Полная версия
В старших классах, когда подростки переживают очередные возрастные кризисы, а бурлящие гормоны сводят на нет всё разумное, Марип почувствовал на себе, как тяжела ноша безответной любви. Познав любовь ещё в детстве, ему было тяжело переносить её отсутствие со стороны любимого человека. Рисима же всегда была к нему равнодушна. Не почувствовав любви в детстве, ей было сложно слушать мольбы отчаяния Марипа, когда он безудержно взывал к ней. Его признание не имело для неё никакого значения. Рисимой всегда двигал лишь холодный расчёт. Больше не нужны были его игрушки, его рисунками, превратившимися впоследствии в красивые картины, она никогда не интересовалась и не видела в них истинной красоты. Его будущее не особо прельщало её. Инженер среднего звена, которым он хотел стать, – не совсем то, о чём она мечтала с детства.
Она была очень красивой, и её мать, в минуты отчаяния, которые она заливала становящимися с каждым разом всё крепче напитками, сулила ей большое будущее, которое она может получить взамен своей красоты. Провести жизнь в этом маленьком, по её меркам, городке с мужчиной со средним достатком не входило в её грандиозные планы.
Поэтому, услышав признание Марипа, на которое он с таким трудом решился, она просто улыбнулась, сказав, что для неё он всегда будет просто хорошим другом.
И всё же Марип не оставлял попыток ухаживать за ней, и, к его великой радости, как-то они даже провели вечер вместе, прогуливаясь по парку. На следующий вечер, к великому отчаянию Марипа, проведённое с Рисимой время кануло в небытие, когда он увидел её, садящуюся в дорогой автомобиль к одному из старшеклассников, с которым они вместе учились в школе. Его отец занимал высокий пост в местной мэрии, а ему самому прочили великое будущее, о чём должен был позаботиться его отец.
Однако их дружба после вмешательства сурового отца не продлилась долго. Она была совершенно неподходящей партией для его сына, что отец популярно ему и объяснил. Преждевременной радости Марипа не было предела, но лишь до того момента, пока Рисима не стала встречаться со статным мужчиной, старше её. Попытки ухаживания со стороны Марипа прекратились, и их мимолётные встречи продолжились лишь потому, что городок для них двоих был слишком маленьким и тесным.
Школьная пора подошла к концу, и для них обоих пришло время выбрать то, что определит весь их дальнейший путь, – профессию, которая станет их путеводной звездой в предстоящей взрослой жизни.
Поскольку Рисима из ряда вон плохо училась, а в её семье не было денег, о поступлении в колледж она и не думала. Понимая, что в этом городке для неё нет будущего, она уехала в ближайший к городку, в котором она родилась и выросла, мегаполис, именуемый Нарака.
Нарака поражал своими гигантскими размерами. Его небоскрёбы были настолько высокими, что шпилями царапали само небо. Каждый их дюйм был занят переливающимися всеми возможными красками неоновыми огнями. Улочки, усеянные бесконечным числом магазинов, на витринах которых красовались новомодные одеяния, могли потребовать целые месяцы, чтобы побывать в каждом из них.
Накануне отъезда Марип пришёл поговорить с Рисимой. В те минуты отчаяния он так хотел, чтобы она ещё раз услышала о его чувствах – о той любви, которую он хранил в своём огромном сердце и которой хватило бы на них обоих. О счастливом будущем, которое их ждёт, если она останется в этом маленьком городке со скромным, непримечательным названием Элизий. Он молил её не уезжать и остаться с ним. Но его слова, словно дождь, скатывались со склона крутой скалы и бесследно растворялись в раскалённом песке.
Решение было принято: богатая и счастливая жизнь, которая не идёт ни в какое сравнение с уготованной ей судьбой, ждала её, и никакие слова этого отчаявшегося мальчика не смогут изменить её участь. С такими мыслями Рисима закрыла за собой дверь обветшалого дома и, под выкрики пьяной матери, пошла собираться в предстоящий ей долгий путь.
Отчаяние Марипа превратилось в холодный дождь, под которым он медленно брёл домой в этот унылый вечер. Слёзы, текшие из глаз, смешивались с дождевой водой и растворялись в нахлынувшей на ещё не окрепшую душу печали. У него отняли то, что всегда придавало ему сил, – человека, присутствие которого вдохновляло его просыпаться каждый день и с удовольствием бежать в школу, стараться всё и всегда делать правильно и, конечно же, рисовать картины, большинство из которых были посвящены ей или чувствам, которые он к ней испытывал. В один миг всё утратило смысл, в том числе и его будущее. Зачем ему всё это, если её больше никогда не будет рядом?
Проведя всю ночь в этом мрачном мире, окутавшем Элизий, он принял для себя решение. Ведь нет ничего важнее на этом свете, чем быть рядом с любимым человеком, пусть даже она не отвечала ему взаимностью. Чувство дружбы с её стороны вполне его устраивало. В любом случае он должен был выбрать свой дальнейший путь. Утром он озвучил родителям, что уезжает в Нараку.
Эта новость прозвучала словно ведро ледяной воды, вылитое на обнажённое тело в погожий летний день. Все попытки родителей отговорить его так и не увенчались успехом. Поняв, что они больше не в силах ничего изменить, они смиренно согласились, взяв с него обещание, что он обязательно поступит там в колледж, и даже если этого не произойдёт, они оплатят ему учёбу в Нараке. Родители Марипа были готовы к тому, что он рано или поздно уедет из их городка: здесь не было учебных заведений для освоения столь желанной им будущей профессии. Но вот так спонтанно, да ещё и в Нараку, где любая душа может с лёгкостью потеряться или пропасть, – к этому они были совершенно не готовы.
Получив согласие, Марип с радостью побежал на вокзал. Встретив там Рисиму, старательно, с неимоверным усилием запихивавшую свой скромный чемодан в багажное отделение новенького разноцветного автобуса, курсировавшего ежедневно между его городком и мегаполисом, он, еле сдерживая слёзы, поделился с ней радостной вестью о том, что тоже скоро переедет в этот столь манящий ещё не окрепшие умы город. Рисиму это обрадовало: она договорилась написать ему адрес, как только найдёт место для проживания и работу. Она знала, что на него всегда можно будет положиться и что он всегда придёт на помощь или даст денег, когда она будет так в них нуждаться. Проблема была в том, что у Марипа никогда не было их в достаточном количестве, но она знала: даже если их будет мало, он всё равно отдаст ей всё без остатка.
Марип посадил Рисиму в автобус и, одновременно переполняемый радостными чувствами, побежал домой. Попросив отца помочь ему с выбором колледжа, он начал приготовления к новой жизни.
Наконец всё было сделано. Выбран учебное заведение, в который Марипу, с невероятным усилием, но всё же удалось самостоятельно поступить. Родителями было найдено для него жильё, арендована скромная квартирка, располагавшаяся недалеко – по меркам мегаполиса – от учебного заведения. Мать с отцом помогли ему перевезти вещи. Отец пожал руку, мать, со слезами на глазах, обняла его, крепко поцеловав, после чего они уехали, пообещав навещать его как можно чаще. Марип проводил их взглядом, затем начал быстро собираться: ведь у него был адрес, по которому проживала Рисима.
Найдя остановку с нужным автобусом, он отправился в путь. Небоскрёбы сменились невысокими зданиями, плавно переходившими в мрачный квартал, состоящий из малоэтажных серых строений, вплотную стоявших друг к другу.
Остановка, которая являлась окончанием его пути, освещалась тусклой лампой, торчавшей из старого фонаря. В большинстве своём улица, на которой она располагалась, была не освещена вовсе. Люди, снующие взад и вперёд, не внушали доверия, и Марип поспешил найти дом по адресу, указанному на клочке мятой бумаги.
Он прошёл мимо бара, в который волнами стекались обитавшие в этом квартале личности, имевшие экзотическое название, изображённое на украшавшей здание неоновой вывеске – «Арали». Наконец, добравшись до нужного здания, он вошёл в него.
Дом, в котором он оказался, возвышался на пять этажей и состоял из длинных коридоров, справа и слева усеянных дверями, плотно расположенными друг к другу, из которых то и дело доносились крики отчаяния людей, измученных бытовыми проблемами. В коридоре было слишком темно, и даже свет редких тусклых ламп, расположенных на потолке на большом удалении друг от друга, был не способен рассеять мрак этого места.
Добравшись до нужной двери, он постучал. Услышав приближающиеся шаги, его сердце забилось с неимоверной силой. Дверь открылась, и за ней он увидел её – прекрасную девушку с большими глазами, сиявшую слишком ярко для этого сумеречного места. Он не мог сдержать слёз радости и счастья: движимый частицами невидимого притяжения, он обнял её, прижав её тело к своему. Улыбка на лице Рисимы, освещавшая это унылое место, выдала радость, мгновенно заполнившую её душу.
Всю ночь они долго и безудержно болтали. Он узнал, что она устроилась работать в бар, мимо которого он проходил, когда шёл к её дому. Это было единственное место, где для неё сразу нашлась работа; к тому же его посещал весь местный бомонд. Её зарплаты официантки хватало, чтобы оплачивать жильё, к тому же клиенты иногда оставляли достаточно щедрые чаевые.
Марип с умилением слушал её историю, каждый раз совершая неудачные попытки взять её за руку. Рисима же с виноватой улыбкой одёргивала руки, занимая их в тот момент вещами, в которых совершенно не было необходимости, – ведь она так не хотела обидеть этого любящего её всем сердцем скромного мальчика.
Комнатка, которую она арендовала на втором этаже пятиэтажного дома за достаточно небольшие деньги, была слишком тесной даже для одного человека. Небольшая кровать, умывальник и высокий массивный шкаф с расположенными в нём вещами Рисимы – вот всё, что украшало это невзрачное место. Шумы, состоящие из криков ругающихся соседей и их любовных утех, легко проникали в комнату через тонкие, словно состоящие из картона, стены.
Марипу было больно смотреть на светлое создание, тускневшее под чернотой этого места, и он, конечно, предложил Рисиме переехать к нему.
Впервые в жизни ею овладело твёрдое желание – оставить всё позади и отправиться к тому, кто искренне её любил. В тот миг судьба словно замерла на распутье. Прояви Марип чуть больше настойчивости, не прими её отказ как данность – и их жизни могли бы обрести совершенно иной поворот. Но Марип, услышав, что она всё же попробует построить свою судьбу сама, не проявил достаточного усердия и, в очередной раз не сказав ни слова, смиренно согласился с её решением. Утром он уехал. И всё же надежда не оставила его и в этот раз. Пусть он и не будет с ней, но её счастье было для него выше всего на свете. Столь сильна была боль – видеть это прекрасное, излучающее свет существо, отчаянно пытающееся не потухнуть в нескончаемой мгле этого мрачного мира.
Его учёба протекала достаточно успешно. Оценки были хорошими, что всегда получало одобрение родителей, столь часто навещавших его. Со временем у Марипа появилось много знакомых, среди которых сильно выделялся один – такой же юный, как и он сам, парень, носивший смешные рыжие усы. Он был слишком добр, всегда улыбался, а его сила и мужественность вызывали у всех неподдельный восторг. Он всегда приходил на помощь Марипу, когда того требовал момент, и, как ни странно, всегда оказывался там, где в его помощи сильно нуждались, – будь то заступничество в обычных, время от времени возникающих конфликтах среди студентов либо помощь с уроками. Так они и дружили всю учебную пору.
Марип ещё несколько раз навещал Рисиму, но та больше не поддавалась тому мимолётному искушению, связать свою судьбу с этим человеком. В своих мыслях она видела себя разъезжающей на дорогом автомобиле, проплывающей в красивых нарядах среди бутиков и их завораживающих витрин. Иногда же, в минуты отдыха, в своей коморке, она представляла, как отдыхает на лазурном берегу тёплого, спокойного моря, в то время как рядом лежит любящий прекрасный мужчина, готовый в любой момент удовлетворить все её мимолётные желания, не замечая при этом, как годы работы в баре и море крепких напитков с каждым мигом забирают её красоту и тушат столь ярко, когда-то горевший свет.
Марип, в очередной и, скорее всего, последний раз навестивший её, уходил с переполнявшим его отчаянием и болью в начавшем черстветь, когда-то пылающем сердце. Во время их встречи он с трудом мог разобрать слова, которые Рисима говорила ему сквозь пары горячительного, исходившие из её рта. Мужчина, лежавший в её кровати, не подавал признаков жизни – настолько сильно он был пьян.
Марип проклинал судьбу, так жестоко поступившую с ними обоими. Он, несший в себе бремя неразделённой любви, и Рисима – некогда прекрасная и красивая девочка, погибающая в этом забытом всеми богами мегаполисе. Впервые он осознал всю несправедливость этого жестокого мира.
Больше он не предпринимал попыток увидеть её. Раны, когда-то столь сильно терзавшие его душу, начали постепенно покрываться рубцами. Его друг всем своим существом пытался помочь ему пережить бушующий в его душе ураган отчаяния. Марип справился, пожертвовав, когда-то пылающим сердцем, превратившимся теперь в камень.
По окончании института, получив свою первую работу, он познакомился с девушкой – такой же молодой сотрудницей, как и он сам. Она первая начала оказывать ему знаки внимания, и со временем он начал отвечать ей тем же. Это была юная, стройная и милая особа невысокого роста. Её доброту выдавала красивая улыбка, каждый раз образующая милые ямочки на её щеках.
Их общение вне работы происходило всё чаще. И несмотря на то, что уже ничего не могло растопить его окаменевшее сердце, Марипу очень нравилась её компания.
Как-то раз, прогуливаясь после ужина в местном летнем кафе, они остались одни на деревянном мосту, расположенном рядом с небольшим озером на окраине мегаполиса, куда молодёжь часто приезжала отдыхать, она осмелилась взять его за руку.
Он остановился напротив неё, их глаза встретились, и они поцеловались. Для Марипа это был самый первый поцелуй в его жизни. В страстном поцелуе Марип обнял её за талию, на что девушка засветилась от счастья. Это был прекрасный момент для них двоих. На одно мгновение Марип представил на её месте Рисиму, но тут же прогнал эти мысли прочь, ведь это было нечестно по отношению к его новой знакомой.
В скором времени они сыграли свадьбу. Особого торжества не было, ведь для Марипа это была попытка заглушить всё ещё живущую боль в его груди. Хотя девушка сияла от счастья: ей повезло найти любовь всей её пока ещё не такой долгой жизни.
Вскоре у них родился ребёнок – прелестная девочка, счастье, которого у Марипа не было так долго. И всё же в его жизни было мало радости: проводить ночи в постели с нелюбимым человеком обычно мало доставляет удовольствия.
Его брак был скорее мимолётным увлечением, чем взвешенным решением. Стоит ли говорить, что он продлился недолго? Вскоре после рождения ребёнка они развелись. Девушка страдала, не понимая, что же она сделала не так. Марип же пытался ей объяснить, что вина неудавшегося брака лежит исключительно на нём, но она не хотела его слушать. И всё же своего ребёнка он любил и всячески помогал своей бывшей семье, как мог.
Он часто вспоминал свою первую любовь. В своих мечтах он держал её за руку, обнимал и крепко прижимал к себе под лучами полуденного солнца. Не было боли, страданий и печали в том месте, по которому он путешествовал каждый день со своей возлюбленной. Только красота этого пространства и она, крепко обнимавшая его каждое мгновение, пока они пребывали вместе.
Пришёл день, и пришла решимость. Его сердце разорвало оковы разума, которыми он заковал себя, дав обещание никогда больше не совершать попыток сближения с человеком, которого он так сильно любил.
Проснувшись однажды утром в приподнятом настроении, он надел самую красивую одежду, использовал духи, которые вечно откладывал для подходящего случая, ведь они были достаточно дорогими даже для его теперь уже совсем не маленького кошелька. Однако его образование и работа теперь позволяли ему ездить на хорошем автомобиле, носить дорогие часы и шить костюмы на заказ.
Сев в свой автомобиль, движимый ожиданием момента нескончаемой радости встречи со своей возлюбленной, он отправился в этот неблагополучный квартал. Припарковав транспорт прямо под окнами её дома, чтобы она могла видеть его (ведь он знал, как она любит хорошие автомобили), он проследовал по лестнице на её этаж, не забыв прихватить с собой букет самых больших и красивых роз на свете.
Его настойчивые удары в дверь повисли в воздухе без ответа. За дверью царила безмолвная тишина. Он подумал, что в этом нет ничего удивительного: её миниатюрная и тесная квартирка всегда была слишком маленькой, чтобы проводить в ней свободное время. Или же, возможно, она находилась на работе в этом столь любимом местными завсегдатаями баре. Но это уже было не важно. Он твёрдо решил, что сегодня же заберёт её из этого гнетущего места. И хоть он и не был богачом, он всё же считал, что его нынешнее положение и доход склонят чашу весов в его сторону в глазах Рисимы. От неё же он ничего не требовал. Ему достаточно было того, чтобы просыпаться с ней по утрам, а вечером после работы видеть её в открывшуюся дверь их уютной квартиры.
Марип вошёл в бар. В этом заведении и днём, и ночью царил вечный сумрак. Томная музыка играла во всех его просторных залах. Танцовщицы в обнажённом виде танцевали на сцене, а официантки в не менее откровенных нарядах сновали между столиков, предлагая постояльцам прохладительные напитки. Марип был полон решимости забрать Рисиму сию же минуту, как только разыщет её. После долгих поисков, пройдя через туман прокуренных залов, он так и не смог её обнаружить. Он справился о ней среди несметного количества официанток, пока не наткнулся на одну молодую особу, на лице которой старость преждевременно начала рисовать свою картину.
Темнота. Кромешный мрак, который бывает лишь изредка, когда луна и звёзды не озаряют ночное небо своим великолепным сиянием, скрытым грозовыми тучами, закрыл взор Марипа. Ледяной ветер покрыл каждую клеточку его ещё недавно излучавшего теплоту тела. Рисима умерла. Неудавшийся очередной аборт отнял её молодую, полную надежд, несмотря на всю жестокость этого проклятого мира, жизнь. Это всё, что он услышал от молодой, преждевременно стареющей в этом месте незнакомки.
Когда он вышел из бара, на улице стояла кромешная ночь. Все эти часы он провёл в «Арали», не имея возможности говорить, думать, а иногда даже дышать. Это конец – смысл всего его существования был утерян безвозвратно. Бедная девочка, эта, когда-то совсем маленькая девочка с большими глазами, бесконечный комочек счастья, после долгих страданий и мучений покинула этот мир, оставив Марипа совсем одного. Каков смысл продолжать стремиться к высшему благу, вставать каждый день по утрам, а вечером, после бурного дня, возвращаться домой в эту пустую квартиру, каждую минуту, терзаемую болью утраты?
Медленно, словно тень, движимая закатом вечернего солнца, он вернулся в дом, где Рисима жила все последние несчастные годы, мучимая судьбой. Проходя мимо её двери, он представил, как она, ещё совсем юная, недавно окончившая старшую школу, переехала сюда, ведомая надеждами о счастливой жизни. Если бы он только был напористее в своих чаяниях забрать её отсюда, всё могло бы сложиться по-другому. Почему каждый раз после её отказа он сдавался и уходил? Вина за произошедшее с Рисимой лежит на нём – и только на нём. Он не должен был позволить обстоятельствам каждый раз ломать её, отбирая кусочки её светлой души и, в конце концов, забрав её всю без остатка.
Поднявшись на крышу этого проклятого здания, в котором томились такие же, как Рисима, когда-то светлые души, он подошёл к её краю, сделал шаг вперёд и взлетел ввысь. На долю секунды он ощутил себя свободным от оков этих извечных страданий. Устремляясь вверх, он смотрел на толпу людей внизу, собравшуюся вокруг лежащего на земле тела. Через мгновение он ощутил всеобъемлющую пустоту, заполнившую его душу, пока окончательно не покинул этот мир, так несправедливо поступивший с ним и его возлюбленной.
Душа Марипа оказалась в ужасном месте, излучающем безудержную тоску и всеобъемлющую печаль, которую ничем нельзя было заглушить.
Перед глазами раскинулся гигантский город, погружённый в беспросветную тьму. Здесь вечно лили холодные дожди, а пронизывающий ветер не утихал ни на миг – словно это место было навеки проклято и забыто богами. Ряды древних кирпичных домов тянулись до горизонта, и ни в одном окне не мерцал даже слабый отблеск света. Воздух был пропитан отчаянием, будто оно застыло здесь на века. Изредка тишину разрывали душераздирающие крики – вопли душ, обречённых на вечные мучения.
Порой к ним примешивались глухие стоны – выражение безысходной тоски тех, кто понимал, что им никогда не вырваться из этого мрачного плена.
Заточенные здесь души навеки были вынуждены терпеть самый мучительный холод на свете, терзаемые безудержным одиночеством, пребывая во мраке этого места, ежесекундно мучимые совершенными ими при жизни поступками, приведшими их сюда. Детоубийцы, независимо от того, совершили ли они своё злодеяние в отношении только зарождающихся детей или уже появившихся на свет. Те, кто самостоятельно ушёл из жизни, ведомые лишь примитивными жизненными обстоятельствами. Всем им, по воле законов, написанных самим мирозданием, уготовано провести в этом месте вечность, покуда ледяные дожди и ветра окончательно не растерзают их души, отправив в небытие вечного мрака.
Душа Марипа, мучимая холодом, плыла меж домами, безуспешно ища пристанища. На какой-то миг вдали, сквозь тесные улочки, она увидела рыжеватое свечение, исходящее из окна мрачного пятиэтажного дома, стоящего в полутьме в этом нескончаемом лабиринте улиц. Все дома в этом месте были одинаковы, и лишь маяк в форме рыжеватого света указывал путь для Марипа. Не имея другой альтернативы, преодолевая ледяные порывы, он устремился к манящему его отблеску света.
Его душа скользила меж угрюмых зданий, пока не замерла у дома, из окон которого пробивался тёплый рыжеватый отблеск. Поднявшись на второй этаж, она очутилась в протяжённом коридоре и невольно устремилась к распахнутой двери – именно оттуда лился свет, столь яркий и манящий.
Оказавшись в маленьком помещении, сознание Марипа наполнилось нескончаемой болью. Рисима, точнее то, что осталось от её души, терзаемая отчаянием, страдала в этом месте. Её душа уже потеряла способность созерцать этот мир и ориентироваться в пространстве. Забившись в угол, мучимая бесконечным холодом, она смиренно ожидала своего неумолимо приближающегося конца. Её свет погас и больше никогда не вспыхнет вновь.
Рядом умирало совсем другое существо – Ратши. Он не смог вынести муки того, кто когда-то был невинной, совсем ещё недавно появившейся на свет душой. И всё, что он мог сделать в этот момент, – это пожертвовать собой, позволив этим несчётным душам провести рядом оставшееся время перед их окончательным уходом в небытие.
Он не имел права вмешиваться в их судьбу, не имел права находиться в этом месте. После добровольного ухода Рисимы из жизни его ждало новое задание: новая молодая душа, за которой он должен был неустанно наблюдать и записывать все её деяния.
Но всё же он был здесь. Показывая Марипу путь к Рисиме, он медленно погибал, разрываемый тысячами ледяных копий. Такова была плата за непослушание и нарушение законов мироздания.
Душа Марипа медленно приблизилась к Рисиме. Он прижался к ней в надежде, что это хоть как-то поможет переносить испытываемую ею боль. Чувствовала ли она его? Он не знал, и это больше не имело никакого значения: главное, что он наконец будет с ней рядом, пока мрак ночи окончательно не растворит в себе их измученные души.
Обняв Рисиму, душа Марипа на мгновение засияла, отчаянно пыталась пробудить его возлюбленную, но всё же погасла, навсегда застыв во мраке этого холодного места. Через мгновение тьма поглотила их души без остатка, превратив в безмолвные тени, вынужденные веками страдать в этом проклятом мире, пока всеобъемлющее ничто не поглотит их.
Ратши, мучимый безутешным горем, до последнего момента не отводил взгляд от этих совсем ещё юных созданий, пока тьма этого места навсегда не погасила его рыжеватое свечение.
Четырнадцать демонов
Аджай рос очень добрым ребёнком. Его родители не могли нарадоваться его прилежности и стараниям. Казалось, что его интересовало всё в этом огромном и интересном мире, на который он с неимоверным любопытством смотрел своими большими карими глазами.
Его семья проживала в одном из самых прекрасных городов на свете – достаточно большом даже для страны, в которой он родился и вырос. Город являл собой сосредоточение различных эпох и архитектурных стилей. Его очарование не могло затмить даже отсутствие единой планировки. Узкие переулочки, произрастающие из таких же улиц, по которым не могли проехать автомобили из-за их гигантских размеров, упирались в бессчётное количество храмов, чарующих своими формами и великолепием.