Формы разговора

Клауза – лингвистический термин, обозначающий грамматическую конструкцию, которая обладает минимальной предикативностью, выраженной глаголом либо при его отсутствии той или иной связкой. Предложение (англ. sentence) представляет собой так называемую финитную клаузу, а к нефинитным клаузам относятся различные полупредикативные обороты с использованием инфинитивов, причастий, деепричастий или герундиев – прим. пер.

44

Именно так звучит дефиниция высказывания, которую даёт Зеллиг Харрис [Harris 1951: 14]. Блумфилд в своей книге «Язык» [Блумфилд 1968] также явно использует термин «высказывание» для обозначения речи, звучащей в пределах одной очереди разговора.

45

В связи с этим Сьюзан Филипс [Philips 1974: 160] предложила использовать термин «говорение» (a speaking), и я время от времени следую её инициативе, а также употребляю выражение Харви Сакса «сказанное в пределах очереди» (a turn's talk).

46

Слово grammarian, помимо непосредственного значения «специалист по (теоретической) грамматике», имеет ряд переносных значений – «педант», «буквоед» и т. п. – прим. пер.

47

Этот тезис также сформулирован, причём основательно, в работе [Sinclair et al. 1970–1972: 72].

48

См. [Goffman 1961: 35] и [Goffman 1971: 138 ff.]. Примерно аналогичным образом термин «ход» используется в работе [Sinclair et al. 1972] вслед за [Bellack et al. 1966].

49

Паузы во время выполнения хода играют иную роль, указывая на внимание как к когнитивным, так и к ритуальным моментам. Таким образом, судя по всему, присутствует разница между «стыковой паузой», возникающей после кодирующей единицы наподобие «фонематической клаузы»*, и паузой, возникающей посреди такой единицы. Первая пауза, вероятно, легко останется без внимания, вторая же, скорее всего, будет восприниматься как разрыв в бесперебойном потоке речи. См. [Boomder 1965: 148–158] и [Dittmann 1972: 135–151].

* Фонематическая клауза – законченный по смыслу отрезок речи, объединённый особой интонацией и отделённый от других фраз паузой – прим. пер.

50

Подробные записи и анализ перебранок, протекающих в хронической форме, представлены в работах Марджори Гудвин (см. [Goodwin 1978], а также [Goodwin 1975]). Попытка структурного анализа ряда стандартных уловок, используемых взрослыми, представлена в моей работе [Goffman 1971: 171–183]. К вежливым формам данных инверсионных тактик относятся остроумные пикировки в пьесах и других художественных текстах, причём эти аккуратные «упаковки» для агрессии принимаются за суть речевого общения, хотя на самом деле они, вероятно, являются чем угодно, кроме этой самой сути. Отметим, что подвергать кого-то открытым обвинениям и неприкрытым насмешкам более характерно не для взрослых, а для детей, поэтому именно дети практикуют такие вещи со знанием дела. Выдающимся компендиумом инверсионных взаимообменов так или иначе выступает детская дилогия об Алисе Льюиса Кэрролла, уже давно предоставившая англичанам лингвистические модели, которым можно следовать при желании придать препирательствам художественную форму.

51

О соображениях, лежащих в основе перевода reply как «реплика», см. выше, прим. 13. Что касается перевода response как «реакция», то необходимо учитывать, что в английском языке слово response, восходящее к латинскому глаголу respondere («отвечать», «нести ответственность»), обозначает не только вербальный ответ, но и иные разновидности реакции на что-либо, как, например, в такой фразе, приводимой в Оксфордском словаре: Аn extended, jazzy piano solo drew the biggest response from the crowd (Затяжное импровизированное фортепианное соло вызвало самую сильную реакцию публики). Ещё один возможный вариант перевода response на русский – «отклик» (в этой логике reply, соответственно, можно перевести как «отзыв»), однако тогда теряется исходное сопоставление двух слов со значением «ответ» с приставкой re— (reply и response) и латинским происхождением. Кроме того, необходимо учитывать, что само слово «ответ» – answer (германское по этимологии) – Гоффман почти сразу оставляет за рамками анализа как относящееся к «тривиальной» сфере. Дополнительную сложность создаёт использование Гоффманом термина reaction, который во избежание смешение с «реакцией» (response) переводится как «ответное действие», «противодействие», чем, собственно, и является реакция – прим. пер.

52

Разумеется, предложения могут обладать структурной двусмысленностью. Например, предложение «Самолёты в полёте способны представлять опасность» имеет два совершенно разных потенциальных значения*. Однако, подобно картинке-перевертышу, две эти возможности сами по себе чётко устанавливаются исключительно самим предложением, которое тем самым сохраняет способность всецело собственными силами выполнять то, что от него требуется, выступая иллюстрацией того, как лингвистический анализ способен устранять неоднозначность. То же самое касается и дейктических терминов. Их анализ имеет дело с классами терминов, представители которых обладают значениями, особым образом привязанными к ситуации. Однако самому этому анализу, судя по всему, никоим образом не препятствует необходимость опираться на данные термины в качестве иллюстраций, и вместо того, чтобы ограничивать анализ, индексалы** делают его возможным. Рассмотрим такую фразу: «Этот человек только что забросил мой мяч вон туда (The man just hit my ball over there)». Чей именно это был мяч, когда и куда он полетел – всё это мы в принципе сможем понять лишь в том случае, если нам удастся занять физическую и темпоральную позицию говорящего и увидеть ситуацию с этой точки зрения. Между тем столь же очевидно, что приведённое предложение само по себе может быть использовано как очевидно внеконтекстная иллюстрация индексальных особенностей слов и словосочетаний «только что», «мой» и «вон туда».

* Оригинальную фразу Flying airplanes can be dangerous действительно можно интерпретировать двояко: летать самолётами (ед. ч. fly an airplane) может быть опасно (для их пассажиров), либо летящие самолёты могут быть опасны (для окружающих) – прим. пер.

** Индексалы – слова или фразы, значение которых зависит от контекста, в котором они используются, например, указательные и личные местоимения – прим. пер.

53

Иллюстрацией этой мысли Гоффмана может выступать знаменитая пьеса драматурга-абсурдиста Эжена Ионеско «Лысая певица», персонажи которой общаются «автоматизированной» речью, состоящей из штампов и клише из учебника английского языка – прим. пер.

54

Термин «импликатура» (от implication – нечто подразумеваемое) незадолго до написания этого текста Гоффмана ввёл уже упоминавшийся выше Герберт Пол Грайс для обозначения смысла, не выраженного в высказывании буквально. В советской публикации статьи Грайса «Логика и речевое общение» [Грайс 1985 (1975)] его термин conversational implicatures переводится как «импликатуры речевого общения», или «коммуникативные импликатуры» – прим. пер.

55

Обнадёживающим исключением выступают те исследования, авторы которых пытаются сформулировать правила для «действенного» (valid) выполнения различных речевых актов, таких как распоряжения, просьбы и предложения, а следовательно, и обобщённые представления о тех обстоятельствах, в которых приписываются альтернативные значения. См. [Грайс 1985 (1975)], [Сёрл 1986а (1975)], [Гордон, Лакофф 1985 (1971)], [Labov and Fanshel 1977, chap 3] и [Ervin-Tripp 1976: 25–66]. Одна из проблем этого направления исследований до недавнего времени заключалась в том, что их авторы, как правило, приходили к рассмотрению своеобразного контрольного списка, который мы можем использовать в редких ситуациях, когда действительно не уверены в смысле, вкладываемом в высказывание, – одним словом, речь идёт о таких обстоятельствах, когда не действуют обычные детерминанты. Вопрос о том, каким образом мы выполняем эффективную интерпретацию во всех тех случаях, когда она происходит легко и мгновенно благодаря потоку опыта, рассматривается немногими исследователями, поскольку такую работу довольно сложно проделать, сидя в кабинете. Пожалуй, наиболее многообещающим является тезис, который выдвинули Дэвид Гордон и Джордж Лакофф [Гордон, Лакофф 1985 (1971): 294]: транслируемое содержание (а не произносимое высказывание) может быть грамматически маркировано при помощи распределения отдельных слов в предложении*. Однако вопрос о том, предопределяет ли такое распределение будущую интерпретацию или же лишь подтверждает её, остаётся открытым.

* В имеющемся переводе упоминаемой статьи этот тезис сформулирован следующим образом: «Существуют правила грамматики – правила, определяющие дистрибуцию морфем, – которые зависят от фактического, а не от буквального значения предложений» – прим. пер.