К демонам любовь! Единственная

Не полная ли я «лахара», раз решила, что ее переживу? От наших тел уже пар шел! Кожу жгло, как будто Ахнет совком зачерпнул в камине раскаленные угли и швырнул в меня.

– Невыносимо жарко, – пожаловалась я.

Остатки воды в чане потеплели от нашей возни и не приносили облегчения. Я словно в кипятке купалась… С раскаленной кочергой в обнимку и с россыпью угольков внутри.

– Прости, Рия… Ты на меня так действуешь, что весь огонь наружу, – выдохнул Ахнет, оглядывая свой пылающий живот. – Но ты моя тора.

– Тора… ваша…

Мысли от жары размякли. Как на вулкане с этим демоном!

– На тебе браслеты… ты связана со мной магией… – бормотал он озадаченно. – Ты смогла дышать воздухом Керракта. Значит, и меня познать сможешь без вреда для себя.

– Но мне очень-очень жарко, – повторила я, обессиленно повиснув на рогах.

Возбуждение острой пульсацией колотило в живот, однако я вдруг четко поняла: мне это не по силам. Вот этот раскаленный атлант, сплетенный из каменных мышц… Он станет последним, кто касался меня при жизни. Еще пара минут на углях, и я расплавлюсь.

– Ты побледнела, Рия… но щеки красные.

– Лихорадит…

А мы ведь даже не начали… Что будет, когда дойдем до «главного блюда»? Оно, пардон, тоже с пылу с жару?

– Да когти Имиры мне в печень! – взвыл Ахнет, сминая в кулаках бортик чана. – Наверное, это из-за яда…

– Что? – закатывая глаза, я старалась дышать глубже. Кислород должен помочь.

Ах да, это же Керракт. Откуда тут кислород?

– Твое тело еще очень уязвимо, – сокрушенно выдавил демон.

Жаркие лапы подкинули меня в невесомость и вытащили из чана. Перенесли на кровать и быстро, от рогатого греха подальше, накрыли пледом тонкой вязки.

Ахнет прошлепал в темноте, натыкаясь на углы мебели. Замотал бедра куском полухалатной ткани, прорычал что-то грубое, посвященное каэре и Сиятельной. И раненым зверем, припадая на одну ногу, направился к двери.

– Куда вы?

– Надо… сбросить напряжение… я сейчас на пепел изойду, хара!

– Простите, – прошептала виновато.

Я же не знала, что растаю, как снежинка, в его объятиях. И если бы метафорически!

– Ты слишком слаба, чтобы познать мой огонь сегодня, – пробубнил Ахнет удрученно, стукаясь рогом о косяк.

– И вы… вы пойдете к той, что сможет его принять?!

На глаза навернулись едкие слезы обиды.

– Я вернусь. Скоро.

Глава 4. Хрупкость и твердость

Я проводила демона обиженным «ууу» и откинулась на подушку. Лахар криворогий!

Разомлевшее от жары, зацелованное и помятое, взбудораженное интимностью момента и пылкой лаской, теперь мое тело пыталось забиться в истерике… Но ничего не вышло. Перебор по эмоциям на сегодня.

Как бездарно закончилась наша первая ночь!

Представляя самые откровенные картинки, чтобы наказать себя за позорную капитуляцию, я лежала в безразмерной кровати Ахнета. У демона все большое, не только эго с рогами… Потолок высокий, кресло необъятное, в чане утонуть можно. А на постели поместится шесть-семь масай помимо дарр Тэя, если плотно утрамбовать.

Но сейчас тут лежала я одна. И чувствовала себя Алисой, проглотившей уменьшающее зелье и скукожившейся до состояния детской куклы. Покусывала губу, посасывала ранку… Вкус крови неприятно разъедал язык, но короткие вспышки боли отрезвляли.

Браслеты, к которым я попривыкла, снова терзали кожу. Будто во мне внезапно обнаружилась аллергия на золото и символы принадлежности.

Керрактская ночь пахла недавней страстью. Ее запах впитался в стены, забрался в ноздри, проник под кожу… и не отпускал.

Я притянула к груди плед и улеглась на бок. Спи, Маша. Этот козлина в полухалате, может, только под утро явится… Ни к чему дожидаться.

Долго я так дрейфовала на границе яви и сна? Кто тому свидетель? Подушка то проваливалась в черную воронку, утаскивая меня далеко вниз… то выталкивала из глубин наружу, заставляя слушать шорохи.

Скрипнули доски, лязгнул затвор… И в комнату вошло шатающееся чудище.

Мое чудище. По праву первой торы, тайной царьи и десятой яры… Но сегодня – чье-то чужое.

– Спишь? – голос Ахнета тоже казался чужим, осипшим.

– Сплю, – отрезала я и повернулась на другой бок, носом к багровой звезде.

Постель качнуло многотонным телом, источавшим самые разные ароматы.

– Спи, – согласился дарр Тэй и без приглашения перекатился на мою половину койки. Ему что, места мало?

Сверху на плечо легла теплая ладонь, но в этот раз прикосновение ощущалось инородным. Как в стерильном кабинете врача, когда тот касается тела отстраненно и неприятно, а ты терпишь, потому что так надо. И напоминаешь себе, что добровольно пришла на прием.

– Мне тесно. И жарко, – пропыхтела угрюмо. – Я, наверное, пойду в свою спальню.

– Хочу сегодня спать с тобой, хара, – сообщил Ахнет, придавливая лапой к подушке.

– Меня ждет Вау-Вау, – уцепилась за шанс сбежать.

– О нем позаботились масаи. А я позабочусь о тебе.

Меня аж перетряхнуло! Судорога пробежала по мышцам, внутренности рассыпались по телесным закоулкам. Как к этому вообще относиться?

Он только что сходил «справить нужду» к другой женщине… А потом с невинным видом, едва не насвистывая, улегся в кровать ко мне!

Глупая Маша… А разве иначе будет, когда у дарр Тэя появится еще девять жен?

Разумом я вроде все понимала, но ревность не затихала. Я резко развернулась. Сощурилась, выискивая в темноте наглые карие глазащи.

Пашке я сцен не устраивала… Ощущала себя полной идиоткой после его измен, отчего прилично стыдилась поднимать вопрос. Все всё знали. Вообще все. Вообще всё. Даже Ольга-Пална, обещавшая стать мне лучшей свекровью из возможных, догадывалась о похождениях сыночка.

И только Машка-дурашка фанатично верила в верность… Как будто верность без веры – деньги на ветер.

Словом, Павел Юрьевич отделался малой кровью. Парой собранных чемоданов и мешком с индивидуальными «мыльно-рыльными» принадлежностями.

Но сейчас во мне бурлил если не полноценный вулкан, то сковородка с маслом – как минимум.

– Вот, значит, как? – прошипела я.

Выпутала руку из покрывала и обвинительно ткнула в лощеный рог.

– Рия?..

– Напряжение, значит, сбросить?! – дыхание сбилось. – А меня… меня… тут? Одну? В кровати, рассчитанной на десятерых? После того, как везде потрогал и все рассмотрел?

Уф… Уф… Задохнусь на зло блудному рабовладельцу!

– Нужна поменьше кровать? Тебе некомфортно? Я могу приказать Ансаю…

– Издеваеш-шься? – изошла на свист.

– Хара, мне нравится твой запал, но сейчас он не к месту, – с успокаивающей хрипотцой промурлыкал козел. Но я лишь крепче рассердилась. – Сначала восстановишься, потом уж…

– Ну нет уж. Ни потом уж, ни сейчас уж, никогда уж!

Я, может, тоже собственница. Где-то глубоко внутри.

Раздраженная до нервного тика, я надвинулась на рогатого и ткнулась носом в его плечо. Обличающе потное, блестящее в полумраке. Принюхалась, хищно выискивая на нем запах другой женщины. Масаи клана Азумат.

Тира пахла фурьями, Ваиса едой, Заранта каким-то тонким эфирным маслом, а Лайха у меня ассоциировалась с густым сандалом… Но от Ахнета тянуло только дымком и кровью. Чуть-чуть металлом и огнем.

– Вы что, опять дрались? И кого-то поранили? – озадаченно догадалась я.

Во-о-от что значит «сбросить напряжение»…

– Лучше было подвесить кого-то на крюк?

Демон поднялся на локте и с хмурым видом уставился на меня.

– Нет! – выпалила, убирая нос подальше от дарр Тэя. – Но если вы обломали Рохнету второй рог…

«То Лайха вам не простит».

Удрученно попыхтев, я представила, каково было хорею, когда его среди ночи вытащили из уютной постели. Лишь для того, чтобы разгоряченный господин смог спустить пар.

– Все рога остались на месте.

– Тогда… ладно, – сдалась я.

Эмоциональный вираж меня добил: голову от подушки не оторвать.

– Эмили права… Пустые люди очень хрупки, – посетовал Ахнет, вновь укладывая свое остывшее тело рядом с моим. – Ты должна восстановиться как можно быстрее, Рия. Керракт опасен, а я… я не знаю, сколько еще смогу терпеть… Ты для меня – что искра для соломы. Чуть приблизишься, и заливает лавой по самые рога.

– Да кто… кто вообще вам сказал, что я когда-нибудь смогу принять ваш огонь? – фыркнула я, неохотно туша пожар внутри. – Может, пришлым и безрогим это не дано, и наша первая лахара станет последней?

Просилось слово «посмертной».

– Ты снилась мне, хара. Ты предназначена для меня… А раз так, то сможешь, – упрямился он. – И примешь.

– А если не предназначена? – с вызовом глянула на пустую деревянную балку на потолке. – Тогда от меня к утру останутся горстки пепла, разбросанные по необъятной постели?

– Рия… Это просто слабость от яда. Временная уязвимость. Я дождусь, пока она пройдет… Надеюсь к тому моменту не сойти с ума.

– Пфуф-ф…

Не разматывая плед, страдалец притянул меня ближе. Лоб уткнулся в его дурманящую грудь.

– У вас уже были такие, как я? – прошептала, не поднимая глаз.

– Пришлые и безрогие дикарки?

– Иномирянки без магии, – поправила я. – Вы как-то сказали, что моя предшественница жила в клетке… но ко мне вы будете добрее…

– Она жила у меня всего пару дней. Я снял синеглазку с крюка на невольничьем рынке, но вскоре продал девчонку Тайру… за сотню душ, возвращенных в Керракт. Она ему требовалась для драконьего отбора, – неохотно вспоминал демон. – Льяра для Бронзового. Ловцы редко суются в Керракт, им неприятны наши обычаи. Но Тайру, видно, шкура была дорога…

– Мм, – сделала вид, что внимательно слушаю, хотя после выброса эмоций клевала носом. Организм словно обесточило.

– Сорвать драконий отбор – не шутка. Нет, Рия, я ее не попробовал, – признался Ахнет. – Больно когтистая, лень было приручать.

– Значит, вы не знаете наверняка, возможна ли эта связь.

– Ну… Верховный же владел безрогой?

– Она была богиней! – возмущенно пыхнула я. – А я, представьте себе, очень смертная…

И хрупкая, да. В этом вопросе я с Эмили соглашалась. В Керракте для меня смертельна любая мелочь.

– Мой племянник, сын Айланы, гостил здесь со своей непослушной ярой, – Ахнет принялся накручивать мои влажные волосы на горячий палец. Чудо-плойка. – Он рассказывал, что от связи с ней его огонь рвется наружу… Срываются блоки, теряется контроль, разгораются вены без всякой битвы. На ее коже тоже оставались отметины, но даже без клейма принадлежности она могла выносить близость.

– В той девушке есть магия?

– Мм… Да, магия в ней присутствует. Правда, весьма необычная для Веера, – признал Ахнет.

– А ваш племянник демон только наполовину?

– Все так. Адхам – полукровка, – кивнул он и с долей неуверенности продолжил: – Но я сердцем чую, хара: ты создана для меня.

– Если бы это было так, ваш огонь меня бы не обжигал, – уныло догадалась я и отвернулась. – Давайте спать.

Завтра Ансай объявит всему Керракту, что дарр Тэй созывает отбор невест. Каждая из прибывших на смотр демониц сможет принять огонь Ахнета… и не обжечься. В отличие от меня.

Глава 5. Рога минувших дней

Утром Ахнета на бескрайних просторах кровати не обнаружилось. Зато вместо рогатого тела на его половине лежал белый тогос.

На полу стоял поднос с легким завтраком и кувшином прохладного чая, а рядом на подстилке дремал Вау-Вау. Он, видно, так утомился охранять еду первой торы, что случайно отключился.

Приоткрытое окно впускало в спальню аромат дымка и теплый воздух керрактского утра. С крыльца слышалась хрипловатая речь Ахнета – он напутствовал хореев, которым во главе с Ансаем предстояло ехать в разные уголки мира.

– …После чего я изберу яр для брачного ритуала, положенного царху вулкана. Им выпадет право родить наследника с кровью Верховного. Нет более высокой чести во всем Керракте, – продолжал он начатую ранее речь. – Так и быть… Тар Варам, тар Хморам и Грох-тарам я тоже разрешаю прислать дочерей. Проверим, пройдет ли у Даньяры аллергия на болота после новости о Маятнике Квентора…

– Мой господин, стоит ли связываться с теми, кто вас отверг?

– Я жду от них громких, правдоподобных извинений, Ансай, – пояснил дарр Тэй. – К тому же безумно любопытно, успеют ли окрепнуть рога Сахаи к отбору. Что да Вайи… Скажи Хмору, что первой ярой ей не бывать, и никаких прав на Азо у наследника не будет. Однако ей тоже лучше явиться.

– Решил отомстить? – фыркнула Эмили с порога.

Ее голос слышался сиплым, глухим, точно женщина умудрилась простудиться на адской жаре.

– Решил… внести ясность. Чтобы ни у кого не осталось сомнений.

Я не видела ухмылки на лице демона, но чувствовала, как играют на нем лукавые морщинки.

– В честь открытия смотра я продемонстрирую всем легендарный артефакт, – добавил дарр Тэй. – Кто в здравом уме такое пропустит?

– А потом, ослепленный властью над временем и пространством, ты решишь перекроить Веер? – уныло добавила Эмили, но ее ремарка осталась без ответа.

За окном поднялась багровая пыль, раздалось многоголосое фырканье. В сторону Азо поскакал отряд на красных фурьях. Только успела приметить алые рога Ансая, как группа хореев скрылась в клубах дыма и пепла.

В голове не укладывалось: в дом вот-вот нагрянут рогатые кандидатки! А мы с четырехрогой Айланой и ворчливой Эмили будем им кланяться на крыльце и подавать приветственные напитки.

Как можно делить любимого мужчину с другими женами? Как можно позволять ему укладывать в супружескую постель рабынь всех мастей, от полотерок до тружениц полей?

Все во мне дребезжало от несогласия. Оно зародилось внутри с первых дней в Керракте. С клетки, с отряда черноторговцев, с купли-продажи… И после, когда на запястьях сомкнулись браслеты, а над головой замаячил крюк, – я была не согласна.

Но и теперь, услышав для кого-то заветное «замуж», я была далека от смирения. Таких счастливиц запланировано целых десять! Не стоит радоваться выигрышу в рогатой лотерее: его придется разделить с другими участницами.

Оросив лицо водой из таза, я замоталась в тогос и, не обуваясь, вышла на крыльцо. Ахнет стоял у края помоста, провожал задумчивым взглядом хореев.

– Ты выглядишь отдохнувшей, хара, – отметил он, переведя взор на меня. – Небольшая бледность от яда тебя только красит.

– Я, пожалуй, откажусь от этой косметической процедуры в дальнейшем, – пробормотала я, кивая Эмили. Миссис Харт сочувственно повздыхала, закатила глаза и оставила нас вдвоем. – Так значит, все-таки будет отбор? Конкурсы, игрища, веселый тамада?..

– Наш отбор больше похож на битву, Рия, – усмехнулся дарр Тэй. – Ведь в нем участвуют демоницы… Их кровь полна огня, многие девушки из высоких родов обучены боевому мастерству и владеют оружием.

– Бои без правил? – уточнила я дрогнувшим голосом.

– Ну почему без? С правилами, – хмыкнул он.

Шершавый палец обласкал щеку и подтянул мое лицо для утреннего поцелуя.

Приятно, но…

Бои? По правилам? А ничего, что я в другой весовой (безрогой) категории? И из всех видов оружия владею только сковородой, закатыванием глаз и глубокомысленным «ой, всё»?

Сколько их будет? Штук тридцать, сорок? И все приедут, чтобы биться за Ахнета до первой крови?

Я с подозрением сощурилась, оглядывая демона. Он это только вчера придумал от безысходности? Или всегда тайно мечтал, чтобы загорелые девицы в лоскутах месили грязь и выдирали друг другу волосы?

Зрелище, достойное рейтинга 18+. Ставки принимаются? Букмекеры подтянутся позже?

– Чего дрожишь, хара?

– Эти ваши… отборные демоницы… они тоже с рогами, да?

– Разумеется. С самыми красивыми и крепкими, какие есть в Керракте, – покивал Ахнет, подчеркивая, что за качеством рожек будет следить особо.

– Так они меня… на эти свои… и поднимут!

А если чудом не убьют в первом же состязании, то на общем фото мое место будет в заднем ряду. За кучкой высокородных демониц.

Да меня из-за первых жен даже видно не будет! Каждая выше на две головы, да плюс еще эти… ну да, они самые.

– Не бойся, хара. Тебе не придется сражаться.

– Разве не нужно всем участвовать на общих условиях? – с недоверием протянула я.

– Тебя я уже выбрал. Но это пока секрет.

– А если Тарантас меня не одобрит? – вздохнула я. – Не даст вам разрешение на «великую брачную ночь» с пришлой?

– У меня есть способ его убедить, – уклончиво ответил дарр Тэй.

Подзависнув на красно-дымном пейзаже, я не могла выбросить из головы одну навязчивую мысль.

Браки заключаются одновременно. Лидер должен «откупорить» всех жен за один присест. Ахнет утверждал, это показатель силы… Якобы Великая Первая Ночь укрепляет связь царха с вулканом.

От этой новости мое ревнивое сердце совершало под ребрами затейливые цирковые номера.

То есть… он сначала одну. Потом вторую. За ней третью. Четвертую, пятую… И так до седьмого (десятого) пота, пока всех лахарой не осчастливит?

– Ты забавно хмуришься, хара…

– Десять раз?! – воскликнула я, вырванная из стыдных мыслей.

– Что именно тебя удивляет? – спросил озадаченно.

– Десять раз за ночь никто не сможет.

Как бы там от многократной лахары все ценное не истерлось и в прах не обратилось. Спорим, ко мне доползут только рога?

– Проверишь, Рия, – коварно пообещал Ахнет. – Ведь именно десятая будет последней. Я приду к тебе после всех… И знаешь, что самое прекрасное?

– Что? – уныло спросила я.

Пора запускать радостные фейерверки или рано?

– С десятой остаются до утра.

***

Закатив глаза в мрачном «ой, всё», я покинула крыльцо и направилась по коридору в дальний уголок дома.

Комнату Эмили Харт выделили крошечную, но со всеми удобствами. Когда я вошла, легендарная путешественница с нежностью расправляла красную кофту на плетеном кресле.

Браслеты с женщины сняли, однако клеймо на коже еще удерживало ее от резких движений.

– Вы не одобряете идею с отбором? – с порога спросила я.

– Обычно я не лезу в чужие миры со своими советами, – промычала она. – Это их традиции, их законы, их менталитет…

– Но вы сердитесь на него.

– Во время путешествий по Вееру я видела много изломанных судеб… И ни разу жажда мести не привела к чему-то хорошему, – уклончиво пробубнила Эмили. – Керракт не самый плохой мир Веера, а Ахнет – не самый плохой демон… В глубине души он добряк и вполне прогрессивен. Но он не видит полной картины, Маша. Не понимает, что тебе здесь не место, что его игры в бога тебя сломают. Точно ребенок, не желающий расставаться с любимой куклой!

– Теперь у него целых две игрушки, – пробормотала я, вспомнив, как любовно он катал маятник в шершавых ладонях. Если бы меня вчера не ранило, так и игрался бы с зеленым шаром.

А скоро у дарр Тэя появится три десятка новых развлечений. С идеально крепкими рожками.

Уверена, конкурсы нас ждут интересные.

– Я видела, как страдают люди, в которых нет искры. Анмаги, пустышки, простаки… Их во всем Веере хватает, но чужая сила и власть для них губительна, – продолжала Эмили, сминая толстовку в плотный красный квадрат, точно собиралась уложить вещь в невидимый чемодан.

– Я крепче, чем думала, – пробормотала, присаживаясь на подоконник.

– Да, Маша. Другая не протянула бы в Керракте и пары дней. Но я не теряю надежды забрать тебя с собой.

– Далеко?

– В Сеймур, а оттуда – в твою родную Хаврану.

Я растерянно повела плечом.

Питер. Дом. Сухой клен, бьющий веткой в окно. Хмурое лето, гомон улиц, спешащие прохожие… Хочу ли я возвращаться?

Новая жизнь обрисовывала дикие, странные перспективы. Связанные с рогами и неминуемым убиением в первом же конкурсе. Однако… я прикипела к демону (вчера – так даже не в переносном смысле). И не готова пока собирать чемодан.

– А что там, в Хавране? – хмыкнула я. – Могила родителей, клининг измазанных нечистотами ковров, Пашка, променявший меня на сотню копий? Два часа на метро туда, два часа на метро сюда… Толпы безликих прохожих, которым до меня дела нет.

Впрочем, и здесь, в Керракте, я ощущала себя не на своем месте. В яры не годилась, тора тоже вышла сомнительная… Не факт, что я вообще смогу пережить огненный темперамент Ахнета. И как быть?

– Расскажите мне…

Я переместилась с подоконника в опустевшее кресло и поджала ноги.

– Что рассказать? – Эмили уселась напротив, на край кровати, и с вежливым интересом уставилась на меня.

– Все. Чтобы я понимала, для чего он затеял чертов отбор! – закрывшись руками от колючей правды, потребовала я. – Объясните про битву, про право, про наследников, вулканы и драные традиции! Потому что я… Я никак не могу смириться с тем, что нас будет… десять.

– Жен? Мда… Сомнительное счастье – принадлежать по очереди, – согласилась Эмили. – Рассказать про битву… С чего бы начать? Вчера Ахнет объяснил, как появилась традиция Великой Брачной Ночи. Обряд с десятью ярами придумал Таурантос.

– «Красный бог», – припомнила прозвище главного демона.

– Местный псих-генерал с кровавыми глазами, – без лишнего благоговения фыркнула она. – Властолюбивый, жестокий, помешанный на войне и подчинении. Он жаждал наплодить наследников, укрепив связь с самыми крупными вулканами мира, чтобы черпать от них огненную силу. И преуспел…

– У него тоже было десять жен, – покивала я. – И еще… похищенная наложница-иномирянка, я помню.

– Сиятельная сидела на цепи и страдала от его грубой ласки, – вздохнула Эмили.

– А она была настоящей богиней? Не в плане метафоры, а прямо – бо-ги-ня?

Я, пожалуй, нынче ничему не удивлюсь.

– Эрренская покровительница дев, попавших в беду, – грустно улыбнулась миссис Харт. – Но богиня сама угодила в великую беду, каких поискать. Судьба была к ней жестока: родной брат отдал девушку Таурантосу. Войско рогатых вторглось в Эррен и сеяло хаос, боль, кровь… Имирой откупились.

– Да как можно продать богиню? – изумилась я.

Это же не сундук с бабушкиным барахлом, а живой человек! К тому же – сияющий.

– Ну, видимо, богов в том мире хватало. Не самый ценный ресурс, – едко хмыкнула женщина. – Я слабо знаю эту историю. Однако поход рогатых напугал все миры Веера, про суровых варваров-керрактцев до сих пор страшилки ходят.

Прикрыв лицо рукой, я придумала: что, если бы на Земле вместо Бабайки детишек пугали Ахнетом? Испугалась бы я? Да не то слово! Всю ночь с фонариком просидела бы, ожидая рогатого вторжения из-под кровати.

– Похищенная богиня была красивым трофеем. Она сверкала сама, а рядом с ней как будто сиял и он. Однако иномирянка не могла принять пламя Верховного и дать ему потомство, – просто, как будто начитывала рецепт «Шарлотки», рассказывала Эмили. – Во-всяком случае, так думал Таурантос. Успей она его истинно полюбить, дай он ей время… Впрочем, что это со мной? Рядом с Ахнетом сама становлюсь романтиком?

Она хрипло рассмеялась и в шутку похлопала себя по губам.

– Но Красный бог был жесток и нетерпелив, властолюбив и верен традициям, – догадалась я по прежним описаниям. – Он предпочел десять синиц в кровати… а журавля посадил в золотую клеть и использовал по нужде.

– Как интересно ты это подметила. В заточении, в клетке чужого мира, во власти нелюбимого… Я читала, что вместе с «военным трофеем» Таурантос получил от Варха особые оковы, способные усмирить даже Сиятельную. Более горькой участи для женщины сложно представить. Неважно, богиня она, демоница или простая смертная.

Мои золотые оковы играли на свету радужными переливами. И «клятва принадлежности», впечатанная в металл, множилась перед глазами.

Многозначительно выгнув бровь, Эмили продолжила:

– Десятилетиями Имира терпела унижения. Народ видел в ней игрушку Верховного, а яры не упускали случая плюнуть в лицо безрогой богине. Они были простыми демоницами, а пленница сверкала, как драгоценный камень. Такова женская природа, Маша: каждая хотела возвыситься над пришлой. Впрочем, и с ярами Верховный был суров. Не было в тех союзах любви… Лишь долг и укрощение плоти. Красный бог не знал, что такое чувство к женщине.

– А что с ней стало, с украденной богиней?

– Одни верят, что она сбежала и воссияла в лучшем из миров. Другие рассказывают, что от сильного магического истощения она утратила божественную суть и стала смертной. Третьи до сих пор верят, что Сиятельная приглядывает за ними с небес Керракта. Спустя века многие местные стали принимать ее как свою богиню.

– Печальная судьба…

И чем-то напоминает мою. Клетка, оковы, сомнительный статус, ненависть, неприязнь…

– Вскоре после Великой Ночи яры Верховного понесли. Одна за другой, – резко выдохнув, Эмили вернула нас к теме. – От каждой породистой демоницы ответвился свой род.

– Десять родов-наследников с кровью Таурантоса?

– Дарр Тэи, дарр Хары, тэль Раэли, хиг Квары… – наморщив нос, бормотала по памяти Эмили. – Остальные стерлись в безвременье. Уже не вспомню имен.