Невольница князя

Эми Мун

Невольница князя

Пролог

Бревенчатые стены терема содрогались от гула.

С самого утра в хоромах кмета пыль столбом. Ещё бы! Такое событие – сам князь приехать изволит! Забава смахнула со лба пот и, крепче прижав к себе стопку полотенец, шмыгнула в распахнутые двери.

Надобно в покоях порядок навести, чтобы гостям дорогим спалось сладко.

Крепче перину взбить, грязь убрать, полы скребком дочиста выдрать… Ох и трудно это! От студёной воды пальцы ломит, под кожу занозы забиваются… Но Забава готова была хоть языком мыть, только бы яства на стол не раскладывать – уж слишком близок пиршественный зал к покоям кмета.

Чтоб его лихо сожрало!

Забава вздрогнула, скорее подошла к разобранной кровати. Нельзя думать! Надо делом заняться!

Перекинув толстые косы за спину, она потянулась к подушкам, но в следующий миг с визгом полетела на кровать. А сверху навалилось грузное тело.

Схватив ее за волосы, нелюдь дёрнул так, что чуть шею не свернул!

– Что ж ты, Забавушка, такая неловкая? – зашипел в ухо, обдавая вонючим дыханием. – Аль нарочно дразнишь, намеки делаешь?

И кмет захохотал, больно стискивая ее бедро.

Забава только губу до крови прикусила. И, зажмурившись, взмолилась всем богам.

День ведь на дворе! Прислуги в тереме полно, воины ходят! Неужто посмеет? Нет, не переживет позора! Не выдержит!

По щекам хлынули горючие слезы. И кусочек хлебца, что она перехватила на кухне, встал под горлом комком тошноты.

Ей сейчас дурно сделается!

– Ай и ладная ты девка, Забавушка, – продолжал шипеть гад, до боли сминая то бока, то грудь. – А уж волосы каковы – чисто золото сверкает-переливается. Богатство!

Да она бы это богатство обрезала да в реку Чудь бросила! Пусть бы разъели их темные воды, ни волосинки не оставили!

А под грубыми пальцами уже трещала ткань платья.

Воздух колом из груди вышибло: ни вскрикнуть, ни слова молвить.

Да и не тронут мольбы Бокшу. Сколько девок уж слезами умылось, а иные вовсе сгинули.

Но только Забава хотела взмолиться мертвой богине, чтобы та вырвала ее душу из тела и навсегда избавила от мучений, как от дверей донеслось тихое покашливание.

– Прощенья просим, благородный кмет… Первые гости уже прибыли.

Бокша забористо ругнулся.

Но все же дал свободу. Только для того, чтобы крепче схватить за косы и развернуть лицом к себе.

– Даже не думай сбежать, девка! – оскалил лошадиные зубы. – А если хоть попытаешься – сестрёнки твои замест старшенькой в постель мою лягут! Поняла?!

И швырнул на пол так, что кости хрустнули.

Сквозь слезы Забава видела, как удаляются от нее расшитые золотом да алыми шнурами сапоги.

Вслед за тяжелой фигурой кмета скрылись и воины.

А она ещё долго не могла подняться, таращась на раскиданные по полу полотенца.

Как сбитые птахи, они растянулись на темных досках, а обережный узор мерещился кровавыми ранами на белоснежных их крыльях.

И она такой же будет… Если выживет.

А сестры ещё маленькие совсем. Оскудел род Дарена-чеканщика. Нет больше защитников – ни братьев, ни отца. Унес родных мор, теперь Забава сама по себе.

Поэтому Бокша силу чувствует. Знает, что за сироту никто не заступится.

Кое-как Забава поднялась на дрожащие ноги. Голова в тумане и перед глазами тоже пелена.

Ее тело двигалось, поправляло разодранное платье, собирало полотенца, взбивало перину. А сама Забава будто рядом ходила да все никак опомниться не могла.

Боги, стыдно-то как! Грязно!

И что ей, горемыке, теперь делать? Хоть в колодец с головой ныряй …

Взгляд упал на распахнутое окно. А за ним, во дворе, темная фигура знахарки.

Прислужниц мертвой богини не жаловали. Им не полагалось ни дома, ни имени. Но Бокша рискнул позвать – вдруг у кого из гостей живот прихватит аль голова заболит.

Не прогонит старуха и ее, Забавы, черную маяту?

Кинув тряпки, она бросилась прочь из покоев. И чуть не сбила одну из девушек

– Смотри, куда несёшься, поганка бледнорылая! – зашипела служка.

Кажется, это была Гарья-кухарка, но Забава глядеть не стала, только быстрее припустила. А вслед ей неслись крики да шуточки стражи. Каждый из мужчин норовил за косу схватить.

– Бабушка, бабушка… – позвала знахарку, едва заметила вдалеке сгорбленную фигуру.

Нет, не услышит!

Но старуха остановилась. Забава мигом оказалась рядом. Хотела жалиться и о помощи просить, а ни слова вымолвить не смогла – в груди сперло.

– Отдышись сперва, – проскрипела старуха. – И покои мне покажи, не забудь… А то ишь, позвали да не встретили.

И, цапнув Забаву под локоток, с неожиданной силой поволокла под своды терема.

– Здесь хоть не болтай, дурища, – бурчала едва слышно. – И у ветра уши есть, а тебе оно надобно?

Забава мотнула головой. Конечно нет!

Но старуха едва ли видела. На одном глазу бельмо, да и второй не сильно лучше. Втолкнув Забаву в первую же попавшуюся коморку, старуха лязгнула засовом и уперла руки в бока:

– Что, не люб красавец? Какова привереда!

И захохотал, как закаркала. А у Забавы слезы из глаз покатились.

– Спаси меня, бабушка, – шепнула, умоляюще складывая руки. – Нет моих сил больше. Умру…

– Умрёшь, а то как же, – согласилась старуха. – Кмет норовистых любит. Их ломать веселей. А вот ежели судьбу свою примешь и брыкаться перестанешь…

– Нет! Ой…

Забава даже рот ладошкой прижала – нельзя кричать.

А белесые глаза знахарки сверкнули в полутьме, будто у кошки.

– Подумай хорошенько. Иной раз лучше окоротить нрав, да принять неизбежное. Иначе хуже станет…

Забава даже руками всплеснула. Куда уж хуже?!

– … а потерпишь, так боги тебе с троицей воздадут, – продолжала старуха. – Ой и хороший жених будет! Ласковый, работящий. Любить тебя будет сладко-сладко…

Искушающий шепот лился в уши медовой патокой. Крепил внутри слабую надежду на то, что все обойдется. Подумаешь, всего-то и нужно что не противиться. Упасть в руки кмета и дать измываться над своим телом, будто она девка продажная. Не морщиться от его вонючего дыхания, не кричать, призывая богов в помощь, не плакать от боли. А наутро, глядишь, он и отпустит. Другую найдет.

Забаву так и перетрясло. Аж тошно сделалось.

– Нет! – закричала не своим голосом.

И сухонькая ладошка тут же запечатала рот.

– Не ори, дурья твоя башка!

Но Забава только головой мотнула, сбрасывая руку знахарки.

– Нет, никогда, ни за что! – продолжила, но уже тише. – Бабушка! Помоги! Отвадь это лихо косорылое от меня и от других бедных девушек! Он ведь не только со мной…

Запнулась, стыдясь сказать больше.

А старуха вдруг улыбнулась. Довольно так, будто Забава ей мешок золота сунула.

– Робкая… но упрямая. А уж как хороша лицом! Ладно, – хлопнула в ладоши. – Знаю я способ. Но сразу скажу – труден он. Не легче, чем терпеть Бокшу, а может, и хуже… Однако ежели не струсишь, то кмет навсегда охоту потеряет на честных девушек зариться.

Забава так и вскинулась.

– Выдержу все! Только помоги!

Старуха глубоко вздохнула.

– Хорошо. Тогда слушай внимательно…

И поманила к себе.

Глава 1

Чаша на подносе мелко вздрагивала.

Как Забава ни старалась, не могла унять колотившегося сердца, а уж ноги и вовсе идти отказывались.

Но, шаг за шагом, она приближалась к господским покоям.

Так будет лучше… Может, не ей, но сёстрам. Шутка ли, избавить их от внимания кмета и даровать надежду выйти за тех, кто люб окажется. Да не бесприданницами!

Вино из кубка плеснуло через край.

Забава охнула и мелко-мелко задышала через нос.

Хорошо все… И нечего трястись, будто воровка пугливая. Вон, и стража косится с подозрением.

– Куда собралась, девка? – прогрохотал один из бородачей, стоило подойти ближе.

– В-вино несу…

Стражники хохотнули.

– И себя в прикуску, – сально подмигнул другой.

Забава промолчала. А что против правды скажешь? Но как же стыдно… И щеки горят, того и гляди пламенем вспыхнут.

Мужчины вновь хмыкнули.

– К нам потом заглядывай – не обидим.

– Ещё золота получишь.

И, взявшись за дверные кольца, стражник потянули на себя тяжёлые створки.

Забава рыбкой скользнула внутрь, только бы скрыться от блестящих похотью взглядов, и чуть не запнулась на пороге.

Под новый взрыв хохота лязгнула дверь.

Наступила тишина. А с ней и сумрак.

Забава тихонько охнула.

А покои-то пустые! Только свеча теплилась на широком дубовом столе да ветерок лениво шевелил занавески, что белой паутиной раскинулись над кроватью.

Против воли пальцы крепче стиснули поднос.

И что ей делать?

Назад повернуть, требовать, чтобы выпустили? Нет, наверное, стоит дождаться хозяина. Знахарка велела прежде всего дать вино. Из рук в руки.

Но как же глупо стоять с подносом посреди пустой горницы!

Забава ткнулась к кровати, потом к окну, и вновь остановилась.

– Не устала ещё кубок таскать? – грохнуло сбоку.

– Боги!

Взвизгнула, шарахаясь в сторону.

А из тени, закрывшей угол с бадьей, вышел сам князь…

– Угадала почти, – ухмыльнулся мимолетом.

От страха у нее ноги отнялись. Никогда прежде Забава не видела Властимира.

Слышала только о том, что горяч князь да дюже свиреп. Крепкой рукой наводил порядки в своих владениях, без пощады истреблял врагов. Потому как в груди у него кусок льда вместо сердца.

Даже могучая стать лучшего из воинов не завлекала внимание. Хоть в иное время она бы залюбовалась и широким разворотом плеч, и мужественным, будто высеченным из камня, лицом. А уж двигался Властимир легче хищного зверя – полные ловкости и силы движения завораживали сильнее, чем танец огня.

Но сейчас взгляд так и лип к полу. Хотелось обратиться мышкой да шмыгнуть меж половиц в самый глубокий подпол.

Забава тяжело сглотнула.

– В-великий княже, – шепнула, едва ворочая языком. – В-вина вот… испейте. Ох…

Заметила на подносе безобразную лужу. Пролила все ж таки!

А князь неторопливо двинулся к ней. В простой одежде, без меховой мантии и золотого венца, он мог бы сойти за отдыхавшего стражника. Но этот взгляд… Ей хватило мгновения, чтобы больше не желать поднять голову.

Так и стояла, лишь украдкой наблюдая, как мужчина обходит ее по кругу.

Под мягкой подошвой сапог не скрипнула ни одна досочка. Только ткань едва шелестела, и от этого тихого звука крохотные волосики на шее и руках становились дыбом.

Но Забава дохнуть не смела, пока мужчина оглядывал ее со всех боков.

Рассмотрел и лицо, и тело. А ещё косы… Ее богатство и проклятье. Даже рукою задел.

– Испить, говоришь… – повторил будто в раздумьях.

И хлёстким движением выбил из рук поднос.

Забава вскрикнула. Бросилась поднимать упавший кубок, но князь перехватил за локоть и дернул на себя. Охнув, она упала на широкую грудь, и через тонкую льняную ткань ладони обожгло жаром мужского тела. А сердце затрепетало под взором полыхающих глаз. Какие страшные! Будто темное грозовое небо!

– …ну а теперь что предложишь? – ухмыльнулся, обнажая крепкие белые зубы.

– Ч-что свет-лей-ший к-князь… ох… – подавилась воздухом, когда пол вдруг исчез, а под спиной оказалась перина.

Властимир просто взял ее и перебросил на кровать! Как мешок сухой травы! Ну и силища!

– Договаривай уже, – пророкотал, надвигаясь бесшумной поступью.

Под тяжёлым телом заскрипели доски кровати. А ведь князь только коленом опёрся… А ее и вовсе раздавит.

Перед глазами поплыло. Забава облизнула пересохшие губы, а сил как не было так и нет. И бежать некуда.

– Ч-что свет-лейший желает. То… исполню.

И сей же час оказалась в хватке крепких рук. Властимир бросился на нее, как волк на добычу. Дёрнул за ворот, разрывая ткань сразу до груди. А другой рукой сжал бедро так, что Забава застонала от боли и ужаса.

– Постой! – вскрикнула.

Не надеялась даже, больше по наитию.

Но князь вдруг остановился. Навис над ней, разглядывая хмуро и пристально. Аж в пот кинуло.

– Голос прорезался? – зарычал, стискивая пальцы ещё крепче.

– Н-нет… П-погладить хочу.

Князь отстранился. На суровом лице мелькнуло удивление. Ей это и нужно!

– Позволь погладить тебя, князь, – выпалила на одном дыхании. – Я никогда прежде…

И сбилась, едва переводя дух. Стыдно как! Над головой недоверчиво хмыкнули. Прошло одно томительное мгновение, другое…

А потом Властимир сел на пятки и рывком избавился от рубахи.

– Давай. Гладь…

Забава равно выдохнула. Хоть небольшая передышка!

– …А перед этим сама одёжу снимай, – добил ее князь.

Ох, хорошо, что она сидела, иначе бы рухнула!

Негнущимися пальцами стала стаскивать платье, чуть не запуталась.

– И исподнее! Живо! – зарычал князь.

Да так яростно, что Забава вмиг с себя рубаху сдернула.

– Если ещё раз вздумаешь прикрыться – отсюда нагой вылетишь, – предупредил мужчина, стоило попробовать скрыть обнаженные груди.

Забава прикусила губу до крови. И, призвав в помощницы мертвую богиню, потянулась вперёд. К князю.

Глава 2

Властимир

На грудь легли две прохладные ладошки. Белые, как и вся девка…

Властимир ещё раз оглядел трясущееся тельце.

Погладить его решила, ха!

А ведь поначалу думал кинуть прислужницу на четыре кости да выдрать хорошенько. И за разлитое вино, и за то, что посмела сунуться в его опочивальню без приглашения.

Другую он ждал!

Кмет с выбором женщин расстарался: все сытые да гладкие. Властимир выбрал ту, что бойче других задом вертела.

Выносливая, сразу видно. Ему такие и годились. А эта? Тростинка! Стан ладонями обхватить можно. Шея лебяжья, нежненькая! Руки тонкие… Пришибет такую, не заметит!

А потом затискает до беспамятства…

От этих мыслей до нутра опалило желанием.

Властимир уже видел, как девка будет виться в его руках, а на коже расцветут метки княжьей страсти.

Возьмёт!

Но сперва ещё немного полюбуется румяными щёчками да искусанными в кровь губами.

А девчонка продолжала наглаживать то его плечи, то грудь, прикасаясь так, будто к хрустальному.

Страх ее сделался не таким острым, даже любопытство проклюнулось. Вот только он не железный и терпеть не собирался!

– Довольно!

Перехватил запястье и впечатал девицу в себя.

С наслаждением огладил стройную спину и ухватил пониже поясницы. Девка так и вспыхнула.

Ах ты шелковая какая, нежненькая! Глаза как бездонные омуты, в которых сплелась лазурь и зелень, волосы – светлое золото. Людская молва шептала, что это знак мертвой богини, да только Властимир сказкам не верил.

И тем паче не собирался отталкивать перепуганную служанку.

Зря глупышка пробралась в его опочивальню! Ее робость пробудила дикий голод, так что пусть не плачется.

Повалив добычу на кровать, прижал сверху и с напором провел по губам пальцем, заставляя открыться. Вот так!

– Была с мужчиной? – прохрипел, скользя ладонью вдоль бока и всей пятерней сжимая небольшую, но крепкую и высокую грудь.

– Н-нет …

Стон-вздох был не громче шелеста опадающей листвы. Нетронута, стало быть! Славно!

И, более не медля, Властимир взял то, что полагалось ему по праву.

***

На губы обрушился голодный поцелуй.

Яростный, как степной пожар, и такой же жгучий. Он пронимал до нутра, будоража едва унявшийся страх. И между ног упёрлась твердая плоть, готовая вот-вот вторгнуться в лоно.

Но Забава не переставала гладить то напряжённые бугры плеч, то широкую спину.

Лучше князь, чем кмет!

Пусть для обоих она всего лишь девка на ночь, но Властимир хотя бы услышал ее мольбы. Дал краткое мгновение привыкнуть да разглядеть маленько.

То, что Забава увидела, любой бы женщине по нраву пришлось! И гладкая горячая кожа, и тугие переплетения мышц… А запах! Всей грудью хотелось вдыхать горько-острый аромат степного ветра и каленого железа, сдобренного вкусными нотками чистого мужского тела.

Властимир пах как… как… гроза!

Только пусть все случится быстрее…

Крепкие мужские руки сжались сильнее, не давая шевельнуться, а потом князь резко толкнулся вперёд.

Боль пронзила насквозь, аж искры перед глазами рассыпались.

Забава заскулила, царапая княжью спину, а над ухом раздался протяжный вздох. Властимир замер на несколько мгновений, а потом…

Горницу наполнил громкий стук и возгласы.

– Князь! Гонец красный свиток принес! Ох, беда!

И тело получило свободу.

Прижимая к груди разодранное платье, Забава отползла к изголовью кровати. А Властимир схватил брошенные штаны и натянул на испачканные кровью бедра.

Забава сдавленно охнула.

А князь бросился открывать. И первого же сунувшегося в горницу стражника поприветствовал злым ударом.

– Кто осмелился?! – рявкнул, шагая за порог.

От ужаса даже боль померкла. Забава одним махом соскочила с кровати.

Он ведь убьет сейчас!

Не соображая, бросилась за князем и тут же попятилась обратно – Властимир резко обернулся к ней.

– На постель. Живо.

И Забава не могла ослушаться. Мелким шагом заменила к смятой кровати и пристроилась у самого краешка. На алое пятно старалась не глядеть.

Вот и нет больше ее девичьей чести…

Хлопнула дверь, да так, что Забава вздрогнула. И грозный рев князя зазвучал по терему.

А она дрожала, как листочек на ветру. Прижимая к себе платье, бессмысленно таращилась в окно, за которым расплескалась глухая осенняя ночь. Скоро хлынут с неба дожди вперемешку с пеплом. Впитаются в землю разъедающей отравой и пожгут то не немногое, что ещё растет на земле. А весной людям опять лить слезы на пашню и умолять мертвую богиню смилостивиться хоть самую малость.

А может, ей стоило, как старухе-травнице, отречься от себя? Такую тронуть побоялись – гнев Лады ужасен! – но и сестрам ее тогда бы ох как несладко пришлось… Мертвая богиня только своих прислужниц защитить способна. На остальных нет сил.

Из груди вырвался тяжкий вздох.

Между ног горело, будто там полоснули ножом, губы ныли, измученные злым поцелуем. И ужасно хотелось помыться. Может, пока воды поискать? А если князь снова захочет?

От одной мысли бросило в пот. Нет! Не выдержит она столько боли!

Но уйти никуда не успела. Громко хлопнула дверь, и в горницу вернулся князь.

Взглянув на него, Забава чуть духа не лишилась. Какой злой! Все… пришел ее смертный час…

– Господин! – всхлипнула, когда мужчина приблизился к ней и перехватил за подбородок, вынуждая запрокинуть голову.

– Поедешь в мой терем, – зарычал, пожирая взглядом. – Будешь там меня ждать, поняла?..

В терем?!

А сестры?! Они же маленькие!

В глазах князя полыхнул злой пожар.

– …И не вздумай перечить! Сама сюда шла.

Шла. Не прийти не могла.

– К-как прикажешь, князь, – выдохнула, обмирая от ужаса. – Сем… семью мою т-только… защити.

Властимир разжал пальцы, и Забава чуть не сползла к его ногам.

– На вот! – и ей на колени полетел перстень, сдернутый с княжьего пальца. – На пару лун*(прим. автора – месяцев) хватит.

И ушел.

А Забава прилегла тихонечко на постель и, наконец, лишилась чувств.

Глава 3

В бане было тепло, а от запаренных веников шел легкий травяной дух.

– Теперь уж таких не найти, – ворчала знахарка, разминая ветки скрюченным от старости пальцами. – Их ещё бабка моей бабки собирала. А место ей указала сама Лада – мертвая богиня…

И, достав тонкие пучки веток, помахала ими в воздухе. Запах трав стал сильнее.

– …Чуешь, да? – ухмыльнулась, щуря белесые глаза. – А все потому, что отравы в них нет! Ни единой капельки. Теперь то уж вся земля ею до краев исполнена. Не щадит Сварог свою жонку, измучил совсем.

Забава молчала. Только перстень сильнее стискивала. Золото жгло пальцы, будто раскалённый уголь. Хотелось размахнуться и бросить свидетельство своего позора в самые глубокие топи, а лучше – уронить в ядовитую Чудь. Все равно скоро эта река под окошком волной плеснет. Белокаменный Сварг-град как раз над ней и раскинулся.

– Не трясись, – проскрипела старуха, махая в ее сторону прутиками. – Гляну я за твоими сестрами. Все хорошо будет.

– С-спасибо, бабушка, – просипела Забава.

Но сама в это не верила. А ну Бокша из злобы вредить начнет? Она не видела кмета еще ни разу, но слышала, что зол он без меры. Кидается на всех, как бешенная псина. За волосы оттаскал служанку, которая должна была к князю идти.

Жалко бедную девушку.

Хотя Гарья той жалости и не искала. Бойкая и наглая, она готова идти по головам ради сытого будущего. Ну вот и дошла… На полпути заохала, сунула Забаве поднос с кубком и велела ждать. А сама побежала до ветру*(прим. автора – в туалет)

Ждать Забава не стала – сделала все как велела старуха. Только вот с вином оплошка вышла. Расплескала, и князь побрезговал выпить. Но, боясь разозлить травницу, Забава об этом смолчала. Все равно сделанного не воротишь. А она вот – живая и даже почти не тронута.

Девки шептались, что с мужчиной куда как хуже бывает. Иные с постели подняться не могли, если муж осерчал.

Князь тоже злился.

Но лучше бы побил ее, чем забирал свой в терем! Она-то как-нибудь выживет, а ее сестры? Ясеньке тринадцать весен, Варе да Василисе по десять. Куда им с хозяйством управиться?

– Хватит скулить! – прикрикнула на нее травница. – Сказано же было – присмотрю! Да и перстень князя – лучшая защита. Все поселение слухами развлекается. О твоем отъезде говорят. А теперь давай-ка раздвигай ноги. Лечить буду.

Забава аж лицо в ладони спрятала.

Стыдно!

И от того, что сейчас творится, и от понимания, сколь безжалостна может быть людская молва. Наверняка ей все кости перемыли… А сестер что ждет?

– Ох, – всхлипнула, когда лона коснулась мокрая ткань.

В нос ударил ядреный запах лекарственной вытяжки.

– Могло быть хуже, – ворчала знахарка, старательно втирая мазь. – Иных девок шить приходится… Эхе-хе! Потерял нынче мужик уважение к женщине! Не бережет! Как и Сварог не сберег свою жонку.

– Она ведь предала… Ой! – пискнула, когда знахарка надавила сильнее.

– Меньше волхвов слушай, дура! Они такое наплетут – семь верст до неба, и все лесом… Не передавала Лада! Сварог виноват. Да разве мужик это признает? Мало того, что пришиб супружницу, так еще и глумится… А женщинам страдай!

– Ай, больно!

– Терпи! Лада вон сколько уже терпит… Все. Полегчает к завтрашнему. Второй раз не так больно будет.

– Второй?! – сорвалось против воли.

Нет, Забава не обманывалась насчет своего положения. Но так хотелось верить, что Властимир берет ее простой служанкой.

– А ты как хотела? – удивилась знахарка. – Князя, считай, с бабы сдернули… Не насытился он. Но возблагодари богиню, что пришлось Властимиру ехать к границе. У тебя время будет зажить как следует… Давай, ложись, – указала на лавку. – Сейчас попарю косточки.

И травница вновь достала из бадьи прутья.

Забава легла. Все рано сил уже не было. И думать ни о чем не хотелось. Плачь не плачь, а ждет ее дорога в княжий терем. И добра это не принесет.

***

Небо над головой хмурилось тяжелыми тучами. Забава старалась не глядеть лишний раз, уж больно этот цвет напоминал ей взгляд князя – такой же давящий. До сей поры в озноб кидает… Забава неслышно вздохнула и крепче прижала к себе узелок с пожитками.

Много взять не дали. А у нее и не было.

Исподнего сменная пара, платье и пара платков. Остальное оставила сестрам. Вместе с перстнем, который отдала старшей, приказывая беречь крепко-накрепко.

С утра вот еще успела пробежаться по соседям просить приглядеть за девочками. Открыла только Малуша.

Всегда она добра была, и в этот раз не оставила.

– Ох, Забава… – вздыхала, тревожно поглядывая по сторонам. – Мой говорил, что кмет больно зол. Так кричал, так плевался. Ты уж постарайся в Сварг-граде остаться. А может, и сестер твоих получится туда переправить…

– Эй, девка! – гаркнул над ухом стражник. – Не спи!

Забава чуть с повозки не слетела.

– Я… я не сплю.

Но мужчина не слушал, направил коня вперёд. К нему присоединились ещё несколько воинов.

И у каждого в руке меч.

Для чего?

Забава со страхом огляделась по сторонам, но ничего не заметила. Через лес ехали, вроде спокойно все. С колючих веток уже облетела листва, на кустах волчьего лыка краснели ядовитые ягоды. Говорят, что однажды в давние времена, когда Лада была ещё живой, деревья золотом наливались, а на изумрудном ковре мха в изобилии росли съедобные грибы.

Но, кроме поганок, Забава ничего не видела. Как и золота, и зелени… Теперь среди побуревших деревьев можно собрать разве что хворост да горькие орешки. И то лучше далеко не заходить.