Чистых вам проклятий

Чистых вам проклятий

Ринат Вагизов

© Ринат Вагизов, 2026

ISBN 978-5-0069-3659-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Чистых вам проклятий

Глава 1. Утро чистильщика, или Чайник, который хотел какао

Иван проснулся в 6:45, как обычно.

Не потому, что он был ранней пташкой или трудоголиком. Просто его будильник уже три года был проклят бывшей женой, и теперь он звонил не тогда, когда его заводили, а когда «считал нужным». Сегодня он счёл нужным разбудить Ивана ровно за пятнадцать минут до того, как тот планировал встать.

– Вот спасибо, Надя, – проворчал Иван в потолок. – Даже сплю я теперь по твоему расписанию.

Надя была его бывшей женой. Они развелись три года назад, но её магия (и характер) продолжали преследовать Ивана. Будильник был последним подарком на годовщину свадьбы. Когда они расходились, Надя сказала: «Оставь себе. Будешь вспоминать меня каждое утро». Иван тогда подумал, что это просто слова. Оказалось – буквальное проклятие.

Он сел на кровати и посмотрел на будильник. Тот довольно тикал, довольный своей работой.

– Злая ты, Надька, – сказал Иван будильнику. – Но красивая. Это я тебе даже сейчас скажу.

Будильник согласно тикнул. С проклятиями у Ивана были особые отношения. Он на них не обижался. Работа такая.

Иван встал, натянул старый, местами подпаленный халат и поплёлся на кухню.

Квартира Ивана была небольшой, но уютной. Две комнаты, кухня, коридор, который вечно пытался жить своей жизнью.

Сегодня коридор решил, что он – картинная галерея.

– Опять? – спросил Иван, глядя на стены.

На стенах висели фотографии. Вчера их не было. Вообще-то Иван никогда не вешал фотографии в коридоре. Но проклятие, которое он снял на прошлой неделе с соседского фотоаппарата, видимо, решило переехать к нему.

Фотографии были странные. На одной Иван пил чай, на другой – чистил зубы, на третьей – спал, смешно поджав ноги.

– Это уже перебор, – сказал Иван и снял три фотографии. Они обиженно зашуршали и попытались приклеиться обратно. – А ну цыц! Я хозяин или где?

Фотографии надулись (в прямом смысле – стали выпуклыми), но остались на месте.

– Вечером разберусь, – пообещал Иван и пошёл дальше.

В ванной его ждал кран. Сегодня из него текла не вода, а лавандовая пена. Иван вздохнул, умылся пеной (пахло приятно, но щипало глаза) и почистил зубы. Зубная щётка, к счастью, молчала. В прошлый четверг она пыталась рассказать ему анекдот про стоматолога, и Иван едва не проглотил пасту от неожиданности.

– Хорошая щёточка, – похвалил Иван. – Умница.

Щётка довольно зажужжала.

Выйдя из ванной, Иван столкнулся с домовым.

Домового звали Прохор. Он жил в этой квартире ещё до Ивана, достался по наследству от бабушки. Прохор был стар, ворчлив и страдал артритом, поэтому двигался медленно и постоянно жаловался.

– Опять фотографии развесил? – проскрипел Прохор, выглядывая из-за шкафа. – Беспорядок!

– Это не я, – отмахнулся Иван. – Это проклятие.

– Всё проклятия, – проворчал домовой. – А убирать кто будет? Я? У меня спина!

– Прохор, у тебя нет спины. Ты дух.

– Духовская спина тоже болит! – обиделся Прохор и исчез.

Иван вздохнул и пошёл на кухню. Утро только начиналось, а он уже устал.

На кухне его ждало главное испытание дня.

Чайник стоял на плите и делал вид, что он просто чайник. Но Иван знал правду. Третьего дня к нему забегала соседка снизу, мастерица Люба, попросить соли. Иван дал. Люба ушла. А наутро чайник заговорил.

– Доброе утро, хозяин, – мелодичным, но настырным голосом пропел чайник. – Не желаете ли какао? С пенкой? Я умею делать идеальную пенку. У меня даже диплом есть.

Иван потёр переносицу.

– Чайник, мы уже обсуждали. Ты – чайник. У тебя не может быть диплома.

– Я проходил ускоренные курсы в интернете, – обиделся чайник. – Пока ты спал. Ваш вай-фай, кстати, так себе. Тормозит.

Иван тяжело вздохнул и сел на табуретку. Табуретка жалобно скрипнула, но комментировать не решилась – после прошлого раза, когда она попыталась рассказать анекдот про дерево и плотника, Иван пригрозил отправить её в камин.

– Слушай, – сказал Иван чайнику. – Ты понимаешь, что ты – бытовая техника?

– Я – личность! – гордо заявил чайник.

– Личности не кипятят воду.

– Кипятят! Если они чайники!

Иван понял, что спорить бесполезно. Чайник явно подхватил то самое проклятие, которое Люба случайно разлила по всему подъезду. Вчера почтовый ящик пытался читать стихи Есенина, а дверь в подвал отказывалась открываться, потому что «не в настроении».

– Ладно, – сдался Иван. – Давай какао. Но если ты начнёшь петь, я тебя выключу.

– Договорились! – обрадовался чайник и бодро закипел.

Через минуту на столе стояла кружка с какао. Идеальным – с пенкой, с зефирками (откуда они взялись, Иван решил не спрашивать) и с рисунком в виде сердечка.

– Красиво, – признал Иван.

– Я старался, – скромно сказал чайник. – Хочешь, я тебе завтрак сделаю? Я умею яичницу! На курсах учили!

– Каких ещё курсах?!

– Онлайн-курс «Кулинария для продвинутой техники». Очень познавательно.

Иван допил какао и твёрдо сказал:

– Вечером мы с тобой поговорим. А сейчас я ухожу на работу. И чтобы без фокусов.

– Обещаю, – сказал чайник, но в его голосе Иван услышал нотки, которые его не обрадовали.

Он пошёл одеваться, а чайник тихонько запел себе под нос:

– Я какао варю, я варить мастак, я какао варю просто так…

Иван зажмурился и закрыл дверь на кухню.

Иван вышел из дома в 8:15. Рюкзак с инструментами висел на плече, в кармане куртки лежал термос с зайчиками (он всегда брал его с собой, хотя стеснялся), а в голове бродили мысли о чайнике, фотографиях и бывшей жене.

Тайноград просыпался. Летающий автобус маршрута №5 проплыл над головой, чихая магическим паром. Из окна второго этажа высунулась ведьма и вытряхивала ковёр – ковёр возмущённо хлопался о перила и ругался на древнеэльфийском.

– Доброе утро, тётя Зина! – крикнул Иван.

– Доброе, Ванятка! – отозвалась ведьма. – Заходи вечером! У меня кот опять говорит!

– А что говорит?

– Требует, чтобы его кормили красной рыбой! Представляешь? Дворовый кот, а туда же!

– Зайду! – пообещал Иван и пошёл дальше.

На углу стояла бабка с вениками. Та самая тётя Клава, которая знала всё про всех.

– Ванятка! – закричала она. – Иди сюда! Дело есть!

Иван подошёл.

– Что случилось?

– Вчера ночью видела тень, – зашептала тётя Клава. – Чёрную, большую. Возле твоей конторы крутилась.

– Тень?

– Ну да. Я думала, показалось, а она – шмыг! – и в подвал. Ты проверь, Ванятка. Чтой-то неспокойно мне.

– Проверю, спасибо.

Иван задумался. Тени – это не к добру. В Тайнограде тени просто так не шастают.

Он ускорил шаг.

Контора «Чистых вам проклятий» находилась на первом этаже старого дома. Вывеска висела криво уже десять лет, и Иван не собирался её поправлять. Во-первых, это придавало заведению налёт «исторической ценности». Во-вторых, ему было лень.

Он открыл дверь и вошёл.

Внутри пахло мятой, старыми книгами и едва уловимо – жжёной резиной. На стене висели благодарственные письма. Среди них было одно, написанное кровью (вампиры – народ экспрессивный), второе, написанное слезами (русалка благодарила за снятие проклятия с расчёски), и третье, выжженное на коре (дракон из соседнего квартала извинялся за сожжённую дверь).

Иван повесил куртку, погладил старый сейф в углу (сейф довольно звякнул – они дружили) и сел в своё кресло.

Кресло скрипнуло. Не потому, что было проклято – просто оно было старым, как и сам Иван.

– Ну что, – сказал он, обращаясь к пустой комнате. – Начнём.

В этот момент дверь распахнулась, и в контору влетел Лёня.

Лёня влетел буквально – споткнулся о порог, пролетел пару метров и приземлился лицом прямо в коробку с благодарственными письмами. Вампирское письмо возмущённо зашипело, но быстро затихло.

– Есть! – радостно сказал молодой человек, поднимая голову. – Я доехал!

Иван медленно поставил кружку.

– Ты кто?

– Я Лёня! – Молодой человек вскочил, отряхнулся и протянул Ивану мятый листок. – Ваш новый стажёр! Вот направление из магического колледжа. Практика, три месяца, бесплатно!

Иван взял листок, повертел, понюхал. Подлинный.

– Бесплатно? – переспросил он. – Это подозрительно.

– Ну, технически, я буду есть ваши бутерброды, – признался Лёня. – Но зато работать буду бесплатно!

Иван оглядел стажёра. Лет девятнадцать, глаза горят, волосы торчат во все стороны, на свитере – пятно от вчерашнего обеда (судя по цвету – борщ). В руках – потрёпанный блокнот с надписью «ВЕЛИКИЕ МЫСЛИ».

– Ладно, – вздохнул Иван. – Садись. Чай будешь?

– Буду! – Лёня подскочил к столу, сел на стул, и стул жалобно скрипнул.

– Ой, а чего это он скрипит?

– Скрипит, потому что старый. А старый, потому что я его люблю. Не трогай стул.

– А можно я запишу? – Лёня достал блокнот. – «Стул старый, но любимый». Это философия!

– Это идиотизм, – поправил Иван. – Но записывай, если хочешь.

Лёня записал.

Иван налил ему чай. Лёня взял кружку, отхлебнул и вдруг замер:

– А у вас чай… с мятой?

– С мятой. А что?

– И с чем-то ещё?

Иван прищурился:

– Ты чувствуешь?

– Ну… – Лёня принюхался. – Там ещё ромашка? И… неуловимо… лаванда?

– Интересно, – сказал Иван. – Мало кто чувствует лаванду. У тебя хороший нюх.

– Я вообще много чего чувствую! – обрадовался Лёня. – Маму говорила, что у меня дар!

– Посмотрим, – уклончиво ответил Иван.

Следующие полчаса Иван понял, что стажёр – это отдельный вид бытового проклятия. Лёня успел:

1. Уронить термос с зайчиками (зайчики выжили, но обиженно надулись).

2. Перепутать папки с делами – теперь кот тёти Зины лежал в папке «Сантехника», а проклятый унитаз – в папке «Домашние животные».

3. Спросить 15 раз: «А чему меня научат?»

4. Съесть все печеньки, которые Иван прятал для особых случаев.

5. Написать в блокноте 3 страницы наблюдений.

– Лёня, – сказал Иван, когда стажёр потянулся к его личной кружке. – Ещё одно движение, и я отправлю тебя чистить проклятия голыми руками.

– А это возможно? – загорелся Лёня.

– Нет. Но звучит угрожающе. Сиди и не дёргайся.

Лёня сел и сделал вид, что его нет.

В этот момент зазвонил телефон. Старый, ещё магический, с трубкой, которую надо было крутить. Иван поднял трубку, послушал и помрачнел.

– Выезжаем, – сказал он, кладя трубку. – Сложный случай.

– Какой? – подскочил Лёня.

– Помнишь тётю Зину?

– У которой кот говорил голосом бывшего?

– У неё. Теперь у неё новая проблема. – Иван надевал куртку. – Стиральная машина.

– Стиральная машина? – не понял Лёня. – А что с ней?

– Она… – Иван запнулся. – Лучше сам увидишь. Пошли. И блокнот возьми. Много писать будешь.

– Ура! – закричал Лёня. – Первый вызов!

– Не ори. Клиентов распугаешь.

– А тут есть клиенты?

– Кроме тебя – нет. Но могут зайти.

Лёня притих и послушно пошёл за Иваном.

Они шли по утреннему Тайнограду. Лёня вертел головой во все стороны и всё записывал.

– А это что за дом? – спросил он, указывая на трёхэтажное здание с кривыми балконами.

– Там живут гномы. У них всегда что-то проклято. То борода, то топор, то табуретка.

– А это? – Лёня ткнул в лавку с вывеской «Зелья и настойки».

– Там ведьма варит. У неё муж проклят на вечную икоту. Уже пять лет икает.

– А почему она его не вылечит?

– Вылечила. Три раза. Он сам снова подхватывает. Говорит, ему нравится.

Лёня записал: «Мужику нравится икать. Странные тут люди».

– А это? – Лёня показал на пустующее здание с заколоченными окнами.

– А это бывшая лавка «Всё для магии», – вздохнул Иван. – Эльфы устроили дегустацию и сожгли витрину. Теперь пустует.

– Красивое, – сказал Лёня.

– Пустое, – поправил Иван. – Но место хорошее. Жалко, что никто не берёт.

Они прошли мимо. Лёня ещё раз оглянулся на пустое здание и записал: «Место напротив конторы. Пустует. Надо запомнить».

Квартира тёти Зины пахла валерьянкой и мокрым бельём. Сама тётя Зина сидела в углу на табуретке и смотрела на стиральную машину с ужасом.

– Иван Михалыч! – запричитала она, увидев чистильщика. – Спасите! Она уже третий час стирает!

– А что плохого? – удивился Лёня. – Пусть стирает.

– Ты посмотри, – кивнула тётя Зина на машину.

Лёня подошёл поближе и заглянул в окошко. Внутри барабана крутилась одна-единственная вещь – тёти Зинин платок. Крутилась она уже три часа, но чище не становилась. Зато становилась… другого цвета.

– Она сейчас синяя была! – всплеснула руками тётя Зина. – А до этого зелёная! А до этого в горошек! Она уже все цвета радуги перебрала!

– А платок что? – спросил Иван.

– А платок терпит! Но если так дальше пойдёт, он решит, что он хамелеон, и сбежит!

Лёня достал блокнот и начал быстро записывать: «Стиральная машина. Цветовая нестабильность. Платок-хамелеон. Срочно!»

– Можно я запишу показания? – спросил он у тёти Зины.

– Пиши, милок, пиши. – Тётя Зина обрадовалась, что к ней проявили интерес. – Я тебе всё расскажу. Значит, это началось в понедельник…

– Тётя Зина, – остановил её Иван. – Давайте сразу к делу.

– А я и так к делу! – обиделась она. – Я просто хочу, чтобы молодёжь знала!

– Лёня, – строго сказал Иван. – Иди сюда. Буду учить.

Лёня аж подпрыгнул:

– Меня? Прямо сейчас? На настоящем проклятии?

– На настоящем. Смотри и запоминай.

Иван подошёл к стиральной машине и внимательно её осмотрел. Потом достал палочку и почесал ею в затылке.

– Первое правило чистильщика, – начал он. – Никогда не паникуй. Техника чувствует страх.

– А она разве чувствует? – спросил Лёня.

– Стиральная машина – да. Она вообще очень эмпатичная. Особенно если её перегрузить. Видишь, как она гудит?

– Гудит, – кивнул Лёня. – И как будто обиженно.

– Именно. Она обижена, что её заставляют стирать одно и то же. Ей скучно.

Иван открыл саквояж и достал маленькую баночку с надписью «Стабилизатор бытовой техники».

– Это что? – спросил Лёня.

– Это настойка на травах. Способна успокоить любую технику. Но пользоваться ей надо с умом.

– А как?

– Сначала надо поговорить.

Иван погладил машину по крышке:

– Здравствуй, красавица. Я знаю, ты устала. Три часа стирать один платок – это скучно. Но ты пойми: платку не надо быть синим. Ему надо быть чистым. Давай договоримся: ты заканчиваешь стирку, а я тебе обещаю… ну, например, новое бельё. Красивое. С рюшами.

Машина задумалась. Гудение изменилось, стало более задумчивым.

– Она понимает? – прошептал Лёня.

– Она не понимает слова, – пояснил Иван. – Она понимает интонации. И энергию.

Он открыл баночку и капнул три капли в отсек для кондиционера. Жидкость зашипела, пошла рябью, и вдруг…

Машина дёрнулась, всхлипнула и остановилась. Из неё донёсся звук, похожий на вздох облегчения.

– Всё? – не поверил Лёня.

– Открывай.

Лёня открыл дверцу. Внутри лежал платок. Обычный, белый, чистый. Никаких цветов радуги.

– Работает! – закричал Лёня. – Иван Михалыч, вы гений!

– Я чистильщик, – поправил Иван. – Тётя Зина, с вас пятьсот рублей.

– Ой, спасибо! – Тётя Зина полезла за кошельком. – А с машиной теперь всё?

– Всё. Но если она снова запоёт, приходите. Хотя… – Иван задумался. – Вы уверены, что это проклятие? Может, у вас просто музыкальный слух?

– Какой там слух, – махнула рукой тётя Зина. – Я глуховата уже. Это она сама.

– Тогда до свидания.

Они вышли от тёти Зины, и Лёня всю дорогу до конторы строчил в блокноте:

– «Правило первое: не паниковать. Правило второе: гладить технику. Правило третье: капать три капли…» А почему именно три?

– Потому что две мало, а четыре – перебор, – ответил Иван. – Это бабушкин рецепт.

– А ваша бабушка тоже была чистильщицей?

– Легендарной, – с гордостью сказал Иван. – Бабушка Матрёна. Она могла снять проклятие с чего угодно. Даже с тролля, который обиделся на весь свет.

– Круто! – восхитился Лёня. – А она жива?

– Нет. – Иван помолчал. – Но оставила мне саквояж. И банку одну. Очень ценную.

– А можно посмотреть?

– Потом. – Иван вдруг вспомнил. – Лёня, а ты говорил, что чувствуешь магию. Что ты сейчас чувствуешь?

Лёня прислушался к себе:

– Ну… у тёти Зины была обычная бытовуха. А вот у нас в конторе… там что-то есть. Что-то старое. И сильное.

– Это бабушка, – улыбнулся Иван. – Молодец. Нюх у тебя действительно есть.

– Ура! – обрадовался Лёня. – Значит, я не зря пришёл?

– Посмотрим, – усмехнулся Иван. – До вечера ещё дожить надо.

Они вернулись в контору. Иван сел в кресло, достал термос с зайчиками и вдруг поймал взгляд Лёни.

– Что?

– А у вас термос… с зайчиками? – осторожно спросил стажёр.

– Да. И что?

– Ну… вы же суровый чистильщик! А тут зайчики…

– Это подарок племянницы, – буркнул Иван. – Ей было пять лет. Она выбирала.

– Мило, – сказал Лёня и быстро записал в блокнот: «Факт №1. Иван Михалыч любит зайчиков. Стесняется, но любит».

– Лёня, если ты ещё раз посмотришь на мой термос, я отправлю тебя чистить общественный туалет. Там тоже бывают проклятия.

– Молчу! – Лёня сделал вид, что застёгивает рот на молнию.

Остаток дня прошёл спокойно. Приходили клиенты:

– У одного проклятие на ботинках: левые всё время пытались уйти влево, правые – вправо. Хозяин ходил по кругу и жаловался на головокружение.

– У второго – на зубной щётке: чистила зубы, но комментировала процесс. «А нижние? А верхние? А язык? Ты уверен, что хочешь есть после такой чистки?»

– У третьего – на зонтике: раскрывался только тогда, когда светило солнце. В дождь стоял в углу и обиженно молчал.

Лёня помогал, задавал вопросы, записывал. И пару раз даже сделал что-то полезное. Например, подал Ивану нужную баночку. И не разбил.

– Из тебя выйдет толк, – сказал Иван в конце дня. – Если не сдохнешь от любопытства.

– А я не сдохну! – радостно ответил Лёня. – Я же стажёр! Мы живучие!

Он ушёл, размахивая блокнотом. Иван закрыл дверь и сел в кресло.

– Ну что, бабушка, – сказал он, доставая из саквояжа банку. – Как тебе стажёр?

Банка затеплилась слабым светом.

– Шумный, – прошелестел голос. – Но глаза живые. Не дурак, видно.

– Думаешь, выйдет толк?

– Выйдет. Если не убьёшь раньше.

Иван усмехнулся и убрал банку обратно.

За окном смеркалось. В пустом здании напротив кто-то зажёг свет. Иван нахмурился – там же никого не должно быть.

Он подошёл к окну. Внутри мелькнула тень. Человеческая? Или не очень?

– Странно, – пробормотал Иван. – Надо будет завтра проверить.

Он закрыл шторы и пошёл домой. Ужин, сон, новый день. И новые проклятия.

Впереди было много работы.

Глава 2. Стажёр, или Как не надо чистить проклятия

Иван проснулся в 6:45. Будильник сработал чётко по графику бывшей жены – ни минутой раньше, ни минутой позже.

– Надя, ты даже после развода держишь руку на пульсе, – проворчал Иван, отключая звонок. – Уважаю.

Он полежал ещё пять минут, глядя в потолок. Мысли были о вчерашнем дне. Лёня. Стажёр. Шумный, любопытный, везде лезущий. Но… небезнадёжный.

– Бабушка сказала, выйдет толк, – напомнил он себе. – А бабушка зря не скажет.

Иван встал, накинул халат и пошёл на кухню. В коридоре его ждал сюрприз.

Фотографии, которые вчера обиженно приклеились к стене, за ночь организовали целую выставку. Теперь они висели в хронологическом порядке: вот Иван пьёт чай, вот Иван чистит зубы, вот Иван спит, а вот Иван… танцует? Откуда у него это фото, он даже думать не хотел.

– Вы чего творите? – спросил он у фотографий.

Одна из них, самая наглая, показала язык. В прямом смысле – изображение Ивана высунуло язык и подмигнуло.

– Ладно, – вздохнул Иван. – Живите пока. Но если появится фото, где я в бане, я вас сожгу.

Фотографии притихли и сделали вид, что они просто картинки.

На кухне его ждал чайник. Сегодня он был подозрительно тих.

– Ты чего молчишь? – насторожился Иван.

– Я думаю, – важно ответил чайник.

– О чём?

– О смысле бытия. Я чайник, но я чувствую. У меня есть внутренний мир. Зачем я здесь? Только чтобы кипятить воду?

– Да, – твёрдо сказал Иван. – Только для этого.

– Как грустно, – вздохнул чайник. – А можно я хотя бы иногда буду какао?

– Можно, – сдался Иван. – Но без философии.

– Договорились! – обрадовался чайник и бодро закипел.

Через минуту Иван уже пил какао (с пенкой, конечно) и собирался на работу. Домовой Прохор выглянул из-за шкафа:

– Опять уходишь? А кто за порядком следить будет?

– Ты, Прохор. Ты же домовой.

– Я больной! У меня радикулит!

– У призраков не бывает радикулита.

– У меня бывает! Я особенный!

Иван махнул рукой и вышел. Спорить с Прохором было бесполезно.

Утро в Тайнограде было свежим и немного магическим. Летающие автобусы чихали паром, из труб дома напротив валил розовый дым (соседка-ведьма экспериментировала с зельями для волос), а на углу, как всегда, стояла тётя Клава с вениками.

– Ванятка! – закричала она. – Иди сюда!

Иван подошёл.

– Смотри, что у меня есть! – Тётя Клава протянула ему веник. – Новый! Сама связала! Магический!

– Чем он магический?

– Сам метёт! Но только если его похвалить. Если ругать – обижается и венит криво.

– Венит?

– Ну, метёт криво. Я так сказала.

Иван взял веник, погладил:

– Хороший веник. Красивый.

Веник довольно зашуршал и попытался подмести тротуар сам.

– Видал? – гордо сказала тётя Клава. – Бери даром. Для новой конторы.

– Спасибо. – Иван спрятал веник в рюкзак. – Кстати, тёть Клав, вы вчера говорили про тень у конторы. Не видели больше?

– Не, сегодня не было. Но ты смотри, Ванятка. Чтой-то мне неспокойно. Как бы беды не было.

– Разберёмся.

Иван пошёл дальше. По дороге он встретил ещё нескольких знакомых: гнома, который нёс проклятую табуретку (табуретка ругалась и пыталась укусить его за ногу), эльфийку с расчёской (расчёска делала причёску, которую эльфийка не заказывала), и тролля, который нёс холодильник (холодильник жаловался, что ему холодно).

– Работы много, – констатировал Иван. – Хорошо.

Он подошёл к конторе и замер.

Напротив, в пустующем здании, горел свет. И кто-то там явно был.

– Так, – сказал Иван. – Интересно.

Он решил пока не вмешиваться, но взять на заметку. Слишком много странностей за последние дни.

Иван открыл дверь конторы и чуть не споткнулся о Лёню. Стажёр сидел на полу, разложив вокруг себя блокноты, и что-то бормотал.

– Ты чего так рано? – удивился Иван. – У тебя ключи есть?

– Нет! – радостно ответил Лёня. – Я пришёл, а дверь заперта. Я сел ждать. И записывать наблюдения!

– Какие наблюдения?

– За прохожими! – Лёня показал блокнот. – Смотрите: за час прошло 23 человека. Из них 12 с признаками бытовых проклятий. У троих проклятие на обуви, у двоих – на головных уборах, у одного – на сумке. И ещё один нёс кота, который говорил!