце, на берегу которого мирно дремали утки.

– Пришли, – скинул рюкзак на землю коротышка. – Это здесь.

– Что здесь? – удивлённо озиралась я, не наблюдая ничего, кроме деревьев и пары лавочек.

– Твоё испытание, – пожал плечами мужичок. – Правильно сформулируешь запрос – получишь и магию, и приключения, и три шила в придачу к своим. Не надорвись только. Ошибёшься – тоже получишь желаемое, только без чудес и забудешь эту ночь, меня, вообще всё, что случилось с того момента, как Маруся постучалась в твою дверь, позвав на прогулку. Разве что тоска по непонятно чему будет иногда посещать, но это тоже вскоре пройдёт.

– Так, а чего я могу пожелать и у кого? – повернулась я к разувшейся подруге, уже вовсю обнимающейся со старым толстым деревом. – Марусь, ты чего?

– Я, конечно, никогда не сомневалась в любви подруги к живой природе, но её выражение лица меня потрясло. С таким только в любви признаются, предварительно пообещав подарить не только сердце, но и почки, обе, сразу, чтоб наверняка умереть в сладчайшем катарсисе, если откажут в милости принять тебя, такую замечательную, целиком.

– Не мешай! – сверкнул коротышка зелёными глазами. – Лучше думай, что сама просить будешь!

– С таким лицом? – рассмеялась я. – Спасибо, это было отличное шоу! А теперь я, пожалуй, пойду домой! Марусь, прекращай паясничать, нам ещё через весь город пилить! Считайте, шутка удалась, я и все зрители довольны!

Отвесив шутовской поклон мужичку, развернулась к подруге и застыла в немом изумлении. Маруся таяла. Знаете, как предрассветный туман растекается под лучами солнца? Он истончается, словно промокашка, упавшая в воду. Так и Маруся исчезала, словно и не было. Я недоумённо ощупывала воздух и отчаянно пыталась придумать, куда делась подруга, ну не под землю же провалилась?! От всех этих фокусов голова шла кругом. Единственным шансом не потерять её было немедленно сесть на землю, что я незамедлительно и сделала, обхватила голову руками (так, на всякий случай, чтоб не отвалилась ненароком) и вопросительно уставилась на мужичка. Но тот, вместо ответов, начал разматывать луны, словно мотки пряжи. Одна за другой серебристые нити наматывались на его кулак и отправлялись в его же карман.

– У тебя почти не осталось времени, – меланхолично произнёс коротышка. – На твоём месте я бы поторопился.

– И что, исчезну, как Маруся? – съязвила я.

Тот лишь пожал плечами.

– Кто знает. Может, исполнится твоя мечта, а может, так навсегда и останешься никчёмной мечтательницей. Так что давай, думай живее и обними уже это дерево, неужели не видишь, что это портал?!

Я не видела. Честно говоря, я и соображала уже не особо хорошо, но послушно поднялась с земли и, подойдя к дереву, обняла его шершавый ствол. Вот только желаний никаких уже не было. Не чемодан же с деньгами желать в такую ночь. Закрыла глаза, прижалась щекой к коре и неожиданно рассмеялась. Так всегда, что бы ни происходило – смеюсь. Вот такое я странное существо. Но вместе со смехом ушла усталость, страх и чудовищное ощущение растерянности, что принесла эта ночь. Забавно будет потом рассказывать об этом приключении на приёме у психиатра.

Вот как буду объяснять человеку, который всю жизнь верил в доктора Мясникова, Малышеву и гомеопатию, что совершенно случайно можно пройти сквозь дерево и очутиться в волшебном мире.

– Понимаете, доктор, – начну я свой рассказ, – это была самая обычная ночь. Я с подругой залезла на крышу полюбоваться лунным затмением, заодно пожрать бутербродов под размышления о вечном – зачем люди едят суши с майонезом и есть ли у муравьёв маленькие валидолики на случай стресса. Потом мы сходили в бар, потанцевали, обпились кофе в компании карлика и пошли обниматься с деревьями в ближайший парк. В этот момент внезапно налетел ветер, дерево застонало метафизическим басом и, поддавшись чему-то явно иррациональному, словно раскрылось: кора лопнула по шву, внутри засветились всполохи, как светящееся нутро у волшебного айфона. Я, недолго думая (и не подозревая, что это первая ступень заботы о психическом здоровье), решила проверить, что за спецэффекты мне тут показывают. Дальше – белый шум, звон в ушах и ощущение, что меня просеяли сквозь сито из философских афоризмов.

Итак, давайте знакомиться: меня зовут Вера, и я оказалась в месте, где реальность так явно кричит «помогите», что даже космос подмигивает и выдаёт леденцы в виде волшебной палочки, бодро объявляя, чтобы тщательнее следила за пространством: оно гибкое. Представив заинтересованно вытянувшееся лицо доктора на мой монолог, я вновь хихикнула и, обернувшись ветром, вылетела в окно. И тут же ощутила падение в небо.

Невозможно описать, каково это – быть ветром. Можно лишь попробовать ощутить невероятное чувство свободы и немыслимого могущества. Только представьте: вы внезапно перестаёте быть человеком, плотным существом, постоянно сталкивающимся с границами и запретами. Вместо того чтобы идти по земле, вы – движение, нетленная лёгкость, ускользающая сила, которую нельзя удержать или укротить.

Формула «я равно ветер» означает, что мне принадлежит весь мир. Именно я превращаюсь в ярость, рвущую тьму ночных улиц, и я же – ленивое шуршание листвы за окном. Я гуляю по крышам домов, смеясь над теми, кто спешит закрыть от меня ставни своих окон, и я же заигрываю с котом, неспешно прогуливающимся под балконами. Мои ладони вздымают морские волны, поднимая пену, искрящуюся в солнечных лучах, а ноги растворяются в бесконечных пространствах неба.

Быть ветром – значит обнажиться перед миром. Не в привычном смысле этого слова, а гораздо глубже. Ты не носишь одежду, потому что тебе нечем и не от кого прятаться. Все твои чувства, переживания, страхи и мечты – открыты для твоего собственного восприятия в полной мере. Ты свободен, потому что, кроме свободы, в тебе теперь нет ничего.

Мир принимает тебя таким, как ты есть, – воплощённым в прозрачном, нечеловеческом теле, и ты отвечаешь ему взаимностью. Ты проникаешь везде, где только захочешь: в раскрытые настежь двери, в едва слышный шёпот, не предназначенный ни для кого, кроме богов, в дыхание любимых и чужих, спящих и бодрствующих. Ты огромен и невидим одновременно, становясь всем, потому что перестаёшь быть чем-то одним. В этот момент жизнь кажется игрой – лёгкой и опасной, как порыв урагана. Теперь-то я могу признаться: быть ветром – значит получить возможность разгуляться в полную силу, быть самой собой – резвой, взбалмошной, неумолимо переменчивой… и такой влюблённой в эту жизнь, как никогда до этого. Хотя, казалось бы, уж куда сильнее. И всем этим стала я, и, конечно, едва не разбила коленки, полетев кувырком с откоса, на который решила приземлиться и перевести дух.

…На гладкий кофейный песок волна выбегает пеной,

И шепчет прибой о любви, о страсти нежданной.

Ты будешь моим приключением самым желанным,

А утро разбудит рассвет с зарёю румяной…

Пропела мне волна, принимая в свои объятья. Океан велик и прекрасен, когда лежишь на поверхности в спокойную погоду, вдыхая запахи воды, водорослей, любуясь на проплывающие над тобой облака и два десятка радуг, рассматривающих тебя с нескрываемым любопытством энтузиастов-исследователей. А когда с лёту бухаешься в разноцветную стайку рыб, попутно заглотнув литра два солёной воды, то единственная мысль «Какого чёрта?! Откуда в моём городе океан?!» тут же сменяется на «Надеюсь, что акул тут хорошо кормят и они не откусят мне все три, обещанных коротышкой, шила вместе с их вместилищем». Впрочем, акулы проплыли мимо, сверкнув серебристыми плавниками по своим непостижимым делам, зато дельфины порезвились всласть, подталкивая мою тушку к берегу, крича и подзадоривая друг друга, словно игроки в водное поло.

Выбравшись на берег, рухнула на песок, благо он был тёплый, словно кто-то очень заботливый знал, что мне понадобится передышка, и предварительно прогрел каждую песчинку.

…На завтрак зелёный кофе с медовыми гренками,

И сладость во взгляде твоём теплом согревает.

Зима здесь лишь снится, в бесснежье, жарком и знойном,

И ветер морской поцелуи мои повторяет…

Продолжали шептать волны, облизывая мои пятки, но мне уже было не до них. Кажется, эта нескончаемая ночь меня доконала, и сон, не спрашивая разрешения, забрал меня у всех миров сразу.

Сколько я проспала, не знаю, но, открыв глаза, обнаружила, что ещё ночь (или уже – впрочем, не важно). Луна зависла над водой, пуская по волнам лунных зайчиков в погоне за такими же непостижимыми мотыльками, один из которых сейчас сидел у меня на носу, приглаживая усики. Главное, что именно с его крылышек осыпавшаяся пыльца заставила меня чихнуть и проснуться. Что ж, по ощущениям я отлично выспалась, руки-ноги целы и даже настроение приподнято-восхищённое. Оглядев себя внешне, также осталась довольна: всегда мечтала побыть пираткой, а тут такой костюмчик – загляденье: асимметричная юбка глубокого синего цвета, довольно короткая спереди, открывающая ноги в полосатых бордового цвета бриджах и высоких чёрных сапогах. Полосатая кофта с рукавами на три четверти и расшитая серебром жилетка, куча браслетов, сумка через плечо с пришитыми побрякушками и ракушками. Интересно. Что ж, похоже, я всё-таки прошла через портал или же угодила в самый грандиозный розыгрыш. Впрочем, я не против ни того ни другого. Только надо разыскать Маруську с коротышкой. Если, конечно, их не унесло в другую реальность. Кто знает, сколько их разбросано по вселенным.

Вдалеке жёлтыми огнями фонарей сияла набережная. Поднявшись по ступенькам довольно широкой лестницы, попала в город. Могу поклясться, что это мой город, только вот многоэтажки сменились маленькими аккуратными двухэтажными домиками, отчасти скрытыми невысокими заборами и негустыми зарослями цветущих, неизвестных мне видов, кустов. Окна темны, население, стало быть, дрыхнет. Ну, это вообще нормально: дома у меня сейчас тоже глубокая ночь. Фонари, слава богу, горят, но их здесь не так уж и много, и светят, скажем так, довольно лениво: узорчатые дорожки, выложенные округлым мелким камнем, пересекают полосы тусклого света, а между ними царит вязкая тьма, где на каждом шагу – восторг и ожидание чуда. Так город, в котором я родилась, мог бы выглядеть, если бы не знал ни одной революции и вообще развивался по совершенно другим историческим законам. Хотя многие дома были мне знакомы, и готова поклясться, что если повернуть вон за тот особнячок и пройти ещё метров двести, то уткнёшься в уютную кафешку, в которой, кроме приличного кофе, подают крохотные пирожки с фисташковым кремом.

Глубоко втянула прохладный воздух, пропитанный запахом весенней сырости и какой-то терпкой, незнакомой пряности.

– Ну что же, – тихо сказала я сама себе, поправляя сумку и делая шаг вперёд, – раз уж влипла, надо двигаться дальше. – И, подмигнув луне, зашагала в сторону знакомого особнячка. Тишина дышала в спину, подталкивала, торопила, словно опасаясь, что я передумаю и поверну назад. Где-то в отдалении, может быть, на другом конце улицы, дерзко гавкнула собака, и от этого звука казалось, что ночь вздрогнула в интригующем ожидании.

Завернув за угол, заметила, как в одной из подворотен мелькнула тень. В таких случаях первое правило – не реагировать, не показывать страха и, если есть возможность, идти мимо, будто ты не заметил ничего особенного. Но инстинкт заставил меня замедлить шаг: внутри что-то подсказывало – там не просто случайный прохожий. Собравшись с мыслями, присела, сделав вид, что проверяю шнуровку на сапоге. На самом деле подобрала камень и сунула его в карман. Драться я не очень умею, а вот швыряться чем попало – это запросто.

Тень вышла из темноты, оказавшись высоким мужчиной, явно нервничающим, постоянно оглядывающимся по сторонам. Его изящные длинные пальцы теребили подтяжки. Встретившись со мной взглядом, отрывисто спросил:

– Ты тоже здесь в поисках бессмертия?

Голос незнакомца звучал неожиданно спокойно, но в каждом движении читалась тревога. Я не ответила сразу, вначале прислушалась: вдруг шум за спиной или ещё чей-то шаг? Но улица была пуста – только фонарь томно поливал мостовую липким жёлтым светом.

– Вы о чём? – осторожно спросила я, на всякий случай отмечая пути отхода.

– Мы все об этом мечтаем… – Мужчина взглянул на небо. – Ты замечала, что после полуночи свет здешних фонарей становится более мутным, чем раньше? Будто кто-то специально приглушает город…

Я вздрогнула. Сердце глухо бухнуло от странного предчувствия: ночная улица действительно становилась всё менее узнаваемой, и за мерцающим светом фонарей, как мне показалось, всё же скрывалась какая-то тень – неведомая и древняя, будто город под её гнётом ждал, когда кто-то, вроде меня, заметит разницу.