Ориентир на любовь. Часть 1. Сценарий живой игры

Тёмный мебельный ансамбль включал два средней высоты стеллажа под документы и сейф, которые удобно встроились в нишу с правой стороны от стола генерального директора, рабочий стол с тумбами и стол для переговоров, окружённый коричневыми кожаными креслами с хромированными металлическими элементами. Стена с малым окном по краям дополнена панелями в тон мебели, декорирована стеклянным светлым модульным панно с авангардной тёмной спиралью, крепящимся современными серебристыми болтами, а на противоположной стене висели картины в тонких чёрных рамах с изображением песка. Серо-коричневое покрытие с плотным ворсом закрывало весь пол в кабинете. Стены оформлены фактурной штукатуркой с разводами цвета речного песка. Потолок белый, подвесной, сложной конструкции, освещённый как по периметру встроенной зоны, так и поперечно вложенными светодиодными прямоугольными светильниками, равноудалёнными друг от друга.

Напротив большого окна, ближе ко входу, стоял кожаный стильный диван, а также небольшой шкаф в цвете одного мебельного ансамбля. На рабочем столе – огромный по диагонали моноблок, подставка из камня под ручки. Три разные по высоте светлые пирамиды из стекла, Их, как знак целостности и успешности, я подарила Аркаше после его третьего контракта. Именные вещи на своём столе Скворцов очень любит. Я старалась вовремя успеть нанести инициалы на нужные ему канцелярские принадлежности. Стильные накопители для бумаг установлены по углам стола. Поверхность для подписания документов заняла центральное место рабочей зоны. Возле моноблока стояли изящная подставка под визитки и фотография нашей семьи в золочёной рамке.

Аркаша в компании Филиппа приветливо встретил нас в кабинете с распахнутыми окнами, впускающими уличный жар в помещение. Одетый в белую рубашку с короткими рукавами и в светлые льняные брюки, муж двигал корпусом в такт негромко звучащей музыке, продолжая сидеть в кресле руководителя. Скворцов притопывал ногами в светлых туфлях. Он поджимал губы, кокетливо улыбаясь. Филипп растёкся в кресле напротив него за столом переговоров и, наблюдая за другом, качал головой. Кум сегодня был в льняной рубашке песочного цвета с короткими рукавами и воротником-поло, в лёгких брюках, коричневых мокасинах и, конечно, в очках прямоугольной формы.

– Мальчики! Приветики! – Лиля обнялась с обоими, рассыпая комплименты.

Фил расплылся в улыбке, а Аркадий смущённо запустил в волосы пальцы, нарушая утреннюю укладку. Я подошла к мужу и поправила выбившиеся пряди, купаясь в голубых озёрах его глаз.

– Здрасте-здрасте, – грассировал Кадя, растягивая кривую улыбку и усаживая меня к себе на колени. – Мы заказали обед.

– Кто конкретно? – спросила я.

Аркадий указал на поднявшего вверх руку Фила.

– Филипп Маркович, ты просто душка! – похвалила я кума и села в кресло рядом с ним.

Лазуренко одарил меня восхищённым взглядом серых глаз и доброй улыбкой. Он по привычке восхищался нашей красотой и сказал, что я и Лиля – звёзды. Как приятно получать комплименты! Аркадий был скуп на любезности.

Лиля устроилась с противоположной стороны от нас за столом для переговоров.

– Кадичка, миленький…

– О, фак! Началось, – вырвалось у Аркаши, и он, смеясь, закрыл лицо ладонями.

Я и Фил перебрасывались шутками, хотя просьба, с которой пришла к нему Лиля, была далека от юмора. Аркаша подпёр рукой подбородок и лениво играл декоративной пирамидкой, держа её в свободной руке.

– Кадь, возьми на работу Даню.

– Что?! Этого лентяя?..

Лиля подбирала слова для диалога.

– А как же его нежелание работать не по специальности?

– Аркаша, он на всё согласен.

– Что я слышу? – удивился Филипп и сел ровнее.

– Лиль, у меня размораживать и замораживать нечего, – ответил Скворцов. – У нас в «АРСФИЛ» рефрижераторы не водятся, только насосы и перекачивающие агрегаты для транспортировки газа, воды и нефти.

– Кадичка, он клялся и божился научиться. Лишь бы работать.

Фил снял очки и недоверчиво покачал головой.

– Один шанс я ему дам. Только один. В нашей организации даже текучки нет. Все рабочие активно участвуют в качественном выполнении своих задач. Я контролирую всё сам, – с привычной картавостью проговаривал мой супруг. – Шанс даю только потому, что знаю тебя давно, Лиля. Один шанс! Фил, давай с ним договор гражданско-правового характера на одну ближайшую командировку. Я даже предоставлю ему место в своей машине, хотя его общество мне противно.

– Я бы и этого не делал, – отозвался Лазуренко. – Лилечка, ты должна быть независима. Порой люди уходят из твоей жизни. Главное, чтобы в тебе с их уходом не образовался мрак.

Аркаша многозначительно повёл головой, а я кивала, соглашаясь с фразой Лазуренко.

– Филушка, я понимаю, но я сейчас на гребне волны, – подруга молитвенно сложила руки.

– Только когда волна налетает на волнорез, разбиваясь на капли, это больно, – добавил мужчина в очках.

– Фил, один раз. Пусть! – махнул несколько раз рукой Аркадий. – Пусть ещё раз сама убедится. Я даже попрошу Гриню видео поснимать.

– Кадичка! Ты самый лучший гендиректор! – Лиля на радостях воздела руки кверху.

– Он единственный, – уточнил Филипп.

Эксперимент с устройством на работу ухажёра Лилии в ООО «АРСФИЛ» начался. Кудрявый Данил с гордостью подписал все бумаги. Демонстративно в присутствии посторонних хлопнул Аркашу по плечу, тем самым указывая на панибратские отношения с руководством компании.

Тут он заблуждался: отношений нет никаких. Аркадий шумно втянул воздух, стараясь сохранять спокойствие. Фил качал головой, не веря в удачное продолжение.

Уехать в командировку им всё же удалось. Со слов моего мужа, даже благополучно доехали. Заселились в гостиницу. Аркаша назначил наставников для Данила.

Гриня снимал для нас видео, находясь там же, на объекте. В общем, когда в огромном цехе стали непосредственно обслуживать установки и агрегаты, Аркаша комментировал на камеру задачи и цели. На заднем фоне в оранжевой каске и сером рабочем костюме маячил кудрявый Даня вместе с другими рабочими.

На участке было шумно. Супруг в белой каске и синем костюме перекрикивал гудящие аппараты. Через некоторое время рабочие приступили к выполнению возложенных задач. Они поменяли какой-то узел на установке. Аркадий с интересом рассматривал сломанные детали. Недалеко над пустой площадью курсировал тельфер[1], гружённый различными тяжёлыми предметами.

Бывают и неожиданности на производстве: кусок трубы небольшого диаметра с высоты с грохотом упал вниз. Даня кинулся бежать вдоль агрегатов. Аркаша помчался за парнем. Камера прыгала вместе с ними. По пути Данил скидывал рабочую одежду, спотыкался, падал, поднимался и бежал прочь. А ещё он голосил, перебивая гудёж станций:

– Они меня убить хотят! Мама!

– Стой! Придурок! Сто-о-ой! – кричал ему вслед Аркаша и бежал по пустому коридору. – Придурок!

Но у Дани мелькали пятки со скоростью света. Аркадий остановился, схватился за правый бок, склонился, чтобы выдохнуть и сказал в камеру крайне злым тоном:

– Я за ним дальше не побегу! Лиля! Увидела?! На этом всё!

Лазуренко показал на моноблоке направленное ему по электронной почте отснятое видео. Я и Филипп стекали под стол от смеха. Лиля нервно теребила ремешок сумки и соображала, что ответить. Она сидела с пунцовым лицом.

– Даня просто испугался, – выдавила подруга.

– Какой пугливый мальчик-зайчик! – иронизировал Филипп, сопровождая свою речь жестами. – Да-а, никто из рабочих даже не дёрнулся. Данил летел из цеха не хуже пробки от шампанского! Лиль, он лентяй. Безответственный тунеядец. Тебе стоит прекратить его подсвечивать, и ты увидишь сама, насколько с ним всё печально.

Из глаз подруги текли потоками слёзы. Надежда снова разбилась и превратилась в пыль. Филипп протянул ей аккуратно сложенный носовой платок.

Плечи Власовой содрогались от рыданий. Я обнимала подружку и жалела. Лазуренко сел рядом с другой стороны, заботливо водил ладонью по Лилиным плечам, успокаивая, а сам сдерживал смех, видимо, прокручивая в голове, как и я, заснятый сюжет трудовой деятельности Данила.

Глава четвёртая

Алина стояла передо мной и держала в руках мой телефон. Светлые волосы девочки были убраны в хвост, с плеча сползла чёрная с большим вырезом футболка.

– Мам, крёстная зовёт тебя в гости!

– Когда?

– Сейчас.

Я только вышла из душевой кабины, поэтому смотрела на дочь, завернувшись в полотенце.

– Как «сейчас»?.. Я не могу. Мне волосы ещё высушить надо.

– Крёстная перезвонит через пару минут. Тогда сама с ней поговори. Она зовёт тебя одну, без нас, чтобы вы посекретничали, – девочка отпустила в мою сторону характерный жест.

– Что у неё теперь случилось с Даней?

– Не знаю, но голос у крёстной был весёлый.

Я взяла в руки телефон и набрала Лазуренко, он не ответил. У меня внутри всё похолодело. В тревожных мыслях я стала быстрее собираться на встречу.

Я приехала к Власовой домой, сняла кроссовки и с тревогой смотрела на неё, ожидая, что она снова будет лить слёзы и обещать мне не встречаться с отцом Маргаритки.

Лиля уложила волосы, нарядилась в необычное платье лилового цвета, ниспадающее с одного плеча. С двумя фужерами шампанского она встречала меня в прихожей.

– Что отмечаешь?

Подруга не ответила, загадочно тряхнула головой и подмигнула, а потом протянула мне фужер с игривыми пузырьками шампанского, подхватила под руку и повела в гостиную.

– Закрой глаза и не подглядывай.

– Лиля, мне даже страшно.

– Нечего бояться.

Я послушно, с закрытыми глазами, семенила в гостиную, пока не натолкнулась на мужскую грудь. И успокоилась, когда ощутила на губах любимый вкус поцелуя.

Аркадий с огромным букетом стоял передо мной в белой рубашке с короткими рукавами и светлых льняных брюках. Я обхватила мужа за шею, радуясь его неожиданному возвращению.

– Кадя! Кадя!

Супруг подхватил меня и закружил по комнате:

– Привет. У Лили сегодня день рождения. Я не мог пропустить маленькое торжество!

А я только тут, после его слов, об этом вспомнила, хотя уже купила подарок подруге. И схватилась за голову, понимая допущенную оплошность.

– Ты что? Забыла? – криво улыбаясь, спрашивал Скворцов.

– Представь, да. Лиля переполошила меня с утра пораньше. Я в тревоге на такси приехала сюда. Волновалась за нашу Лилечку, в голове путались мысли о том, что ещё мог выкинуть Данил-кудряш. Лиля, мой подарок дома остался. Прости меня, прости! – я сложила молитвенно руки и состроила гримасу покаяния.

Подруга обхватила меня, чмокнула в щёку, а Аркаша глядя на это шоу, задорно посмеивался.

– Съездим за подарком, – подошла к нам именинница. – Вот мой подарок – это твои счастливые глаза, Марин.

– Ну-у, вообще… – пожал плечами Аркаша и сам лучился радостным светом.

Лиля нажала на видеовызов.

– Ух, какие вы все красивые! Лилечка, с днём рождения, наша подружка! Ты самая прекрасная! Самая сияющая и добрая! Самая милая и юморная! От всего сердца желаю-желаю тебе взаимной любви, цветов с берегов солнца и песка, неповторимых встреч на курортах! – Лазуренко стоял где-то в коридоре с искренней улыбкой, бликовал стёклами очков, произнося добрые слова и широко жестикулируя свободной рукой.

– Филушка, дружочек! Я тебя люблю.

– Мы! – выкрикнул Аркадий, втискиваясь между нами. – Мы все тебя любим, Фил!

– Ух! Я вас тоже всех люблю, друзья мои. Мариночка, как сюрприз?..

– Филипп Маркович, ты просто душка! Даришь мне несколько лишних часов с мужем. Спасибо огромное.

– Кадя, не забывай то, о чём я тебе говорил!

– Не забываю. Фил, обрати внимание на пятый справа насос. Ну, увидишь, он ярко-синего цвета.

Филипп зажмурился и тряхнул головой. Юристу рассматривать технические агрегаты и компрессоры – всё равно, что повару водить шумовкой среди подмёток и стелек. Он краснел, пытаясь подавить в себе желание рассмеяться. Его плечи дёргались. Мы с Лилей хохотали над ним, уже из жалости, понимая, как гуманитарию тяжела в освоении сложная техника. Филипп проморгался, дёргал губами, стараясь принять более-менее серьёзный вид.

– Я знал, что ты мне отомстишь, Аркаша!

– Филушка, держись. Мы с тобой! – выдавливала сквозь смех подружка, едва удерживая гаджет.

– Лилечка, лапулечка, солнышко, нежная наша, цветущая, улыбчивая… – радостно и медленно, слово за словом, выдавал Лазуренко. Жестом он показывал моему мужу уйти из-под камеры, а сам краснел. – У тебя лучезарные глаза! У тебя светлая душа. У тебя сердце, которое умеет трепетно любить!

Аркадий на заднем фоне принимал слова друга на свой счёт, от каждого светился и качал головой, поддерживая уровень задора в компании. Лиля слушала Филиппа и отмахивалась от моего мужа. Я перехватила гаджет.

– Лилечка, я уверен, чуть-чуть терпения, и у тебя всё наладится! – закончил Филипп. – Чин-чин!

Аркадий воспользовался паузой, налил в фужеры шампанское и встал с ними за нашими спинами, выдавая хрусталём приятный «дзинь».

– Аркаша, отдохни за меня. Я не спал всю ночь, – Филипп, улыбаясь, делился с другом неприятностями, жестикулировал и строил несчастное лицо. – Спешно составлял новое партнёрское соглашение, а потом мчался сюда на своём же автомобиле. Мне весь день здесь находиться в этой духоте, без капли воды во рту! Я уже молчу про охлаждённое шампанское! Да ещё следить за пятым насосом! Боже, как я жду вечера! Хотя сейчас только одиннадцать утра. Я просто приду в гостиницу и упаду. Попробуй мне вечером позвонить! Я запущу в тебя туфлёй.

Я и Лиля, глядя на Лазуренко, гримасничали вместе с ним.

– Не долетит! – подкалывал друга Аркаша, смакуя шампанское и в наслаждении вытягивая губы, чмокая ими и дразня Лазуренко. – Девочки знают?

– Нет. Я ничего не говорил.

– Девочки, сегодня Филипп подписывает новое партнёрское соглашение, и у нас запланированы поездки на новый объект в Югре. Каждая командировка приносит по три миллиона минимум.

– Во-о-от, Кадичка! Премия, и вы с Мариной летите… Куда? Куда для вас тур забронировать? – Подружка кокетливо пританцовывала, стараясь оставаться в поле зрения камеры. – Я сама с крестниками останусь. Это несложно! А ещё я буду выгуливать вашего Стива, собирать за ним в пакетик продукты жизнедеятельности, чесать ему брюхо и уши, мыть лапы, кормить и поить. Готова спать в обнимку с пёселем на мягком коврике под лестницей на второй этаж в вашей мегаквартире. Только ты, Кадичка, возьми и отдохни с Мариной вдвоём.

– Лиль, я не могу. Ты посмотри мой график. Я в Заводоуковске на два дня максимум между командировками.

– Аркаша, а Марина?

Аркадий стал серьёзным и отвёл глаза.

– Так. Не омрачаем день рождения. Лиль, ты помни: вечером сладенькое, – переключил тему Фил.

– Тортик будет, я сама вчера испекла.

– Кадя, ну за щёчкой кусочек привези, – Филипп сложил бровки домиком, вызывая у нас улыбку.

Мой муж состроил противную гримасу, продолжая дразнить друга и аккуратно опуская ладонь на мою талию.

В один из редких вечеров пребывания Аркадия дома я с удовольствием и нежностью наблюдала за супругом. Кадя босой, в домашнем костюме изумрудного цвета, в белой футболке расхаживал в своих владениях.

Аркаша – мерзляк, поэтому во время капитального ремонта в квартире он дал дополнительную работу рабочим: уложить везде пол с подогревом. В остальном мой занятой бизнесмен был только денежной составляющей. И сейчас не об этом.

Из нашей спальни я услышала его негодование по поводу сына:

– Макс! Макс! Я больше не буду собирать! За месяц, наверное, десятый раз складывать тебе железную дорогу точно не буду!

Я вошла в комнату сына: творческий беспорядок, а муж собирал в коробку детали железной дороги. Как же мне хорошо, когда Кадя дома! Я не удержалась и, приблизившись к нему, обняла со спины, целуя в щёку.

– Ну-у Марин! – грассировал супруг. – Ты же знаешь, что я не люблю эти дурацкие телячьи нежности!

Я отпрянула: стало и обидно, и больно одновременно.

– А мне нужны эти нежности, понятно?

Не обернувшись, я покинула комнату, но услышала позади Аркашин голос с интонациями, которые мне очень нравятся:

– Алло. Доброе утро.

Начался рабочий монолог. Выдохнув, я направилась на кухню.

– Ну да, ну да, – разочарованно повторила я, когда обнаружила, что супруг после завтрака оставил на столе пустые тарелку и бокал.

Кадя никогда не утруждал себя какими-либо делами на кухне, кроме употребления еды.

Несмотря на финансовую состоятельность, из-за переизбытка свободного времени я отказалась от домашних помощников и все обязанности выполняла сама, привлекая постепенно наших детей.

На втором этаже Алина в своей комнате под ритмичные мелодии повторяла у огромного зеркала отдельные элементы танцев, которыми увлекалась с самых малых лет, посещая местную студию и активно тренируясь. Максим, тоже в своей комнате, играл с машинками, сидя на полу, и смотрел мультфильмы.

Аркадия я нашла в кабинете, откуда доносились песни одной из любимых его музыкальных групп. Он собрал детскую железную дорогу и, лёжа на животе перед ней прямо на полу, лениво переводил стрелки через специальный пульт, гоняя локомотив с парой вагонов по всей трассе. Поезд на разных скоростях бегал по рельсам, выдавая почти реальный звук стука колёс и гудок.

Забавно смотреть на инженера, который ещё продолжает играть с поездами. Я села рядом с ним. Супруг перевернулся с пультом в руках и положил голову мне на колени, в такт мелодии дёргая стопой. Я запустила пальцы в его густые, волнистые волосы, которые он носил на косой пробор.

– Пора стричься.

– У Даны слишком лёгкая рука, – с дефектом выговаривал Аркадий. – Волосы отрастают достаточно быстро.

– Что поделать… Аркаша, нам Лиля готова подобрать тур. Может, в Италию? Повторим наше свадебное путешествие.

– О, фак. Марин, ты опять за своё? – в голосе Аркадия сквозило раздражение, и он прикрыл глаза рукой. – Я уже говорил, что не могу.

– Ну почему? Неужели ты не доверяешь своему заму? Фил не справится один в течение хотя бы недели?

– Доверяю и справится. Это мой лучший друг. Лазуренко и так остаётся за меня, когда я в командировке, засиживается до полуночи в офисе.

– Кадя, я и дети скучаем. Редко видим тебя, хотим чаще.

– Ну-у Марин, я работаю, – спокойно отозвался Аркадий и сморщил лоб, а потом и вовсе поднёс пальцы ко рту.

– Кадя, убери руку, – пресекла я вредную привычку мужа, продолжая пропускать светлые волосы между пальцами.

Мне нравилось, как выглядят кисти рук моего супруга: большая ладонь, длинные, нетолстые пальцы с овальными ногтевыми пластинами, тыльную сторону ладони рельефно бороздили вены, гладкая кожа здорового розоватого оттенка. Кулак Аркадия выглядел массивно. Муж не носил широкое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки, оно стало кулоном вместе с крестом на золотой массивной цепочке. Супруг боялся потерять или повредить кольцо во время работы с оборудованием.

– Убрал. Уже убрал! – Он слегка улыбнулся и перевёл стрелку.

Состав погремел в другую сторону, издав гудок.

– Слушай, Света зовёт в сотрудники в отдел опеки.

– О, фак! Марина! – в голосе зазвенела властная, раздражительная нота.

– Кадя, мне хочется работать! Дана работает, Лиля тоже… А я сижу в четырёх стенах! Мне это не нравится!

– А я не хочу, чтобы моя жена работала! – Он поднялся на ноги, сверкнул холодом голубых глаз и недовольно скривил рот. – Разговор окончен!

Все мои попытки изменить решение мужа приводят к голой демонстрации нежелания Аркаши принять мою потребность в самореализации. И совсем не ради денег! Бесконечные разъезды супруга, его почти постоянное отсутствие дома удручали. Я маялась одна в красивой золотой клетке, принадлежащей Аркадию Скворцову!

– Алло, – супруг ответил на входящий вызов и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Я проигнорировала его жест, в душе уже негодуя, встала в полный рост и направилась к выходу, но обернулась. Супруг вовсю что-то строчил в своём планировщике, и я демонстративно хлопнула дверью кабинета.

Эмоции зашкаливали. Так сразу мне не успокоиться!

Вечером следующего дня Аркадий припарковался возле детского сада, который посещает наш сын.

Я шла рядом с мужем, прикрывая шею воротником бирюзового пальто. Аркадий надел поверх белой рубашки тёмно-синюю ветровку. Видимо, синий пиджак оставил на спинке офисного кресла у себя в кабинете. Он вышагивал и ослаблял галстук. Сегодня ветреная и дождливая погода, поэтому детей воспитатели на вечернюю прогулку не вывели. Мы вынуждены подниматься за сыном в группу.

Максим с удовольствием очутился на руках отца. Кадя внимательно рассматривал лицо мальчика, а Макс делился впечатлениями, которые получил за день в саду.

– Добрый вечер, – привычно грассируя, произнёс деловым тоном мой супруг, отпуская с рук сына. – Пожалуйста, напомните заведующей, чтобы она, как и в прошлом году, прислала письмо-запрос в «АРСФИЛ» на спонсорскую поддержку к Новому году.

– Хорошо, Аркадий Игоревич, – отозвалась воспитательница. – А вы не смогли бы быть главным волшебником на утреннике?

– Я? – мой супруг удивлённо вскинул брови.

Аркадий направил холодный взгляд на меня. Я пожала плечами, тем самым предоставляя ему свободу в решении этого вопроса.

– Ну-у… хорошо, – вдруг согласился мой муж.

Деловой, высококлассный, строгий инженер и руководитель Аркадий Скворцов может быть щедрым и контактным!

Кадя присел на корточки перед Максимом и начал застёгивать молнию на его курточке. Я пристально смотрела на мужа, но не смогла перехватить его взгляд. Он был сильно увлечён сыном.

Алина помогала на кухне: убирала со стола. Максим напевал ей выученную в саду новую детскую песенку.

После ужина перед телевизором я уселась со спицами в гостиной.

Потолок в этой комнате сложной конструкции, сочетающий и подвесную часть, и натяжную – молочно-глянцевую, с центральным и точечным освещением. Центр заняла изящная люстра с кубическими прозрачными плафонами под светодиодные лампы. Такие же плафоны освещали комнату по периметру точечно.

На стенах флизелиновые обои с фактурным абстрактным рисунком на бело-сером фоне. Одна из стен, у которой на оригинальной тумбе находился телевизор большой диагонали, посередине разделена выступающей вперёд вставкой с декоративной штукатуркой сливового цвета. Возле тумбы у окна размещены две напольные разные по форме и высоте вазы сливового цвета, а напротив них – стойка с живыми декоративными цветами.

У противоположной стены стоял серый с чёрным модульный диван, а перед ним – круглой формы небольшого диаметра стол со стеклянной поверхностью. Окно декорировано светлым льняным тюлем и светло-серыми шторами. По стенам развешаны абстрактные картины спокойных тонов. Пол устлан светлым ламинатом, поверх которого у дивана расположился ковёр с гладким ворсом. Ковёр поддерживал спокойные оттенки серого цвета у текстиля на окне и у стен. На диване вразнобой лежат декоративные подушки различной фактуры с цветовой гаммой, использованной в дизайне гостиной.

Мелькающие кадры не привлекали моего внимания. Я вязала дочке свитер. Тёплая и мягкая нитка оливкового цвета медленно ползла между пальцев, постепенно преображаясь в нехитрый рисунок свитера для Алины.

Аркадий, размахивая руками, вошёл в гостиную, принеся с собой запах сигаретного дыма. Потоптавшись на месте с пультами, он расположился на диване и подсунул под мои руки голову, удобно устраивая её на моих коленях.

– Кадя, я так не свяжу Алине свитер.

– Ну-у Марин…

Привычно грассируя, муж капризно отстаивал свои права на его время у меня. Не любитель телячьих нежностей, Аркаша всё же к ним порой прибегал.

Муж поправил манжеты на тёмно-серых штанах и рукавах лонгслива. Тепло одеваясь сверху, он не носил дома носки. Голые ступни супруга упёрлись в боковину дивана. Мне пришлось отложить на стол своё хобби и погрузить пальцы в светлые волосы.

– М-м-м… – протянул он и довольно улыбнулся, а потом поднял указательный палец кверху. – Ни одной фразы о твоей работе и моём отпуске!

– Хорошо, – шепнула я и провела рукой по лицу мужа. – Кадя?..

– Кстати, я заметил, что Кадей начала меня звать именно ты. Меня никто так не звал. После тебя уже Фил с Лилией подхватили, и твой отец ещё.

Думаю: «Считать эти слова комплиментом или как?», но стало интересно слышать откровения супруга.

– Кадя, расскажи что-нибудь из своего детства, – попросила я.

– А я детдомовский, – ляпнул, не думая, Аркадий.

Муж стал пультом настраивать освещение в комнате, сгущая тени, потом выключил телевизор.

– Не говори ерунды, – я пальцами сжала ему губы.

– Что тебе рассказать? Не самый хороший период в моей жизни. Я стараюсь его забыть.