Ангел под толстым льдом

Аня в очередной раз мчится к Ивану, разрываясь между родным порогом и тем трепетным огоньком, что теплится внутри него. Она чувствовала: её долг – оберегать это тепло. Юркнув в привычную форточку маленькой избушки, Аня кожей почувствовала: внутри стало холоднее, чем на лютом морозе снаружи. И она увидела перед собой то, чего страшилась больше всего на свете.

Ваня был не один. Рядом с ним, в тени уютной комнаты, восседал тот самый беспощадный монстр – Тень, погасившая пламя благородного Марала. Аня почувствовала, как внутри всё похолодело. Неужели он пришел за Иваном?

– О-о… какой божественный свет! – пророкотал чудовищный голос. – Твоё пламя полыхает ярче всех среди смертных. Что же вдохновляет тебя, юноша? Или кто-то другой разжег в тебе этот пожар, способный поспорить с самим Солнцем?

– Слышь! Ты чего к нему пристал?! – выкрикнула Аня, сама удивляясь собственной дерзости.

Темная материя медленно обернулась и с подлинным изумлением уставилась на крохотное создание, посмевшее дерзить самой Смерти.

– О-о… Так вот кто его покровитель? – хищно оскалился монстр. – Значит, это ты раздуваешь в нем искру? В таком случае, я должен тебя поблагодарить. Позволь представиться: меня зовут Сириус. Я – Ангел Смерти, посредник между миром плоти и царством духов.

Он вальяжно повел когтистой лапой, словно хвастаясь:

– Через мои руки ежегодно проходят тысячи невинных душ. Их энергия – мой хлеб. И чем ярче горит огонь в их сердцах, тем слаще и изысканнее трапеза. Знаешь, я уже пресытился этими серыми, тусклыми людишками, меня тошнит от их безвкусных душ. А вот Иван… он словно вишенка на торте. Я так хочу…

– Только попробуй! – перебила его Аня, загораживая собой Ивана, и сама она в этот миг стала чернее могильной тени. – Не трожь его! Он мой!

– О как мы заговорили! – Сириус расхохотался, и этот звук напомнил скрежет металла по льду. – Ты уже записала это создание в свою собственность? Ха-ха! Боюсь тебя расстроить, милочка, но по законам природы жизнь не принадлежит никому. Я волен забрать его душу, когда пожелаю.

– Я не позволю! Только тронь его или…

– Или что? – Сириус насмешливо склонил голову, наслаждаясь минутным замешательством гостьи.

– Или я выцарапаю твои пустые глаза! – выдохнула Аня, и из её тонких пальцев с тихим змеиным шипением вырвались когти, сверкнувшие в полумраке избушки.

– О-о… какие хорошенькие ноготочки! – протянул Ангел Смерти.

С тихим металлическим звоном он выпустил собственные когти – длинные, изогнутые, похожие на костяные сабли.

– Хочешь выцарапать мне глаза? – Сириус шагнул к Ане.

Душа её затрепетала на самом краю бездны, но Аня не отступила, отчаянно стараясь не показать своего страха.

– Ну же, смелее! – он склонился над ней, обдавая могильным холодом. – Позволю тебе нанести первый удар. Давай, самоуверенная девчонка, возомнившая, что ты мне ровня!

Вложив всю ярость в один бросок, Аня полоснула когтями по лицу монстра. Но вместо удара последовал лишь холод: пальцы провалились в вязкую тьму, не встретив сопротивления. Сириус даже не моргнул. Аня застыла, оглушенная собственной беспомощностью – она будто пыталась ранить саму ночь.

– Неужели ты и правда подумала, что я позволю тебе коснуться себя? – Его голос стал стальным.

Он с хищным свистом полоснул саблями по лицу Ани. Девушка зажмурилась, вжимая голову в плечи, вся жизнь пронеслась перед глазами в ожидании неминуемой боли, но… ничего не произошло. Его когти точно так же прошили её насквозь, не оставив ни царапины.

Аня замерла как вкопанная. Её тело сотрясала мелкая, неуправляемая дрожь, словно сама жизнь внутри неё пыталась отпрянуть от ледяного присутствия Сириуса. Монстр, наслаждаясь её ужасом, зловеще усмехнулся и придвинулся вплотную, пока их лица не разделял лишь холодный призрачный туман.

– О-о… вижу легкое удивление в твоем взгляде? Ха-ха! Мы с тобой состоим из разной материи, милочка. Мы можем видеть и слышать друг друга, но почувствовать, увы, не дано. Жаль, а мне так хотелось почувствовать, как угасает твоя искра под моими пальцами…

Сириус обернулся, бросив долгий, жадный взгляд на Ивана, а затем снова посмотрел на Аню:

– Развлекайся со своей игрушкой, пока есть время, – прошелестел он, и голос его растворился в морозном воздухе. – Очень скоро я приду, чтобы забрать его душу. А пока… пусть светит. Тем слаще будет миг, когда я это пламя погашу.

Он осклабился в последний раз и, не оборачиваясь, прошел насквозь через бревенчатую стену избы, не оставив на дереве ни следа. Аня проводила его потрясенным взглядом – она и представить не могла, что в мире существуют те, для кого твердая плоть реальности – лишь бесплотный туман. Оправившись от шока, она порывисто обернулась к Ивану, и её захлестнул первобытный, ледяной страх навсегда его потерять.

Глава 7. Охота

Иван сидел за столом, сосредоточенно мастеря что-то в тусклом свете лампы. За окном царила привычная полярная ночь, но верная сестра Луна щедро заливала мир серебром. Тишину нарушил скрип двери – вошел дедушка Виталий.

– Внучок! Пора оленей кликать. Поедем в лес, а то зимовать с пустой поленницей придется.

– Да, конечно, дедуль. Поехали, – Ваня уже начал подниматься, но Аня, забившаяся в угол после встречи с Сириусом, вскочила, охваченная паникой.

– Нет! Ваня, не надо! – закричала она, хотя знала, что он не услышит. – Сириус только и ждет этого! Он натравит на тебя волков! Посмотри на небо – Луна вот-вот скроется за тучами. Как ты будешь отбиваться от них в кромешной тьме? Я не хочу тебя потерять!

В порыве отчаяния Аня бросилась к нему, пытаясь вцепиться в плечи и удержать на стуле. Но едва её пальцы коснулись его рубашки, она вскрикнула и отпрянула, судорожно дуя на обожженные ладони. Жар его живого сердца был нестерпим.

Иван на секунду замер. Его зрачки внезапно сфокусировались на пустоте, а безмятежная улыбка погасла, сменившись странной тревогой.

– Дедуль… – медленно произнес он, не отрывая взгляда от горизонта. – Ты видел, что в небе творится? Тучи сейчас Луну поглотят! Ты что, собрался дрова в полной темноте грузить?

– Ой, я тебя умоляю! – отмахнулся старик. – Факелы зажжем, и делов-то. У меня и фонарь налобный есть, и тебе что-нибудь найдем.

Иван замялся. Было видно, что какая-то неведомая сила удерживает его в доме, шепчет об опасности. Аня наблюдала за ним с нежностью и облегчением: пусть он не видит её, но он чувствует. Её тревога передалась ему, пускай он и не осознавал этого.

– Дедуль, давай завтра с утра? – предпринял последнюю попытку Иван. – Тучи разойдутся и будет светло, всё виднее.

– Я бы с радостью, внучок, но дрова-то кончились. И у меня, и у соседей. Нам бы хоть пару сосен сегодня успеть закинуть. Наш «безумный метеоролог» баял, что к ночи стужа лютая ударит и небо на землю упадет. Коли хоть раз не соврал – затрещим по швам от мороза. В такой буран добрый хозяин собаку на двор не выведет, не то что в лес сосны корчевать!

Иван вздохнул, признавая поражение.

– Ну, дедуль… Разложил всё по полочкам, не прикопаешься. Что тогда стоим, лясы точим? Поехали, пока еще хоть что-то видно!

– Пое… пог… Погнали, внучок! – обрадовался старик.

Аня тяжело и грустно вздохнула. Она боязливо посмотрела в сторону чернеющей чащи леса. В морозном воздухе ей почудился далекий, леденящий душу вой вожака, собирающего свою темную стаю для великой охоты.

Работа в лесу кипела. Дедушка, сосед Валера и Иван споро валили сосны, очищали стволы от лапника и грузили в сани.

Для Ани эти корявые сосны были словно огромные стражи границы. Там, откуда она приплыла, земля не прощала деревьям их роста, убивая каждого, кто посмел подняться выше колена.

Мороз крепчал, и дыхание людей вырывалось густыми клубами пара.

– Фух! – дед Виталий утер рукавицей колючий иней со лба – Осталось всего пару бревен дотащить. Ладно, мужики, вы тут сами справляйтесь, а я пойду костер запалю. Чайку попьем, согреемся – а то я уже ни рук, ни ног не чую!

– Ой, дед, да что там разжигать-то? Пять минут делов! – усмехнулся Валера, не прекращая работы.

– Вот именно эти пять минут я и потрачу с пользой, пока вы сосны перетаскиваете!

Старик закинул ружье за спину и зашагал к лагерю. Анечка, всё это время метавшаяся между деревьями, задохнулась от ужаса. Мало того, что Ваня с Валерой остались одни в лесу, так еще и единственное ружье ушло вместе с дедом. В руках у парней остались только топоры.

Она огляделась и замерла: из-за заснеженных кустов на них смотрели десятки желтых глаз. От волков вела такая густая, черная аура, что воздух казался липким.

– Ну, готово! Потащили! – скомандовал Валера.

Парни ухватились за бревна и медленно двинулись к саням. Волки не шевелились, продолжая выжидать. Аня с облегчением выдохнула: «Неужели пронесло? Неужели побоялись нападать на двоих крепких мужчин?» Она знала, что звери хитры и не станут рисковать шкурой ради сомнительной добычи, пока та вооружена острым железом.

Но тут её взгляд упал на сугроб возле веток.

– Топор! Дядя Валера, вы забыли свой топор! – закричала Аня.

Она хотела броситься вслед, остановить их, но взглянула на свои покрасневшие, обожженные ладони. Потом перевела взгляд на вожака, который затаился в тени старой ели, терпеливо считая каждый шаг людей. Девочка нервно сглотнула. «Пусть уходят, – решила она. – Жизнь важнее куска стали. Пусть лучше бросят его, только бы не возвращались во тьму».

– Какая же ты жалостливая, девонька… – раздался за спиной вкрадчивый, ледяной голос. – Ты прямо тронула меня до глубины души. Смотрю на твоё милое личико, и так мне тебя жаль становится… Как представлю, что скоро по этим нежным щечкам потекут горькие слезы, так сердце мое на куски разрывается.

– У тебя его нет! – грубо отрезала Аня, не оборачиваясь. Она знала, кто стоит позади.

– Ну зачем же так грубо? – Сириус подошел ближе, его высокая фигура казалась частью ночного леса. – У всех нас есть чувства. Все мы – создания Божьи, пусть и не живые. Мне правда будет искренне тебя жаль. Я буду очень тебе сочувствовать… когда прямо на твоих глазах вырву душу этого мальчишки.

– Сволочь! Оставь его в покое! – взревела Аня, и этот крик, казалось, на мгновение отогнал ледяную мглу. Она чувствовала, как бессильная ярость душит её, требуя выхода.

– Не могу, – Сириус прикрыл глаза, медленно втягивая ноздрями морозный воздух, будто в нем уже растворился запах горячей крови – Его огонь манит меня. Признайся, Анечка, это ведь твоих рук дело? Ты так старательно раздувала в нем пламя, чтобы мне было слаще гасить его свет?

Аня не выдержала. Она бросилась на него, нанося удар за ударом. Её когти свистели в воздухе, рассекая призрачную плоть Ангела Смерти, но он даже не шелохнулся. Каждый выпад проходил сквозь него, не оставляя и следа.

– Больно смотреть на твои старания… Ой! А кто это к нам идет с факелом? – Сириус издевательски приложил ладонь ко лбу, всматриваясь в темноту. – Не Ванечка ли наш? Какая удача! Совсем скоро его душа станет моей.

Сириус издевательски ухмыльнулся и растворился в тенях деревьев, будто сама ночь впитала его в себя. Аня в страхе обернулась – туда, где среди искривленных сосен еще мгновение назад мерцал факел деда Виталия. Иван действительно возвращался. Видимо, Валера спохватился, что оставил инструмент, и попросил самого молодого сгонять за ним – ведь если пойдет снег, топор в лесу больше не найти.

– Нет, нет, нет! Что делать?! – Аня заметалась по просеке.

Ваня уже отошел от спасительного костра. Если она просто попытается его остановить и заставить вернуться, то волки бросятся в спину – хищникам хватит пары секунд, чтобы настигнуть его.

– Думай, Аня, думай!

Вспышка озарения: волки боятся громких звуков, они боятся огнестрела! Она рванулась к дедушке Виталию, который у костра о чем-то увлеченно спорил с Валерой. Аня почти «телепортировалась» к нему, ведомая лишь одной целью – спасти.

– Дедушка! Там Ваня! Ему нужна помощь! – Она вцепилась в его плечо, и снова нестерпимый жар живой плоти обжег её ладони. – Ай! Как же больно…

Дед Виталий, почувствовав внезапный холод и странный толчок, осекся. Он замолчал и встревоженно посмотрел в сторону темного леса, куда ушел внук.

В это время Ваня уже протянул руку к топору. Но стоило ему наклониться, как тени ожили. С рычанием волки бросились на него со всех сторон. Клыки вцепились в плотный пуховик, рвали тяжелые ватники и вгрызались в толстый войлок валенок. Но одежда была прочной – убить человека в зимней экипировке оказалось не так-то просто.

Вожак, самый крупный и хитрый, метил прямо в горло. Иван, хрипя от натуги, прижал подбородок к груди и одной рукой отпихивал от себя морду зверя. Факел выпал из его пальцев, шипя, погрузился в сугроб и погас.

Факел выпал из его пальцев, шипя, погрузился в сугроб и погас. Лес поглотила кромешная, ледяная тьма, наполненная лишь рычанием и звуками рвущейся ткани.

Дед Виталий замер, всматриваясь в чернильную тьму леса. Голос Валеры, увлеченно рассуждавшего о какой-то житейской чепухе, стал для него лишь далеким, назойливым фоном.

– Слышь, Валер… А почему я факела Ивана не вижу? Может с Иваном что-то случилось?

– Да брось ты, дедуль! – отмахнулся сосед. – Уронил небось в сугроб и затушил ненароком.

– Не нравится мне всё это, – пробормотал старик, и в его голосе, обычном старческом ворчании, вдруг прорезалась холодная, оружейная сталь. —Пойду, посвечу ему своим фонарем.

Виталий уже сделал шаг в сторону чащи, но Аня в ужасе преградила ему путь.

– Дедушка! Куда ты без ружья?! – Она отчаянно прикоснулась к его левому плечу – туда, где обычно висел ремень берданки.

И снова – резкая, обжигающая боль. Аня отпрянула, судорожно тряся кистями: «Фух… фух… как же жжется!» Но цель была достигнута. Дедуля внезапно замер на месте, хлопнул себя по пустому плечу и нахмурился. Ощущение было такое, будто он забыл надеть саму кожу – настолько непривычно было идти в лес безоружным. Он развернулся и подхватил ружье, прислоненное к саням.

– Ты чего, дедуль? – захохотал Валера. – Неужто без железки в лес выйти боишься? Да там ни одной живой души на версту кругом! Кого пугаться-то?

– Мало ли… Вдруг волки голодные прибрели.

– Ой, я тебя умоляю! – Валера картинно закатил глаза. – Какая тут дичь? Волкам ловить нечего. Если только они не решили на нас поохотиться! Ха-ха!

Шутка повисла в морозном воздухе. Аня, не выдержав этого пустословия, подскочила к Валере.

– Дядюшка! Хватит попусту болтать, помогите Ивану! – Она обеими руками, вкладывая всю оставшуюся волю, толкнула его в спину.

Очередная вспышка боли перед глазами, но Валера вдруг запнулся на полуслове. Его лицо изменилось, смешинка пропала из глаз, уступив место тяжелому осознанию собственных слов.

– Знаешь, дедуль… – медленно произнес он, потирая лопатки, будто по ним пробежал холодок. – Пожалуй, я с тобой прогуляюсь. Лишний ствол не помешает.

Валера подхватил ружье и вместе с дедом, вооружившись, двинулся в сторону затухшего факела, а Аня, превозмогая боль в обгоревших ладонях, летела впереди них, молясь, чтобы они успели до того, как вожак найдет щель в защите Ивана.

Пуховик юноши уже превратился в клочья под натиском клыков, как вдруг ночную тишину разорвал оглушительный грохот. Пуля свистнула над самой головой парня и с мясом вырвала кусок коры из соседнего дерева.

Вожак вскинул морду. В желтых глазах отразились два силуэта с «огнедышащими палками» в руках. Зверь злобно оскалился, понимая, что против свинца его стая бессильна. Короткий, властный рык – и тени мгновенно растаяли в лесной чаще, оставив добычу.

– Господи! Внучок! – завыл дед Виталий и бросился к Ивану, спотыкаясь в глубоком снегу.

Валера, не отставая от деда, бежал за ним, подсвечивая факелом. Картина была жуткая: парень лежал в окровавленном снегу, одежда висела лохмотьями, валенки и ватники были изодраны в щепки.

– Неужели загрызли?! Ой, загрызли! – заревел дед, хватаясь за голову.

Но вдруг Иван зашевелился, пытаясь встать. Дедушка воскликнул:

– Живой… Живой, слава Богу! – дед бессильно опустился на колени рядом с ним. – Какой же я старый болван! Отпустил тебя одного… Совсем из ума выжил!

– Не вините себя, дедуль, – Иван попытался опереться на руку Валеры, чтобы сесть. – Вы мне только что жизнь спасли.

– Да я и сам не знаю, как так вышло! – запричитал старик, помогая внуку подняться. – Десять лет здесь волков не видели! Откуда они взялись? Мистика какая-то, ей-богу… Если бы я не почувствовал что-то… Знаешь, Ваня, будто озарение нашло. Словно Ангел-хранитель на ушко шепнул: «Иди, помоги Ивану». Приди мы на минуту позже – и поминай как звали!

Валера, который всегда смеялся над россказнями Виталия, на этот раз промолчал. То, что они успели вовремя, иначе как чудом назвать было нельзя.

Кое-как усадив раненого в сани, они потушили костер. Валера уже взялся за вожжи, но дед внезапно придержал его за руку.

– Погоди! Стой!

Старик медленно опустился на колени прямо в снег. Сложив подрагивающие ладони, он начал шептать молитву, благодаря неведомую силу за спасение Ивана.

– Старый, ты чего? – Валера удивленно приподнял бровь. – Совсем под старость лет рассудком тронулся?

– Нужно поблагодарить его, Валера. Того, кто спас нашего мальчика. Ангела, – Виталий поднял глаза. Его взгляд был прикован к Ивану и к Анечке, которая сидела рядом, прижимая к груди свои обгоревшие, дрожащие ладони.

Дедушка тепло улыбнулся и прошептал:

– Спасибо тебе, Ангелочек наш!

– Пожалуйста… – с нежной, усталой улыбкой ответила Аня.

Она сияла. Ей удалось защитить этот свет, уберечь добрую душу Ивана от когтей Сириуса. И пусть её руки невыносимо болели, в эту минуту она чувствовала себя самой счастливой в обоих мирах

Глава 8. Тяжелый разговор

Едва услышав грохот «огнедышащей трубы», свирепые хищники молниеносно растворились в лесной тени. Команда вожака была лишней – инстинкт самосохранения сработал быстрее. Стая собралась в условленном месте, в глубине старого ельника, ожидая своего предводителя. Вожак подходил медленно, тяжело переставляя лапы.

– Вожак! Что это было?! – из тени ельника высунулась морда молодого волка с надорванным ухом. Он оскалился, глядя прямо в глаза предводителю. – Ты уверял, что люди, несмотря на их рост, – слабые и нежные создания! Говорил, что они не могут защитить себя без своих палок. Мы сделали всё, как ты велел: дождались, пока он отойдет от костра, убедились, что в руках у него только факел, мы разом ударили всей мощью в тот момент, когда этот человек находился в неустойчивом положении.

Серый злобно рычал, в его глазах застыл холодный упрек:

– Но выяснилось, что это человекообразное существо – это не просто гора парного мяса, – прорычал волк, и по рядам стаи прошел согласный, зловещий ропот. – А на нем оказалась толстенная шкура, которую мы едва прокусили. А когда я наконец вцепился ему в руку, надеясь, что клыки войдут в плоть, я ударился о кости! В кости! Человек – это мешок с сухими жилами и шкурой. Мы рисковали шкурами ради костлявой добычи, которая чуть не убила нас своим громом. И ты называешь себя вожаком после того, как не смог понять таких очевидных вещей?

Вожак хранил мрачное молчание, но его холка начала дыбиться.

– Серый, ну кто мог знать? – буркнул молодой хищник, пытаясь сгладить углы. – Откуда нам было ведать, что толщина их шкуры меняется от времени года? Мы попробовали, убедились – охота на людей была плохой затеей.

– А нельзя было сразу понять, что добыча нам не по зубам? – выплюнул Серый, и его верхняя губа дернулась, обнажая желтоватые клыки. – Ты вел нас на убой, Вожак.

– Слышь! Ты что тут, самый умный?! – Вожак резко перешел в атаку, его рык заставил стаю присесть к земле. – Не смей скалиться на меня! Если я сказал «фас» – ты рвешь, а не задаешь тупых вопросов! Забыл, где бы ты сейчас гнил, если бы я, вожак, не подобрал тебя, израненного и голодного? Сдох бы, как последняя брошенная шавка!

Он обвел стаю яростным взглядом.

– А вы чего ему поддакиваете? Забыли, благодаря кому ваши животы набиты, а глотки не перерезаны? Голоса, смотрю, прорезались, когда страх отпустил?

Волки виновато опустили головы, поджимая хвосты.

– Вы будете делать то, что я скажу. Кому не нравится – скатертью дорога, уходите из стаи! Я себе пропитание найду, выжить смогу, а вы без меня сгинете в первую же метель. – Так что заткните пасти. И если кто-то еще раз посмеет оскалиться – перегрызу горло без лишних слов.

Вожак сделал шаг вперед и почти вплотную встал перед Серым, буравя его тяжелым взглядом:

– Ты меня понял?!

Тот ответил тяжелым, полным затаенной злобы взглядом.

– Понял.

– И что именно ты понял? – прошипел вожак, обнажая клыки у самой его шеи.

– Ты тут главный, – глухо отозвался Серый, и вожак удовлетворенно кивнул, заметив в глазах сородича искру признания.

– Браво! Браво! Настоящий лидер! – Из теней соткался Ангел Смерти. Сириус издевательски аплодировал, и звук его сухих ладоней напоминал удары кости о кость. – Как ты их на место поставил, загляденье! А теперь, мой друг, пришло время закончить начатое.

Сириус скользнул вперед и, словно черное облако, впитался в тело вожака. Глаза зверя мгновенно потемнели, зрачки сфокусировались на пустоте.

– Ты – великий охотник, лучший из лучших, – зашептал голос Смерти внутри его черепа. – Ты всегда доводил дело до конца. Не смей давать слабину. Ты уже на полпути к триумфу. Кем ты будешь, если позволишь израненной добыче уйти? Как ты сможешь уважать себя?

Сириус выжигал в разуме волка одну-единственную цель: вернуться в деревню и разорвать Ивана.

– Вожак! – обратились к нему члены стаи, встревоженные его долгой неподвижностью. – Что прикажешь делать дальше?

Вожак медленно обвел товарищей тяжелым взглядом. Внутри него боролись жажда славы, навязанная Сириусом, и древний инстинкт защиты рода. Он смотрел в глаза Серому, в глаза молодых волков и видел в них доверие. Наконец, он встряхнул головой, словно сбрасывая морок.

– Люди – опасные хищники, – голос вожака прозвучал твердо и чисто, вытесняя шепот тени. – Они бьют издалека и без промаха. Сегодня мы убедились: добыча из них скудная – одни кости да жилы. Мы лишь зря разозлили их. Теперь они расставят капканы и начнут на нас облаву.

Он выпрямился во весь рост, и Сириус, раздраженно шипя, вынужден был отступить, не сумев сломить волю зверя.

– Мы уходим. Далеко на юг, к новым землям. Впредь мы будем обходить стороной любое место, где пахнет человеком и его дымом. Это мой приказ.

Волки согласно закивали, признавая правоту предводителя.

– Веди нас, вожак, – с искренним уважением произнес Серый. – Мы пойдем за тобой.

Вожак в последний раз окинул взглядом свою стаю, увидел их готовность следовать за ним хоть на край света, и коротко махнул головой в сторону южных лесов. Серые тени бесшумно сорвались с места, навсегда покидая владения людей.

– Ах ты паршивая шавка! – Сириус взревел, и его голос ударил по верхушкам елей, заставляя снег осыпаться с веток. Вместе с хлопьями на землю посыпались мелкие, острые льдинки – дыхание Смерти стало осязаемым. – А-а-а-а! Кроме как пожрать, вас ничего не волнует! На чувство собственного достоинства вам плевать!

Монстр метался по опушке, и его костлявые пальцы судорожно сжимались в воздухе.

– Это всё та девчонка… Она во всем виновата! – Он резко остановился, и в его пустых глазницах вспыхнул багровый огонь. – Я прекрасно знаю этого алкаша Виталю и его собутыльника Валеру. Они в жизни свою пятую точку не оторвали бы от костра. Их мозги слишком пропитаны самогоном, чтобы догадаться пойти и проверить Ивана…

Сириус замолчал, его ярость сменилась ледяным, расчетливым спокойствием.

– Если не получилось с волками, которых волнует лишь брюхо, значит, я найду того, чьё эго окажется сильнее страха смерти. Я найду в деревне человека на роль палача! Немного внушить ему «справедливости», капнуть в сердце ядом зависти и гордости… И я подтолкну его к этому шагу. Ха-ха-ха!

Зловещий смех Сириуса заполнил лес, и казалось, что сами деревья содрогнулись от предвкушения новой, человеческой крови.

Глава 9. В поисках того самого

– Нет! Не то! – Сириус в ярости метался между домами, заглядывая в окна, словно судья на торгах. – Этот – бесхребетное ничтожество. Тот – слишком слаб, духа не хватит даже эту шерстяную тварь обидеть – как её там людишки называют? Кошка! – не то что жизнь загубить. Валера? Пфу! Кроме своей грязной жижи его ничего не волнует. Все мозги пропиты, не за что зацепиться, нечем манипулировать. Старик Виталий? Та же история: самогон выжег его волю дотла. Ни я, ни кто-либо другой не заставит его захотеть чего-то большего, чем очередная чекушка!