Ангел под толстым льдом

Глава 4. Серые Тени на берегу.

Маленький комочек тьмы, «грозовая тучка», как ласково называл её отец, упрямо плыла на юг. В этот раз она решила зайти гораздо дальше, чем когда-либо отваживалась её матушка

Два дня пути пролетели в монотонном движении. Лёд над головой всё не заканчивался, оставаясь плотным и безмолвным.

– Фух… как же я устала! Ну где же ты, «ночной фонарик»? – шептала Аня, чувствуя, как силы покидают её. – Появись, пожалуйста, дай мне выбраться!

Она плыла, почти отчаявшись, как вдруг дно реки впереди преобразилось. Десятки, нет, сотни световых пятен разного размера пронзили воду, расцвечивая камни причудливыми узорами.

– Ого… неужели такое бывает? – Аня просияла и радостно бросилась к самому крупному столбу света.

Проносясь над одним из малых «фонариков», она заметила крошечную рыбку. Та была необычайно изящной, но её вид озадачил девушку.

– Ой! Здравствуй, местный житель южной флоры! – Аня грациозно зависла рядом. – Позволь представиться, меня зовут Аня. А как величать тебя?

Рыбка молчала, застыв в воде без единого движения.

– Хм, странно… Почему ты такая темная, словно неживая? – Аня нахмурилась. – Другие рыбы хоть слабо, но светятся, а в тебе совсем нет искры. Ты потеряла её? Или тот страшный монстр добрался и до тебя, забрав твоё пламя?

Рыбка не отвечала. Она даже не шевелила жабрами, не моргала, просто висела в луче света, будто застывшее изваяние.

– Какая же ты всё-таки красивая… – Аня понимающе улыбнулась. – А может, ты просто скромница? Бережешь свой свет, не хочешь хвастаться красотой перед первым встречным? Значит, ты у нас стесняшка, да?

Аня продолжала ласково рассматривать свою новую знакомую, не замечая, что неподвижность рыбки в луче света выглядит пугающе неестественно.

Внезапно из темноты выскользнула крупная хищная тень. Маленькая рыбка, хоть и смотрела прямо на врага, даже не шелохнулась. Хищница в один миг сомкнула челюсти, и бедняжка исчезла в её утробе. Аня вскрикнула от ужаса:

– Ну почему мир так жесток?! Не успела я познакомиться с милым созданием, как его не стало! Какой кошмар!

Сытая хищница собралась было уплыть прочь, но вдруг замерла и резко развернулась на сто восемьдесят градусов. Она застыла, уставившись прямо на Аню.

– А? – удивилась девушка. – Ты… ты услышала меня? Прости, если я тебя обидела. Я понимаю, что это твоя еда, но неужели тебе совсем не было её жалко? Она ведь была такой красивой!

Вместо ответа рыба стремительно рванула прямо на Аню.

– Ой! Ты чего?! Я же ничего плохого не сказала! – Аня попятилась, но в самый последний момент хищница резко сменила направление и буквально взмыла вверх, исчезнув в «ночном фонарике», словно улетела на небеса.

Озадаченная Аня подплыла ближе к световому столбу, решив разузнать, куда пропадают рыбы. То, что она увидела, потрясло её до глубины души. Сверху донесся восторженный, хриплый крик:

– Да! Есть! Поймал! Охо-хо! Вот это удача! Вся деревня облопается от зависти, таких китов у нас отродясь не ловили! Ну-ка, сейчас я тебя отцеплю, родная…

Над кромкой воды показались чьи-то руки. Стоило незнакомцу вытащить крючок, как рыба, почуяв свободу, отчаянно забилась. Она выскользнула из пальцев, ударилась о лед, несколько раз звонко шлепнула хвостом и – бултых! – рыбкой нырнула обратно в «фонарик», мгновенно скрывшись в глубине.

Аня невольно заулыбалась. На краю лунки сидел старичок, удивительно похожий на её дедушку. Но в отличие от грозных теней из рассказов, внутри него теплился маленький, уютный огонек.

– Ой-ой-ой! Ну как же так! – старик едва не плакал, всплеснув руками. – Такую рыбину упустил! Эх, старый дурак, растяпа! Тьфу!

Вздыхая и бормоча ругательства, дедушка достал из сумки мутную бутылку, скрутил пробку и приложился к ней. Аня, не решаясь высунуться из воды, во все глаза смотрела на это «страшное» существо с поверхности, которое сейчас казалось ей ужасно забавным и совсем не опасным.

– Дедушка, что вы делаете? Зачем вам эта черная жидкость, источающая саму смерть?! – Аня была не на шутку напугана. – Вы хотите кого-то отравить?

Старик, не слыша её, задумчиво посмотрел на бутыль, а затем приложился к ней, сделав несколько глубоких глотков. Аня с ужасом наблюдала, как темная муть растекается по его телу, дурманя разум. Тот крохотный уютный огонек, что вспыхнул в его груди во время удачной рыбалки, начал стремительно тускнеть, а после второго глотка и вовсе погас.

– Ну зачем же вы так… – прошептала Аня. – Неужели не понимаете, что сами губите свой внутренний свет?

В этот миг яркая зарница, похожая на шаровую молнию, прорезала небо, на мгновение осветив всё вокруг: и заснеженный берег, и лунку, и лицо притаившейся в воде Ани. Дедушка, собиравшийся сделать третий глоток, поперхнулся и уставился прямо на неё. Его глаза округлились.

– А-а-а-а-а! – взревел он так, что эхо покатилось по льду.

Бросив удочки и сумку, старик припустил прочь, проваливаясь в сугробы. Аня в недоумении огляделась – никого страшного рядом не было.

«Неужели это меня ты так испугался, дедушка? – промелькнуло в её голове. – Неужели я такая страшная?»

Она с любопытством последовала за ним, скользя подо льдом вдоль берега. Дед Виталий, не переставая кричать, добежал до деревенской площади. Народу там было немного – лишь несколько местных жителей, коротавших вечер.

– Русалка! Там русалка! Настоящая! – вопил старик, размахивая руками.

– Опять нажрался в стельку, пень трухлявый! – проворчала бабка-соседка, кутаясь в платок. – Теперь ему уже русалки мерещатся. Иди проспись, Виталий!

– Да нет же! Она там, в лунке! Утащить меня хотела! Я думал – я рыбу ловлю, а это на меня охоту открыли!

– Да какая охота, кому ты сдался, горе луковое? – захохотал Валера, местный балагур. – В тебе же крови не осталось, одна сивуха в жилах плещется. – Любая приличная баба от тебя за версту шарахнется! – захохотал Валера. – Задохнется от одного твоего перегара, чудило ты старое!.. Но бегаешь ты, дед, знатно – как молодой живчик!

Аня наблюдала за ними из-под ледяной кромки, боясь приблизиться к ним. Её поразило, что люди здесь живут как одна большая, шумная семья. Все они излучали слабый, едва заметный свет, а их сердца казались серыми и тусклыми, словно подернутыми пеплом.

Но вдруг дверь одной из избушек распахнулась. Изнутри вырвался столб ослепительного, живого сияния, настолько мощного, будто само Солнце решило выйти на порог среди полярной ночи.

«Какой невероятный свет! – Аня невольно попятилась, заслоняя глаза ладонью. – Неужели это маленькое солнце решило спуститься на землю в полярную ночь? Нет, глупости… Дедушка говорил, что солнце нестерпимо горячее и держится от нас подальше, чтобы не испепелить всё живое. Кто же ты тогда?»

Порог избушки перешагнул юноша. На нем был расстегнутый пуховик, а светлые волосы ворошил легкий ветер – ночь выдалась на удивление теплой. Но Аня видела не одежду. Она видела его сердце. Оно пылало так ярко и ровно, разливая вокруг волны ласкового тепла, что девушка не могла оторвать взгляда.

– Я же говорю вам! Я видел это своими глазами! – старик Виталий азартно затряс руками, доказывая свою правду неверующим Фомам.

– Что именно вы видели, дедушка? – голос юноши был мягким и глубоким, под стать его внутреннему свету.

– Я… я видел её! Там, в лунке!

– Тише, дедушка. Вы присядьте, отдышитесь. Вот, попейте горячего чая, – парень протянул старику кружку, от которой шел густой пар.

Дед Виталий припал к чаю, жадно глотая воду – видимо, долгий бег по сугробам дался ему нелегко.

– Ну что, полегчало? – улыбнулся парень. – А теперь рассказывайте всё по порядку. С самого начала.

– С начала? Хорошо… Значит, проснулся я сегодня поздно. Приболел немного, захворал, вот и заспался…

– Да потому что ты алкаш старый! – влезла бабка-ворчунья. – Нажрался вчера в хлам, вот и прохлебал весь день с похмелья! Тьфу на тебя, смотреть противно!

– Да не перебивай ты, старая! – огрызнулся Виталий. – Я… я…

– Дедушка, – мягко перебил парень, вновь приковывая к себе взгляды старика и притаившейся неподалеку призрачной Ани. – Вот вы проснулись. А дальше?

– Ну, я… короче… Пошел я, значит, рыбачить. И поймал рыбину – во-о-от такую! Огрома-а-адную!

– Ого! – искренне восхитился юноша. – Таких гигантов у нас давно не ловили. Представляю, как вы обрадовались, когда почувствовали её вес!

– Да, внучок! Всю жизнь мечтал о такой! И как только ты мне ту модную наживку привез из города, так она сразу и клюнула!

– Вы большой молодец, дедушка, – парень ободряюще коснулся его плеча.

– Ну и где же твой улов? – не унималась бабка. – Показывай «кита»!

– Так я… это… Уронил я её. Сильная попалась, хвостом мне по лицу как даст – аж искры из глаз! – и поминай как звали. Обратно в прорубь ушла…

– Ну всё ясно! – бабка всплеснула руками. – Очередную лапшу нам на уши вешаешь! Ни черта не поймал, самогоном залился, а теперь сказки сочиняешь!

– Ну зачем вы так, бабушка? – вступился парень. – Почему вы не верите деду Виталию?

– Потому что я мудрая и жизнь видела! А ты еще юн и глуп, вот и развесил уши. Меня-то не одурачишь!

– И всё же, дедушка, – парень снова повернулся к рыбаку, – что же было потом? После того, как рыба ушла?

– А потом я увидел летящий шар! Молнию, что пронеслась прямо над головой! – воскликнул Виталий.

– Ого! – Иван искренне удивился, а бабка Марфа лишь закатила глаза, тяжело вздохнув.

– Эта молния осветила всё вокруг, стало светло как днем! И тут я увидел её… Русалка! Прямо передо мной, в лунке. Смотрела на меня такими огромными светящимися глазищами, будто впервые человека видит!

– Бедная русалка, – съязвила Марфа. – Таких алкашей, как ты, мир еще не видывал. Не мудрено, что она опешила!

– Так чего же вы испугались, дедушка? – мягко спросил Ваня.

– Как чего?! Она же утащить меня хотела! В пучину, под лед!

– Да кому ты нужен, старый? – бабка махнула рукой. – Ты её своей похмельной рожей напугал больше, чем она тебя. Тьфу на тебя!

Иван подпер подбородок рукой и заговорщицки улыбнулся:

– Дедушка, а вдруг она просто хотела познакомиться? А вы убежали, оставив даму без внимания.

Виталий примолк. По его лицу было видно, что он отчаянно пытается переварить слова парня, но шестеренки в голове прокручивались с трудом.

– Дедуль, ну хоть опишите её. Как она выглядела?

– Ох, внучок… – старик вдруг смягчился, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на благоговение. – Она была самым прекрасным созданием, что я видел за всю свою жизнь. Волосы густые, словно парящие, темные, кожа еще темнее… А глаза! Огромные, горящие, на пол-лица! И крохотный носик… и губки… едва заметны! Черты такие выразительные, такие точеные… Она в самое сердце меня поразила! Особенно своими удивленными глазами!

– Ну так зачем же было бежать?

– Так утащить же хотела! – снова завёл свою волынку Виталий. – Сколько мужиков в нашей речке сгинуло? Все думали – несчастный случай или силы тёмные, а оно вон как: русалки это! Повезло, что я лунку узкую вырубил… Будь она хоть чуточку пошире – точно бы я сейчас тут с вами чай не пил!

– Ей-богу, лучше бы утащила, – проворчала Марфа, которая, несмотря на весь свой скепсис, жадно ловила каждое слово. – Хоть бы бредни твои слушать не пришлось!

– А-а-а! За что?! За что мне это?! – внезапно раздался истошный вопль позади.

Аня от неожиданности вздрогнула и резко обернулась. К площади приближался человек, похожий на безумца: его седоватые волосы торчали во все стороны, словно через него только что пропустили электрический ток, а в глазах металось дикое отчаяние.

– Дядя Витя, вас что, током ударило? – с трудом сдерживая смех, поинтересовался Иван.

– Я проводил опыты! – выпалил «безумец», тщетно пытаясь пригладить торчащие во все стороны волосы. – Шаровую молнию!.. Случайно выпустил её на волю. Вы не видели её, часом?

– Да как же! Дедушка Виталий как раз говорил, что над ним что-то пролетело! – отозвался Ваня.

– И по башке ему так приложило, что теперь бред несет про русалок! – вставила свои пять копеек Марфа.

Ученый лишь пренебрежительно фыркнул:

– Русалки? Ха! Сказки для детей. Их не существует. А вот Темные Силы – это реальность!

– Господи, один безумнее другого! – бабка всплеснула руками. – Видать, молния тебя знатно шандарахнула.

– Смейтесь, смейтесь! – ученый обвел всех фанатичным взглядом. – Вы смотрите на меня как на сумасшедшего, а я на вас – как на глупцов, не видящих очевидного. Тьма среди нас, и однажды я это докажу!

– Ты уже двадцать лет это доказываешь, и всё без толку! – донеслось из толпы.

На площади вспыхнул жаркий спор. Анечка, притаившись в тени, с улыбкой слушала их перепалку. Её забавляла эта людская суета, но взгляд то и дело возвращался к Ивану. Он не кричал, не спорил – он просто стоял, озаряя всё вокруг ровным, ласковым светом, и с доброй усмешкой наблюдал за соседями.

Аня не выдержала. Она медленно проскользила по натоптанному снегу к нему и замерла прямо напротив.

– Значит, тебя зовут Иван? – прошептала она, вглядываясь в его лицо. – О, прекрасное живое создание… Твой свет так ярок, что я не могу наглядеться. Ты вышел из того деревянного домика? Ты там живешь? А мой дом – река, она моя колыбель и кормилица.

Аня видела, что глаза Ивана направлены прямо на неё. Пусть его зрачки смотрели сквозь призрачную плоть, у девушки по телу пробежала дрожь – ей казалось, что он видит именно её, и никого больше в этом подлунном мире.

– Жаль, что ты не слышишь меня, – вздохнула она. – Мне так хочется узнать: почему ты пылаешь, в то время как другие позволили своему огню потухнуть? Кто затушил их пламя? Или они сами предали свой свет? У меня столько вопросов… – Анечка грустно опустила глаза, но те вдруг снова запылали идеей. – Если мы не можем говорить, позволишь ли ты мне просто наблюдать за тобой? Ты ведь не против?

– Я не против! – вдруг громко произнес Иван и еще шире улыбнулся.

Аня отпрянула, пораженная этим ответом, прозвучавшим так вовремя. Она обернулась и увидела, что безумный ученый тоже улыбается, кивая ей, словно одобряя слова парня. Девушка снова посмотрела на Ивана.

– Ловлю тебя на слове, Иван! Прошу заметить – ты сам мне разрешил! – Хитро прищурившись и склонив голову набок, она подмигнула ему.

Её сердце, еще недавно скованное страхом, теперь пело, согретое сиянием этого удивительного человека.

Глава 5. Наблюдение.

Вечер пролетел незаметно. Обитатели суши в этой крохотной деревеньке еще немного поточили лясы и начали расходиться по своим теплым избушкам. Но Анечка, согретая своим открытием, меньше всего хотела снова погружаться в ледяное безразличие прошлого. Разве можно просто уплыть домой, когда в голове гудит целый рой вопросов, а ответов на них по-прежнему нет?

Иван, вопреки ожиданиям, не спешил нырять в натопленный дом. Вместо этого он побрел к заснеженному берегу.

– Ванечка! Ты куда это на ночь глядя собрался? – всполошилась бабка Марфа. – Возвращайся давай, спать пора!

– Да вы не переживайте так, бабушка! – обернулся парень, и его улыбка на миг затмила лунный свет. – На улице тепло, воздух свежий, Луна вон как ярко светит… Хочется немного у воды постоять, подышать.

– Ой! Как будто ты тут, под открытым небом, на лавке у самовара, мало надышался! – возмутилась старуха, поплотнее кутаясь в шаль.

– Да Ванечке просто русалку увидеть охота! – вставил свои пять копеек захмелевший Валера.

– Ой, Ваня, не ходи туда! – запричитал дед Виталий, прижимая к груди пустую бутылку. – Она ж меня чуть на дно не уволокла! А тебя, красавца такого, и подавно не пожалеет!

– Спрячь свою пьяную рожу, Витька! – прикрикнула на него Марфа. – Ты что, втихую себе в чай эту дрянь подливал? А ну марш спать! Хватит народ смешить!

– А ты, бабка, не кудахтай! Не на на… насесте! – промямлил дед, едва ворочая тяжелым языком.

Ссора вспыхнула мгновенно. Иван лишь мягко улыбнулся – эти повседневные перепалки стариков казались ему по-своему забавными и даже уютными. Он развернулся и зашагал к реке, оставляя шум голосов позади.

– Только недолго! – крикнула вслед Марфа, заметив, что парень не шутит. – Мороз быстро ударит!

– Конечно! – звонко отозвался Ваня, его голос колокольчиком рассыпался над замерзшей гладью.

Анечка скользила подо льдом, следуя за его тенью. Она чувствовала: сейчас, в этой тишине полярной ночи, начнется нечто особенное.

Иван шел по тонкому прибрежному льду, задумчиво распинывая носком сапога мелкие ледяные крошки. Анечка плыла следом, не спуская с него глаз. Сквозь прозрачную толщу она видела, как изменилось его лицо: недавняя улыбка погасла, уступив место глубокой, тяжелой печали.

– Что случилось, Ванечка? – прошептала она в пустоту. – Тебя кто-то обидел? Ты ведь казался таким жизнерадостным… О чем ты тоскуешь?

Она с тревогой заметила, что золотое сияние в груди юноши начало затягиваться серой дымкой, безнадежно тускнея и теряя свой живой блеск.

– Ваня! Почему твой свет гаснет? – сердце Ани сжалось от нехорошего предчувствия.

Парень остановился и поднял голову к небу, безмолвно любуясь серебряным диском Луны. В этот миг с противоположного берега донесся протяжный, леденящий кровь вой. Но Иван, погруженный в раздумья, будто оглох – он не слышал ничего, кроме гулкого шума собственных мыслей.

Анечка похолодела. Перед глазами всплыла страшная сцена: благородный Марал, вышедший на лед с таким же ярким сердцем, и тени, сомкнувшие вокруг него кольцо.

– Ваня! Тебе нужно уходить! Скорее! – закричала она, высунувшись из воды. – Там волки! Они близко!

Но юноша продолжал стоять, глядя в пустоту, а затем медленно зашагал прямо навстречу вою, который внезапно оборвался зловещей тишиной. Хищники затаились.

– Ванечка, назад! – Аня рванулась вперед, преграждая ему путь. Она выставила ладошки, пытаясь оттолкнуть его, но едва коснувшись грубого меха полушубка, отпрянула от нестерпимой вспышки боли. Его мощное, пылающее сердце оказалось слишком близко, и Анечку буквально отбросило в сторону его жаром, словно она коснулась открытого пламени.

Иван, не видя её, продолжал уверенно идти вперед, витая в заоблачных далях собственных грез. Девушка едва успела сжаться в комок, когда он прошагал мимо, опалив её ладошки своим присутствием. В смятении Аня заметалась подо льдом, баюкая обожженные руки… Анечка снова выскочила из воды прямо перед ним и с силой уперлась ладонями ему в грудь. Боль была невыносимой, словно она прижала руки к раскаленной печи. Перед глазами поплыли черные круги, кожа шипела, но Аня закусила губу. «Не уберу… пока не остановится…» – стучало в висках.

И Иван остановился. Он замер так резко, будто наткнулся на невидимую стену. Оцепенение спало, и он испуганно огляделся вокруг. Анечка, почувствовав, что преграда сработала, тут же нырнула в холодную глубину, чтобы унять огненную боль в ладонях.

– Ой… – Иван протер глаза, недоуменно глядя на темный лес. – Куда это я забрел? Совсем задымил себе голову мыслями… Если бабушка Марфа узнает, как далеко я ушел, она мне задаст!

Он быстро развернулся и почти бегом припустил обратно в сторону теплых огней деревни. Анечка тяжело выдохнула, глядя ему в след из полыньи. Она обернулась к другому берегу – там, в густой тени деревьев, мелькнули и растворились чьи-то хищные силуэты. Но на этот раз они остались ни с чем.

Ванечка вошел в избушку, плотно притворив за собой тяжелую дверь. Вид у него был потерянный, мысли явно грызли его изнутри.

– Эй! А как же я? – обиженно прикрикнула Аня, оставшись на морозе.

Она принялась лихорадочно искать лазейку, но избушка была срублена на совесть: все щели между бревнами плотно забиты мхом. Аня заглянула в окно, но иней и ледяные узоры на стекле превращали комнату в мутное марево. Взгляд её скользнул выше, к крыше, где над трубой вился сизый дымок.

Глаза Ани округлились – родилась безумная идея. Она вихрем проскользила по обледенелым бревнам, взлетела на крышу и нырнула прямо в жерло трубы. Секунда – и она пулей выскочила обратно, объятая искрами.

– Ой! Ой-ой-ой! Ну и пекло! – возмутилась Анечка, дрожа от пережитого жара. – Кто же знал, что там так жарко!

Она вернулась к окну, почти впадая в отчаяние. «Должен же туда как-то попадать воздух! – переживала она. – Они же там просто задохнутся в такой закупорке!»

Словно услышав её мысли, Ваня подошел к окну и толкнул тугую форточку. Аня, не теряя ни мгновения, просочилась внутрь, окутывая комнату едва заметным холодком.

Внутри избушки пахло кедровой смолой и сухими травами. Повсюду на полках теснились удивительные фигурки: звери и птицы, вырезанные из дерева, кости и камня. Ваня обвел их долгим взглядом, и его сердце на мгновение вспыхнуло ярче.

– Так вот что дарит тебе радость… – прошептала Аня, обходя стеллажи. – Ой! Но они все такие же темные, как та рыбка в проруби. В них нет ни искорки… Неужели они не живые?

Юноша бережно взял в руки маленького белого мишку, выточенного из кости. В его глазах отразилась тихая грусть воспоминаний.

– А! Я поняла! – осенило Аню. – Ты создаешь их сам! Но как можно сотворить что-то столь прекрасное из безжизненного камня? Раньше я никогда не видела ничего подобного…

Ваня поставил мишку на место и подошел к верстаку. Он открыл ящик с резцами и откинул плотное сукно, укрывавшее его кропотливую работу. Под тканью обнаружилась изящная мраморная статуэтка, пока еще разобранная на части.

– Невероятно… Ты просто чудотворец, Иван! – восхитилась Анечка, завороженно глядя на холодный камень, который под его руками обретал душу.

Ваня занес инструмент над деталью, но вдруг замер. Силы будто покинули его. Он бессильно откинулся на спинку стула, уставившись в потолок, и Аня с ужасом увидела, как золотой свет в его груди снова начал стремительно тускнеть, погружая комнату в унылые сумерки.

– Что же опять не так? – прошептала Анечка, чувствуя, как её собственное сердце сжимается от его печали.

Ваня тяжело, надсадно выдохнул.

– А может, дедушка Святослав прав? – глухо произнес он в пустоту. – Может, всё, чем я занимаюсь, – лишь детская наивная глупость? Просто забава, от которой нет никакого толку… Стоят на полках, пыль собирают.

Он с горечью обвел взглядом свои творения.

– Может, и правда лучше бросить резцы да пойти с дядюшкой Валерой лес валить? А по вечерам сидеть в бане и «культурно» отдыхать под его забористую настойку… От дров хоть в печи жарко. А какой прок от моих безделушек?

– Ванечка, не говори глупостей! – Аня вскинула голову, её глаза сверкнули праведным гневом. – Есть в них толк! В них твоя душа! Они дарят тебе радость! Они зажигают в твоем сердце пламя, которое греет всё вокруг! Ты ведь счастлив, когда творишь! Неужели ты хочешь стать вторым Валерой через двадцать лет? Хочешь превратиться в тень, которая гасит свой свет мерзкой жижей? Я не позволю!

Ваня, не слыша её, медленно протянул руку к верстаку. Он решил убрать инструменты в самый дальний ящик – с глаз долой. Анечка, не раздумывая, бросилась к нему и мертвой хваткой вцепилась в его ладонь.

– А ну-ка не смей! – выдохнула она сквозь зубы.

Её ладошки горели. Жар юноши был уже не таким испепеляющим, как на реке – грустные мысли охладили его пыл, – но боль всё равно была острой, пронзительной. Аня чувствовала, как её призрачная плоть буквально плавится, но она не разжала пальцев.

Рука Ивана замерла над открытым ящиком. Секунду, другую он колебался, чувствуя странное сопротивление воздуха, внезапную тяжесть и холод, сковавший запястье. А затем его пальцы решительно сжали резец.

Аня тут же отпрянула, тяжело дыша.

– Ой! Как же больно… Уф-ф! – Она судорожно затрясла обожженными руками, дуя на покрасневшую кожу.

Ваня молча вернулся к мраморной статуэтке. Под первым же точным ударом резца камень отозвался чистым звоном, и сияние в груди мастера начало медленно, но верно разгораться, возвращая комнате уют.

– Фух… – Анечка облегченно опустилась на край стола. – Как я рада, что смогла тебя переубедить! Тебя ни на миг нельзя оставлять одного, Ваня. Я буду следить за твоим светом. Такое пламя не должно гаснуть. Никогда. И точка! Ты меня слышишь?

Она произнесла это властно, почти по-взрослому, и в этот самый миг Иван едва заметно улыбнулся своим мыслям.

– Вот и хорошо, – Аня тоже невольно улыбнулась.

Она посмотрела на свою ладонь, которой только что удерживала его руку. Кожу покрывали свежие, болезненные ожоги. На мгновение улыбка исчезла с её лица, сменившись тихой грустью. Но потом она снова взглянула на сосредоточенного, светящегося Ивана – и её лицо снова прояснилось. Эта боль была малой ценой за его спасенную искру.

Глава 6. Знакомство с Ангелом Смерти