Романтика на кофейной гуще. Предсказание #1

– То есть как это?

– Это не художественная книга, а философская.

– Странно и необычно.

– Вокруг нас в мире много странного и необычного. Мы и сами – часть этой тайны.

– А почему ты решил написать книгу именно о взаимопонимании?

– Потому что взаимопонимание – это ключ к счастью.

– Я всегда думала, что ключ к счастью – это любовь.

– Может быть, к счастью нужен не один ключ, а несколько? К примеру, целая связка ключей от счастья, – он озорно улыбнулся.

– А может быть, к счастью вовсе нет никаких ключей, и оно приходит к тем, кто не подбирает к нему ключи и отмычки, не пытается открыть двери, а наоборот терпеливо ждёт.

– Маша, да ты философ.

– Нет, Антон. Я не философ, у меня в университете по философии твёрдая тройка была.

– Значит, философом тебя сделала жизнь.

***

– Алло.

– Машенька, здравствуй. Как жизнь?

– Привет, Антон. Жизнь прекрасна. А у тебя?

– Тоже всё путём.

– Что нового?

– Вечером буду в городе. Может, составишь мне компанию? Культурную программу не обещаю, не знаю, что в вашем городе можно предложить, но хочу пригласить тебя на ужин в ресторан. Согласна?

– Согласна, Антон. Я и сама не знаю, какую культурно-развлекательную программу можно предложить гостям нашего города. Я человек-работа.

– В котором часу освободишься? Я встречу тебя с работы.

Только этого мне не хватало! Кумушки из домоуправления будут на седьмом небе от счастья, они горят желанием увидеть очередную бесплатную серию, продолжение сериала под названием «Моя развратная жизнь».

Меня передёрнуло. Я представила себе злое завистливое выражение лица диспетчера Ларисы, любопытные взгляды кассира Веры, одобряющие и подбадривающие кивки бухгалтера Клары Ивановны. Женщины-техники не в счёт, они всё время в беготне по своим участкам.

– Нет, Антон. Мне надо ещё собраться. Давай встретимся прямо в ресторане в семь вечера. Я подъеду на такси. Скажи только куда. Идёт?

– Идёт. Буду ждать тебя. Записывай адрес, диктую.

Сегодня пятница. Двадцать четвёртое ноября. Это будет наша третья встреча за семь дней. В прошлые субботу и воскресенье мы гуляли в окрестностях деревни, удивляя местных жителей своею барской праздностью и давая пищу для сплетен деревенским соседям наших родителей.

Но мне и Антону было абсолютно всё равно, кто и что о нас будет думать или говорить в Богдановке. Так всегда. Сплетни ранят нас только в тех местах, где мы обитаем.

Среды нашего обитания находились далеко от деревни, можно сказать, почти на другой планете. Антон жил и работал в Москве, снимал там квартиру, сюда приезжал к матери.

А моя среда обитания – город, ведь живу в Симферополе, столица как-никак.

И тут я себя поймала на плагиате, Владимир назвал домоуправление «средой моего обитания». Мы виделись всего четыре раза в жизни, а я уже говорю его выражениями. В таком случае, что со мной будет дальше? Наваждение какое-то, снова я думаю о нём.

Нужно было срочно переключиться на реалии сегодняшнего дня.

Антон Морозов оказался очень общительным человеком и интересным собеседником. С ним было легко и весело.

Вот и общайся культурно с Антоном, Маша. Вспомни, наконец, что ты женщина приличная.

Нечего попусту фантазировать о Владимире-искусителе, который о тебе даже и думать забыл. Нельзя о нём мечтать, наоборот надо его вычеркнуть из памяти. Эх, а какие это были грёзы!

Наконец-то, я достигла заветной отметки на весах – шестьдесят килограммов. Я была в норме и горда собой, сбросив лишние пять кило за рекордно короткий срок.

Но Милана настаивала, что надо сбросить про запас ещё пару килограммов. Она была права, наедаю лишний вес я всегда быстрее, чем мне удаётся от него избавляться.

Стоит только начаться неприятностям, как тут же меня тянет на сладкое. Возможно, в прошлой жизни я была пчелой.

Милана начала встречаться с каким-то преподавателем истории местного университета, с которым познакомилась по интернету. Его личность она пока не раскрывала.

В общем, все подруги разбрелись по парам, оставив меня наедине с моими любимыми книгами.

Встреча с Антоном, с которым нас свела не судьба, а родители, свиданием не считалась.

***

– Вот и переспи с ним. Прекрасная возможность почувствовать себя привлекательной и желанной женщиной, – Татьяна давала совет и общий настрой по телефону. – Ты уже больше года одна. Не понимаю вообще, как можно так долго обходиться без секса.

– Ты с ума сошла. Меня же с ним родители свели.

– Ну и что? Не станет же он им докладывать, что переспал с тобой. И потом, сама подумай, зачем они тебе устроили с ним встречу?

– Ну просто, чтобы меня морально поддержать. Наверно, замуж меня выдать хотят, увидеть свою дочь счастливой.

– Ага. Это само собой. Но это ты так думаешь, а они ведь прекрасно понимают, что брака без секса не бывает.

– Какой брак? Какой секс? Я ещё не замужем за ним.

– О, Господи! Подруга, да опустись же ты на землю. Бросай уже эти свои книжки читать. Сейчас не восемнадцатый, не девятнадцатый и даже не двадцатый век. Твои книги вредные. Ну, кто сейчас на это смотрит? Брак – не брак… Взрослой женщине нужен хороший секс. Прочитай какой-нибудь эротический роман.

– Я их не люблю.

– А ты хоть один читала?

– Нет. Не читала и не собираюсь.

– Значит так. Заруби себе на носу, сейчас рыцарей нет, и в ближайшие сто лет они не появятся. Поэтому адаптируйся к нормальным правилам поведения живых людей двадцать первого века. Я твоего бывшего мужа убила бы, ни секунды не раздумывая.

– А он-то здесь при чём?

– Это он тебя так закомплексовал, сделал из тебя фригидную дурнушку.

– Я дурнушка, но не фригидная.

– Конечно, не фригидная и не дурнушка. И не надо спорить со мной из духа противоречия. Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду. Просто переспи с этим Антоном. Тебе это надо. И точка.

– Тань, я сама даже не знаю, что мне надо.

– Антон тебе не нравится?

– Ну, почему? Нравится.

– Вот и хорошо. Тогда ладушки.

– Никакие не ладушки. Я говорю о нём, как о человеке, а не как о сексуальном партнёре. Я его с точки зрения секса, как кандидата, не рассматривала.

– О! Тогда всё плохо. Что? Он совсем страшный?

– Нет, не страшный. Приятный молодой человек.

– Тогда я тебя совсем не понимаю. Что тебе мешает с ним заняться сексом?

– Тань, тебя послушать, так секс – это панацея от всех бед.

– Может, и не от всех бед, но лекарство от одиночества – это точно.

– Может, он меня не захочет.

– Ну, конечно. Зачем бы он тебя тогда в ресторан стал звать?

– А ты считаешь, что в ресторан зовут обязательно для того, чтобы потом соблазнить?

– Не будь дурой. Тебе двадцать семь лет, а я тебя в свои двадцать четыре мудрее, ещё и уму-разуму учу. Ты неисправима. Короче, не тяни время, оно не резиновое.

– Я не тяну, просто у меня скорость другая.

– Твоя среднеарифметическая скорость, как у неповоротливой кареты восемнадцатого века. Спешу тебе сообщить, что уже изобрели двигатель внутреннего сгорания и даже ядерный реактор, поэтому скорости увеличились. Ладно, как хочешь. Это твоё тело и твоя жизнь, поэтому сама решай, как тебе поступить. Я своё мнение сказала, а теперь мне пора собираться, меня милый ждёт. Пока.

– Пока.

Почему восемнадцатого века? Скорее, конца девятнадцатого. Паровозы, пароходы, трамваи, лошади, пешеходы, всё движется в меру быстро.

Оказывается, Антон пригласил меня на свидание с продолжением… А я и не подумала о таком тайном замысле. Получается, что иду не на ужин с другом, а на спаривание. Брачные танцы у животных на природе, а у людей в ресторанах, таковы законы среды обитания. Настроение сразу испортилось.

Снова это привязчивое выражение Владимира. Опять мысли о нём.

Я изо всех сил попыталась себе представить Антона в качестве своего героя-любовника, но не смогла. Он был в моей голове просто другом, приятелем из далёкого детства, приятным собеседником, возможно, успешным журналистом, симпатичным и общительным парнем, и просто хорошим человеком. Никаких любовных фантазий с его участием не рисовалось.

Обед заканчивался, надо было срочно бежать на работу. Уже несколько дней подряд на обед я уходила домой к своим салатам из сырых овощей. Хорошо, что работа была близко к моему дому. Я отсиживалась подальше от любопытных глаз кумушек из домоуправления, совмещая полезное с приятным.

***

Ходить в ресторан на ужин, когда сидишь уже почти два месяца впроголодь на диете – это извращение, о котором я не подумала. В результате вечер прошёл ярко, незабываемо и закончился очень быстро, потому что от бокала красного вина у меня буквально крышу снесло.

Нет, на Антона я вешаться не стала. Он даже в пьяном бреду не стал моим змеем-искусителем.

Меня шатало, штормило со страшной силой и выяснилось это, когда я встала в ответ на его приглашение потанцевать.

Закусывать было уже бесполезно. Алкоголь, выпитый на пустой желудок, всосался в его стенки, побежал по венам и развязал мне язык.

О, Господи! Что я городила?! В результате Антон нёс меня до такси, как раненую с поля боя, а я висела, словно плащ, перекинутый через его плечо. Стыдно будет об этом вспоминать всю жизнь.

С некоторых пор мужчины стали носить меня на руках при определённых обстоятельствах. А я сама стала настоящим ЧП. Нет, не частным предпринимателем, а чрезвычайным происшествием.

В такси я продолжала философски рассуждать на жизненные темы. Мой пьяный монолог развеселил таксиста, который сделал комплимент журналисту, о том какая я интересная, назвав меня его девушкой.

На это я заявила, что никакая я не его девушка, и вообще ничья, я свободная птица Говорун, которая отличается умом и сообразительностью, говорливая птица, то есть говорящая. Мои слова их позабавили, а я обиделась, не видя в них ничего смешного, ибо говорила это на полном серьёзе.

Такси остановилось у моего подъезда, и мы вышли. Нести меня Антону не пришлось, так как я была уже ходячая.

Он предложил проводить меня до самых дверей квартиры, на что я ему абсолютно прямо заявила, что спариваться с ним не планирую ни в настоящем, ни даже в будущем, потому что это у людей брачные игры происходят в ресторанах, а у говорунов среда обитания – небо.

Он решил меня не то поддержать, не то подколоть, и спел строчку из песни:

– «Одинокая птица, ты летаешь высоко…»

От процитированной фразы я стала ещё более гордой и обидчивой.

Но несмотря на это ему удалось меня убедить, объяснив, что ради моей же собственной безопасности, будет лучше, если он меня проводит до самых дверей моей квартиры, потому что говоруны – птицы редкие, и как раз сейчас на них открыт сезон охоты.

– «Охота на говорунов строго запрещена!» – нравоучительно процитировала я.

– Браконьерам закон не писан, – серьёзно сказал Антон.

Я была с ним полностью солидарна в этом вопросе, потому что чувствовала, что он прав. Я ТАКАЯ! Особенная и редкая птица очень высокого полёта.

Какой он умный, настоящий защитник птиц. Я смилостивилась и великодушно позволила ему меня проводить.

Всё-таки журналисты – это тонкие психологи, льстецы и очень приятные люди.

У двери моей квартиры он чмокнул меня в щёку и пожелал спокойной ночи.

***

Утро субботы началось с головной боли.

Вспоминая свой вчерашний выход в свет, я готова была от стыда провалиться сквозь землю. Но сделанного не изменишь, сказанного не воротишь, а потому оставалось только надеяться, что Антон окажется истинным джентльменом и никому об этом происшествии не расскажет.

Что он обо мне подумал, я себе представляла во всевозможных выражениях из области психиатрии, которые где-то и когда-то услышала или прочитала.

Я лежала на диване, укрывшись пледом, и смотрела в потолок.

Звонок прозвучал, как выстрел:

– Алло.

– Громова, привет. Как жизнь?

– Не звони мне!

– Грубая ты, Машка. Так и останешься…

Я бросила трубку на аппарат. Телефон зазвонил с новой силой, обрушивая все громы небесные на мою голову. Я выдернула шнур.

Зазвонил мобильный. Я посмотрела на экран, включила соединение и положила мобилку от себя подальше, чтобы не слышать звук голоса бывшего мужа. Пусть выговорится, а то так и будет трезвонить или, ещё чего доброго, приедет, как снег на мою больную голову.

***

После обеда состоялась конференция, которую устроила Татьяна для промывки моих мозгов и разбора полётов. Я уже почти полностью протрезвела, пришла в себя и чувствовала себя «птицей вольной», а точнее, вороной из мультика про Домовёнка Кузю.

Вправлять мне мозги подруги решили, подключив конференцию по скайпу, потому что на живое общение со мной в реальности времени у них не было. Их жизнь била ключом, и плотный график свиданий не позволял тратить время «впустую».

Последнее относилось к моей ничем и никем незаполненной жизни.

– Ну и почему было с ним не заняться сексом? – Татьяна была возмущена, её вчерашний психотерапевтический сеанс на меня не подействовал.

– Я была пьяна.

– Вот и хорошо, прекрасная возможность, чтобы потом всё произошедшее списать на то, что ты ничего не помнишь.

– Я была не просто пьяна, а пьяна, как пьяный сторож.

– Какой ещё пьяный сторож? – не понимая, спросила Татьяна.

– Который у поэта Сергея Александровича Есенина «выйдя на дорогу, утонул в сугробе, приморозил ногу», – беспощадно продекламировала Милана.

Обе подруги удивлённо уставились на меня с монитора моего ноутбука.

– Что-то я за тобой такого пристрастия к алкоголю раньше не замечала, – осуждающе покачала головой Татьяна. – Тем более непонятно, говорят, что пьяная женщина себе не хозяйка.

– Женщина не хозяйка, а я возомнила себя птицей.

– Какой ещё птицей? – удивилась Милана.

– Говоруном.

– Кем? – вытаращила на меня глаза Татьяна.

– Говоруном, который «отличается умом и сообразительностью»? – уточнила Милана и расплылась в улыбке.

– Да, им самым, – подтвердила я.

И тут я подробно изложила подругам свою вчерашнюю точку зрения на происходящее, когда я вообразила себя вольной птицей высокого полёта. Они хохотали, а я была в полной растерянности.

Как можно смеяться над подругой, которая мужественно сидела почти два месяца на диете? Эти самоучки-диетологи сами мне её прописали, и я вчера оказалась жертвой их врачебной ошибки, о которой никто из них даже не подумал и меня не предупредил.

Из-за них, между прочим, я была всего в одном шаге от белой горячки, ещё один бокал вина и увидела бы прыгающих вокруг себя белок.

Хорошо, что Антон увёл меня от позора, иначе официанты обязательно вызвали бы скорую, которая отвезла бы меня в дурдом.

Вопрос был исчерпан, когда обе мои подруги покаялись и попросили у меня прощения.

Себя я виноватой не считала, так было легче, ну, может быть, считала, но совсем чуть-чуть.

Затем мы перевели разговор на их злоключения.

– Николай оказался женат, – сообщила Татьяна. – Морочил мне голову.

– Вот гад! – от всей души выпалила я. – Ты его бросила?

– Ещё чего! Я не такая прямолинейная, как ты, и гордым Говоруном быть не собираюсь. Мне счета, между прочим, оплачивать надо и кредиты. У меня папы с мамой нет. Самой в этой жизни крутиться приходится.

Это была сущая правда. Родители Татьяны разбились на машине после того, как она защитила диплом. Ужасное стечение обстоятельств.

С тех пор Танька выживала сама, работала, оплачивала квартплату и коммунальные платежи за двухкомнатную квартиру в центре, которая осталась ей от родителей, брала бухгалтерские подработки на дом и от помощи любовников тоже никогда не отказывалась.

– У бухгалтера зарплата, как кукушкины слёзки, а я молодая, мне одеваться надо, косметику дорогую покупать, тренажёрный зал тоже денег стоит, и много чего ещё надо. На золушек сейчас никто из состоятельных мужчин даже не взглянет. Времена не те.

В отличие от нас с Миланой, Татьяна одевалась шикарно, покупала себе только дорогие вещи, ей это было просто необходимо для поиска богатого мужа.

Обсудив Танькину проблему и дав ей всевозможные советы и инструкции по наказанию женатого подлеца, мы распрощались. Татьяна ждала своего спонсора, который перестал быть кандидатом в мужья, но остался в звании любовника и должен был нанести ей визит.

Милана торопилась на свидание. У неё было всё хорошо. Преподаватель истории на самом деле был холост.

Глава 6. Рыцари 21-го века

В шестом часу вечера субботы зазвонил мобильный. Я с надеждой посмотрела на экран, но чуда не произошло, звонок был от Антона.

– Алло.

– Машенька, здравствуй! Как здоровье?

– Привет, Антон. Решил пошутить?

– Нет. Я вполне серьёзно интересуюсь. Не отважился утром будить.

– И правильно сделал. Утром я была не готова к интервью.

– Да не расстраивайся ты так, Маша. Это от усталости на тебя так вино подействовало. Ничего страшного не случилось. Со всяким хоть один раз в жизни, но подобное бывает. Как ты сейчас себя чувствуешь?

– Уже лучше. Ты меня извини, я вчера всяких глупостей тебе наговорила.

– Наоборот, это ты меня извини. Я, наверное, слишком тороплю события?

– Да. Думаю, что ты их и правда слишком торопишь. Моя средняя скорость – девятнадцатый век.

– Балы, гусары, дуэли?

– Да. Кавалеры, ухаживания, сватовство.

– Буду в курсе. Звоню, чтобы сообщить тебе, завтра я уезжаю утренним поездом обратно в Москву. Но я с тобой не прощаюсь надолго. Буду звонить. Надеюсь, что за эти дни я тебе ещё не надоел?

– Не успел. Хорошо. Звони, буду рада тебя услышать. Пока. Счастливого пути.

– Или скатертью дорожка? Мы ещё обязательно увидимся. Спокойной ночи. До связи, Маша.

***

Я чувствовала себя снова леди. И всё благодаря обходительности и лёгкому характеру Антона. Даже в такой некрасивой ситуации, в которой я оказалась вчера, он меня не унизил, а умудрился возвысить.

Танька ошиблась, рыцари ещё не перевелись. Двадцать первый век опроверг теорию подруги.

Почему всегда так бывает, что рыцарем оказывается абсолютно не тот мужчина, которого ты хотела бы видеть на месте своего героя?

Я представила Владимира в доспехах, но без шлема. Он ехал на белом коне. Моё сердце забилось чаще. Рыцарь спешился и приблизился ко мне. Я была одета в прозрачное платье из лёгкого белого шифона. Владимир наклонился к моему лицу, чтобы меня поцеловать…

И тут внезапно раздался звонок в дверь. Я задремала и мгновенно проснулась, вздрогнув от неожиданности, полусонная подскочила с дивана, ничего не соображая, вышла в коридор и открыла дверь.

На пороге стоял бывший муж собственной персоной.

– Привет, Машка. Чего это ты такая сексуальная? – дохнул перегаром Михаил. – Ждёшь любовника?

Я попыталась закрыть дверь, но он просунул ногу между дверью и косяком, и всем своим весом резко навалился на дверное полотно. Дверь открылась нараспашку, а я отлетела прочь в противоположную сторону, больно ударившись головой о стену в коридоре.

– Немедленно уходи. Ты не имеешь права сюда приходить.

– Интересно, кто может мне помешать? Ты что ли, мышка? Ты – мышь серая. А мыши никому не нужны, только котам. Я твой кот и пришёл тебя съесть. Ам! – он оскалился пьяной гримасой, которая должна была, по всей видимости, обозначать улыбку хищника.

От него разило спиртным и отвратительным запахом от его прокуренной несвежей одежды. Карие глаза зло прищурились. Жирные серые немытые волосы сбились в сосульки.

Меня затошнило от отвращения. Я держалась левой рукой за ушибленный затылок, а правой рукой потянулась в карман халата за мобильным телефоном, но не тут-то было.

Михаил разгадал мои намерения и схватил меня за правую руку, вывернув её назад и развернув меня так, что я оказалась к нему спиной. От резкой боли в руке и от его прикосновения слюнявыми губами к моей шее, я содрогнулась и закричала:

– Помогите!

Оказавшись повёрнутой спиной к открытой двери моей квартиры, я не поняла, что произошло в следующие мгновения.

Внезапно его хватка ослабла, и он выпустил меня, раздались какие-то звуки возни и шаркающих по бетонному полу этажной площадки ног, как будто кто-то молча выволакивал бывшего супруга из моего коридора на лестничную клетку. Всё это произошло в считанные секунды.

Спасаясь, я шагнула вглубь коридора, повернулась лицом к открытой двери и увидела следующую картину.

На площадке перед моей квартирой грозной громадой возвышался Владимир, держа Михаила за горло и прижав его к стене перпендикулярной дверному проёму. Бывший муж хватал ртом воздух, как рыба в аквариуме.

У меня пропал дар речи.

Владимир, чуть-чуть ослабил хватку, чтобы попавшаяся рыба смогла дышать, и спокойным голосом спросил, обратившись ко мне:

– Что будем делать?

– Ты ещё кто такой? – втянув в себя воздух, выпучив пьяные глаза и едва очухавшись, спросил Михаил.

– Закрой пасть. Я не тебя спрашиваю, – ледяным тоном сказал Владимир и, обращаясь ко мне, добавил своим потеплевшим бархатным баритоном. – Машенька, что мне с ним делать?

– Отпусти. Пусть убирается вон и никогда сюда больше не возвращается. И пускай держится от меня подальше, – протараторила я, придя в себя.

– Ты всё слышал? Мне повторить? Или ты понятливый?

– Понятливый, – промямлил бывший муж.

– Тогда прощай, – сказал Владимир и разжал пальцы.

Освободившийся из плена Михаил попятился, боком скользя по штукатурке, и начал спускаться вниз по лестнице, бормоча себе под нос и возмущаясь:

– Могла бы сказать, что любовника себе завела.

Владимир стоял напротив дверного проёма и внимательно смотрел мне прямо в глаза. Я молчала.

– Здравствуй, Маша. Ты как?

– Ничего. Здравствуй.

– У тебя точно травм никаких нет?

– Всё нормально. Спасибо за помощь.

– Рад был помочь.

Я продолжала молчать, не зная, что сказать. Он смотрел на меня, как будто ждал чего-то, а не дождавшись спросил:

– Мне уйти или ты напоишь меня чаем? Время ещё не позднее, – он взглянул на свои часы на левом запястье. – Восемнадцать тридцать всего. Извини, что пришёл без приглашения.