Романтика на кофейной гуще. Предсказание #1

Я радовалась, как бедняжка де Лавальер, замеченная Людовиком XIV, вероятно, подобное сравнение пришло в голову потому, что ещё недавно я хромала, как она.

Но я не была готова находиться с Владимиром завтра в кабинете ни весь день, ни даже час.

Я не могла скрыть своих чувств, а поэтому оставаться рядом с ним наедине нельзя. У меня же всё на лице написано. Он не должен узнать.

Бухгалтерия такого события не пропустит. Змея шипящая Лариса ведь его уже видела. Представляю, какими подробностями обрастёт завтрашний рабочий день и рандеву один на один в моём кабинете.

Надо было срочно что-то придумать.

– Алло. Пётр Семёнович, добрый вечер. Нет, всё хорошо. Ничего не случилось. Здоровье что-то хуже стало, наверно, ещё не долечилась. Нет, ничего страшного. Да, программисты приезжали. Завтра приедут на целый день в мой кабинет. Да-да. Компьютер будет занят. Могу совместить отчёт с отгулом. Отпускаете делать отчёт дома? Хорошо, тогда я все необходимые документы возьму домой. Сделаю на моём ноутбуке, послезавтра принесу готовый в электронном виде на флешке и распечатаю. Спасибо. До послезавтра.

Я, наконец, расслабилась. Собрав все необходимые для отчёта документы, я окончательно успокоилась. Слишком много потрясений за один день. Теперь точно придётся искать новую работу.

Сплетницам завтра будет на весь день развлекательная программа.

***

Сегодняшний стресс на работе подействовал на меня, как шоковая терапия. Я вышла на вечернюю пробежку и, с непривычки измотав себя бегом, очень уставшая вернулась домой.

Приняв душ и замотавшись в махровый халат, я сидела в задумчивости и едва притронулась к салату. Сытая своей романтической, но запретной любовью, я продолжала витать в поднебесье.

Мысли были где-то между небом и землёй, как в песне «улетела крыша, где ты будешь завтра».

Уютно устроившись на диване в кругу света от торшера, я представляла себе завтрашний день. Удивлённое лицо Владимира, его разочарование, огорчение, растерянность, печаль, уныние, сожаления, терзания, муки.

Представляла, ЧТО он может услышать, проходя мимо дверей бухгалтерии. Теперь уже стало жалко себя любимую. Сердцеед. Дон Жуан. Опорочил моё доброе имя, своим самаритянским поступком.

Хорошо, что меня там не будет.

Быть со своими чувствами на виду у всех, под зоркими взглядами кумушек домоуправления, было выше моих физических сил.

А находиться с Владимиром в одном кабинете наедине было выше моих сил моральных. «Не желай жены ближнего своего» и на чужого мужа тоже губу не раскатывай.

Хорошо, что начальник не строгий. Спас мою репутацию, а возможно, и меня саму от грехопадения.

Иначе выставила бы себя завтра на посмешище всему домоуправлению. Женщины ходили бы в мой кабинет по очереди на экскурсию. Брр!

Ах, вы смелые фантазии!

…Закрыла бы дверь на замок и отдалась бы Владимиру прямо на столе в моём кабинете… О-о!

Глава 4. Пограничный контроль

– Алло. Да, мамуль, здравствуй. Всё хорошо. А у вас с папой? Как здоровье? На работе тоже хорошо. Нет. Михаил не беспокоит. Одеваюсь тепло. На улице плюс один градус. Шапку ещё рано. Ем регулярно. И фрукты. Творог тоже ем. И кефир пью. Денег хватает. Нет. Ни с кем не встречаюсь. Не надо меня знакомить. Сына тёти Аллы не помню. Нет. Не хочу с ним знакомиться поближе. Я не чувствую себя несчастной. Извини, но мне нужно срочно доделать отчёт. Обязательно. Приеду. Хорошо. Передавай привет папе и бабушке. Целую. До скорого.

Родители живут за городом, как они выражаются, поближе к природе. Тяга к природе у них обнаружилась после моей свадьбы. Они переписали свою двухкомнатную квартиру в центре города на меня и переехали к бабушке в её дом в деревне.

Богдановка расположена в двадцати километрах от нашего города. Так что видимся мы часто, даже слишком, чтобы мне удалось скрыть какие-нибудь события из моей жизни от родительской заботы.

Правда, в последний год скрывать особенно было нечего, да и раньше что-то не припомню, чтобы когда-то у меня жизнь била ключом.

Неприятности с Михаилом были единственным развлечением в моей замужней жизни. Лучше и не вспоминать.

Оставленную мне родителями двухкомнатную улучшенку мы с Михаилом продали и купили трёхкомнатную брежневку в районе, в котором я и сейчас проживаю. Муж убедил меня, что для семьи, которая планирует со временем обзавестись детьми, необходима квартира побольше.

Я устроилась на работу в ближайшее домоуправление и занялась хозяйством. А муж погрузился с головой, как он говорил, в «мужицкие дела». Что это за дела, я узнала случайно, да и то не сразу.

Замужества мне хватило через край, оно оказалось недолгим и неудачным. А чего удивляться? Брак оказался браком.

Родительскую двухкомнатную улучшенку я потеряла из-за собственной доверчивости. Даже вспоминать тошно.

Трёхкомнатную брежневку, «приобретённую супругами в совместном браке», разделили с мужем после развода. Теперь он занимает однушку в брежневке на другом конце города, а я обосновалась в своей отдельной полуторке в хрущёвке поближе к своему домоуправлению.

Как я радовалась, когда освободилась от своего брака. Я летала на крыльях вне себя от счастья, как птица, ощущая свободу.

Свобода для меня являлась избавлением от тяжкого бремени брака с человеком, который всячески старался унизить меня так, что со временем я поняла: единственное, что у меня осталось, – это чувство собственного достоинства.

Развод был для меня восстанием рабов под руководством Спартака. Считать себя Спартаком было приятно. Я стала свободной птицей. Теперь я могла смотреть сериалы вместо футболов, которые раньше смотрел по телевизору муж, я стала хозяйкой пульта от телевизора.

Мой ноутбук был только моим, и никто не совал туда свой бесцеремонный нос с ценными указаниями, замечаниями и нравоучениями.

Я могла запоем читать любовные романы все выходные дни и ночи напролёт, и вечерами после работы. Встречаться и болтать с подругами, когда и сколько захочу.

Использовать свою свободу как-то по-другому, я так и не научилась.

После развода и размена квартиры я затаилась и жила тише воды и ниже травы. Серо, скучно, спокойно. Без нервов, которых у меня на момент развода почти уже не осталось.

Но время лечит душевные раны.

Звонок городского телефона прозвучал резко и неприятно.

– Алло.

– Громова, как жизнь? Соскучилась?

– Миш, что тебе надо?

– Ну вот. А где твоё «здрасти»? Завела себе уже мужика?

– Не твоё дело.

– Грубая ты, Машка. Так и будешь куковать всю жизнь одна.

– Тебе-то какое дело?

– Может помиримся?

– Ты что? С дуба рухнул? Не звони сюда больше.

Я бросила трубку, а дальше сделала то, что в последнее время стало для меня уже привычным. Телефон снова зазвонил. Я выдернула шнур.

Зазвонил мобильный. Глянув на экран, я включила соединение и положила мобилку подальше от себя, чтобы не слышать голос бывшего мужа. Пусть сам себя развлекает своими монологами.

Где были мои уши, когда я согласилась выйти за него замуж? Где были мои мозги? Куда я смотрела, ведь он и красивым-то не был?

Теперь я понимаю, что такие отношения могут возникнуть только при полном отсутствии жизненного опыта у девушки. А я была девушкой книжной, жила жизнью героинь любовных романов и телесериалов.

Сейчас я тоже живу в своих книгах и фильмах, но у меня есть опыт «как не должно быть» и шанс стать счастливой, и однажды я ими непременно воспользуюсь. Этот шанс и есть настоящая свобода.

И я обязательно буду очень счастливой.

Но не в этот раз. И уж тем более, не с женатым Владимиром.

Я села делать отчёт по работе домоуправления.

***

Мой дом – моя крепость. Всё-таки хорошо иметь свою отдельную квартирку, пусть даже маленькую. Всегда можно уйти к себе от всяческих бурь и тревог внешнего мира, спрятаться и никому не открывать.

Я уже сохранила отчёт на флешку, когда раздался звонок в дверь.

Три часа дня.

Миланка и Татьяна ещё на работе. В домофон никто не заявлял о себе. Наверное, кто-то из соседей.

Я на всякий случай глянула в зеркало – всё в норме. Тёмные волосы стянуты в высокий хвост. Футболка, джинсы, помада – всё на месте.

Глянув в глазок, я обомлела.

На площадке напротив моей двери стоял своей собственной персоной Владимир Александрович Ефимов с тортиком и с букетом белых лилий.

Футболка толстит, джинсы с пятном. Мама дорогая! Как он посмел?!

Я стремительно стала стягивать с себя джинсы, застревая в узких штанинах, которые снимать лучше всего с мылом, потом сдирать футболку и носки. Запихнув всё это в пенал, я услышала настойчивый третий звонок и крикнула:

– Минуточку, я сейчас.

Снова посмотрела в зеркало. Джинсы новенькие, туника стройнит, волосы распущены, помада ярче. Глаза лихорадочно блестят. Щёки пунцовые. Духи! Готово. Я при полном параде, а в квартире полнейший бардак.

Стоп! А для кого я, собственно говоря, стараюсь? Он женат, и его никто сюда не приглашал.

Я гордо и неторопливо проплыла к входной двери встречать незваного гостя.

– Здравствуйте, Мария Сергеевна! – наглая улыбка во всё лицо. – Вот пришёл проведать вас, справиться о вашем здоровье и передать привет от всего коллектива вашего домоуправления.

Представляю себе, что он сегодня от этого коллектива мог услышать. Я взяла протянутые мне цветы и тортик.

– Здравствуйте. Здоровье ничего. Разувайтесь, у меня чисто. Тапок такого размера, как у вас, в запасе нет.

– Не страшно. У меня носки чистые, я ваши полы не испачкаю.

– Проходите на кухню. В комнате у меня беспорядок.

Не хватало ещё запустить этого Джакомо Казанову в мой будуар. Я плотно закрыла дверь в комнату, чтобы он даже одним глазком не мог увидеть мои дамские владения.

– Можно вымыть руки?

– Да. Вот ванная и полотенце.

Порог моей квартиры после развода ещё не переступала нога ни одного мужчины. Вру. Грузчики, заносили мебель.

Поставив лилии в вазу, я спросила:

– Чай или кофе? Или вы предпочитаете более крепкие напитки?

Зачем я сморозила про крепкие напитки, я и сама не знала. Просто вспомнила запах алкоголя при второй нашей встрече и рассказ Ларисы в бухгалтерии.

– Нет, пожалуй. Я бы предпочёл чай. А вы держите в доме крепкие напитки?

– Да. Водку для компресса. Но думаю, она вам не понравится, потому что самая дешёвая.

– Ясно. Может минуем церемонии и перейдём на простой человеческий язык общения? Называй меня на ты? Это для тебя не будет слишком сложно, мы ведь почти коллеги?

– Хорошо. Владимир, буду называть тебя на ты.

– Ну что же, Машенька, расскажи мне, почему ты сегодня сбежала с работы?

– Я не сбежала. Я просто туда не пришла. Компьютер был занят, осталась делать отчёты дома.

– Неужели? А Пётр Семёнович сказал, что ты плохо себя почувствовала и отпросилась. Я даже грешным делом подумал, что причина во мне?

– Что это ты о себе возомнил? Ничего подобного.

– Ладно. Чтобы тебя не смущать, я больше не побеспокою тебя на твоей работе, завтра к вам в домоуправление придёт Макс. Но могу я узнать, отчего я впал в такую немилость?

– Никакой немилости нет. Просто женщины видели нас, когда я ногу подвернула.

– И всё?

– Всё.

– Тогда я хотел бы пригласить тебя…

– Не надо.

– Почему? Мне не показалось, что я тебе не нравлюсь.

Ну и наглец. Он смотрел на меня и улыбался. Пора было прощаться. Нечего тут сидеть. Улыбается он!

Было просто чудом, что мне вообще удавалось держаться стойко и спокойно.

Только бы он не заметил, что я вся внутренне дрожу, находясь рядом с ним. Он на меня действовал возбуждающе. Я сама себя не узнавала. Развратная и готовая на всё. Просто кошмар какой-то. Пусть только попробует ко мне приставать!

– Сколько тебе ложек сахара?

– Не надо сахара.

Он рассматривал меня откровенным изучающим взглядом, от которого я чувствовала себя, как амёба на предметном стёклышке. Такой же бесформенной в своей свободной тунике.

Похудеть я ещё не успела, а слова подруг и коллег прочно отпечатались в моём сознании новым комплексом. Спрятав лишние килограммы под свободной туникой, я осталась всё той же прежней толстухой, которую он нёс на руках на пятый этаж.

И ведь пришёл же с тортиком. Просто издевательство. Я тут целый день истязаю свою силу воли, сижу на яблочной диете. И вдруг является этот дьявол-искуситель в прямом и в переносном смысле.

– Мне торт нельзя.

– Ты не любишь тортики, Машенька?

– Наоборот, они меня не любят. Я вообще-то на диете.

Его брови поплыли в изумлении вверх, тёмно-серые глаза прищурились и сверлили меня насквозь. Он что-то припоминал.

Спалился! Я торжествовала. Надо сразу обманщиков выводить на чистую воду, чтобы не морочили головы честным женщинам.

– Да. У меня принцип – я не встречаюсь с женатыми. И не люблю врунов.

– Не помню, чтобы я соврал. По-моему, ты не задавала мне вопросов о моём семейном положении. Но я тебе отвечу. Я не женат. Паспорт показать?

Он расстегнул нагрудный карман клетчатой рубашки, достал из него документ и вложил мне в руки.

– Вот. Изучай.

Я перелистывала страницы паспорта гражданина РФ, внимательно проверяя наличие всех штампов. Дата рождения… По знаку Зодиака Лев. Год Быка. Тридцать два года, значит. Прописка… Штампа о регистрации брака не было.

– Военный билет интересует? Он у меня в куртке. И водительские права тоже. Могу показать. К сожалению, свидетельство о рождении и диплом об окончании университета дома. Извини, забыл взять с собой.

– Не надо. Я не пограничный контроль, – вернула документ Владимиру и почувствовала себя дотошной и стервозной, но это лучше, чем быть обманутой.

– Ну что, Маша? Сразу же сделать тебе предложение или начнём с конфетно-букетного периода?

Я смутилась, но не растерялась:

– Ограничимся букетно-бесконфетным периодом.

От сердца сразу отлегло, но вопросы остались.

– Ограничимся? – он посмотрел на меня с недоумением.

Я молчала, не зная, что сказать, а спрашивать боялась, чтобы не ранить его чувства.

– У тебя есть ещё вопросы? Спрашивай, отвечу.

– Кто была та девушка на балконе?

– Моё прошлое, которое было до тебя.

– Но ведь прошёл всего лишь месяц с небольшим. Неужели ты забыл своё прошлое?

– Что ты?! Такое не забывается. Наоборот, запомнил на всю оставшуюся жизнь. Надеюсь, что даже поумнел, – он посмотрел на меня странным взглядом, или мне это показалось.

– Где же ты сейчас живёшь?

– Там же, где ты меня увидела впервые.

– Но она же тебя выгнала?

– Тут она сильно погорячилась. Это моя квартира.

– Почему же ты просто не открыл замок своим ключом?

– Вика закрыла его изнутри. Не ломать же дверь. Не люблю скандалов и тривиальных сцен, поэтому и ушёл. Моя очередь задавать вопросы?

– Не об этом хотел спросить. Номер своего мобильного продиктуй, пожалуйста.

***

И ВСЁ. Больше ничего не произошло. Вернее, не произошло ничего из того, чего я боялась или чего ожидала. Допили чай, коротко поговорили. Он сохранил мой номер телефона, дал вызов мне на мобильный, попрощался и ушёл.

А я-то размечталась.

Я даже не знала, что теперь думать. Было похоже, что он надо мной поиздевался. Конечно, я не ждала домогательств. А может, ждала?

Он – свободный мужчина, я – свободная женщина. Но он и намёков никаких не сделал, и я не почувствовала, что он как-то во мне заинтересован. Для чего вообще надо было приходить?

Ясно же, чтобы намотать мои нервы на кулак.

Недоумевая, к чему был этот его визит, я впала сначала в состояние разочарования, а затем и полной апатии, чувствуя себя толстой, не сексуальной, некрасивой и нежеланной.

Я стойко держалась. Тортик стоял в холодильнике. Есть его не хотелось. Пропал аппетит.

Владимир проявил чуткость и солидарность со мной, отказавшись от торта. Я тоже вот уже второй день держалась стойко, продолжала сидеть на диете, а вечером планировала выйти на пробежку.

Отнесла торт в бухгалтерию, пусть толстеют.

На работе было всё, как обычно, будто ничего и не произошло.

Он мне не позвонил. Я, естественно, тоже. Зачем было узнавать номер моего мобильного, если потом не звонить? Всё было ясно, как божий день, я была не в его вкусе. Ничего удивительного в этом не было.

Достаточно вспомнить его красивую, стройную, длинноногую, яркую брюнетку Кармен, как я её мысленно окрестила, чтобы понять, что у меня нет шансов. С чего я вообще взяла, что могла ему понравиться?

Я была полной противоположностью его бывшей девушки. Серая, ничем не примечательная, на три килограмма толще, чем должна быть. От двух лишних килограммов я уже избавилась.

Подругам я о нём пока ничего не рассказала, чтобы не бередили рану своими домыслами и предположениями. Когда-нибудь расскажу им об этом странном визите или в старости напишу мемуары. Пусть читают.

Явился, чтобы произвести впечатление и потешить своё мужское самолюбие. Пришёл, увидел, победил. Потом подумал, зачем ему всё это надо, если смотреть не на что, попрощался и ушёл.

Да и разговор наш приобрёл какой-то официальный оттенок. Правильно сделал, что ушёл. Если бы меня встретили с проверки документов, как пограничный контроль, то я бы тоже сбежала.

Но с другой стороны, ситуация была щекотливая, а принцип – дело святое.

Зато проверка документов вернула меня из мира грёз на землю, я в тот момент даже почувствовала, что могу ему противостоять в сексуальном смысле.

Могу теперь давать одиноким девушкам психологические консультации «как не поддаться соблазну и устоять перед опытным соблазнителем»: даже если вы не владеете собой и ваше тело готово отдаться ему раз и навсегда, просто потребуйте его документы на проверку. Способ Марии Громовой работает безотказно – гарантия стопроцентная.

В общем, я совсем запуталась. Зато и мысли перенаправились в иное русло. Никаких больше фантазий. Тем более несбыточных.

Строгая диета, пробежки по вечерам. Осталось сбросить три лишних килограмма.

***

– Машка, зачем ты заговорила о его семейном положении? – Татьяна была вне себя от возмущения.

– Ну ты же сама давала мне советы: поговорить, выяснить.

– Но не так же прямолинейно, как асфальтоукладчик. Ты даже Милану в этом переплюнула.

– Ой, вот только не надо валить с больной головы на здоровую. Я у мужчин паспорта не проверяю, потому что к нам они в школу по обмену опытом не забредают. Машка, ты в принципе всё правильно сделала, зато теперь точно знаешь, что он холостой.

– А что толку это знать, если он от Машки сбежал? Надо быть дипломатичнее, гибче. Не грузить мужчину разговорами о его бывшей, не напоминать про скандалы с ней, тем более, не устраивать проверку паспортного режима. Надо наоборот отвлекать всё его внимание на себя, чтобы он только тобой восхищался и забыл о своей прошлой; не бередить старые раны, чтобы у него память отшибло, глядя на тебя; чтобы он тебя не мог сравнить с бывшей.

– Какие-то правила хитро-мудрые, как будто их писали для гарема. Где ты этого нахваталась? Турецких сериалов пересмотрела что ли? У нас равноправие полов, – Милана Вадимовна стояла на своём, отстаивая наше женское право на проверку паспортного режима.

– А ну вас. Сидите хоть до старости со своим равноправием полов. Женщина должна быть хитрее мужчин, на то она и женщина, – Татьяна махнула рукой, мол, что с нас взять.

– Проехали уже. Я же не красавица, не о чем тут больше говорить. Не нравлюсь я ему. Просто поинтересовался из вежливости моим самочувствием и всё, – я решила закрыть тему наших обсуждений.

– Маш, да нормальная ты. Симпатичная. И нечего из-за него на себя комплексы вешать. Ты уже похудела, постройнела, выглядишь хорошо. Найдётся кто-нибудь другой, который тебя полюбит, – успокоила Татьяна. – Сколько килограммов ты ещё недосбросила?

– Полтора осталось.

– Ну вот видишь. Сущие пустяки.

– Только, когда сбросишь лишний вес, на сладости опять не набрасывайся, – Миланка была неумолима. – Или сбрось на всякий случай ещё пару килограммов сверх нормы, чтобы был запас, вдруг опять захочешь ведро мороженого съесть или тортик.

– Хватит. У меня вообще теперь аппетита нет.

– В твоём случае это очень хорошо. Тебе почаще влюбляться надо, ты тогда худеешь прямо на глазах, – сказала Татьяна.

– Ну, а как у тебя дела? – спросила я.

– Да, никак. Встречаемся, подарки дарит, денег не жалеет, в ресторан приглашал, в театр ходили, а со своими друзьями не знакомит.

– Может, у него нет друзей? – я допускала такую возможность.

– Может, он женат? – предположила Милана.

Подруги переключились и принялись обсуждать Татьянину ситуацию. Я активно приняла в этом участие, потому что давать советы всегда легче, чем понять что-либо в своей собственной жизни.

***

Прошла почти неделя после неожиданного визита Владимира ко мне домой, точнее, шёл четвёртый день, но он мне так и не позвонил. Пора было забыть встречу с ним раз и навсегда. Но забыть не получалось.

Я смотрела сквозь пыльное стекло маршрутного такси, увозившего меня и других пассажиров из города в Богдановку. Мне всегда нравилось проводить выходные с родителями и бабушкой.

Первые снежинки кружились в холодном ноябрьском воздухе. Солнце спряталось за плотной пеленой туч.

Настроение моё было ниже уровня залегания грунтовых вод, я чувствовала себя, как после внезапного пробуждения от сладких грёз о моей так и не состоявшейся любви.

Мама настойчиво звала меня приехать именно сегодня к субботнему обеду, поэтому у меня закралось подозрение, что они с бабушкой и отцом что-то задумали.

Впрочем, это не важно, я соскучилась и ехала с большим удовольствием, да и просто пора было сменить обстановку.

Моя кухня с некоторых пор действовала на меня угнетающе. В холодильнике стояли только салаты из сырых овощей.

Табурет, на котором сидел незваный гость, стал предметом культовым. Я теперь садилась только с другой стороны стола, то есть напротив священного места. Воспоминание о странном чаепитии не выходило у меня из головы, как и всё, связанное с Владимиром.

В списке сохранённых номеров моего мобильного был его номер. А что толку? Сама я ему никогда в жизни не позвоню.

Глава 5. Говорливая птица

– А вот и наша Машенька приехала, – мама представила меня гостям, но всё это было сказано для одного единственного из присутствующих, которого я не узнала, но уже догадывалась, что он и есть, тот самый сын тёти Аллы.

Ранее по телефону я сказала, что не помню его, чтобы мои родные не сватали меня, приглашая на обеды в наш дом сыновей своих друзей, знакомых и соседей.

Приятный молодой человек среднего роста и плотного телосложения, очень широкий в плечах, отчего он выглядел почти квадратным, как штангист или культурист, вежливо встал со своего места и, выйдя из-за стола, поприветствовал меня:

– Здравствуй, Мария. Меня зовут Антон. Ты меня не помнишь?

– Картошка?

– Да, – подтвердил он и улыбнулся. – Так меня дразнили в детстве.

– Помню, Антошка-Картошка, – сказала я, глядя на голубоглазого блондина, который был всего на год старше меня.

– Давай-ка, Машенька, мой руки и за стол, – отец поцеловал меня в щёку и напомнил, что все меня ждут.

Мои родители, бабушка Настя и их соседка тётя Алла расположились вокруг обеденного стола, где мне было оставлено место рядом с Антоном.

***

Снова выглянуло солнышко. Весёлые воробьи грелись в его лучах. Первый снег растаял, так и не долетев до земли.

Мы прогуливались, описывая окружности вокруг местного небольшого озера, весело и непринуждённо болтая обо всём на свете.

Наша прогулка продолжалась уже целый час, но с Антоном не было скучно, казалась, что нет ничего такого, о чём он мог бы не знать.

Очень начитанный, он легко переключался с одной темы на другую, поддерживая разговор в заданной мною области моих интересов, лишь изредка уводя меня в мир своих.

Почему мне было так легко с ним общаться?

Я не помнила такого случая, чтобы с кем-нибудь из знакомых парней у меня когда-либо были такие вот беседы о жизни, о литературе, о музыке, о кино.

– Мы обошли озеро уже второй раз.

– Разве это озеро, Машенька? Скорее, колхозный пруд. Раньше мы тут с друзьями рыбу ловили.

– Как получилось, что ты выбрал профессию журналиста?

– А надо было стать рыбаком? Ну, а если серьёзно, то хотел стать писателем, а стал журналистом. Извращённая форма графомании, – Антон рассмеялся. – Это не лечится.

– Оставил мечту стать писателем или пишешь?

– Пишу.

– Книгу?

– Да. Пишу книгу в свободное от основной работы время.

– И о чём она?

– О взаимопонимании.