Крылья для призрака. Сказки для души

Что это за жизнь, когда бедному зверьку приходится терпеть тяготы из-за людей? Ладно мы, жители незримого мира. Для многих из нас помогать людям – это предназначение. Как для меня.

И всё же Совет подарил мне надежду. Мне сказали, что души кошек возвращаются на Землю в новом теле. Моя Мурлана уже где-то родилась снова. Я могу отыскать её, и мы снова будем вместе.

Совет был недоволен моей работой. Без кошки я не могла помочь тем, кому действительно требовалась помощь. От предложенных Советом кошек я отказывалась. Мне казалось, я предам Мурлану, если соглашусь принять нового зверька. Я сказала всем, что найду себе напарницу сама, причём это непременно будет котёнок с душой моей старой кошки. Я спросила лишь, как смогу её узнать?

– Возможно, ты почувствуешь… Скорее всего, она на тех улицах, за которые ты отвечаешь. Она тоже тебя увидит, ведь все кошки видят нас настоящих. Судьба вполне может соединить вас вновь, – ответили мне.

Тем временем котят в домах людей, которым я дарю счастливые сны, родилось двенадцать. Кто-то из них был совсем младенцем, кто-то уже даже пытался сам ловить мышей… Всякий мог оказаться возрождённой Мурланой.

Я внимательно, жадно, со слепой надеждой вглядывалась в каждого. Я гладила всех и играла с каждым малышом. Я умилялась любому малушу, но выбрать никак не могла.

Наконец я остановилась на трёх котятах: рыжем, белом и сером. Показалось, что тянусь к ним больше всего.

Но и среди них тоже оказалось невероятно сложно сделать выбор. Я искала схожести с Мурланой в их внешнем виде и поведении. Я пыталась разглядеть знаки от Вселенной. Я искала приметы: не родились ли они в особенный день, связанный с Мурланой, не подсказывает ли мне что-то погода, когда я на них смотрю… Я измучила себя.

Вдруг мне симпатичен рыжий, только потому что все рыжие котики очень заметны? А что если мне нравится белый, потому что у Мурланы было несколько белых пятнышек? А серый вообще тянул ко мне лапки, как раньше делала моя кошка… Значит ли это, что… Или всё-таки нет?

А рыжий так приятно и часто мурлычет, что, пожалуй, его хозяину и зонтик мой никогда бы не понадобился – уснул бы, убаюканный, с блаженством. Или я, я хозяйка малыша?!

Однажды я услышала диалог людей, у которых жил серый котёнок. Это были молодые женщина и мужчина.

– Милый, а я уже полюбила Барсика, – сказала женщина, слегка картавя, отчего неожиданное имя котёнка прозвучало для меня особенно ярко. Я насторожилась.

– Мы можем оставить его себе, – легко предложил женщине мужчина голосом с хрипотцой. – Будет всегда рядом со своей мамой Дусечкой, им обоим это понравится.

– Я так рада, спасибо, спасибо, – бросилась на шею мужчине женщина.

– Кажется, мы будем воспитывать нашего первого ребёнка, – засмеялся мужчина.

Значит, серый котёнок, которому, оказывается уже и имя придумали, – не Мурлана? А если это она, и теперь ей придётся жить в этой семье? Конечно, эти люди выглядели добрыми, но я всё равно почувствовала грусть.

Растерянность не уходила, хоть и выбор остался всего между двумя: рыжим и белым.

И тогда я решила применить последнее средство. Когда легла спать, а сплю я на свежем воздухе, расположившись на ветвях какого-нибудь крепкого дерева, я раскрыла над собой свой зонт. Уснула я тут же, космическая пыльца действует безотказно.

Совет говорил мне, что пыльца любви может не просто дарить сновидящему счастливые фантазии, но и отправлять часть его души в путешествие по другим мирам или к любимым существам. Я надеялась отправиться в такое путешествие. Если этого не случится, то, во всяком случае, наконец просто отдохну от сомнений.

И моя идея дала плоды…

Я была там, где солнечные зайчики танцуют среди разноцветных полевых цветов. Я была там, где облака медленно рассказывают какую-то любопытную загадочную историю. Пели птицы, а я думала о крыльях, пушинках, объятиях… И вдруг прислушалась.

– Отпусти меня, научись отпускать, – ласково звенело откуда-то.

– Отпусти меня, даже если хочется ещё моего тепла и приятной щекотки, – говорил один из солнечных зайчиков красному маку.

– Отпусти меня, даже если боишься, что не вернусь, – говорил другой маленькой ромашке.

– Отпусти меня, мне интересно потанцевать и на другом краю поля, – были слова третьего зайчика васильку.

– Отпусти, мне пора дальше… Отпусти, даже если боишься расти здесь один целый век… Отпусти, даже если мы не сказали друг другу «Прощай»… – слышалось отовсюду.

– Отпусти меня, земля, к солнцу, даже если чувствуешь вину, что держала в клетке, что мало баловала вкусными червячками, что зря лишила ласки любящих рук, – пели птицы.

– Отпусти меня, мне плохо, когда тянешь вниз, – пели птицы снова.

– Отпусти, даже если заблужусь потом на обратном пути к родному гнезду, – затягивали они.

– Отпусти меня, даже если ты не вернёшься во вчерашний день… Отпусти, и я вернусь, если будет угодно солнцу. Отпусти, даже если встретимся снова лишь ненадолго… – продолжали солнечные зайчики.

– Отпусти, даже если стало больно от холода, – не унимались они.

– Отпусти даже меня… – нарисовали небрежно облака.

Мурлана внезапно оказалась на моих коленях, замурлыкала, приподнялась, потёрлась мордочкой о шею… И я проснулась.

Неужели всем, кому я дарю сны, снятся такие «счастливые»? Я проснулась тогда в слезах и чуть не упала с ветки. Нет, я не чувствовала горя, ведь хоть и маленькая встреча с любицей, но состоялась. Но было что-то неуловимое… смутное… нелёгкое…

Отпускать трудно. Смириться, принять, продолжить свой путь без кого-то, кто стал родным, кто был таким дорогим, таким важным…

Я попыталась смотреть на котят без прежней надежды. Раньше я вглядывалась в них слишком жадно и словно сквозь вуаль. Я не видела их самих, какие они есть. Я искала и находила родное существо… во всех них находила, что удивительно.

Моя Мурлана, а может, ты всюду? Все, кто жил на земле, оставляют частичку себя, растворённую в пространстве. Это как музыка, как аромат, как пыльца космической любви… Моя Мурлана, ты рядом. Твои черты в тех, кого я встречаю. Ты в моей памяти. Ты рядом, даже если я тебя не вижу. Даже если не узнаю. Даже если мне пока больно.

***

Каждой фее добрых снов помогает кот или кошка. Зверьки безошибочно чуют несчастных. Они их сами находят. И когда они кого-то найдут, тому уже не будет страшно и грустно.

Как и меня нашёл рыжий с белым пятнышком на груди Ланмур. Я просто увидела одинокого котёнка на пороге дома, куда забрела случайно, как обычно бродя без цели. Я не чувствовала нуждающихся в моей помощи и время от времени поднималась на крыши и раскрывала зонт, где придётся.

Котёнок дрожал от осенней ночной прохлады. Я положила его за пазуху и взмыла вверх.

ТИРЛИНХ-МИТИРЛИНХ, ИЛИ ПОЧЕМУ КОТ ВСЕГДА ПРАВ

Осенний переполох

– Тирлинх-митирлинк, парамед-крамалед… – шептала я над кипящим зельем, трудилась, не покладая рук.

Вот в котёл полетели клочья бумаги с недописанным стихотворением, засушенные лепестки алых роз, за ними отправились шерстинки рыжего косого кота. Осталось совсем немного…

– Зря ты это затеяла, Надикая, – проворчал владелец рыжих шерстинок, запрыгнул мне на плечо и ласково потёрся о щёку, – Чем тебе осень не угодила, мур? Мне она нравится, она со мной много играет: гоняет с ветром листья, а я догоняю.

– Ничего ты не понимаешь, Орсон. Вечное лето – чем не мечта? А если бы не осень, и зимы бы не было голодной, холодной. И весны, которая пока к лету приведёт, капризная, изболеемся все. Это осень виновата, её убирать надо – и будем всегда согреты, сыты, изнежены…

Орсон спрыгнул на землю, легонько ударив меня хвостом. Уверена, специально. Недоволен. Ну ничего, подуется и перестанет. Зато я экзамен в Институте Мечтаний Импульсивных Ведьм сдам. То-то преподы восхитятся, когда осень не наступит! Это моя гордость, уникальная разработка!

А удача какая: сейчас август, и результаты мы увидим уже на днях. На тебе, котелочек, корень драконьего дуба и бровь тысячелетнего призрака, угощайся!

– А других ты спросила? Ладно, меня в грош не ставишь. А экзаменаторы твои вдруг осень любят? – не унимался кот.

– Им понравится, – упрямо не унималась и я тоже. – Привыкнут. Так, подожди-ка, а где блюдечко с молоком белой звезды?

– Ой. Я думал, это молоко коровье, испугался Орсон. – Я не умру, не умру?!

Я оглядела его с укором. Такой редкий продукт испортил, я за этой звездой падающей полгода гонялась по трём материкам – шустрая, вредина. Потом ещё доила три часа, вся исцарапалась о лучи…

– Нормально всё. Только кости будут в темноте светиться недельку.

– Ммм, – недоверчиво протянул кот. Не слишком поверил, наверное.

– Да пройдёт, пройдёт потом, – заверила я его, спешно роясь в своих запасах в шкафу, – Или думаешь, что если саму осень хочу убрать, мне и тебя ничего не стоит извести? Рыжие живее всех. Про тараканов слышал?

– Ну спасибо, сравнила… – проворчал кот и демонстративно от меня отвернулся.

– Нашла! Ура! Заменим звезду вот чем… – я схватила баночку с кремом облака и выдавила её содержимое в котёл.

Бабах! Бахбабахбах! Пшшш…

Всё насмарку. Я растерянно стояла перед котлом, вся в разноцветной липкой жиже. Подошёл чистенький Орсон и ласково потёрся о лодыжку. Он давно привык к моим безумный идеям и неудачным зельям и научился ловко прятаться за секунду до катастрофы.

Стоп…

– Орсон, а ты не нарочно выпил молоко? – подозрительно поинтересовалась я.

– Что ты, я же не самоубийца, я боюсь твоих кулинарных шедевров, – ответил кот с самым довольным видом.

А ведь всегда он так. То разобьёт пузырьки, то выпустит подопытных, то вот молоко звёздное выпил. Мешает, вредит, продукты ценные переводит…

А может, спасает меня от глупых, иррациональных поступков? Я ведьма взбалмошная, сначала делаю, потом думаю… На осень вчера разозлилась, потому что как представила, что лето уйдёт, такое зелёное, весёлое, яркое, светлое…

– Ладно, Орсон, твоя взяла. Но только на этот раз. Запасы ещё есть, завтра ещё что-нибудь придумаю, экзамен-то надо сдавать.

Орсон не ответил – уже лежал на полке шкафа, делал вид, что спит, и мурчал, мурчал…

Ведьма и фонари

Я встретила по пути ровно семьдесят шесть фонарей и погасила их все. Делов-то: пару плавных взмахов волшебной палочкой и пару простейших фраз из учебника по тёмному великознанию. Я оставила позади двадцать три улицы родного города и центральную аллею без света. Я вышла из дома ровно в полночь, прошла ровно шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть шагов – всё точно по инструкции.

И вот аллея закончилась, а вместе с ней и фонари… А мне нужно было семьдесят семь, непременно семьдесят семь погасить! Я была так зла, так зла, что прицелилась палочкой в Месяц, сонно наблюдавший за моими стараниями и задумчиво почёсывающую бороду из облака. Стоило мне плавно начать палочкой раскачивать, Месяц встрепенулся и спрятался за свою «бороду» весь. Стало ещё темнее. Я расстроенно опустилась на ближайшую лавочку.

– Что же, Надикая, сдаёшься? – вкрадчиво спросил Орсон и устроился рядом.

– Не дождешься, – отрезала я. – Просто завтра рассчитаю получше и погашу ещё и фонарь над нашим домом. С него и начну путь, а не с фонаря соседки Талмы.

– Мур, да ты решила чем-то пожертвовать… – усмехнулся кот. – А как же ты собралась их гасить, если сломала лампочки? Не заменят так быстро. Придётся идти сейчас обратно и всё, что испортила, самой зажигать.

О, нет! Это я не предусмотрела. Впрочем, я вообще не думала, что у меня получится. Но перед Орсоном лицо нельзя терять.

– Да, зажгу в лучшем виде, – ответила я ему, гордо подняв подбородок и стараясь не смотреть на кота – раскусит, умная рыжая морда.

– И заклинание знаешь? – с сомнением протянул Орсон.

– Конечно! Я лучшая ученица на курсе, между прочим. – подняла я подбородок ещё выше. – Сейчас зажгу, завтра погашу и Дух Древнего Мора призову.

«И тогда профессор Милма Бон узнает, как не допускать меня к экзамену по этому самому её тёмному великознанию, – подумала я (говорить об этом Орсону не стоит, не поймёт). – Натравим на неё какую-нибудь болячку противную, старую из мезозойской эры, например. Не сильно опасную, но чтоб и мастерство моё было видно, и попотеть ей пришлось, чтоб от хвори избавиться. Ну это уж Дух подскажет, какую. Почти все современные хвори ведьмы лечить научились, потому помощи придётся просить у кого-то помудрее, в летах»

– Ну-ну, – невозмутимо ответил кот, – вперёд. Я-то в темноте лучше, чем днём вижу. А вот тот бедняга с ножом в левой руке, а с пистолетом в правой, боюсь, здесь заблудился…

– Какой ещё бедняга? – подскочила я и с ужасом огляделась, выставив вперёд палочку.

– Да вон тот, огромный, как тролль, не видишь что ли? – невозмутимо ответил кот, прикрыв глаза.

– Орсон, миленький, где, кто, куда смотреть… – прошептала я, теряя голос.

– Да вон же, вон, – ответил кот, не открывая глаз. – Он за нами от самого дома волочится.

– Что?! – ахнула я и умоляюще посмотрела в небо: вдруг хоть Месяц выйдет из своего убежища. Куда там! Вот подлый трус.

– Что ты хотела, ночь на дворе глубокая. Разбойники на работе. Каждую ночь так, каждую – заверил Орсон.

– Орсон, дорогой, ну скажи, где он, ну чего ты, – взволнованно проговорила я, присела я рядом с котом и погладила его, – Нас же… убьют!

– Ты знаешь… Он перемещается туда-сюда. Прыткий. Не найдешь ты его. Придумал. Ты мне волшебную палочку дай в зубы, и пустимся домой. Я пойду первым, буду нас защищать. Как увижу, головой махну, стрелять буду. Ты знаешь, я умею.

Так мы и поступили, пришлось мне судьбу коту доверить. Не буду секрет его раскрывать, откуда он палочкой пользоваться умеет. Но он лучший, несомненно, в стрельбе. Да и не только.

Домой добрались благополучно. Но сколько же страху я натерпелась!

– Орсон, чтобы я без тебя делала… – говорила ему я следующим вечером, когда кот растянулся у камина, а я расстроенно смотрела в окно на засыпающую улицу.

– Что, может, пойдём сегодня снова? Можно пойти в другую сторону, и прийти на аллею с противоположного входа… – промурчал Орсон.

– Да, точно, можно… – задумчиво ответила я. – Но знаешь, завтра. Или через месяц. Или через два. Мне столько задали, невпроворот. Устала совсем…

– Смотри мне, моё дело предложить, – улыбался кот.

– Да, спасибо… – рассеянно отвечала я. – Знаешь, странно. Я и не замечала, что у нас около дома два фонаря. Вроде бы один всегда горел. Откуда второй появился? Ещё так близко стоят, словно обнялись, гасила бы – за один приняла. Или так и было? Не понимаю, как только сегодня два обнаружила.

– Потому что обычно дел невпроворот и ты совсем устаёшь, – всё мурчал мой рыжий, любимый, добрый Орсон…

Завещание тётушки Фиолы

…И наконец вся семья собралась в спальне.

В спальне моей тётушки Фиолы после поминок. Я с детства мечтала увидеть самое сокровенное место в доме этой могущественной ведьмы, ведь именно здесь главные её тайники. Но родители никогда не разрешали ходить к ней а гости и вообще, оставаться наедине.

Конечно, печально, что на днях Фиола нас покинула. И так внезапно всё случилось… Просто решила, что хватит с неё и пары сотен лет, оседлала метлу и махнула на Луну. Надеюсь, теперь она лакомится сладчайшими фруктами каждый день. И кроет последними словами далёких предков, а не ныне здравствующих родственников, луна ей пухом. Нрав у тётушки был, как у ангела, просто падшего.

– Мам, а кто здесь теперь будет жить? – поинтересовалась я как можно равнодушней, принялась накручивать на палец тёмную прядь волос и притворилась, что разглядываю что-то за окном.

– Я не хочу, я отказываюсь! – взгвизгнул мой дядюшка, родной брат Фиолы Карл.

– Очень милый домик, загляденье, очарование! – воскликнула его дочь Тана, моя двоюродная сестрица и лукаво улыбнулась себе в зеркало.

«Вот негодяйка! – возмутилась я про себя. – Оттого ты в перчатках и под заклинанием „Спаситепомогитбус-в-самый-чёрный-день“, что тебе здесь уютней некуда!»

– Да, домик – чудо, я бы в таком поселилась, – мечтательно сказала я вслух. Шах и мат, Тана, я первая об этом скажу.

Дядя Карл с женой Этой и мама посмотрели на нас ошарашенно. Они нерешительно стояли около порога и испуганно жались друг к другу.

– Не знаю, девочки, что вы здесь чудесного нашли, – с сомнением произнесла моя мама, оглядывая комнату от кровати в виде паука и до дорожек из гвоздей и мечей, что с угрозой свисали с потолка. – Ой, Карл, мне та голова крокодила на стене подмигнула!

«А у этих неизвестных растений на подоконнике я точно видела зубы, – подумала я. – И сопли какие-то из них вытекают зелёные. А эти фиалки ещё и ухмылялись мне только что. Но маме не стоит об этом знать.»

Мне и самой уже захотелось к ним прижаться… Но не сдаваться же Тане! Она и так регулярно меня во всём обходит, только и слышу: Тана то, Тана это, победила, околдовала, ах, первое место, большой талант…