Дикие куры и счастье на земле

Все уже съели по вафле, когда явилась Мелани.

– Прошу прощения, – залепетала она, тяжело дыша, и с трудом стянула с себя куртку. – Но, понимаете, старшая сестра постоянно уходит из дома в моих новых сапогах, тогда приходится целую вечность выуживать старые с чердака.

– Долго ты эту отговорку выдумывала? – спросила Шпрота с полным ртом.

– С чего ты взяла, что это отговорка? – Мелани покраснела, как те цветы, которые она когда-то намалевала на дверце холодильника. А Фрида чуть не подавилась вафлей.

– Да я вас видела! – заявила Вильма и постучала Фриде по спине, чтобы та прокашлялась. – Тебя и телохранителя Фреда.

– Он вовсе не телохранитель Фреда, – напустилась на нее Мелани. – А у тебя явно нет более интересных занятий, кроме как за всеми шпионить.

– Ты главную новость знаешь? – спросила Фрида, чтобы сменить тему. И Шпроте пришлось еще раз рассказать о планах своей матери.

– Ты надолго уезжаешь? – спросила Мелани, приступая к горячей вафле, которую Фрида положила ей на тарелку.

– То ли пять дней, то ли шесть, короче, на всю первую неделю каникул, – проговорила Шпрота. – но давайте эту тему оставим. Как только подумаю, что за вертихвостки там будут кругом бегать… Щебетать мы будем исключительно целыми дня– ми про лошадей и про то, какая это милота – лошадки.

Шпрота со стоном закрыла лицо руками.

– Минуточку! – Вильма поставила на стол кружку. – А почему бы нам не поехать туда всем вместе? Это будут лучшие каникулы на свете.

Озаренные этой мыслью, девочки смотрели друг на друга.

– Точняк, круто будет, – пробормотала Фрида. – Так хочу снова на лошадке прокатиться.

– А платить кто будет? – Мелани нахмурилась. – Родители покрутят у виска, если я начну их об этом просить.

Отец Мелани уже почти два года сидел без работы, а мама пока перебивалась только мелкими подработками. Прошлой осенью они из-за этого переехали в квартирку поменьше.

– Ой, вряд ли это прям дорого, – сказала Вильма. – Иначе мама Шпроты тоже не смогла бы купить путевочку. Так?

Шпрота кивнула.

– Вы действительно туда тоже хотите? – недоверчиво спросила она.

– Естественно. – Фрида пожала плечами. – Меня уже сейчас колотит, как о каникулах подумаю. Мама будет кого-то замещать, кто в отпуск уходит, а у Титуса какой-то турнир по карате, и он точно с Люсиком сидеть не будет.

У Фриды было два брата – старший и младший. Старшего, Титуса, все дружно терпеть не могли. Младший, Люсик, был милашка, но присматривать за ним было архисложно.

– Труда, ты что там нахмурилась? – спросила Вильма.

Труда поправила очки.

– Ну не знаю, так-то я с удовольствием, – нерешительно подала голос она. – Но… я вообще-то на лошадь вскарабкаться смогу?

– Ой, брось, это не сложно, – сказала Фрида.

Она единственная из всех Кур брала уроки в школе верховой езды, но инструктор так сурово обращался и с лошадьми, и с учениками, что в конце летних каникул Фрида перестала туда ходить. Вильме было проще, у нее в деревне жила тетка, которая усадила ее на лошадь еще в четыре года.

– Едем! – воскликнула Вильма и ударила кулаком по столу так, что чашки зазвенели. – Все вместе! Получится круто, точно! Ведь иначе нам грозят самые жуткие, самые скучные каникулы на свете, отравленные школьными учебниками! Умоляю! – Она воздела руки к потолку фургона. – Спорим, моя мама уже опять притащила из библиотеки все эти сборники упражнений по правописанию и математике необыкновенной важности?

– Ну, спор ты точно выиграешь, – заявила Фрида. Никто не завидовал Вильме с ее мамой.

– Ну что, тогда спросите дома, пустят ли вас? – Шпрота и не мечтала о том, что ее мрачное несчастье может обернуться таким волшебным счастьем, как каникулы Диких Кур. – Значит, едем все вместе?

– Да! – Фрида подняла кружку. – Просто потому что мы Дикие Куры. Мы не расстаемся никогда.

– Только в чрезвычайных ситуациях, – сказала Вильма и чокнулась с Мелани. – Одна за всех и все за одну!

– Звучит красиво, – сказала Мелани. – Это опять из «Ромео и Джульетты»?

3

Когда вечером Шпрота пришла домой, Зануды и след простыл. Только мама с красными, заплаканными глазами сидела у телевизора.

– Что случилось? – встревоженно спросила Шпрота. – Что он сделал?

– Абсолютно ничего!

Мама основательно высморкалась в совершенно мокрый от слез носовой платок.

– Он даже сказал, что тебя все-таки надо взять с собой. Как ты могла так со мной поступить, просто из-за того, что я один-единственный раз захотела что-то сделать без тебя? Это, это…

Она всхлипывала так громко, что Шпрота не знала, куда глаза девать. С сокрушенным видом она уселась рядом с матерью.

– Да ладно, все норм, – проговорила она. – Я и не хочу с тобой ехать. Я поеду на этот конный двор. Если остальные тоже поедут.

– В смысле? Какие остальные? – Мама озадаченно выглянула из-за носового платка, сияя красным носом.

– Ну, Вильма, Труда, Фрида и Мелани. Если это будет недорого. Иначе Мелани поехать не сможет. Так что позвони подруге и спроси, даст ли она нам пять мест и не сделает ли она нам скидку, если мы, например, будем чистить стойла или еще что-нибудь такое делать.

– У Моны лошади в стойлах не стоят. – Мама потерла заплаканные глаза. – Это исландские лошадки, они даже зимой гуляют на воле. Спросить я, конечно, могу, нужна ли подмога. Только… – Она недоверчиво помотала головой. – Вы действительно хотите поехать все вместе? Все Дикие Куры?

– Ну да, я же сказала!

Шпрота дала маме сухой носовой платок, а мокрый бросила в пепельницу, которую мама вытащила из шкафа только ради Зануды.

– Все Дикие Куры, – повторила мама и посмотрела на Шпроту с тревогой. – Умоляю, только не устраивайте у Моны ничего ужасного!

– Бред! – Шпрота обиженно скривилась. – Ну мы же не дети малые.

– Надеюсь. Я именно об этом.

Мама убавила громкость у телевизора.

– Так. Что ты имеешь в виду? – Шпрота вытаращила глаза. – Парней там точно не будет. Если ты об этом. Парни выездкой не занимаются, они лошадей презирают.

– Да что ты говоришь? – Доводы Шпроты маму явно не убедили. – Сын Моны ездит верхом. У Моны дочь и сын. Бесс примерно столько же, сколько вам, Майк на два года тебя старше. Не дай бог вы будете обращаться с ним как с вашими друзьями-Пигмеями!

Шпрота предпочла не отвечать.

– Ну что, звонишь? – спросила она. – Если остальные не смогут, я тоже дома останусь.

– Все ясно, – пробормотала мама и опять сделала телик погромче. – С Моной я поговорю. Но сначала нужно немного передохнуть после этого дня. Не принесешь мне бокальчик вина?

– Пятьдесят марок в день, – сказала Шпрота, когда на следующий день все собрались во время большой перемены на школьном дворе, греясь на осеннем солнышке. – Еда, жилье, занятия с инструктором и конные прогулки. Дешевле, говорит мама, у ее подруги не получится, это даже не скидка для друзей. Считайте, это даром, себе в убыток. Свободной оставалась только одна комната – на пять ночей.

– Пятью пять. – Мелани, зажмурившись, считала в уме. – Так или иначе, это двести пятьдесят марок. Да с собой еще немного денег надо взять, если погулять захочется или еще что-нибудь. Ой-е-ей. Шестьдесят я накопила, карманные деньги на следующий месяц родители мне дадут, может, и на два месяца вперед раскошелятся. Но этого не хватает, а больше сорока марок они мне точно не дадут. Сестра, как только услышала, что я собираюсь куда-то ехать, тут же пасть раскрыла и заявила, что тоже хочет. Больше ста марок пока не хватает!

Остальные Куры смотрели друг на друга в замешательстве. Когда накануне Вильма взломала кассу банды, там обнаружилось одиннадцать марок и тридцать три пфеннига.

– Ладно, что-нибудь придумаем, – сказала Вильма, но голос у нее звучал не очень убедительно.

– Будем надеяться. Мои родители ничего против конного двора не имеют. – Фрида прислонилась к нагретой солнцем стене школы. – Видели бы вы лицо Титуса, когда он услышал, что я уеду. Мне показалось, что он упадет со стула замертво. Вот пусть-ка он теперь отсиживает задницу на детской площадке.

– Моя мама пришла в полный восторг, – рассказывала Труда. – Мне кажется, она рада сбагрить меня куда-нибудь ненадолго. А деньги за меня крестная заплатит.

– Эх, мне бы такую крестную, – проговорила Мелани. Несчастнее ее, казалось, на свете не было. – А как твой двоюродный брат, Труда? Он на эти осенние каникулы приехать не собирается?

Труда сняла очки и протерла их. Вот уже одиннадцать месяцев она регулярно писала своему кузену Паоло, а он отвечал. Слал ей марципановые сердечки в память о днях, проведенных вместе прошлой осенью.

– Собирается, – ответила она и неторопливо водрузила очки на нос, – но я ему написала, что меня, возможно, не будет. Предложила приехать на вторую половину каникул.

– Так-так, любовь подостыла, я вижу, – сказала Шпрота.

– Он мне пишет километровые письма про футбольные чемпионаты или про отличные оценки, которые он в школе получает! – оправдывалась Труда. – Нам даже фильмы разные нравятся.

Вильма пожала плечами.

– Ну да, ну да, если честно, он мне никогда особенно классным не казался, – сказала она.

– Тебе ни один парень на свете классным не кажется, – заметила Мелани. – А ты? Мама тебя отпустит или заставит на каникулах учиться, чтобы ты наконец исправила свою единицу на единицу с плюсом?

– Обалдеть как остроумно! – набросилась на нее Вильма. – Да, меня отпускают без проблем. Все проблемы у нас с тобой!

– Прекрати, Вильма! – рассердилась Фрида. – Это подло.

Мелани закусила губу, и все видели, что она изо всех сил старается сдержать слезы.

– Да и наплевать, – сказала она сдавленным голосом. – Вилли точно будет не в восторге, если на каникулы я уеду.

– Не в восторге точно, – произнес чей-то голос, и между недавно посаженными кустами, призванными украсить голый рекреационный двор школы, показалась долговязая фигура, которую девочки, к сожалению, знали слишком хорошо.

– Эй, Фред! Все сюда, – заорал Тортик на весь двор и так оглушительно засвистел в два пальца, что Труда зажала уши руками. – Последнюю новость знаете? Наши Куры собрались в полет!

Остальные трое Пигмеев стояли на некотором отдалении и о чем-то горячо спорили с двумя парнями из параллельного класса. Услышав вопль Тортика, они оставили их и медленной походкой направились прямо к Курам.

– О нет! – прошептала Мелани. – Только не говорите, что я тоже поеду. Вилли психанет, если услышит это не от меня.

– В смысле? Вы ведь не муж и жена! – подколола ее Шпрота.

– Ты в этом вообще ни бум-бум! – заявила Мелани и стала нервно покусывать растрепавшуюся прядку.

Куры наблюдали, как Тортик подошел к остальным и о чем-то им сообщил.

– А не лучше, если мы просто смоемся? – спросила Труда.

– Чтобы на следующем уроке они закидали нас записочками? Нет уж, спасибо! – Шпрота сделала скучающее лицо, когда Фред ей подмигнул.

– Я вас предупреждала, что в этом месте мы от Пигмеев не застрахованы! – проворчала Вильма. – Но вас всех влекло непременно на солнышко!

И вот они уже стояли перед ними: Фред, Вилли, Стив и Тортик. Пигмеи. Кольцо в ухе и наглая ухмылка на лице. То дружат с Дикими Курами, то враждуют. Но в данный момент они немного мешали.

– Можете сразу продолжать движение, – приветствовала их Шпрота. – Нам срочно надо кое-что обсудить.

– Ты хочешь на каникулы уехать? – спросил Вилли у Мелани, не обращая на Шпроту никакого внимания. – Почему ты мне ничего не сказала?

– Потому что из этого в любом случае ничего не получится, – отвечала Мелани, не глядя на Вилли. – Причина простая: это слишком дорого.

– Что слишком дорого? – Фред бросил на Шпроту вопросительный взгляд.

– Шпрота на каникулах едет на конный двор, – ответила Фрида за Шпроту. – Она не в восторге от этой перспективы, поэтому мы хотим поехать вместе с ней. Вот и все. Вам это совершенно не интересно. Можете гулять дальше. Всего доброго! – Фрида в прощальном жесте подняла руку, мило улыбнулась – и помахала.

Но Пигмеи с места не сдвинулись.

– На конный двор? И ты не в восторге от этой перспективы? – Фред так бесстыдно ухмыльнулся, что Шпрота готова была ударить его между глаз. – Что ты вообще за девчонка такая? Лошади – это самое потрясающее, что есть на свете. Я думал, что все девчонки без ума от лошадей.

– Когда ты пытаешься думать, из этого, как правило, ничего не получается, – ответила Шпрота.

Вилли смотрел на Мелани так, будто секунду назад узнал, что она изменила ему как минимум с тремя парнями одновременно.

– Что ты так на меня уставился? – обиженно упрекнула она его. – Ты же слышал, мне в любом случае ничего не светит. – Она вытащила из кармана джинсов грязный носовой платок. – Остальные будут дивно проводить время, а мне придется все каникулы собачиться со старшей сестрой. У тебя дома меня тоже привечать не собираются, так?

Вилли молчал, не отрывая взгляда от носков собственных ботинок. Все были знакомы с отцом Вилли и знали про синяки и ссадины, которыми отец его усердно награждал. Шпроте и Фреду от него уже тоже досталось. Нет, у Вилли дома Мелани на каникулах от сестры спрятаться не получится.

– Да уж, никакое жилье мы тебе сейчас выделить не можем, – сказал Фред. – У нас опять все до последней досочки сгорело.

– Да ладно, о чем ты, – пробормотала Мелани и всхлипнула в платок. – Знаю.

– Денежный вопрос не берите в голову, мы уж как-нибудь сами, – сказала Шпрота. – Не стоит напрягаться. Но вы можете помочь в другом. Кому-то придется кормить кур, пока нас нет.

Фред снова улыбнулся.

– Без проблем, – сказал он. – Так и быть, мы бедных пернатых с голоду помирать не оставим.

– Подтверждаю, – подпел Тортик, – но тогда нам нужен ключик от фургона. Чтобы после кормления кур мы могли обогреться.

Дикие Куры обеспокоенно переглянулись.

– Так и знали, – проворчала Вильма. – Просишь вас оказать маленькую дружескую услугу, а вы cразу вымогательством начинаете заниматься.

– Не волнуйтесь, плакаты Мелани мы со стен сдирать не собираемся и в умывальник мочиться не будем, – сказал Стив. – Священное честное пигмейское слово.

Шпрота смерила его ледяным взглядом.

– Ладно, – сказала она. – Ключ вы получите, но, если в фургоне обнаружится хоть царапинка, когда мы вернемся, вашему домику на дереве несдобровать.

4

Шпрота едва покончила с домашкой и примеряла бриджи для верховой езды, которые мама купила ей в секонд-хенде, когда позвонила Мелани.

– Я не соберу столько! – сказала она подавленным голосом.

Шпрота не удивилась бы, если бы из телефонной трубки закапали слезы.

– Родители дадут мне карманные деньги только на один месяц, потому что сестра опять устроила театр одного актера, а до отъезда смогу самое большее два или три раза поработать бебиситтером[3]. Мне просто столько не собрать!

Шпрота посмотрела на стенку рядом с телефоном. Рядом с расписанием уроков мама прикрепила кнопками открытку с изображением исландской лошадки.

– Скажи остальным, ладно? – всхлипнула Мелани. – Завтра я в школу не приду, все равно это последний учебный день… Когда вы едете? В воскресенье или в понедельник?

– В понедельник, – ответила Шпрота и провела пальцем по открытке. – Мелли, послушай, может, мне еще что-то в голову придет. Все же немного времени у нас еще есть…

– Ой, забудь, – сказала Мелани. – Желаю вам приятной поездки. И с лошади там не упадите, ладно?

– Нет, Мелли, постой! – крикнула Шпрота, но та уже положила трубку.

– Кто это был? – спросила мама из спальни. С обеда она начала укладывать чемоданы, маленький и большой, кидала в них вещи, снова доставала, и настроение у нее было неприлично хорошее.

– Ну что, ждешь не дождешься, когда хоть на время избавишься от меня? – сказала Шпрота и прислонилась к дверному косяку.

– Ой, не начинай! – ответила мать и бросила в большой чемодан нелепое зеленое платье, которое Шпрота никогда раньше не видела. – Кто это там был?

– Мелли. – Шпрота провела пальцем по краю дверного проема. – Она с нами не едет. Денег у нее не хватает.

Мама подняла голову:

– Так. А остальные?

Шпрота пожала плечами:

– Едут вроде.

– Проклятье, – пробормотала мама, потом подняла две ночные рубашки. – Какую взять? Белую или в цветочек?

– Ни ту ни другую, – ответила Шпрота и пошла к себе в комнату. Кстати, и ей пора было уже собрать вещи с собой. Но в какой-то момент она поняла, что уже давно лежит на кровати и смотрит в потолок. Ни о чем, кроме Мелани, она не могла думать.

Посреди ночи она вдруг придумала решение – после того как несколько часов пролежала без сна, ворочаясь с боку на бок. Дрожа от холода, она встала с постели, пробралась по коридору к комнате матери и прислушалась. Она услышала храп Зануды. Как мама могла спать в таком шуме? Шпрота тихо отворила дверь.

– Мам? – Она встала у постели на коленки и провела маме пальцем по носу. Это был надежный способ ее разбудить.

Мама потерла нос и открыла заспанные глаза. Увидев Шпроту, она вдруг вскочила, так что Зануда сердито забормотал и перекатился на другую сторону кровати.

– Что случилось? – испуганно спросила мама.

– Мне надо кое-что с тобой обсудить, – прошептала Шпрота в ответ.

Мама посмотрела на будильник и застонала. Потом спустила ноги с кровати, накинула халат и, спотыкаясь, побрела в гостиную.

– Надеюсь, у тебя веские причины, чтобы извлечь меня из роскошной теплой постельки! – пробормотала она, зябко вжимаясь в единственное кресло.

Шпрота включила отопление посильнее.

– У меня же есть сберегательная книжка от бабушки, – сказала она. – Ты же знаешь, она называет ее моим приданым и, мне кажется, каждый месяц что-то кладет на счет, так?

Мама потерла слипающиеся глаза и кивнула:

– Да. Деньги ты получишь на свое восемнадцатилетие. И ни днем раньше. Для нее это особенно важно.

– Знаю. – Шпрота нетерпеливо кивнула. – Но в чрезвычайной ситуации ты ведь можешь снять часть денег, я правильно понимаю? – Она умоляюще смотрела на маму. – Мелли недостает сто двадцать марок, мам. На сберкнижке накоплено уже столько, что бабушка вообще не заметит, если мы что-то снимем. А Мелли все максимально быстро вернет.

Мама потерла лоб.

– Твоя бабушка четвертует меня, если узнает, – сказала она. – Деньги предназначены на твое образование.

– Всего сто двадцать марок, мама! – Шпрота смотрела на маму с мольбой. – Мы не можем все вот так поехать, когда Мелли останется здесь! Если она не поедет, тогда, тогда… – Шпрота выпрямилась. – Тогда я тоже остаюсь.

Мама вздохнула, закрыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– Это форменное вымогательство, – пробормотала она. – Мелли никогда не вернет тебе деньги. Она все тратит на помаду и крем от прыщей.

– Глупости, она в двух местах бебиситтером подрабатывает. Просто до каникул она заработать столько не успеет! Ну пожалуйста. Снимешь деньги?

Несколько мгновений, которые тянулись бесконечно долго, мама молчала. В задумчивости терла кофейное пятно на ночной рубашке.

– Мне казалось, ты Мелли недолюбливаешь.

– Да ладно, нормальная она. – Шпрота ушла от прямого ответа. – А кроме того, она Дикая Курица.

– Точно. Как я об этом забыла? – Мама потянулась и зевнула. – Ну хорошо, сниму, – сказала она и встала с кресла. – Но если бабушка меня за это расстреляет, виновата будешь ты.

5

Мелани, узнав, что она тоже едет, бросилась Шпроте на шею. Пять раз подряд она дала священное честное куриное слово, что вернет деньги самое позднее ближайшей весной (что у нее не вполне получится). А в день отъезда она принесла Шпроте небольшой пирог, на котором красовались пять марципановых курочек.

– Сама испекла, – сказала она, загружая огромную сумку в багажник такси. – Для тебя лично, но ты ведь нас всех угостишь, да?

Мама Шпроты с ужасом поняла, что все пятеро девочек к ней в такси не поместятся, но мама Вильмы предложила помощь и тоже поехала. Мама Шпроты сочла, что это идея прекрасная, а Вильма – что ужасная. И только великодушное согласие Фриды поехать в машине мамы Вильмы немного ее утешило.

Итак, в первый день каникул они на двух машинах отправились в путь. Радость Шпроты по поводу первых общих куриных каникул без родителей и учителей была омрачена тем фактом, что Зануда тоже поехал с ними. Разумеется, он сел на переднее сиденье рядом с мамой, но всякий раз, когда он клал ей руку на бедро, Шпрота больно пихала его коленкой в спину.

Поездка была сплошной катастрофой. Они стартовали слишком поздно, еще не выехав из города, угодили в пробку, а потом примерно раз десять сворачивали не туда. В какой-то момент Зануда стал настаивать на том, чтобы они остановились поесть в кафе у дороги, а после еды Труду стало так укачивать, что маме Шпроты все время приходилось сбавлять скорость. Уже смеркалось, когда они наконец добрались до указателя: «Исландский двор Моны, 3 км». На табличке была изображена лошадь, которая копытом указывала на узкую аллею в обрамлении лип.

– Ничего себе, похоже, тут вообще ничего нет! – прошептала Мелани. – Даже пойти выпить колы некуда.

Но вскоре в конце аллеи вырос огромный старинный дом из красного кирпича, со стенами, поросшими плющом и диким виноградом. Дорога прямо тут и заканчивалась, упираясь в просторный, посыпанный песком двор. Справа от дома стояла огромная конюшня, деревянные двери покрашены в красный цвет. Все казалось безлюдным и заброшенным: двор, конюшня, дом. Только несколько освещенных окон да поднимающийся из трубы дым говорили о том, что в доме кто-то есть.

С затекшими ногами они выбрались из машины. Мама Вильмы припарковалась сзади них.

– Где же лошади? – спросила Вильма и разочарованно огляделась. В сгущающихся сумерках на окружающих выгонах не видно было ни одной лошадки.

Мама Вильмы только пожала плечами и, подняв брови, стала осматривать дом и конюшню.

– Выглядит несколько запущенно, – констатировала она. – Надеюсь, внутри все более ухоженно.

– Что ж, а мне кажется, тут красиво, – сказала Фрида. – Так как-то романтично.

– Романтично. Ну да, если считать, что облупившаяся краска – это романтично! – Мама Вильмы скривила губы в усмешке.

– Да вот же они! – воскликнула Вильма и помчалась к забору, отделявшему выгон от двора. – Там, под деревьями. Видите?

Труда и Фрида побежали за ней, Мелани и Шпрота нехотя направились следом без особого воодушевления. Три лошадки, заметив девочек, подняли головы и засеменили к ограде.

Мелани остановилась.

– А лошади вообще могут укусить?

– Бывает иногда, – ответила Вильма и перегнулась через низкую ограду. Одна лошадка вытянула шею и стала с любопытством обнюхивать ее холодные пальцы.

– Бывает, говоришь? – Мелани отступила на шаг назад.

– Да ты что? – сказала Фрида и подтолкнула ее обратно. – Просто дай им принюхаться к тебе. Прихватить тебя они могут только, если у тебя в кармане что-нибудь хрустящее. Да и в этом случае они только куртку теребят.

Мелани кивнула. И засунула руки поглубже в карманы.

– Ладно, они не такие уж и большие, – с облегчением сказала она.

Шпрота считала, что они достаточно большие. Как раз впору. И такие красивые. Густая длинная грива окутывала шею и свешивалась на глаза. Две лошадки, подбежавшие к ограде, были темно-коричневыми, но самой красивой Шпрота считала третью, которая нетерпеливо старалась протиснуться между первыми двумя. Шерсть у нее отливала рыжим, как у лисы, но грива и хвост были черными, как сажа. Она с любопытством высунула большую голову над оградой, обнюхивала чужие руки, пугливо отскакивала назад – и снова подходила. Не успев осознать, что делает, Шпрота погладила ее бархатную морду. Теплое дыхание согрело руку, темные глаза смотрели на нее так спокойно, так свободно.

– Ну что, нравятся они тебе? – Мама Шпроты положила руку ей на плечо. Зануда стоял рядом. Шпрота тут же спрятала странное чувство счастья под гримасой равнодушия.

– Госпожа Слетберг?

Это была мама Вильмы. Она так и стояла рядом с машинами.

– Кажется, нас наконец заметили.

– Мне будет за нее стыдно, – проговорила Вильма. – Точно знаю.

Входная дверь распахнулась, широкая полоса света упала на двор, и к ним быстрым шагом выбежала женщина. Она была чуть выше мамы Шпроты, волосы у нее были темные, уже с проседью, на ней были рейтузы и сапоги, которые мать Вильмы точно не сочла бы ухоженными.

– Вот наконец и вы! – воскликнула она. – Мы вас с обеда поджидаем. Остальные дети как раз ужинают, так что приветствующая делегация – это я. Не считая лошадей, а они в любом случае – самое главное, верно?