Крылья для призрака. Сказки для души

– Надо же, – удивилась фея, – а тут интересно и красиво…

Взмахнула Тигоня палочкой: «Алинус картус!». И появилась перед ней карта старинная леса родного.

– Карта, покажи мне, где моя подруга Тата, как до неё добраться! – приказала фея срывающимся голосом. Геройство геройством, но и бояться в процессе никто не запрещает.

И на карте образовалась тонкая, светящаяся, красная нить, петляющая и ведущая от домика феи куда-то на другой край леса.

– Маршрут построен, – ответила карта звонким голосом, – Меня зовут Алина. Желаете, чтобы я вас сопроводила в место назначения или по памяти пойдёте?

В начале красной нити появился рисунок рыжей девочки с косичками. Девочка помахала фее рукой.

– Ох, спасибо, Алина, да, желаю! Вместе путь храбрее, – выдохнула фея и помахала в ответ. – Ну, с солнцем…

И Тигоня с картой рядышком полетели в путь.

Летят они, летят, и вдруг видят: сидит внизу, на пенёчке заяц.

– Прохор! – обрадовалась фея и опустилась на снег. Алина смущённо осталась парить около елей.

– Тигоня, неужто ты? – заулыбался заяц. – А я тебя как раз вспоминал. Забыл, старый, заклинание, чтоб тебе письмо отправить! Прихожу к почтовым елям, говорю всякое уже столько дней, а они в ответ ни бэ, ни мэ…

– Эх ты, Прохор! «Письмотус скорополётус Тигоня», и диктуй себе! – укоризненно произнесла фея.

Заяц виновато опустил голову.

– Ну ладно, прощаю. И никакой ты не старый, а в самом расцвете сил. Я точно тебя старше, мне сто тридцать пять лет, – ласково сказала Тигоня, кокетливо завернула локон за ухо и спохватилась. – Ой, некогда мне с тобой болтать! Беда случилась!

И поведала Тигоня зайцу, что произошло с ней сегодня. Выслушал тот, нахмурился. Взглянул вверх на Алину, коротко ей кивнул.

– С вами пойду, – мрачно сказал Прохор. – Куда вам, девчонкам, с Королевой Морозов тягаться.

– Так ты знаешь, кто она? – удивилась Тигоня.

– Как же, знаю, – грустно ответил заяц. – Пока ты в домике зимовала, в лесу многое изменилось.

И рассказал Прохор, что теперь ночью никто носа из своих норок и домиков не кажет. Появилась из теней колдунья, зовёт себя Королевой Морозов. Кто ночью выйдет гулять, тех ловит и к себе в царство забирает.

А хочет Королева лес волшебства лишить. Чтобы звери, птицы, деревья, травки да цветы обычными стали, говорить не умели. Чтобы заклинания здесь сил не имели. Чтобы только она чудеса творить могла и властвовала над лесными жителями всласть. Вот и проводит эксперименты у себя, среди теней.

– Поймать фею для неё – особая радость, – печалился Прохор, – ведь в вас, феях, столько знаний волшебных, сколько нам, зайцам ли, совам, муравьишкам, не видать никогда. Нам они для развлечения, а вы ими живёте, дышите. Нет, не пущу тебя, Тигоня. Если не вернёшься сейчас домой, с тобой пойду.

Тигоня выслушала зайца с ужасом на лице.

– Ой, Прохор, Прохор, ну и дела, – запричитала она. – Но как же я вернусь, если Таточка украдена? Не могу, не прощу себе! А что значит, Королева пришла из теней?

– То и значит, – ответил шепотом заяц и указал на тени от деревьев на снегу. – Там она.

– Но как… Не понимаю… Почему мы спокойно здесь стоим, разговариваем… – прошептала испуганно фея.

– Да они неопасные, – махнул рукой заяц. – Это просто… как бы сказать… крыша её мира виднеется, Заснежья.

– А где вход в Заснежье? – взволнованно поинтересовалась Тигоня.

– Маршрут построен, – внезапно отозвалась Алина, – мы отправились из точки А в точку Б. Вход в Заснежье в точке Б.

– Вот как… – задумчиво протянул Прохор. – Спасибо, Алина. Ну что, в путь?

И отправились герои дальше. Фея с Алиной парили низко, рядом с зайцем, чтобы он не потерялся и страха было меньше. Сдержанный заяц внушал мужество и отвагу.

Долго ли, коротко ли, пришли друзья туда, где красная нить на карте заканчивалась. Росли там высокие ели, и теней на снегу лежало видимо-невидимо.

– Точка Б. Вы приехали. Вернее, мы пришли. Прилетели. То есть, кто пришёл, а кто прилетел, – отчеканила Алина.

– Спасибо, Алина, – хором сказали Тигоня и Прохор.

– Как же туда попасть, к Королеве? – спросила фея карту. – Ты не знаешь?

– Заснежье: вход открыт с двадцати одного ноль ноль до пяти ноль ноль, – ответила карта. – Опережая ваш следующий вопрос, сейчас шестнадцать двадцать восемь.

– Некогда нам засиживаться, там же Тата! – воскликнула фея. – Может, есть другой способ туда попасть, Алиночка, дорогая?!

– У меня нет такой информации. – Рыжая девочка на карте растерянно развела руками.

– Смотри, Прохор, там какая-то табличка… – вдруг проговорила Тигоня и указала на одну из елей справа. Эта ель была полностью окружена тенью.

Тигоня, Прохор и Алина встали поближе и прочли:

«Ёлки вкруг, коль храбрый сын,

Сделай круг раз не один»

– Покружить вокруг этой ели? – обеспокоенно спросила Прохора Тигоня.

– Стало быть, так, – серьёзно ответил заяц. – Пошли что ли… Алина, ты с нами?

– Конечно! Кто вам дальше дорогу указывать будет? – ревниво ответила карта.

И герои осторожно обошли ель один раз. Потом обошли второй раз. После обошли третий раз, и… исчезли.

Посмотрели друзья по сторонам: в каком удивительном зале оказались! Пол, колонны, стены – всё холодное, белое, изо льда.

– Тата! – радостно закричала Тигоня и бросилась к ледяному трону, что стоял в конце зала.

Сидела величественно на троне другая фея, смотрела строго.

– Тата, милая, как ты себя… – подбежала к ней Тигоня и осеклась. Тата взглянула на неё и расхохоталась.

– Ты говорила, тебе нужна помощь… – растерянно сказала Тигоня.

К Тигоне поспешили Прохор и Алина.

– Ой, кажется, что-то здесь не так! – пискнула Алина.

– Всё как надо, по плану! – отозвалась Тата. – Я позвала, вторая фея пришла. Теперь я могу овладеть всем волшебством леса. Всего-то дел – прочитать заклинание. Видите ли, чтобы волшебство стало только моим, надо, чтобы его прочитали два волшебных существа.

– Тата! Что ты такое говоришь? – спросила Тигоня, чуть не плача.

Тата коварно улыбнулась.

– Как я тебе рада, дорогая! – ответила она ей. – Вот в ком магии хоть отбавляй. А то ворую этих сусликов да дятлов, а толку нет. Так, этих к остальным!

Всё случилось словно в один миг. Внезапно Тата вскочила, взмахнула колдовской палочкой, и заяц с картой оказались в клетке. Появилось и множество других клеток. А внутри сидели жители лесные, пташки да зверюшки большие и маленькие.

– И тихо всем! – приказала Тата. – Будете шуметь, опять с глаз скрою, в темноте окажитесь.

Взмахнула опять Тата палочкой, и повисла неподвижно Тигоня в воздухе. Взмахнула ещё раз, и появилась в руках злой феи ветхая книга, раскрытая посередине.

– Сейчас читать будем, – нетерпеливо сказала она и навела палочку в сторону клеток. – Я читаю, ты повторяй, не то пострадают друзья твои. Абтесус… Теробатус…

– Нет! Не надо, не надо! – закричали Прохор и Алина. – Ай!

Заяц схватился за правое ухо.

– Абтесус… Терабатус… – плача, повторила Тигоня.

– Геотус… Магнетус… Тереветус! – с ликованием крикнула Тата.

– Геотус… Магнетус… Те… те… те… – отозвалась Тигоня, пытаясь справиться с рыданиями.

– Письмотус скорополётус… Тата! – зачем-то отчаянно выкрикнул заяц.

– Алинус картус! – зачем-то тоже пропищала Алина.

– Те… те… Тереветус! – закончила рыдающая Тигоня.

Все замолчали. Тата разъярённо посмотрела на Тигоню, затем в сторону клеток.

– Вы… вы меня перебили! Сейчас я вас… – и фея взмахнула волшебной палочкой.

И… ничего. Фея направила палочку в сторону Тигони… И опять ничего. Тигоня же парила на собственных крыльях. Из-за рыданий она не сразу заметила, что может двигаться. Но крылья всегда спасают фей, когда те рискуют упасть.

Тата принялась лихорадочно листать книгу. Каждая же страница отзывалась совсем необычно для старинной книги о тёмной магии.

– Маршрут построен… Продиктуйте что-нибудь… Маршрут построен… Продиктуйте… Ма-ма-маршрут… Что-нибудь… Про-продиктуйте ма-маршрут… Построен что-нибудь… – механически говорили странички.

– Ой, она открывается! – с удивлением сказал заяц, толкнув дверцу клетки.

Тут же другие лесные жители попытались сделать то же самое и выбрались наружу. Тата бросила книгу и палочку на пол и стояла, как громом поражённая.

– Вы всё сломали… – бормотала она. – Во мне больше нет волшебства… Сломали… перебили… Маршрут… что-нибудь…

– Вот мы тебе зададим сейчас! – Алина горозно полетела к Тате.

– Стойте! Не надо! Она не понимала, что делает! – вдруг крикнул кто-то.

Это говорил медведь Тёпа.

– Меня она украла первым. И ей ещё хотелось с кем-то поделиться своими… кхм… подвигами. Так вот, – начал рассказывать Тёпа. – С наступлением зимы пришла фее Тате посылка. Ошиблись адресом, предназначалась она некой Змее Гате. В посылке была эта книга. И Тата из любопытства стала её читать.

Да не просто читать, применять разные пакостные заклятия. То шишками зайцев закидает, то гриб на носу у кого-нибудь нарастит. Ей казалось, это шутки такие. А сердце-то от этого леденеет. С каждой пакостью сильнее. Открыла однажды Тата вход в Заснежье, и совсем к добру охладела. Царство заколдованное. Это не совсем Тата. Это Заснежье с нами говорит… сама Зима.

– Всё равно она пакости творила, я поганку с носу неделю извести не могла, – проворчала белка Дина.

– Ах, Таточка! Что же делать! – сочувственно прошептала Тигоня.

Она подлетела к остолбеневшей подруге, постояла в замешательстве и… крепко обняла.

Тата вдруг обмякла на миг и очнулась, и обняла подругу крепко в ответ:

– Ах, Тигонюшка! Ах, зверята и пташки! Ах, простите меня!

Подсказала Тата способ вернуться в лес: надо каждому до трона дотронуться да «Лесус обратус» сказать. И вернулись лесные жители домой, и фею бывшую Тигонюшка за руку с собой увела. Не было в Таточке больше магии, всю растеряла…

Вернулись все, а там, оказывается, весна! Подснежники цветут, солнышко первым теплом радует.

И стали жить дружно жители леса волшебного, как раньше: играть, смеяться, гулять и в гости к друг другу ходить. И Таточка больше не шалит зло, а помогает, защищает, ободряет, кому света не хватает и силы.

А потому к ней и волшебство недавно вернулось.

Дорогой друг, сделай сегодня комплимент двум близким людям и самому себе, отогрей ваши сердечки.

ЗИМНИЕ СНЫ

Новый год Звёздочки

И как я умудрилась упасть с небес…

Просто увидела, как весело снежинкам лететь куда-то вниз. Мне стало любопытно, куда же они так спешат, танцуя и обнимаясь. Я вообще любознательная, Мать Луна зовёт меня почемучкой.

Всё мне надо знать: кому мы путь освещаем, есть ли у других звёздочек матери-луны, какими нас представляют жители Нижнего мира… Оказывается, они считают нас огромными, горячими, далёкими-далёкими. Наверное, это постарался Дух Снов и Иллюзий. Он мне самой часто такие сны показывал, не отличишь от реальности. Просыпалась и не верила, что спала.

Ох, что-то я отвлеклась. В общем, упала я во что-то холодное, белое. Вокруг тишина и много удивительных существ, вполовину больше меня. Они представились Яблоней, Дубом, Осиной, Вишней, Шиповником, Берёзой, Липой, Калиной, Клёном… Имена всех даже не запомнила, но компания приятная: уважают друг друга, спокойные.

Сидела я так на каком-то пенёчке, не знаю уж, сколько дней и ночей, мудрые рассказы Дуба слушала, шутки молодого Клёна, и внезапно пришли к нам другие существа.

Назвались Зайцами, Мышами, Белками, Лосями и Синицами. Сказали, что на носу какой-то Новый год, и они намерены его праздновать. Деревья сразу стали протестовать, мол, мы не ёлки, наряжать себя не дадим, но к празднику присоединимся, так и быть. Они не против нарушения их спокойствия раз в году.

Обратились тогда новые существа ко мне, не согласна ли я принарядиться и стать на празднике главной гостьей. Как раз сияю, говорят, очень это торжественно. А я же любопытная, поэтому не могла отказать.

Принесли мне какие-то тонкие предметы, сказали, что это веточки с ягодами, перекинули через мои руки, нацепили на макушку, полюбовались и красавицей назвали. Приятно, конечно.

И как чудесно мы провели время дальше! Все смеялись. Те, кто назвался зверями и птицами водили вокруг меня хороводы. Потом и я не выдержала стоять и пустилась в пляс вместе с ними! Со снежинками потанцевать не удалось, уж очень стремительно я летела, так с новыми друзьями хоть душу отведу.

Никогда ещё не танцевала ночью, ведь мы, звёзды, пляшем только днём, пока никто не видит.

А потом пришёл тот, кому все обрадовались сильно. Назвали его Волшебником, и стали птицы да звери танцевать уже вокруг него. Я растерянно остановилась в стороне. Кто это? Ведь главной гостьей только что была я!

Наконец Волшебник попросил всех остановиться и сказал, что сейчас каждому сделает подарок. Он заметил меня и спросил существ, не против ли они, если мы начнём с этой скромной звезды. Он знал, кто я такая, ну надо же… Никто был не против, и Волшебник спросил, чего я хочу.

И тут я поняла, что скучаю по небесам, по дому. Мне нужно обратно, к маме, к сёстрам! Затянулось моё путешествие, утомляет бездомность. В глазах защипало, в груди стало тяжело, и я только и смогла выдавить: «Домой»».

Тогда Волшебник хлопнул в ладоши, и я полетела вверх всё быстрее и быстрее…

Новогодняя традиция

– Нам нужно придумать новогоднюю традицию! – заявила сова, придирчиво оглядывая только что наряженную ёль.

– Традицию, Софья? Зачем? Что мы, без неё Новый год не встретим? – послышался ворчливый голос и из-за ели осторожно, чтоб чего не задеть, вышел ёж. – Нарядил всё и у стены, незнамо зачем. Принимайте работу.

– Верим на слово, Виктор, дорогой ты наш труженик! И с тобой согласна, совушка наша. Для чего традиция? Для веселья, конечно. А смыслы веселье только портят! – ответила всем смешливо белка и закружилась в танце в обнимку с мишурой, которая оказалась лишней, не поместилась на и так щедро украшенное деревце.

Она так увлеклась, что не заметила щуплого белого зайца интеллигентного вида, в очках. Белка столкнулась с ним, и оба упали.

– Ой, Волька, прости… – виновато сказала белка, бодро вскочила и помогла подняться растерянному зайцу.

– Я согласен с Софьей и Орешкой, – ответил заяц, отряхиваясь и недовольно поглядывая на Орешку. – В этом году мы встретили друг друга, и надо в знак дружбы, в первый наш совместный новый год, придумать что-нибудь особенное.

– И я, и я о том же! – воскликнула Софья. – Должно быть что-то, что касается только нашей компании, секретное, знакомое только нам. Это объединяет, скрепляет дружбу. Я недавно такое в журнале «Советы зоопсихолога» прочитала.

– Ох уж эти зоопсихологи, только и умеют мозги полоскать, – парировал Ёж.

– Как внушат чего-нибудь! – испуганно пискнула Орешка.

– Вы просто ничего не понимаете ни в зоопсихологах, ни в зоопсихологии, – вздохнула сова. – Устала вам уже объяснять. Короче, нам нужна традиция! Какие есть предложения?

Все стали в надежде, что придёт хорошая идея, задумчиво оглядывать избушку.

– Тепло тут у тебя, Волька, очаг растоплен знатно… – одобрительно сказал Виктор.

– Чистенько, уютно… – продолжила похвалу белка.

– Может, чего-то не хватает? – печально произнесла сова.

– Я бы морковного салата поел. Софья, а что там у тебя в журнале ещё пишут? – ответил ей Волька.

Софья поспешила к своей сумке, что оставила на лавке около входа. Наконец кто-то тоже заинтересовался зоопсихологией!

– Разное, разное, о чём угодно, что тебя беспокоит. – сказала сова, быстро листая страницы. – Читатели пишут письма, задают вопросы, а специалист отвечает.

– У меня идея! – вскрикнула Орешка. – Может, нам тоже…

– Написать письмо зоопсихологу? – хмыкнул Виктор.

– Да нет же. Написать письма друг другу! С каждого по четыре письма.

Виктор хмурился ещё сильнее прежнего:

– И о чём же писать? Неужто как день провели? Что мы, так не поговорим? Что, пожелания банальные писать станем, как на открытках?

– Я придумала! – радостно заявила Софья. – Мы напишем каждому о том, что больше всего нам в нём понравилось в этом году. Не меньше десяти пунктов! Тебе персонально, Виктор, двадцать пунктов придумать надо для каждого!

– Это почему ещё?

– Так надо, – твёрдо ответила сова.

– Давайте, давайте, я так хочу попробовать! – запрыгала на месте Орешка.

– Где-то у меня лежали карандаши, ручки, тетради… – заяц отправился к своему письменному столу и стал рыться в ящиках.

– Старые традиции – такая скука. Непонятная, даже пугающая, случается. Другое дело – придумывать свои, – довольно заключила сова.

Дух календаря

– Ну вот и январь на носу, – вздохнул старый Дух Календаря, вглядываясь в покрытое тонким слоем льда озеро. – Трудно мне даётся зима.

– Не знаю, друг, не знаю, я привык к холодам… – послышался глухой мужской голос откуда-то из глубины.

– Ты вот Водяной, у тебя свои обязанности. А у меня они знаешь какие? Ругают меня зимой больше, чем всегда.

– Ну и что с того, что ругают? Ты вообще волшебник, можешь себе всё позволить.

– Легко тебе говорить. Ты к себе кого-то утащишь – и только рад: новый житель твоего царства прибыл. А я так радовать люблю! Цветами душистыми, пейзажами красочными, облакам златогривыми – много чем. Мы с моей женой Природой, стараемся на славу, столько даров рассыпаем повсюду.

– Разве зимой мало приятного? – Водяной отвечал грозно и словно отстранённо. Такой уж характер у жителей воды, даже для друзей…

– Конечно, немало! Красота кружащихся снежинок, катания на санках, коньках, лыжах, тишина и бодрость утренней, морозной рыбалки… ой, извини. Ты понял, в общем.

– Что-что ты сказал, я не расслышал из-за льда, бодрость морозной… чего?

– Не важно, – облегченно вздохнул Дух Календаря. – А важно то, что всё затмевают минусы зимы: минусы температуры, мало света и долгая темнота, замирание, смерть… Зима – любимая у Духа Смерти.

– За смерть больше всего, наверное, тебе достаётся.

– А что я сделаю? Моё дело – месяц, как положено, провести. Период такой, суровей прежних и будущих получился, никак иначе. Вот я и думаю, знаешь что? – взволнованно спросил Дух Календаря.

– Что же ты задумал эдакого?

– Может, ну его, отменить зиму? – радостно выпалил Календарь. – Начнём с Нового года новую жизнь! Жизнь всегда то добра, то сурова, но кажется, зимой второго слишком. Брожу сейчас, летаю, голоса собираю. Ветер уже проголосовал, Леший, Хранитель Птиц… А ты как, за зиму или против?

– Ох, Календарь, ну ты и задачку задал. А можно подумать? Совет соберу, китов, дельфинов, русалок, сообщим тебе завтра. Такие дела не надо впопыхах решать.

– Хорошо, друг. Тогда до завтра! А я пока к Королю Гномов наведаюсь. Он опрометчивый, долго думать не станет. Играем с ним в покер, всё готов промотать! Новый год на носу, пора что-то решать…

Зимние сны

Яблоня живёт в саду так много лет, что уже не помнит, когда была хрупкой стройной малышкой и не могла даже заглядывать за забор и знакомиться с соседскими деревьями. Сейчас она высокая, красивая, солидная дама. Заботится о птицах, привечает в скворечнике скворцов со скворчатами весной, летом – воробушков. Зимой же подкармливает синиц из деревянной кормушки.

На её глазах вытянулись многие ребята: Груша, Шелковица, Вишня, Клён… Подросли Виноград, Крыжовник, Малина. Рождались и прощались разные цветочки.

Рядом, по обе стороны забора стоят старушки-подружки Слива и Ель. Слива живёт в родном саду Яблони и любит пересказывать сплетни, которые подслушала у голубей и сорок. А соседская Ель смотрит на всё на свете свысока, постоянно недовольна и ворчит. Не лучшая компания, конечно. Но выбора нет…

К Яблоне частенько наведываются кошки. Но эти хитрые создания не приходят просто так, потому что соскучились. Им некогда болтать, только бы забраться повыше и мечтать.

Яблоня знает их секрет: каждая кошка мечтает стать крылатой.

Собаки же и вовсе делают вид, что её нет. Только иногда растягиваются у ствола, отдыхают в тенёчке.

Ну и пусть. У Яблони есть, с кем поговорить по душам. Широко раскинула она ветви, терпеливо ждёт каждый день объятий со своим лучшим другом Ветерком.

С ним можно говорить обо всём. И хоть тот часто улетает неведомо куда, он всегда возвращается с мудрыми историями. Когда часто путешествуешь, наблюдаешь за самыми разными вещами и живыми существами, легко набраться ума.

Ура, прилетел сегодня, дорогой, чудесный, ласково тихий, бодрящий! Конечно, приятно погреться на первом мартовской солнышке… Но после долгой зимы что-то оно слишком обрадовалось, разошлось, стало душно.

– Яблонька, милая, отчего ты такая грустная?

– Наконец-то, мой хороший! Как ты вовремя всегда приходишь… Да, ты угадал, мне сейчас печально. Я пережила очередную холодную зиму. Казалось бы, надо радоваться. Вот и солнышко тёплое вернулось вместе с вдохновляющим щебетание птиц. Вот и новые почки на ветвях появились. Скоро распустятся первые цветы и буду ждать плодов.

Но этот полугодовой праздник жизни снова завершится, и снова придёт пасмурная, трудная, суровая зима, и снова неизвестно, справлюсь ли я с ней. Вдруг замёрзнут мои корни, не будет больше сил создавать любимые плоды. Или перетерплю, перезимую, но как же я устала от этой смены светлых периодов на тяжёлые…

Молодёжь встречает весну беззаботно. Когда деревья снова станут зелёными и цветущими, они будут гордиться собой, любоваться друг другом и вообще, наслаждаться пробуждением. Такие наивные… А я уже пожила, и вижу, что счастье не вечно. Думаю о плохом, боюсь будущего.

– Яблонька, как жаль, что ты приуныла в такой погожий день. Можно я расскажу тебе о двух девочках, которых встретил по дороге к тебе? Они делились друг с другом своими снами.

«Мои зимние сны были такие крепкие, – говорила одна, – что ещё нескоро растает в памяти их суровый ледяной нрав. Мой повседневный плейлист составлялся вьюгой. Я трепетно и осмысленно замирала только перед морозными узорами на оконных стёклах. Радуги перестали существовать в сердце. Как здорово, когда зимние сны не такие! Но у меня не получилось спать иначе».

«Зимой мне спалось не сладко, – говорила вторая, – но когда становилось особенно неуютно, я вспоминала обо всём тёплом, что видела и чувствовала когда-то. Я старалась быть благодарной за счастье, ещё когда оно происходило со мной, чтобы ни о чём не сожалеть после. И от этого теплом наполнялось сердце, всё больше и больше. Так, что однажды я совсем перестала замечать зиму вокруг. Я встретила весну воодушевленной, полной сил, с влюблёнными в богатство жизни глазами».

Подумай об этом, милая. Мне уже пора. Скоро вернусь.

У КАЖДОЙ ФЕИ ДОБРЫХ СНОВ ДОЛЖЕН БЫТЬ КОТ

У каждой феи добрых снов должен быть кот. Или кошка. Мы вместе путешествуем по крышам и отыскиваем места, где кому-то снится кошмар или кто-то страдает бессонницей. Кот чует несчастье безошибочно. Тогда я останавливаюсь, раскрываю свой зонт, и из него щедро сыпется пыльца космической любви. Она такая нежная, что проникает сквозь крышу, достигает век испуганного человека, и тот мгновенно утешается. До пробуждения ему снятся только сны, от которых внутри поют соловьи.

С тех пор, как Совет незримого мира, мира существ, невидимых человеческому глазу, назначил меня феей снов, у меня была только одна спутница – изящная Мурлана. Но увы, она не сверхъестественное существо. Её век короток. Каюсь, я продлевала его, как могла. Я всегда раскрывала над ней свой зонт, пока она спала, чтобы ничего не омрачало её хрупкую материальную жизнь и самочувствие малышки было на высоте. Но она всё равно заболела. Возможно, это произошло из-за работы. Чувствование чужой боли изнашивает организм. Я думаю, однажды мы встретили человека, который переживал такой кошмар, который стал слишком тяжёлым и для моей верной малышки.

Я обращалась к ангелам и джиннам, искала исцеляющие травы… Но тщётно. Ничего не помогло.

Без неё работа стала мне ненавистна. Да и исполнялась плохо. Я просто бесцельно бродила по крышам, мне всё время было холодно, я куталась в свой плащ и не могла согреться. А ведь плащ обычно надёжно защищал от любых неприятных температур или погодных условий: ни одна дождинка не падала на него, ни одно дуновение ветерка не колебало ткань, холод и зной меня словно игнорировали.

Я раскрывала свой зонт то тут, то там и тратила его чудеса попусту.

Раньше я великолепно летала. С Мурланой на руках я легко перемещалась с крыши на крышу, с крыши на крышу… Всё-таки я фея, и, конечно, умею летать. Подумаю, куда мне нужно – и свободно рассекаю податливый воздух. Даже крылья мне ни к чему, настолько родилась способной. После смерти любимицы я несколько раз чуть не упала вниз.