Координаты лжи

Алекс медленно перевел взгляд с купюры на её лицо. Уголок его губ дрогнул.

– Щедро, – протянул он, не делая попытки встать. – Это за пиво или за моральный ущерб от моей компании?

– Сдачи не надо, – отрезала Лара.

Она наклонилась к нему, нарушая границы личного пространства, чтобы её слова прозвучали весомее, но тут же пожалела об этом. От него пахло морской солью, дешевым табаком и опасностью. Этот запах ударил в ноздри, вызывая непрошеное головокружение.

– Держись от меня подальше, – тихо, но с ледяной сталью в голосе произнесла она. – Я не ищу друзей. И уж точно не ищу приключений с пляжными бездельниками.

– А мне показалось, ты ищешь именно того, кто поможет тебе исчезнуть, – его голос понизился на октаву, став бархатным и обволакивающим.

Сердце Лары ёкнуло. Не от страха перед разоблачением. Это была химия, грубая и неуместная. Его взгляд скользнул по её шее, задержался на пульсирующей жилке, и она почувствовала это прикосновение физически, словно он провел по коже горячей ладонью.

Она резко развернулась на каблуках, которые вязли в дощатом полу, и быстрым шагом направилась к выходу, расталкивая потных туристов. Спину жгло. Она знала, что он смотрит. Она чувствовала этот взгляд позвоночником.

Ночная духота навалилась сразу, стоило ей перешагнуть порог бара. Цикады стрекотали как сумасшедшие, заглушая шум прибоя. Лара ускорила шаг, почти переходя на бег, пытаясь раствориться в темноте узких улочек. Ей нужно было смыть с себя этот липкий страх и это странное, будоражащее влечение.

В баре «Ржавый Якорь» музыка продолжала грохотать, не замечая потери одного посетителя.

Алекс остался сидеть за столиком. Расслабленная поза «пляжного бродяги» исчезла в ту же секунду, как за Ларой захлопнулась хлипкая дверь. Плечи расправились, взгляд, еще минуту назад бывший теплым и насмешливым, стал холодным и расчетливым, как прицел снайперской винтовки.

Он не стал допивать своё пиво. Вместо этого он полез в карман своих потертых шорт и достал не смартфон, а старую, надежную «раскладушку» с защищенным каналом связи. Никакого геолокатора, никакой цифровой тени.

Щелчок крышки прозвучал как взвод курка. Он нажал одну кнопку быстрого набора.

– Контакт установлен, – произнес Алекс, глядя на пустой стул, где еще минуту назад сидела она. – Объект в зоне видимости.

Тишина в трубке, затем короткий вопрос куратора.

Алекс усмехнулся, вспоминая, как её глаза метали молнии, а рука дрожала, когда она бросала деньги.

– Она здесь. Нервная, делает ошибки. Слишком заметная… но красивая. Чертовски красивая, даже когда пытается казаться стервой.

Он сделал паузу, барабаня пальцами по столу рядом с оставленной стодолларовой купюрой.

– Начинаю фазу сближения завтра. Она клюнет. У неё нет выбора.

Алекс медленно затушил сигарету о столешницу, вдавливая окурок в дерево с методичной жестокостью. Дым тонкой струйкой поднялся к потолку и растаял. Встреча не была случайностью. Капкан захлопнулся еще до того, как жертва вошла в лес.

Глава 3. Искусство случайности

Тропическая жара на этом острове была не просто погодным явлением. Она была живым существом – липким, тяжелым и навязчивым. Она проникала сквозь тонкий лен рубашки, путала мысли и превращала безупречную логику Лары в вязкий сироп.

Она вела арендованный «Jeep Wrangler» – ржавое корыто, которое помнило еще времена войны во Вьетнаме. Кондиционер здесь был роскошью, которой не предусматривалось. Лара сжимала руль побелевшими пальцами, сверяясь с картой на пассажирском сиденье. GPS в телефоне умер полчаса назад, оставив ее один на один с джунглями.

Впереди показался поворот, похожий на изогнутую змею, – именно тот, что был отмечен на карте крестиком. Лара вдавила педаль газа, надеясь проскочить ухаб, но джип вдруг чихнул, дернулся в агонии и замер.

– Нет, нет, только не сейчас! – Лара ударила ладонью по рулю.

Она повернула ключ. Тишина. Только стрекот цикад, звучавший как издевательский смех.

Лара вышла из машины и рывком подняла капот. От двигателя пахнуло жаром и гарью. Она смотрела на переплетение трубок и проводов с тем же выражением, с каким индейцы, должно быть, смотрели на первый паровоз. В её мире проблемы решались звонком в техподдержку или увольнением виновного. Здесь увольнять было некого, кроме самой себя.

Пот струился по спине. Её «дзен», который она так старательно пыталась обрести после побега, испарился за секунду.

Вдали послышался нарастающий рокот. Через минуту из-за поворота вылетел мотоциклист. Байк был под стать острову – переделанный «Scrambler», весь в царапинах и пыли. Водитель в выцветшей майке и шлеме пронесся мимо, обдав Лару облаком красной пыли.

– Отлично, – прошипела она, закашлявшись. – Просто великолепно.

Но звук мотора изменился. Байкер сбросил скорость, развернулся, описав дугу, и медленно подкатил к её заглохшему джипу. Он заглушил двигатель, снял шлем и встряхнул головой. Волосы, выгоревшие на солнце до соломенного цвета, упали на лоб.

Это был Алекс. Тот самый тип, которого она встретила в баре. Выглядел он как классический бездельник: загар, трехдневная щетина и эта раздражающая расслабленность человека, у которого в жизни нет дедлайнов.

– Похоже, ваша карета превратилась в тыкву немного раньше полуночи, – сказал он, слезая с байка. Голос у него был хрипловатый, спокойный.

– Аккумулятор сдох, – бросила Лара, стараясь звучать уверенно, хотя понятия не имела, в чем дело. – Или свечи.

Алекс подошел к открытому капоту. Он двигался с ленивой грацией хищника. Лара не знала, что этот «случайный» прохожий провел у этого джипа три минуты прошлой ночью, пока она спала. Один ловкий поворот ключа – и клемма аккумулятора была ослаблена ровно настолько, чтобы от вибрации на плохой дороге контакт пропал окончательно. Искусство случайности.

– Свечи вряд ли, – Алекс сунул голову под капот. – Дайте-ка взглянуть.

Лара отступила на шаг, скрестив руки на груди. Она ненавидела зависеть от кого-то. Тем более от мужчины, который выглядит так, словно его главная проблема – выбор волны для серфинга.

Алекс нырнул рукой в сплетение проводов. Он прекрасно знал, куда нажимать.

– У вас есть монетка? – спросил он, не оборачиваясь.

– Что?

– Монетка. Любая мелочь.

Лара порылась в кармане шорт и протянула ему местный песо. Алекс перехватил монету. Их пальцы соприкоснулись на долю секунды. Его кожа была грубой, горячей и в масле.

Он использовал монету как импровизированную отвертку, затягивая клемму, которую сам же и ослабил. Искра проскочила, двигатель джипа, словно по волшебству, ожил и ровно заурчал.

– Вуаля, – Алекс выпрямился, вытирая руки ветошью, которую достал из заднего кармана джинсов. – Контакт отошел. Бывает на этих дорогах. Трясет так, что пломбы из зубов вылетают.

Лара смотрела на работающий двигатель, чувствуя смесь облегчения и уязвленного самолюбия. Он решил проблему за две минуты. Проблему, которая казалась ей катастрофой.

Она привычным движением потянулась к сумочке, лежащей на сиденье. Старые рефлексы умирают последними. В мире Лары время стоило денег, а помощь была услугой, которую нужно оплатить, чтобы не быть должной.

Она достала стодолларовую купюру – сумму, на которую местная семья могла жить месяц.

– Спасибо, – сухо сказала она, протягивая деньги. – Возьмите. Это за беспокойство.

Алекс замер. Он посмотрел на хрустящую зеленую бумажку, потом перевел взгляд на лицо Лары. В его глазах мелькнуло что-то жесткое, совсем не похожее на взгляд беззаботного серфера, но тут же сменилось насмешливой искрой.

– Убери это, – он даже не поднял руку.

– Здесь сто долларов. Этого более чем достаточно за две минуты работы, – Лара нахмурилась. Она не привыкла, чтобы ее деньги игнорировали.

Алекс усмехнулся, шагнул к ней чуть ближе, нарушая ее личное пространство. От него пахло морем, бензином и опасностью, которую Лара пока не могла идентифицировать.

– Здесь эта бумажка бесполезна, принцесса. В джунглях нет обменников, а обезьяны не берут чаевые.

– Я не принцесса. Я просто хочу заплатить за услугу. Я не люблю быть должной.

– Тогда у нас проблема, – он надел шлем, скрывая насмешливый блеск глаз за темным визором. – Потому что я не возьму твои деньги. Но ты можешь купить мне пиво. Сегодня вечером. Бар «Ржавый Якорь» на побережье. Если найдешь дорогу и твой джип снова не решит отдохнуть.

– Я не хожу по барам с незнакомцами, – отрезала Лара.

– А я не чиню машины незнакомкам, которые разбрасываются деньгами, но сегодня день исключений, – голос Алекса глухо прозвучал из-под шлема. – До вечера, Лара.

Он ударил по кикстартеру. Байк взревел, подняв облако пыли, и Алекс сорвался с места, оставив ее стоять посреди дороги с бесполезной сотней долларов в руке.

Лара закашлялась, махая рукой перед лицом.

– Откуда он знает мое имя? – прошептала она в пустоту, когда пыль осела. – Я ведь не называла его.

Холодок пробежал по спине, несмотря на тридцатиградусную жару. Она медленно убрала купюру в карман. Инстинкты, которые спасали ее в зале совета директоров, сейчас кричали об опасности. Но еще громче звучало любопытство.

Он отказался от денег. Он сломал ее шаблон. И он знал ее имя.

Лара села в машину и решительно включила передачу. «Ржавый Якорь». Что ж, похоже, у нее появились планы на вечер.

Сумерки накрыли остров плотным, влажным одеялом. Бар «Ржавый Якорь» выглядел как нагромождение обломков кораблекрушения, выброшенных на берег и кое-как сбитых гвоздями. Здесь пахло дешевым табаком, пережаренной рыбой, солью и свободой – той самой, от которой першит в горле. Гирлянды из разноцветных лампочек, половина из которых перегорела еще в прошлом сезоне, раскачивались на ветру, отбрасывая дерганые тени на песок.

Лара вошла внутрь, чувствуя себя инородным телом. Её брючный костюм, хоть и помятый, все равно кричал о деньгах, власти и кондиционированных офисах. Она пришла сюда не ради выпивки. Тишина в снятом бунгало звенела в ушах громче сирен, а одиночество оказалось страшнее, чем совет директоров.

В центре зала, за грубым дубовым столом, царил хаос и смех. Алекс сидел в окружении местных рыбаков, словно король бродяг. Выгоревшие на солнце волосы, широкая улыбка, расстегнутая льняная рубашка. Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, и рыбаки взрывались хохотом, хлопая его по плечу. Он был своим. Органичным, как этот песок, как этот океан.

Лара замерла у стойки. Ей вдруг нестерпимо захотелось стать частью этого простого, понятного мира.

Алекс заметил её периферийным зрением. Профессиональная привычка фиксировать любой новый объект в периметре. Но он не обернулся. Не побежал навстречу. Он позволил ей рассмотреть себя, позволил ей сделать первый шаг. Это была классика вербовки: дай объекту почувствовать инициативу.

Лара заказала два пива. Холодное стекло запотело в её ладони. Она подошла к столу.

– Я должна тебе выпивку, – сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Алекс медленно повернул голову. Его глаза, цвета штормового моря, скользнули по ней с ленивым интересом. Он извинился перед рыбаками и, подхватив свою бутылку, кивнул на пустой столик в углу, подальше от шума.

Они сели. Между ними легла тень от пальмы и неловкое молчание.

– Здесь не подают крафтовое, – нарушил тишину Алекс, делая глоток прямо из горла. – Только местное пойло, от которого утром голова тяжелее якоря. Но тебе сейчас все равно, верно?

Лара напряглась, но тут же заставила себя расслабить плечи.

– С чего ты взял?

– У тебя взгляд человека, который только что спрыгнул с поезда на полном ходу, – он усмехнулся, но в этой усмешке не было издевки, только понимание. – Ты смотришь на океан, но не видишь его. Ты все еще там, откуда сбежала.

Он говорил мягко, словно обволакивая её словами. Зеркалил её позу – чуть наклонившись вперед, скрестив руки на столе. Создавал иллюзию близости.

– Я просто устала, – уклончиво ответила Лара.

– Усталость лечится сном, – парировал он. – А то, что у тебя, лечится только сменой личности. Знаешь, я много таких видел. Приезжают сюда, покупают цветастые рубашки, пьют ром, пытаются забыть свои ипотеки и разводы. Но убегать от себя – самый дорогой вид спорта. Платишь душой, а взамен получаешь только одышку.

Эта фраза ударила Лару под дых. Точно, жестко, в самое сердце. Она судорожно вздохнула. Как этот пляжный бездельник смог прочитать её за две минуты?

– Ты философ, Алекс? – спросила она, пытаясь вернуть контроль над разговором.

– Я наблюдатель, Лара. Просто наблюдатель.

Ее имя прозвучало буднично. Легко. Как будто они были знакомы вечность.

Лара застыла. Пальцы, сжимавшие бутылку, побелели. Внутри все сжалось в ледяной комок. Она ведь не называла ему своего настоящего имени. Для пилота она была «грузом», для администратора в бунгало – «Ева».

Он знает. Он не серфер. Он кто-то другой.

Алекс почувствовал перемену мгновенно. Воздух между ними наэлектризовался. Её зрачки расширились, мышцы шеи напряглись. «Рано, – подумал он. – Слишком рано нажал».

– Откуда ты знаешь, как меня зовут? – её голос упал до шепота, в котором звенела сталь. Рука Лары незаметно скользнула со стола к сумочке, где лежал перцовый баллончик – единственное её оружие.

Алекс не шелохнулся. Он медленно, чтобы не спровоцировать её, полез в карман шорт.

– Тише, тише, – примирительно сказал он. – Не нужно паранойи. Я не из тех парней, о которых ты подумала.

– Откуда. Ты. Знаешь. Имя. – отчеканила она.

Вместо ответа Алекс достал смартфон. Экран ярко вспыхнул в полумраке бара, высвечивая его лицо с той самой слащавой, обезоруживающей улыбкой. Он развернул телефон к ней.

На экране был открыт новостной агрегатор. Крупный заголовок кричал жирным шрифтом:

«ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ВЕКА: ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР KRONOS GROUP ЛАРА ВАЙС ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ. АКЦИИ КОМПАНИИ РУХНУЛИ НА 15%».

Ниже была её фотография. Официальная, глянцевая, где она смотрела на мир как хищник. Полная противоположность той испуганной женщине, что сидела сейчас перед ним в баре «Ржавый Якорь».

– Ты звезда, милая, – насмешливо констатировал Алекс, убирая телефон. – Твое лицо сейчас на каждом экране от Токио до Нью-Йорка. Сложно оставаться инкогнито, когда ты стоишь сто миллиардов долларов.

Лара выдохнула, чувствуя, как адреналин медленно отступает, сменяясь стыдом и новой волной страха. Он не шпион, не сотрудник безопасности её компании. А она просто беглянка, которую нашел первый встречный серфер с доступом в интернет.

– Значит, теперь ты знаешь, сколько я стою, – горько усмехнулась она. – Собираешься продать информацию папарацци?

Алекс откинулся на спинку стула, и его глаза на секунду перестали быть веселыми. В них мелькнул холодный расчет бывшего оперативника, который Лара, впрочем, приняла за игру света.

– Пока нет, – ответил он. – Пиво еще не закончилось.

Вечерний бриз приносил запах жасмина и гниющих водорослей – сладкий и тошнотворный одновременно, как сама ложь. Они сидели за шатким бамбуковым столиком в баре на краю пляжа. Единственная лампочка, раскачиваясь, отбрасывала длинные, пляшущие тени.

Лара сделала глоток, поморщившись от резкого запаха сивушных масел. Дешевый местный ром обжигал гортань, словно жидкий наждак, но лед хотя бы немного притуплял этот вкус. Это было спасением по сравнению с тем, с чего они начали. Пиво, которое она купила, оказалось теплым и кислым, больше напоминая застоявшуюся в ржавых трубах воду. Когда Алекс, заметив её позеленевшее лицо, предложил перейти на крепкое, она не стала спорить. Этот ром был отвратителен, но, по крайней мере, честен в своей грубости. Алкоголь обжег горло, но немного притупил ту звенящую тревогу, что преследовала ее с момента побега. Она смотрела на Алекса. Спутанные соленой водой волосы, выгоревшая футболка, расслабленная поза человека, у которого впереди вечность. Он казался полной противоположностью тому миру «акул», из которого она вырвалась. И это подкупало.

– Ты все еще сканируешь периметр, – заметил Алекс, крутя в пальцах монетку. – Расслабься. Здесь тебя никто не найдет, если ты сама не захочешь быть найденной.

– Привычка, – сухо ответила Лара, поправляя манжету блузки, которая теперь казалась нелепой броней. – В моем бизнесе расслабиться – значит умереть.

– А в моем – это способ выжить. Океан не любит напряженных. Он их ломает.

Разговор потек лениво, как патока. Они говорили о климате, о странностях местной кухни. Лара почувствовала, как плечи, наконец, опускаются. Маска «железной леди» дала трещину. Ей захотелось поверить, что этот парень – просто случайный попутчик, серфер, ищущий идеальную волну, а не очередная угроза.

Но вдруг Алекс перестал крутить монетку. Он накрыл ее ладонью, и звук удара металла о дерево прозвучал неестественно громко. Он подался вперед. Веселые искорки в его глазах погасли, уступив место чему-то темному, глубокому, почти одержимому.

– Знаешь, я ведь соврал тебе, Лара. Я здесь не ради серфинга.

Лара напряглась, инстинктивно отодвигаясь.

– О чем ты?

– Я ищу ответы. Истории, которые прячутся под слоем песка и туристических буклетов.

Алекс понизил голос. Теперь он звучал не как пляжный бездельник, а как человек, прикоснувшийся к тайне.

– Местные старики шепотом называют это место Banyu-Lama, – продолжил он, глядя ей прямо в глаза. – Но в старых, полусгнивших картах испанских конкистадоров, оно значится иначе. Город Шепчущих Ветров.

Лара почувствовала, как волоски на руках встают дыбом. Название отозвалось в ней странным, болезненным эхом.

– Красивая сказка для приезжих, – попыталась усмехнуться она, но голос дрогнул.

– Не сказка, – отрезал Алекс. – Легенда гласит, что в центре джунглей, там, где компасы сходят с ума, спрятан храм. А в нем – механизм. Не из золота или камня, а из чего-то, что не поддается анализу. Говорят, он способен менять направление ветров… или времени. Конкистадоры верили, что тот, кто запустит его, сможет переписать историю. Вернуть погибшие корабли. Или исправить ошибки прошлого.

Лара замерла. Ее пальцы сжались на мокром стекле стакана с такой силой, что костяшки побелели, став похожими на мрамор. Кровь отхлынула от лица.

Мир вокруг – шум прибоя, музыка из динамиков, стрекот цикад – исчез.

Вспышка памяти.

Она снова в кабинете деда. Запах старой кожи и пыли. Дрожащие руки листают пожелтевшие страницы дневника.

Она видит тот самый абзац. Чернила местами выцвели, но нажим ручки был яростным, почти рвущим бумагу.

«Шепчущие Ветры – это не метафора, Лара. Это предупреждение. Если ты услышишь это название – беги. Они ищут ключ к управлению хаосом. Это не миф. Это конец всего».

Лара моргнула, возвращаясь в реальность. Алекс внимательно следил за ней, словно хищник, ожидающий, когда жертва сделает неверный шаг. Он заметил ее реакцию. Он знал, что наживка проглочена.

– Ты веришь в возможность исправить прошлое, Лара? – тихо спросил он.

– Я верю, что за прошлое всегда приходится платить, – прошептала она, не в силах разжать пальцы на стакане и глядя на Алекса в упор. – Иногда – жизнью.

Он казался сошедшей с экрана иллюстрацией идеального курортного романа: выгоревшие на солнце пряди, ослепительная улыбка и майка, которая скорее обнажала, чем скрывала его бронзовый, литой торс. Легкая небритость лишь подчеркивала исходящий от него пьянящий шлейф чистой маскулинности, от которого сладко кружилась голова. Но его глаза… В них не было той расслабленной пустоты, свойственной местным бездельникам. Они сканировали ее, словно тепловизор.

– Ты правда знаешь, где искать? – спросила Лара, стараясь, чтобы голос звучал ровно, по-деловому. Как на совете директоров, только ставки теперь были выше денег.

Алекс лениво покрутил в пальцах зажигалку, откинувшись на спинку плетеного стула.

– Скажем так, у меня есть лодка, которая держится на воде честным словом и эпоксидной смолой. У меня есть карта, которую я выиграл в покер у одного одноглазого контрабандиста. И есть пара догадок.

Он сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. Лара молчала, ожидая продолжения.

– Но у меня нет напарника, – продолжил он, чуть подавшись вперед. – Того, кто умеет читать древние диалекты, а не просто таращиться на символы, как баран на новые ворота. Мне нужен переводчик с мертвого языка на язык координат.

– И ты решил, что я подхожу на эту роль? – усмехнулась Лара, хотя внутри все сжалось. Она слишком привыкла, что мужчины видят в ней либо кошелек, либо красивый трофей.

– Я видел твою книгу сегодня на пляже, – Алекс кивнул на холщовую сумку, лежащую у ее ног. – «Этимология австроазиатских языков». Серьезное чтиво для девушки в отпуске. Большинство дамочек здесь интересуются только составом «Май Тай» и загаром. Мне плевать на твои длинные ноги, принцесса. Мне нужен твой мозг. Интеллект в этих краях дефицитнее пресной воды.

Лара почувствала, как щеки заливает краска. Не от смущения – от удовлетворения. Он купился. Он видит в ней умную, богатую туристку, сбежавшую от скуки. И он только что предложил ей именно то, что нужно – транспорт и алиби.

Она сделала глоток обжигающего рома, принимая решение. В ее мире эмоции – это слабость, а люди – ресурсы. Этот серфер станет ее проводником. Ее инструментом.

– Покажи мне свою лодку, – твердо сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Завтра. На рассвете. И если она действительно держится на воде, мы обсудим условия.

– Заметано, – Алекс салютовал ей бокалом. – Только не надевай каблуки. Океан не прощает пафоса.

– Я быстро учусь, – бросила она, поднимаясь из-за стола.

Лара растворилась в густой тропической ночи, чувствуя странную легкость. Впервые за долгие годы она шла навстречу неизвестности не по графику, а по зову сердца. Возбуждение от предстоящей игры кружило голову сильнее алкоголя. Она вела свою партию. Она контролировала ситуацию.

Так ей казалось.

Как только ее силуэт исчез за поворотом пальмовой аллеи, добродушная улыбка сползла с лица Алекса, словно смытый грим. Черты лица заострились, взгляд стал холодным и расчетливым. Из кармана шорт он достал старый, кнопочный телефон, который невозможно отследить современными сканерами.

Его пальцы быстро набрали текст, не глядя на клавиши – мышечная память профессионала.

«Контакт установлен. Рыбка заглотнула наживку. Она умнее, чем в досье, но самоуверенна. Готовьте оборудование и спутник».

Он нажал «Отправить» и вынул аккумулятор из телефона.

Алекс посмотрел в темноту, туда, где только что исчезла женщина, пахнущая дорогими духами и страхом. В груди кольнуло что-то неприятное, похожее на вину. Этого не было в инструкции. Она оказалась слишком… живой. Слишком настоящей для той роли, которую ей прописали его хозяева.

– Прости, Лара, – прошептал он, глядя на пустой стул напротив. – Ничего личного. Просто бизнес.

Он допил ром залпом, но вкус его показался вдруг нестерпимо горьким.

Глава 4. Глаз бури

Небо над бухтой напоминало свежую гематому – фиолетово-синее, с желтыми прожилками болезненного света, пробивающегося сквозь тяжелые тучи. Воздух был настолько густым и влажным, что его хотелось разгребать руками, как воду. Это было затишье – обманчивое, душное, давящее на виски. Природа затаила дыхание перед ударом.

Старый деревянный пирс скрипел, словно жаловался на артрит. Ветер начинал усиливаться, срывая пену с верхушек волн и швыряя соленые брызги на гнилые доски настила. Лодки, привязанные у свай, беспокойно толкались бортами, издавая глухие, тревожные звуки.

Лара шла по пирсу, плотнее запахивая легкую ветровку, купленную в сувенирной лавке аэропорта. Её идеальный мир небоскребов и кондиционеров остался где-то в другой жизни. Здесь пахло йодом, мазутом и тухлой рыбой. Она не спала этой ночью. Дневник деда, спрятанный во внутреннем кармане, казался раскаленным куском угля, прожигающим ткань.

Она увидела её в конце пирса. Двухмачтовая шхуна с облупившейся краской на борту. Надпись едва читалась: «Странник». Это была не та глянцевая игрушка, на которых она привыкла пить шампанское с партнерами. Это был переделанный рыболовецкий катер – грубый, широкий, с низким центром тяжести.

Лара остановилась, прищурившись. Её взгляд, отточенный годами управления многомиллиардной корпорацией, мгновенно просканировал объект. Корпус стальной, местами ржавый, но швы выглядят целыми. Такелаж не новый, но ухоженный. Никакого лоска, чистый функционал. Неликвидный актив с высоким потенциалом выживаемости.

На палубе, спиной к ней, стоял мужчина. Алекс.

Он был без рубашки. Бронзовая кожа блестела от пота и машинного масла. Он возился с лебедкой грот-мачты, натягивая трос с усилием, от которого на его спине перекатывались бугры мышц. Широкие плечи, узкая талия, шрам на левой лопатке.