Старая Уфа. Часть первая

В крупных городах центра страны в период «романтизма» (1800—1850) появились такие новые типы зданий как пассажи, вокзалы. Но в Уфе их возвели только в конце века.

А был ли «романтизм» на фасадах частных домов уфимцев?

По Кириченко, в эпоху романтизма приемы и формы «народной» (фольклорной) линии (1800—1850) архитектуры получили распространение по стране только в загородных домах знати, а также в парковых павильонах, беседках, кофейных и чайных домиках, временных построек, сооружавшихся в дни народных гуляний.

Скорее всего, в Уфу «романтизм» своевременно мог проникнуть как раз в виде этих самых беседок, павильонов для парков и в загородных имениях. К сожалению, о них у нас нет сведений, и, как указывает Сомов, к 1860-м гг. загородные дома знати были разрушены: «на возвышенности, с которой открывается обширный горизонт, устроен был одним из губернаторов – Балкашиным – загородный дом, в роде итальянской виллы с отдельным павильоном, прекрасными цветниками и оранжереями».

Стиль этой усадьбы был явно «неороманский» («западное» направление) – с арками, колоннами, ротондами, круглыми башенками. Это дворянское гнездо находилось у Висячего камня (Горсовет). А на даче Жуковского, которую тоже упоминает Сомов, могли вполне быть и беседки, и чайные домики в «народном» стилевом направлении, а именно: «За Софроновою горою, господствующею над рекой Белой, в 1833 году бывшим гражданским губернатором Жуковским построен был летний дом.»

Уфимский «историзм».

Как уже было сказано, мы не знаем точно, как выглядел уфимский «романтизм», так как не имеем изображений уфимских построек до 1880-х гг. и располагаем только приблизительными сведениями о датах построек немногих домов. Это привело к тому, что не можем ответить на вопрос: в каком году проникла в Уфу эклектика, а, значит, «романтизм» (первая стадия эклектики) и «историзм»(вторая стадия эклектики). Пока самыми ранними постройками времен уфимской эклектики – «романтизма» и «историзма» – считаются здания Дворянского собрания (Ленина, 14, 1852 г.), Ильибанканской церкви (ул. Валиди (Фрунзе) и Александровской на ул. Сочинской, Иоанно-Предтеченская (1840-1850-е гг.) – их изображения есть, начиная с 1880-х гг.; нет изображений названных загородных дач губернаторов Жуковского и Балкашина.

Можно сделать предварительный вывод, что эклектика с ее стадиями – «романтизм» (1800—1850) и «историзм» (1850—1910) – пришла в Уфу с опозданием от крупных городов центра страны. Хоть нам и мало, что известно об уфимском «романтизме», но вполне очевидно, что он был представлен скромнее «историзма».

Уфимский «историзм» (вторая стадия эклектики) захватил всё строительство центра города и периферии, но не отличался от крупных городов разнообразием своих стилевых направлений. Хоть в Уфе и представлены все имевшиеся его линии «зарубежная» и «традиционная русская», но в Уфе были не все их ветви. Например, в Уфе из «зарубежной» линии «западная» представлена в большем количестве построек, а «восточная» – в элементах некоторых мечетей и орнаментах декора некоторых домов. Из всех западных стилей уфимцы выбрали неоренессанс, неоклассицизм, а из западных орнаментов декора – барочный, ампирный, модерн.

Также в Уфе при «историзме» (вторая стадия эклектики) ветви «западной» уступала по количеству построек «традиционная русская» линия. Какие стилевые направления последняя имела при историзме в Уфе?

Как говорит Е. И. Кириченко, при романтизме (1800—1850) в основном в частных постройках страны отмечается «народное» стилевое направление, а стилевые течения – «русский» стиль, ропетовский, псевдорусский, неорусский – распространяются при «историзме» (1850—1910) ещё и на фасадах общественных зданий (административные, лечебные, учебные); принадлежали и казне, и обществам, и частным лицам. Так мы видим, и в Уфе детали «русского» стиля читаются на общественных зданиях: городской думы (1897 г., ул. Ленина, 7), ропетовского – на Летнем театре (снесен, ул. Пушкина) и др.

Надо пояснить, что со мнением Кириченко по «русскому» стилю не совсем соглашается часть исследователей. Они решили называть «русским» стилем только несколько возникших в 1850-1910-е гг. стилевых течений: «народное» (фольклорное, ропетовское); псевдорусское; неорусское. Причем, «народное» не нужно путать с народной (непрофессиональной) архитектурой. А другая часть историков выделяет три основных этапа развития «русского» стиля: русско-византийский (1830—1850-е годы), непосредственно русский (вторая половина XIX века) и неорусский (конец XIX – начало XX века). Кто прав?…

Можно утверждать, что обнаружены в Уфе все выше перечисленные направления «русского» стиля, кроме неорусского. А именно, было два-три здания в «ропетовском»; две церкви и две часовни – в «псевдорусском» (официальном), а «народном» (неофициальном) – в одной церкви и его элементы использованы в шести церквях и в часовне. Подробнее о них будет сказано ниже.

Таким образом, в большей части храмов, зданий общественных и жилых эта «народная» линия встречается только в орнаменте декора в виде отдельных элементов и всегда в сочетании с элементами от зарубежных стилей – барокко, ренессанс, классицизм, а также орнаментов ампирного, барочного, восточного, к примеру: усадьбы Разумова по Коммунистической, 160 и Гурылева по Гоголя, 22, 22/1; усадьбы по Гоголя 48, 50, 52 и др. Дом Лаптева на улице Гоголя, 27 – это неоренессанс, но его крыльцо можно отнести и к «русскому» стилю.

Повторю, в 1858 г. царь отменил обязательное строительство по образцовым проектам в стиле «классицизм». До 1870-х гг. делали для декора фасадов резные орнаменты на мотивы стилей барокко, позднего классицизма, а начиная с 1870 года – народного зодчества.

Поясню выше сказанное. В стране для «народной» линии образцами служили простые деревенские церквушки, избы с деревянной резьбой. В Уфе эта линия была представлена и в дереве, и в камне, и в некоторых церквях, и некоторых домах. Когда я вспоминаю миниатюрную деревянную Всехсвятскую церковь (1890 гг., не сохр., за Домом правительства республики), то думаю, что она могла родиться как прототип древних исчезнувших церквей, чертежи которых извлекали из архивов «археологи» – ревнители этого «археологического» стилевого направления. А, может быть, руины успели срисовать с натуры во время экспедиционных походов по глубинкам страны. Этим занимались в эпоху историзма (эклектика) с 1850-70-х гг. последователи так называемых «археологического» и «почвеннического» направлений.

Элементы «народной» линии и «деревянного классицизма» имеет храм Сергиевский (сохр., 1868 год, ул. Менделеева). В церкви Крестовоздвиженской есть элементы всех направлений «традиционной русской» линии, но только нет «неорусского».

«Ропетовский» стиль – это не просто копирование древних избушек и церквей, а копирование с изменением масштаба некоторых частей конструкций, декора и пр. В Уфе примерами «ропетовского» является деревянный Летний театр купца Видинеева (1894 г., не сохр., ул. Пушкина) и загородные деревянные дачи купца Костерина (у южного автовокзала) и купца Зайкова в районе трамплина. В доме Петунина (снесен в 1950-е, у Монумента Дружбы) наблюдались и элементы «ропетовские», и «европейские».

Во второй половине ХIX века, царь руководил созданием немного иного стиля, именованного «псевдорусским», иначе «официальная линия „русского“ стиля». Здесь использовали формы храмов и дворцов «петровского» зодчества. Они отличаются нарядностью, узорчатостью, то есть обилием мелких деталей декора. «Псевдорусский» появился в облике церквей, которые были посвящены правящим особам. Так «псевдорусский» был выбран уфимцами для Александровской часовни (1889 г., не сохр.), что стояла перед Гостиным двором. Она поставлена в память об умершем императоре Александре II. По данным краеведа А. Л. Чечухи, ее автором являлся Александр Иванович Семёнов (1857/6 – 1909 гг.), занимался пропагандой этой царской архитектуры на должности архитектора при государственном строительном комитете.

Исполнены в «псевдорусском» стиле фасады следующих храмов: маленькой часовенки Никольской-на-крови; ее возвели на средства горожан в начале ХХ в. за кафедральным собором в центре Уфы на месте убийства губернатора Н. Богдановича; Иверская церковь в монастырее (1890-е гг., ул. Сочинская); Никольский привокзальный храм (1902).

Элементы европейской архитектуры и «русского» стиля отмечаются в Никольской часовне (не сохр.) на ул. Пушкина и в Никольском храме (не сохр., построена в 1882 г.) на той же улице.

Почему-то не было в Уфе храмов в формах «неорусского» или «русского модерна». Узнать его можно по измененным пропорциям фасадов, кровли и т. п. Например, церковный луковичный купол слишком вытянут или сплющен, стены скошены и т. п. Можно сегодня видеть его лучшие, хрестоматийные, образцы на усадьбе Мамонтова в подмосковном Абрамцеве, в часовнях-усыпальницах городов мертвых и пр.

Не было в Уфе храмов, которые находились во владении частных лиц. Именно их создатели чаще решались на новаторство «неорусского» стиля.

Запрет на выбор архитектуры не существовал и для приходских церквей. Ее могли обсуждать на приходском совете. Тем не менее, утрированные, трансформированные формы (метод модерна) «неорусского» стиля среди приходских храмов встречались в стране гораздо реже.

В Уфе хоть и не имела отношения к «русскому модерну» Семионовская церковь (сегодня перестроена, ул. Белякова), но необычно выглядела ее купольная часть.

Итак, исходя из сказанного, при историзме (эклектика) в Уфе «традиционная русская» линия («русский» стиль) эклектики уступала по числу построек другой ее линии, которая шла в сторону подражания зарубежной архитектуре: (1850—1910): Дворянское собрание (1852 г., ул. Ленина, 14), Уголовный и гражданский суд (1850 гг., ул. Матросова, 1) – неоклассицизм; красно-кирпичный дом по Чернышевского, 75, в декоре которого то ли что-то от готики, то ли от ренессанса; деревянный дом Пискуновых по Гоголя, 21/2; каменные гостиницы по ул. Карла Маркса, 20, 22; ряд зданий, которые в одном из моих очерков я отнесла к неоренессансу – баня Вахмянина по Чернышевского, 121, дома по Гоголя 45, 53, 55 и др. (Смотрите ниже очерк «Кирпичный ренессанс»).

Историк архитектуры Е. И. Кириченко выделила ещё один процесс в архитектуре страны: «городская архитектура демонстрирует еще один аспект превращения массового и некогда второстепенного в главное и определяющее. Она эволюционирует в сторону распространения приемов обывательской жилой застройки на уникальные сооружения, чему сопутствует противоположный по направленности, но родственный по смыслу процесс превращения некогда уникального в массовое и общедоступное».

К примеру, при «романтизме» и «историзме» не боялись жилые дома приспосабливать для государственных учреждений, так как их фасадам не требовалась помпезность, солидность для утверждения авторитета власти. Так во второй половине XIX века и в Уфе у частных лиц купили кирпичные дома для Земской больницы (сегодня завод Уфимкабель, ул. Цюрупы и Валиди) и народного училища (ул. Цюрупы и Пушкина), а также арендовали частные дома для разных ведомственных контор и офисов. Раньше для резиденции губернатора необходимо было отвести самое видное сооружение города, а в 1859 году совсем не дворцового вида дом госпожи Жуковской на углу Соборной площади вполне подошел для начальника нашего края. Также магистрат переехал в дом господ Дебу на Верхне-Торговой площади.

Таково было время двух стадий уфимской эклектики – «романтизма» и «историзма».

Очерк не опубликован.

ЭКЛЕКТИКА С ПРОБЛЕМАМИ

Большая часть имен авторов и заказчиков уфимских строений, относящиеся к эпохе эклектики XIX – нач. ХХ вв., остается в забвении. Понятен интерес к этим авторам, но зачем нам нужно иметь сведения о заказчиках, то есть тех, кто тратил свои накопления на воплощение архитектурных идей?

Поясню, эклектику называют «архитектурой выбора», так как ее рождение было вызвано с известной демократизацией общества, а, следовательно, и архитектурного процесса. По этому поводу говорят, что изменились роли заказчика и архитектора в проектировании зданий. А именно, теперь у них появились равные права, они могли спорить. Раньше архитектор находился только в подчиненном положении. К примеру, если русским царям нравился классицизм, то даже знать в угоду монархам заказывала проекты своих дворцов в этом стиле. Для всех остальных подданных в обязательном порядке до 1858 г. предлагались на выбор «образцовые» чертежи фасадов в стиле «классицизм», утвержденные государем.

Таким образом, ссли мы хотим установить авторство здания времен эклектики, то должны рядом поставить имена архитектора и заказчика его строительства, то есть во имя торжества справедливости признать их соавторство.

Историки архитектуры отметили, что дворяне предпочитали те дома в стиле «эклектика», где есть элементы классицизма. Так миллионеры дворяне Базилевские вкладывали средства в создание красивых зданий в Москве и Петербурге. И в Уфе они имели двухэтажный каменный дом на ул. Пушкина, 90. Он был ими куплен или построен? Мы не знаем, но видим на его фасадах эклектику с элементами классицизма. Между прочим, на ней остановил свой выбор и купец Манаев – особняк на ул. Пушкина, 99/1.

Есть еще одна проблема. Так историки архитектуры спорят о следующем: что называть модерном, а что эклектикой с элементами модерна – «стилизаторским модерном» (подражание модерну). Есть исследователи, которые это называют «модернизирующей эклектикой». У меня это вызывает улыбку, но не протест.

А кто-то считает, что нужно вообще отказаться от слова «эклектика» и заменить его на «историзм» и т. п. Кто прав?…

Пока специалисты остановились на том, что дом возведен в стиле «модерн», если имеется какое-то новаторство в архитектурном решении – в конструкциях частей или во внутренней планировке. То есть наличие у дома только декора модерна не означает, что он построен в стиле «модерн». Недаром модерн сравнивают со скульптурой, которую рассматривают со всех сторон и изнутри, а эклектику называют «фасадной» архитектурой. Впрочем, эклектика тоже может иметь названную «скульптурность» и новаторство в планировке комнат.