Как я был фельдшером

– Я же вам не арбуз, что вы там так меня шпигуете: говорил больной! А лекарство не хотело идти и все. Вскоре мы разгадали загадку этого укола. Игла тупая, набрала в себя кожи и забилась, поэтому лекарство не шло в ягодицу. Для меня это было открытие в медицине то, что такое, то же может быть.

Но вот передо мной лежит больной, у которого нет просто вен и мне нужно ввести ему лекарство, и приступаю дрожащими руками, накладываю ему жгут, прошу поработать кулачком. Смазываю место прокола и приступаю к манипуляции. И думаю, пусть будет с первого раза, но нет, я не могу найти ее. Найти вену которой нет, не получается мне, и я весь заливаюсь потом. Позорно было бы спуститься и звать врача, сказав, что не могу я здесь справиться. И я продолжаю искать, и в голове возникает мысль переколоть, ведь помню, как одна медсестра в кисть колола и удачно. Я перекалываю в кисть, весь измок, пусть хоть на этот раз повезет, думал я. И повезло, канюля шприца заполнилась кровью. Я в вене и плавно делаю движение рукой снять жгут с больного, делаю манипуляцию, и лекарство медленно уходит по вене.

Бережно толкая поршень большим пальцем, я медленно заканчиваю манипуляцию. И резким движением руки достаю иглу из кисти, прикладывая на место укола ватный шарик. Все, подумал я, все закончилось.

– Оставьте, я все уберу: сказал мужчина.

– Будете здоровы: попрощался я с ним. Не задерживаясь, я покинул его квартиру и отправился к доктору, который меня уже, наверное, заждался.

– Ну как? – спросил меня доктор, когда я сел в карету скорой помощи!

– Все в порядке, не сразу попал, в кисти нашел вену: сказал я.

– Вот видишь, а ты переживал, поехали у нас еще один вызов: сказал доктор.

И мы поехали продолжать работать, вскоре я понял, почему у меня такой врач. Все это случилось, когда он сказал: – теперь поедим к больным с диагнозом онкология, раздавать морфий! В это нечего удивительного мы просто приезжаем и набираем шприцы, раскладывая по дозам обреченных людей. Тем самым хоть как-то облегчить их страдание. Ведь глядя на них видно, как они мучаются и ждут этот долгожданный укол. И вот я заметил, что доктор берет параллельно ампулы простого препарата папаверина и кладет в карман. Сначала я не обратил внимания, а потом задумался для чего. Ведь, когда мы приезжали к больным мы набирали морфий и оставляли шприцы, а ампулы забирали со бой чтоб потом отчитаться. И вот опять набирая, я заметил, как доктор стирал название на ампуле. Ведь если взять турунду, смоченную спиртом и стереть начало, то остальное получиться, как должно быть и процент совпадал. Лишь название морфий было удалено. А потом с нее набирал в шприц. Тут я понял, что он крадет ампулы, с морфием разбавляя дозы другим препаратом. Так за смену он собирал прилично ампул, ведь на районе много больных, страдающих онкологией, и ему хватало, наверное, на остальные дни. Теперь мне стало понятно, почему некоторые больные жаловались на недостающий обезболивающий эффект, точнее сказать их родственники.

Возвращаясь обратно в машину, я глядел в спину доктора и понимал, что он наркоман. Что он обкрадывает больных, забирая такой драгоценный препарат, чтоб как-то протянуть до ломки. Но я не стал не кому рассказывать. Пусть его коллеги разбираться сами ведь они приезжают и слушают жалобы что после этого доктора эффект не значительный. Правильно ли я сделал что промолчал, судите сами, чтоб вы сделали на моем месте. Все равно это были мои догадки, может, там все врачи были заинтересованы, а может только начальник подстанции. Кто его знает, мне нужна была практика и мне ее делали и ставили. Если бы сейчас я столкнулся с этим, я бы обязательно сообщил в соответствующие органы, ведь с онкологией я еще столкнусь при работе и в жизни в целом. После того как я узнал все это я с ним больше не работал. Да и практика подошла к концу на скорой помощи. Говорили, что судьба с ним распорядилась, как и со всеми людьми хотевшие получить больше удовольствия, передозировка поставила на нем точку.

Еще запоминающая, и не мене «красочная» практика проходила в гинекологии. Мы мужчины, и она нам давалась не легче девчонок, ведь помимо работы шла борьба пациенток с нашим нахождением в кабинете. Я и не говорю про какие-то манипуляции. Но кто хочет тот и получит. И надо конечно понимать, что в тот момент мы не рассматривали пациенток как женщин, а рассматривали как учебное пособие, где мы должны научиться и сделать правильный вывод. И вот мы находимся в женской консультации, в кабинете заведующий женским отделением.

– Как много у вас мальчиков! – говорила заведующая. Им будет намного труднее пройти практику.

Ведь в конце она собирает всех и посмотрит введение беременных и посещение. И если ты не присутствовал, твои проблемы она не поставит долгожданную печать в твоем документе о наличии практики.

– А теперь я вас разведу по кабинетам, там вы познакомитесь со своими врачами на период практики.

Как помню, мне достался предпоследний кабинет в конце коридора. Он был большой и просторный. В конце кабинета было большое окно, где стоял стол на два человека. Там сидел врач и акушерка, или медсестра. Слева находилось гинекологическое кресло, справа кушетка. При входе стояла собранная ширма, и маленький шкаф для вещей с крючками. Как только меня представили. Врач, интересная женщина попросила пересесть напротив, и начала знакомиться со мной и спрашивать мои достижения в знаниях. Потом спросила, куда я планирую пойти работать. Я сказал: – в село фельдшером. Она улыбнулась и сказала, что ты должен уметь многое, ты там будешь один и ошибка не должна испортить тебе карьеры.

– У меня нет акушерки, будешь ты мне в помощь: сказала она. Будешь сидеть на ее месте. А так в целом будешь периодически меня заменять, ведь ты должен научиться, а не просидеть за дверью.

Я конечно еще не представлял, что она имела в виду, но уже что-то во мне негодовало. И все же представите себя на моем месте. Вы находитесь в гинекологии и к вам придут женщины, у которых либо проблемы, либо счастье, и вам придется смотреть их, не дай бог у вас появиться отвращение или улыбка выгонят с позором. А в тот момент мы на это все смотрели как на учебу!

И вот мой первый пациент, женщина лет 35 пришла на осмотр к своему врачу.

– Добрый день, можно? – спросила женщина, заглядывая в кабинет, и нехотя ждет ответ. Она думала, что я ненадолго и скоро уйду, и в очереди была первая, а попасть на прием то же было у женщин трудно. Нужно было вписаться в график своего врача, который периодически уходит в отпуск, болеет, и в конце концов не бесконечно принимает.

– Можно: – сказала врач, проходите! И женщина поняла, что я не уйду. Зашла в кабинет.

– Раздевайтесь: – сказала врач. И представьте, какое у нее было удивление, когда она на меня смотрела и слушала указание врача. А мне хотелось отвернуться и не смотреть в ее сторону, я понимал, что-то же стесняюсь, но работа есть работа и я смотрел в направлении пациента. Женщина опять что-то замешкалась, но врач молодец, добавила:

– Знакомитесь, это новый врач этого участка. Он будет проходить здесь интернатуру, а мне на время придется уехать, поэтому записываться будете к нему! И после этих слов все началось, как должно было начаться. Женщина смело разделась и села в кресло и просто смотрела в потолок.

– Подожди немного: – сказала мне врач, коль я еще не ушла, посмотрю я ее сама, а потом вы посмотрела она на меня интересным взглядом. И врач преступила к бимануальному осмотру женщины.

– У вас все хорошо: – сказала она. Посмотрите коллега: – сказала врач, и я подошел к женщине. Одев перчатки я, приступив к осмотру женщины. После того как я ввел два пальца я уткнулся в шейку матки. Врач начала мне объяснять, чтоб я запомнил все практически, ведь эта женщина была «анатомическим пособием» в этот момент, не имеющая заболевания и патологических нарушений организма. Потом она показала мне яичники и их размеры, мочевой пузырь. Я все запоминал и складывал со знаниями, полученными в книжках. А женщина лежала и смотрела в потолок. Я старался аккуратно, не причинив боли все выучить и усвоить. Но вскоре врач сказала: – хватит! И я прекратил осмотр женщины. Слишком я нежен был. Это я понял лишь спустя годы. А на то время я понял что сделали, то, что должны были. Потом мы взяли мазки и на этом осмотр женщины прекратился. Женщина была здорова, мы ей пожелали здоровья, а она нам хорошего дня. Больше ее я не видел!

И так пациент за пациентом, беременная за беременной я постигал предмет – гинекология. Самое прекрасное, когда приходила беременная, и ты делал замеры плода, сердцебиение его, а он в ответ тебя стукнет ножкой. Не нравиться подумаешь и все равно сделаешь свое дело и кажется, ты оставил след в дето созревания. Все шло, как должно было быть, лишь изредка мне приходилось покидать кабинет. Эти случаи возникали, когда приходили люди с другой религией, и меня просили покинуть помещение. А так же несовершеннолетние и знакомые этого врача. Все же ей потом работать и общаться после меня с эти людьми и их родственниками. А так же были моменты, когда приходили женщины с различными патологиями и отказывались, чтоб я посмотрел. Врач даже с ними ругалась по этому поводу.

– Он не, когда не увидит такое, пусть посмотрит: говорила она!

– Нет: отвечали резко посетители этого кабинета.

И мне приходилось выходить, а так сколько интересного можно было посмотреть и набраться практики. Надеялся, что с этим не столкнусь, самое главное, что норму не забыть никогда! После каждого приема, когда мы студенты закончили осмотры, переодевшись, мы встречались в низу женской консультации чтоб вместе пойти домой, а также обсудить пройденный материал. Пациенты все уже разошлись, и мы спокойно могли поговорить на эту тему, чтоб некого не смущать! Первое что мы делали это собирали в месте два пальца зажав при этом остальные в кулак, и протягивали в перед, таким образом, мы здоровались.

– Здравствуйте коллега: говорил я!

– Здравствуйте коллега: говорили мне товарищи! И наше рукопожатие на этих пальцев заканчивалось.

– Сколько у вас сегодня на приеме? – спрашивал я друга.

– Пятнадцать: отвечал он мне.

– А у вас: задавали мне вопрос.

– Десять и две минус: говорил я. Минус означал, что выгнали из кабинета!

Но были некоторые студенты, которые почти всю практику просидели за дверью, и среди них были и девушки. Обидно за них, ведь порой участниками этих событий были врачи, которые говорили, что им не нужны помощники. Понятно, что на приеме женщина права, но когда это делает врач вдвойне обиднее. Ведь потом у заведующей не сдашь практику, и ее не будет волновать, как ты там ее проходил. Но, а потом в жизни, все может быть, быть может, кто-то сюда пойдет работать, и как потом она посмотрит ей в глаза?

Но все же каждому началу есть свой конец. Практика и тут подошла к концу. Мы у заведующей сдали экзамены и нас врачи проводили и пожелали хороших экзаменов. Ждите приглашений, быть может, кто-то к нам попадет работать.

И настал тот час, когда решается судьба каждого студента, тот час, когда ты выбираешь место работы. Это еще не экзамены были. Это было так заведено, у бюджетников, что до выпуска тебя определяю или так сказать помогают с выбором. Где ты должен потом работать, а в целом не менее трех лет в государственной сфере. Ведь государство потратило на тебя бюджет, теперь будь добр трудись. Так вот этого момента не только мы ждем, но и работодатель ведь в этой сфере всегда плохо с кадрами из-за оплаты и условий труда. Но больше всего потерь в кадров из-за заработной платы! Мы еще не были уверены в себе, в своих знаний, но работодатель были уверены в новых, глупых кадров. Глупых в сфере жизни и ощущения заработка и часов рабочих! Работодатели хотели одного, чтоб ты занял место, и они смогли как-то до следящего выпуска дотянуть! И так этот час настал. Мы находились в душной аудитории за своими партами, и ожидали приглашения в соседний кабинет, где собрались наши «покупатели». Нас попросили не шуметь и не выходить из класса.

– Не мешайте своим товарищам, дайте возможность вашим товарищам устроится на будущую работу: говорил нам преподаватель. Хотя я сейчас понимаю, что можно было все без такого пафоса. Тебя в принципе возьмут везде, вопрос во времени и месте. Хорошее тут не предлагали, а плохое всегда вакантное место.

И вот началось, начали приглашать по одному, по списку. Мы конечно заранее говорили свое пожелание, но здесь оно должно быть окончательно и непоколебимо. Ведь при выпуске ты туда и пойдешь, и не сможешь поменяться, тебя будут ждать и обязательно спросят!

И так студент за студентом заходил в класс на против и приходил обратно, продвигалась очередь моя. И вот огласили мою фамилию, и я направился в соседнюю аудиторию для выбора места работы. Я решил зайти красиво, постучавшись, хоть и дверь была открыта, спросил:

– Можно войти? – сказал я.

– Проходи: ответил мне преподаватель, и указал рукой на место, где я должен остановиться. Это место стандартное, посредине у доски. Только теперь я не отвечал по предмету, а был на показ «покупателям» А передо мной стояли парты за которыми сидели женщины и лишь в далеко сидел мужчина. Один с краю, видимо с этими дамами он не знаком, подумал я. Все эти дамы улыбались и смотрели на меня с восхищением. В их глазах можно было прочитать одно выражение: кому же я достанусь. Какое место я выбрал, с кем я встречусь первого апреля. Как не весело звучит, но срок начало работы был уже определен. И вот мой преподаватель оглашает место или так сказать желание куда я хочу пойти:

– А, это наш студент, который с самого начала принял решение работать самостоятельно в деревне: – сказала она. И тут дамы выдохнули, и нельзя сказать, чтоб расстроились, просто им стало не интересно меня дальше слушать, ведь я к ним не стремлюсь и стали заниматься своим прежним делом. Болтать и шептаться, как и сколько, где купил!

Но тут поднялся, высокий седой мужчина, в бело-кремовой рубашке, застиранной до этого цвета. Наверно она когда-то была белого цвета, но годы взяли свое. И одета она была не по поводу этого дня, а просто повседневного ношения. На нем были темные брюки, засаленными карманами, видно он постоянно в них лазил, да и брюки были не новые, а то же повседневные, но стрелки на них были выглажены и за ними все же был уход. Туфли у него были коричневого цвета, купленные еще давно, в государственном магазине. Их вид был изношен, но из-за хорошего качества кожи их можно было продолжать носить и носить, но хотя он видимо следил за ними, цвет они свой не потеряли. Одним словом, это его любимые туфли, они одни и для постоянного ношения. Мужчина внимательно, посмотрел на меня, поперхнувшись, он представился. Он оказался хирургом районной больницы.