Роковой ремиз. Вакуумный миттельшпиль

Визуальный фильтр, активированный Ли, тут же начал анализировать узоры, и в поле зрения всплыли многочисленные титры. Их оказалось так много, что интерфейс автоматически сгруппировал их в разделы.

«Член ЦкМкТ», – первым прочитала Ли. Интерфейс тут же заботливо расшифровал: «Центральный комитет Малого круга Триумвирата». Затем титры один за другим замелькали в её поле зрения: «Народная Мать СВК», «Народный учитель Союза», «Педагог экстра-квалификации», «Психолог высшей категории»…

И вдруг – «Гранд-сука».

Ли невольно улыбнулась последнему титулу, который резко выбивался из череды почётных званий.

Не прерывая заглушаемый акустическим фильтром диалог, Гес·Та с тёплой улыбкой приветствовала гостей и жестом указала Ли место на диванчике рядом с собой. Мужчины расселись по кушеткам.

У гостьи появилась возможность рассмотреть матушку внимательнее. Стройная женщина в годах лучилась былой красотой. Её тёмные глаза сочетали мягкость с нотками строгости, а в осанке ощущалось достоинство, отчего её внешне непринужденная поза смотрелась элегантно. Ли приняла вызов, и постаралась расположится на мягком диванчике с ответным скромным достоинством.

– Доченька! – наконец, матушка закончила свой неслышный разговор и обратилась к Ли. – Это он, – она указала на Ветра, – тебя так разодел?

– Да, – признала Ли. – Но он заверил, что так нужно. С моим нарядом что-то не так?

– Да нет, с платьем всё в порядке, – успокоила её матрона, улыбнувшись. – Просто чувствуется мужская рука. Ох уж эти мужские руки, за ними всегда нужен глаз да глаз, – матушка едва заметно подмигнула собеседнице, – особенно при нашей семейной модели руководства.

– Семейной модели? – переспросила землянка.

– Ну да! У нас правит Триумвират из Детсовета, Собеса и Техсовета, – с учительской интонацией начала пояснять матушка. – Детсовет, или Совет матушек детинцев, – это женская рука. Мы определяем, чего хочет станция, даём направление и мотивацию. Собес – это Совет Обеспечения, мужская рука, собрание глав урбов. Они отвечают за ресурсы и безопасность. А Техсовет – это наша СКоБа, или Система Контроля Будущего. Это рут иерархии техинов, «гнущих скобу» судьбы станции. У вас это, кажется, зовётся ГосПланом.

Она сделала паузу, чтобы дать Ли осмыслить услышанное, и продолжила:

– В итоге получается семейная модель: женщина, мужчина и память прошлых поколений, воплощённая в артинах. Собес всегда норовит сделать всё как проще, чтобы им меньше напрягаться. Но мы-то знаем, как будет правильнее, уютнее. Вот полчаса убеждала их, что при новом зонировании инфраструктурные узлы не так важны, как культпросвет. У нас с инфраструктурой и так всё хорошо, но детинцы и урбы слишком разобщены, нужны общие культурные центры.

Её тон выдал, что недавний спор всё ещё занимает её мысли. Было видно, насколько серьёзно она воспринимает свою роль и ответственность.

– Вы много достигли, – дипломатично заметила Ли, одновременно рассматривая сложные узоры на платье матушки, – но при этом выглядите такой живой и непосредственной!

– Да, в Малом круге Детсовета я одна из самых молодых среди матушек, и всё благодаря вашему знакомому, – со сдержанной гордостью ответила Гес·Та, поправляя складку на рукаве.

– Нашему знакомому? – переспросила Ли, чуть нахмурившись. Она не понимала, о ком шла речь.

– Вы ведь пришли снизу, от Гал·Тона, – пояснила хозяйка детинца. – Очень давно у нас тут произошла неприятная ситуация, – продолжила она. – Прежняя матушка ушла, а её место никто не спешил занимать, чтобы не пятнать свою репутацию. Положение было, мягко говоря, неприглядное. Только я вызвалась, хотя тогда шансов у меня было мало. Думала: хотя бы временно поруководить детинцем – и то будет честью.

Она на мгновение задумалась, словно возвращаясь в сложное прошлое.

– В тот момент и появился Гал. Тогда он был совсем молодым, глаза горели, полон идей, на первый взгляд – безумных. Но я-то была отчаянной, увидела в нём искру. Поверила ему. Любая другая матушка даже слушать бы не стала, а я не просто выслушала, но и заступилась, когда за ним пришли из разведки.

Матушка слегка улыбнулась разведчику, но её взгляд оставался сосредоточенным.

– И тут, благодаря наставлениям Гала, рождается Инн·Аа, девочка исключительного фемпотенциала. Просто невероятного. Затем появились и другие выдающиеся дети – не такие особенные, как Инн, но всё же заметные. О Лунцево заговорили! А ведь наш детинец совсем небольшой, всего десятитысячник.

Она выдержала паузу, её голос стал более мягким, но всё ещё уверенным:

– Так я стала известной матушкой, первой, кто использовал филархов в деле. Затем развила успех и теперь заседаю в Малом круге! Вот так. Очень важно в жизни разглядеть нужного человека и довериться ему.

Матушка слегка откинулась на спинку дивана, словно завершив свою историю, затем повернулась к Ветру:

– Так что там случилось с Инн? – спросила она, внимательно глядя на него.

– Почему с Инн? Я интересовался только Тро·Ной, – возразил Ветер, не любивший сразу раскрывать карты.

– Не сбивайте меня с толку, проявите уважение, – строго выговорила Гес·Та, её голос стал холоднее. – Тро·Ной могли заинтересоваться разве что пройдохи из «МоегоТела». Они здесь давно ошиваются. Но такую делегацию от разведки Союза, – матушка обвела гостей широким жестом, – могла привлечь только Инн·Аа, а не её тень – Тро.

– Вам так безразлична девушка, вина которой лишь в низком потенциале? – вдруг с вызовом спросила Ли, пристально глядя на матушку. Её тон был резким, но в глазах читалось желание услышать честный ответ.

– Прибереги свою дерзость для другого случая, – мягко ответила хозяйка кабинета, её голос остался ровным, но в нём прозвучало едва уловимое предупреждение. – Для меня ценны все дети моего детинца, но Тро далеко не жертва. Она – моя величайшая ошибка. Я слишком поздно распознала её истинную натуру. Как и вы, я непростительно долго видела в ней жертву обстоятельств. Но ситуация куда сложнее. Именно Тро·На определила судьбу Инн, и неудивительно, что даже сейчас не отпускает её.

– Определила судьбу? – с интересом переспросил Ве, слегка подавшись вперёд. – Можно подробнее?

Матушка выдержала паузу, её взгляд оставался тяжёлым, а голос приобрёл нотки грусти и сожаления.

– С самого рождения Инн привлекала внимание, была звездой детинца, – начала Гес·Та. – Я надеялась, что она станет выдающейся матерью и однажды сменит меня. Но этим планам помешала Тро·На.

Матушка слегка выпрямилась, словно собираясь с мыслями.

– Сначала всё казалось безобидным. Девочки были разные, но жили по соседству, что их и сблизило. Они во многом дополняли друг друга. Тро с самого детства была амбициозна, но её перспективы как матери были слабы. Она понимала это и перебирала все возможные варианты карьеры, ввязываясь в разные увлечения. Кибермонгерство, начальная подготовка на флоте, моделирование одежды, метаграфия – она пробовала всё.

Гес·Та сделала небольшую паузу, вспоминая детали:

– Каждый раз она втягивала в свои авантюры Инн. Ведь у той был огромный фемкредит, из которого можно было оплачивать «специальные курсы» или «премиальное оснащение». Тогда Инн была яркой девочкой, но не особенно любознательной. Она уже находилась в центре внимания и не видела особой мотивации развиваться. В их паре Тро выступала катализатором. Это усыпило мою бдительность как педагога.

Матушка посмотрела на Ли, словно пытаясь найти понимание.

– Я должна была заметить, что их увлечения меняются слишком быстро. Раз за разом Тро оказывалась хуже своей подруги: ей не хватало воли, сосредоточенности. Она хотела быстрых успехов без усилий, как это получалось у Инн. Постепенно она уверилась, что её единственный талант – манипулировать людьми, и вложила всю себя в эту стезю.

Она вздохнула, прежде чем продолжить:

– В тот период девочки увлеклись актёрским мастерством. Даже у Тро были определённые успехи. Я ходила на их репетиции – Тро играла неплохо, но не выдержала испытания сценой. На премьере она растерялась, выступила блекло. Зато Инн, с раннего детства привыкшая к зрительскому вниманию, расцвела. Она сыграла лучше, чем на репетициях, тогда-то её и заметили представители крупного визор-шоу.

Гес·Та ненадолго замолчала, затем продолжила более спокойным голосом:

– Очень скоро я поняла, что наш детинец потерял будущую выдающуюся матушку, но станция обрела талантливую актрису. Так Инн прославила Лунцево, но покинула его. Естественно, Тро решила, что её предали, и озлобилась. Как я ни старалась, достучаться до неё мне так и не удалось – это мой провал.

Она покачала головой, её голос стал строже:

– После этого всё пошло под откос. Привыкшая жить на кредит подруги, Тро быстро растранжирила свой собственный фемкредит. Она отказалась рожать и примкнула к движению «МоёТело». Через пару месяцев её должны были выселить из детинца в урб как бездетную и лишённую потенциала. Но похоже, Тро захотела напоследок переиграть свою судьбу и, как обычно, втянула в это Инн.

Она пристально посмотрела на Ветра.

– Я ведь права? – спросила она, в её голосе звучала смесь сожаления и твёрдой уверенности.

– Да, – признал Ветер, слегка наклонив голову. – Они обе пропали на франке, и мы их ищем. Поэтому, если вы не возражаете, хотелось бы осмотреть каюту Тро·Ны здесь, в детинце. Возможно, найдём какие-то зацепки.

– Конечно, я распоряжусь, – спокойно ответила Гес·Та, затем задумчиво добавила: – Однако сомневаюсь, что Тро оставила там что-то полезное. Разве что… – Она внимательно посмотрела на Ли, будто прикидывая что-то. – А ваша землянка, похоже, кибермонгер. Может быть, в инфополе удастся что-то нарыть. Я распоряжусь, чтобы вам выдали все ключи доступа.

Ли коротко кивнула, принимая скрытый вызов в голосе матушки. Её взгляд стал сосредоточенным:

– Вы так спокойно приняли новость о пропаже девушек, словно не испытываете беспокойства, – в голосе гостьи звучал укор.

– Ты права, дочка, – с грустью признала Гес·Та. – Инн я потеряла давно, ещё когда она покинула детинец. А Тро была потеряна ещё раньше. К тому же я навела справки: Ве·Тер – лучший сотрудник разведки СВК, это обнадеживает.

Она улыбнулась чуть мягче и добавила:

– Бери пример со своего парня.

Неожиданно её взгляд задержался на Нике, и голос стал более задумчивым:

– Он, как и я – политик. Ведь слухи не врут? Вы агент-адмирал?

– Да, это так, – подтвердил Ник. Внутренне он был рад, что хоть кто-то сходу не назвал его «решалой».

– Интересные времена наступают, – покачала головой Гес·Та. – Раз в игру ввели такую фигуру. Мы, политики, – доверительно поведала она Нику, – должны беспокоиться лишь о том, на что можем повлиять. А в этом деле все мои возможности уже исчерпаны.

Матушка немного выпрямилась, словно подчёркивая, что её слова – не оправдание, а трезвое осознание реальности.

Услужливый Мурзилка вызвался проводить гостей обратно до стоянки транспортных модулей. Их путь вновь пролегал мимо фонтана. Всё та же группа детей увлечённо обсуждала что-то с учителем, и они не обратили внимания на проходящих мимо гостей. Похоже, всё это время разговор шёл о землянах.

– Почему земляне такие глупые? – спросила любопытная девочка у наставницы. – Они совсем не умеют обращаться с мерой! Не умеют её хранить, накапливать или изолировать. Говорят, они даже не могут на глаз определить низкую меру предмета!

Ли, заинтересованная вопросом, замедлила шаг у фонтана. Ей захотелось услышать ответ.

– Ты заблуждаешься, земляне такие же, как и мы, – наставница мягко поправила девочку, бросив мимолётный взгляд на Ли. В её глазах читалась тень извинения. – Сами земляне часто рассказывают о тёмных веках средневековья в своей истории. Мол, люди тогда были грубыми, необразованными, даже читать не умели. Но это тоже заблуждение!

Наставница выдержала паузу, словно проверяя, слушают ли её дети, затем продолжила:

– Если подумать, в те времена книг было очень мало. Зачем уметь читать, если читать нечего? Однако, когда возникло книгопечатание и появилось множество полезных и интересных книг, всеобщая грамотность стала нормой. Так и с мерой. Зачем землянам заботиться о ней, если она всегда стабильна? Люди ленивы, они не любят осваивать ненужные навыки и быстро их забывают. Так что мы такие же люди, как и земляне, будь то современные или средневековые.

«Туше», – подумала Ли, оценив ответ наставницы. Приветливо кивнув в её сторону, она показала, что поняла и приняла это объяснение. Затем, без лишних слов, Ли ускорила шаг, догоняя своих спутников.

* * *

Уютные своды детинца остались позади, и транспортный модуль мчал их дальше по пути расследования.

Как и предупреждала матушка, в каюте Тро·Ны оказалось почти пусто. Было очевидно, что девушка не собиралась возвращаться в детинец: всё ценное она забрала с собой, а ненужное утилизировала. Однако инфопространство её жилища было очищено наспех. Персональный профиль Тро·Ны был удалён из основного каталога жилого модуля, что полностью стирало локальные данные о её деятельности.

Для Ли это было затруднением, но не являлось непреодолимой преградой. Умные устройства, окружающие человека, даже те, что оснащены лишь примитивным техническим интеллектом начального уровня, собирали множество полезных сведений о привычках своих пользователей для улучшения работы.

С помощью ключей шифрования детинца Ли извлекла из архивных данных жилого модуля базовые идентификаторы имплантов Тро, которыми та пользовалась для доступа к сервисам детинца. Монгерша погрузилась в изучение киберсреды, связанной с этими низкоуровневыми идентификаторами.

Её анализ быстро дал результаты. Оказалось, что Тро часто понижала уровень громкости музыки и прерывала бытовую активность, когда ей поступали сообщения с определённого узла связи. Заботливые техины, настроенные на улучшение пользовательского опыта, сохранили ключевые слова, связанные с этими сообщениями: «фемкредит», «трансфер», «Инн·Аа», «поездка», «франк».

Этого было достаточно, чтобы наметить направление дальнейшего поиска.

«То, что нам нужно», – с удовлетворением отметила про себя Ли.

Отследить адрес по данным узла связи было несложно, но раз она работает на разведку, то эту работу она доверила Ве. Киберслужба разведки менее чем через минуту выдала им адрес в урбе неподалёку. К адресу было приложено краткое досье на местного оппозиционного активиста, проживающего там же.

И вот, транспортный модуль мчал их из детинца в урб «Вернадский-44». По пути Ник пытался привлечь внимание Ли к виду парка «Лукоморье», построенного по мотивам древних сказок. Однако здешняя достопримечательность находилась слишком далеко, и рассмотреть её толком не удалось. Капитан, впрочем, не терял оптимизма – по его прикидкам, обратный путь на корабль пролегал как раз через этот парк.

Урб резко контрастировал с детинцем. Он был менее уютным, но более практичным. Транспортная магистраль проходила таким образом, что увидеть сооружение снаружи оказалось невозможно. Очень скоро их модуль остановился в просторном коридоре, прямо напротив нужной двери.

Покинув модуль, Ли осмотрелась. Широкий светлый коридор монотонно тянулся вправо и влево. Двери кают отличались лишь номерами. Вдоль стен в строгом порядке располагались крохотные гидропонные газончики с зеленью, которые, вместо того чтобы оживить интерьер, своей геометрической регулярностью лишь подчёркивали его однообразие.

Когда транспортный модуль уехал, их троица осталась в одиночестве. Вдоль бесконечного коридора слышно было лишь тихое шуршание: одинокий сервисный бот медленно протирал стенные панели вдали.

Над нужной дверью значилось: «347·4576», а рядом висела стандартная табличка с аншлагом: «Двухсекционная каюта, 35 кв.м., сват-норматив, персонал: 1-2 человека, проект КСС-44П-ТРЭ».

– Нужно подождать, – тихо сказал Ветер, скользнув взглядом по табличке. – Я запросил картинку из каюты, мало ли что, но пока есть только звук. Дверь откроют по моему сигналу.

Он замер, вслушиваясь в невидимые подсказки из своего интерфейса, оставляя Ли и Ника наедине с их мыслями.

Было непривычно стоять в пустом коридоре, ожидая картинки из помещения, в которое собираешься вломиться. Будь её воля, Ли просто позвонила бы в дверь. Но не ей было учить агента разведки основам оперативной работы.

Чтобы занять себя, она подключилась к акустическому каналу, который транслировал Ве. Сначала было слышно лишь шарканье, неразборчивое и слабое. Ли повысила громкость, и сквозь шум стало различимо сердцебиение. Кто-то был внутри. Судя по одиночному ритму и отсутствию других шумов, вероятно, один.

Внезапно громкий хлопок и звон едва не оглушили Ли. Она поспешно отключила трансляцию. Рядом поморщился Ве – похоже, он тоже выкрутил громкость слишком высоко. Бросив многозначительный взгляд на спутников, разведчик без колебаний распахнул дверь и ринулся внутрь. Ник последовал за ним почти мгновенно.

Ли немного выждала, но вскоре двинулась следом. Внезапно Ник попытался её задержать, но было уже поздно – Ли всё увидела.

Свежая кровь стекала по стене, а по стенной панели были размазаны серые ошмётки, в которых мерцали голубые искорки. Монгерша сразу распознала это мерцание – так светятся нанотрубки при обрыве нейросвязей. Заглянув через плечо Ника, Ли увидела раскинувшееся в кресле тело. Половина головы была снесена, а окровавленный срез черепа также мерцал этими зловещими огоньками.

К горлу Ли подступил комок, голова закружилась, и на мгновение показалось, что её охватит паника. Однако значок медимпланта моргнул красным – это Холмс автоматически впрыснул в её кровь препарат, требующий специального рецепта. Состав подействовал мгновенно, и волна тревоги начала спадать, уступая место ясности мысли.

«Соберись! – приказала она себе. – Каждая секунда на счету!»

Ей никогда прежде не приходилось заниматься некродайвингом, хотя теоретически она была прекрасно подготовлена. Ли мысленно пробежала шаги процедуры, пытаясь восстановить все детали, которые теперь предстояло применить на практике.

Сделав неуверенный шаг вперёд, девушка заставила себя взглянуть на вскрытую голову. Рядом с тем, что некогда было затылком, свисал линк нейропорта. К счастью, его шина не была оборвана, а уходила вглубь черепной кости, где тускло поблёскивал корпус нейроимпланта.

Открыв коннектор на запястье, Ли на миг замешкалась. Правильнее было бы извлечь разъём с нейрокабелем и подключиться напрямую. Но сама мысль о том, что её что-то будет физически соединять с этим… телом, вызывала отвращение. Вместо этого она достала фишку для удалённого соединения.

Ли застыла. Чтобы подсоединить фишку, нужно было приблизиться к телу и подключить её к окровавленным остаткам нейролинка. Осознание того, что ей предстоит прикоснуться к этим изуродованным останкам, заставило её оцепенеть.

Внезапно она ощутила, как кто-то взял её за руку. Это был Ветер. Без лишних слов оперативник решительно вынул фишку из её пальцев и, немного неуклюже, подсоединил коннектор к свисающему из мозга линку. Ему даже пришлось придерживать хлипкие остатки линка свободной рукой, чтобы зафиксировать соединение.

С огромным облегчением, словно рыба, вернувшаяся в воду, Ли погрузилась в вирт. Итак, некродайвинг. Когда тело носителя находится на грани жизни и смерти, импланты начинают получать противоречивые сигналы, переходя в состояния, редко встречающиеся в их обычной работе. Такие ситуации зачастую не покрываются тестами, из-за чего изобилуют уязвимостями.

Первым делом модуль некродайвинга подключился к медицинским протоколам и представился техином группы реанимации. Этот обман мгновенно предоставил Ли широкие полномочия и свободу действий в системе. Не мешкая, монгерша запустила индексатор, чтобы составить карту повреждений нейросети и собрать слепок данных, которые вот-вот могли исчезнуть из умирающего мозга.

Продвигаясь по этажам горящего здания, Ли в костюме спасателя заглядывала в комнаты. Не обращая внимания на задыхающихся жителей, она шла мимо, устремляясь прямо к книжным полкам. Быстро сгребая книги в увесистый мешок, Ли двигалась дальше.

Опять образный шум! Нужно собраться! Она мысленно представила блеск звезды древнего Университета. Это помогло – концентрация вернулась, а образный шум исчез.

Собирая данные, Ли внезапно наткнулась на мощный нейропоток мигов. Она не сразу поняла, что это, но когда осознала, чуть не утратила самообладание. Это были последние мысли умирающего сознания – бессвязный поток образов, который можно описать словами: «вся жизнь пронеслась перед глазами».

Стараясь не отвлекаться на чужие воспоминания, монгерша методично продолжала собирать индекс данных. Однако обречённое сознание вдруг заметило её. Агонирующая активность нейронов породила мысль: «Кто здесь?»

Ли замерла, но нейропоток не остановился. Ещё мгновение – и новая, наполненная отчаянием мысль прорвалась сквозь туман умирающего разума: «Это всё? Всё?!»

С трудом удерживаемая концентрация Ли рухнула, и образный шум хлынул мощным потоком. В её сознании пронёсся вид: неприкаянный человек бродил по коридорам горящего разума, повторяя в отчаянии: «Это всё? Это всё?! Конец?»

Эмоции накрыли её волной, и, не в силах справиться с ними, Ли отключилась от внешнего соединения, оставив бездушных техинов доделывать начатое. Но беглая оценка собранных данных оказалась удручающей. Полезная информация не была найдена, а время стремительно утекало.

Собрав остатки воли, Ли вновь проникла в пылающий разум. Игнорируя вопли и хаос, она пошла прямо на отчаянный крик. Подойдя к фигуре, словно сотканной из тлеющих углей, Ли ухватила её за плечи и резко спросила:

– Тро·На?

Уловка сработала. Ассоциативная связь вспыхнула, подсветив нужную область памяти. Индексатор тут же устремился туда, словно стервятник, нацелившийся на добычу. Ли почувствовала, как нужные данные начали формироваться в структурированную карту.

Наблюдая, как догорает остов ментального здания, Ли непостижимым образом видела в нём обнажённую нейроструктуру человеческого сознания. Это было жуткое, но одновременно вдохновляющее зрелище. Неожиданно её посетило озарение. Она ясно осознала, как мыслит человек, как работает разум, и, что важнее, как мыслит она сама. Словно древний врач, изучающий строение человека на трупах в анатомическом театре, Ли препарировала ускользающий труп человеческого сознания, стараясь уловить тонкости его устройства.

Когда монгерша покинула вирт, вокруг уже было много новых людей в униформе спецслужб. Повсюду суетливо сновали боты, а за окном подвисли дроны, удерживающие большую ширму, которая закрывала место преступления от внешних взглядов.

Запах крови, стоявший в каюте, был невыносим. Тело в кресле поникло, нейроимпульсы больше не мерцали. Всё замерло, и эта стылость казалась Ли тяжёлой и безысходной.

«Что-нибудь нашла?» – деловитый титр от Ветра возник перед глазами Ли. Похоже, он заметил, что она вернулась в реальный мир, и жестом дал сотрудникам полиции сигнал, что они могут приступить к работе с телом.

«Погоди немного, сейчас идёт декодирование», – отбила Ли, сосредоточив внимание на выводимых данных.

В этот момент из собранного индекса путаной структуры человеческих нейронов извлекались конкретные данные. Ли замерла, следя за процессом. И вот оно! Кажется, то, что нужно – пакет данных с ярлыком «Экстракция Тро·На+1».

В пакете содержалась подробная инструкция для девушки и её подруги, как добраться до франка. Дальше шли детальные указания: в каком месте франка они должны находиться, чтобы их подобрали. Беглянок собирались поместить в индивидуальные контейнеры с жизнеобеспечением, чтобы тайно доставить на судно в виде груза. Указывался и сам корабль, который должен был увезти их с франка. План был проработан до мелочей, с точным временем и деталями маршрута.

Обрадованная тем, что её мучения не были напрасными, Ли облегчённо заявила:

– Да, кажется, я нашла…

– Тс-с-с! – резко прервал её Ветер, подняв руку. – Не говори вслух, на месте преступления часто бывают жучки.

Озадаченная своей неопытностью, Ли сжала губы и без слов переслала пакет данных следователю.

* * *

Позже, выйдя в коридор, их группа обдумывала ситуацию. Судя по всему, беглянки сейчас находились на корабле, который вёз их на франк без выдачи в СВК. Орбита судна была проложена так, чтобы его было сложно перехватить.

– Дем Затон, – многозначительно заметил Ветер.

Ник понимающе кивнул, и оба замолчали, как будто это короткое упоминание говорило само за себя.

Хотя Ли стояла рядом с Ником и Ветром, её мысли витали далеко. Образ сгорающего сознания продолжал преследовать её. Только сейчас она по-настоящему осознала, что пережила чью-то смерть, находясь внутри его разума.

«Это всё? Всё?! Конец?» – бесконечно прокручивалось в её голове.

Когда Ник обратился к ней, она не сразу поняла, что говорит капитан.