Мечтать и Делать. Психология осознанных действий

Над морем поднималось яркое солнце, небо казалось особенно голубым и невероятно чистым. Любые попытки водителя исправить ситуацию приводили лишь к сокращению дистанции с краем дороги, за которым был обрыв высотой в несколько десятков метров. Команды вожатого строгим голосом: «Сидеть на своих местах! Не ходить по салону!» – добавляли страха и оцепенения. В голове промелькнула мысль: «А что, если вдруг это и правда конец?!»

За несколько секунд я мысленно попрощалась с жизнью, поблагодарила всех родных и знакомых, простила их и сказала про себя: «Дорогие, знайте, я вас всех люблю!» С закрытыми глазами представила, как к месту катастрофы подъезжают несколько автомобилей «Скорой помощи», толпу людей, глазеющих, как вытаскивают из пропасти «Львов», на котором мы ехали. Я жива? Мертва? Что происходит? Есть выжившие? Пострадавшие?

Сколько времени мы так простояли, сложно сказать – возможно, около получаса, которые показались вечностью. Под сильным ветром и жарким крымским солнцем на гористой местности ледяная корочка быстро таяла, и асфальт подсыхал. Для нас эта экскурсия так и не состоялась, мы вернулись обратно в лагерь.

Этот случай произошел со мной в 1991 году во время первой зимней смены Международного детского центра «Артек», куда я ну никак не должна была попасть. У меня просто не было никаких шансов – или все-таки был – один на миллион?

После этой ситуации я впервые начала ценить каждую минуту жизни и все, что со мной происходит. Ведь каждое событие нам дается с какой-то целью, но главное – чтобы любить то, что есть, и взглянуть на мир по-другому. А эта ситуация показала, как одно мгновение может решить все.

Как же я оказалась на этой дороге? Благодаря череде судьбоносных случайностей.

Осень 1990 года. Один шанс на миллион

Эта история произошла в девятом классе самой обычной средней школы, которая находилась на окраине города, где я жила с мамой и младшим братом. Путевки в «Артек» распределяли между школьниками за заслуги в учебе, спортивные или общественные достижения. Их выделили всего пять на весь многомиллионный город. Каков шанс получить путевку? Мизерный, просто ничтожный, стремящийся к нулю, согласно математической статистике. Претендент на путевку обязательно должен был быть отличником, победителем всевозможных олимпиад или иметь спортивные награды. У меня ни того, ни другого не было – я просто участвовала в школьном туристическом кружке.

В течение года по заранее утвержденному плану мы с руководителем кружка путешествовали по местным окрестностям. Ходили в походы выходного дня по краевым достопримечательностям пешком, где-то на автобусе или электричке, в зависимости от маршрута. Учились навыкам выживания на природе: разводили костер, готовили картошку или тушенку, ели бутерброды, пили ароматный чай из термоса. Зимой ходили на лыжах, катались с горок. А раз в четверть, на каникулах, выезжали в разные города – Москву, Ленинград, Бишкек и другие.

Еще мы с ребятами ездили в природный парк «Оленьи ручьи». Там было очень красиво в любое время года: тишина и невероятно живописные места, которыми можно было любоваться бесконечно. В целом жили дружно.

Был обычный учебный школьный день. После уроков, по расписанию кружка, мы собрались на очередное теоретическое занятие. Расселись за парты в классе так, что я оказалась на последнем ряду. И тут преподаватель объявила, что есть одна-единственная путевка в лучший в мире лагерь «Артек».

– Как определим, кому достанется путевка? – спросила преподаватель и начала опрашивать ребят по порядку, начиная с первого ряда, хотят ли они поехать в лагерь.

«Мне все равно ничего не светит, я ведь сижу самая последняя», – мелькнуло молнией в моей голове. С замиранием сердца я ждала, когда очередь дойдет до меня. Вспоминала свои достижения, все оценки за четверть и думала, чем могу отличиться в лучшую сторону от других учеников: «А примерно ли я себя вела? Была ли хорошей девочкой для всех? Заслужила ли такую награду?»

– Вася, ты поедешь? – спросила учительница.

– Нет, не поеду, – ответил Вася.

– Петя, а ты?

– Нет, я один боюсь. Это же так далеко.

– Наташа, а ты хочешь поехать?

– Нет, вот если бы с кем-нибудь вдвоем, я бы поехала, а так не хочу.

Примерно так ответил каждый из детей, пока очередь не дошла до меня. Я не верила своим глазам, да и ушам тоже. Я не поняла почему, но у меня в тот момент вырвалось: «Да, я поеду, ведь это так интересно!»

Все в изумлении уставились на меня. Как я могла согласиться, когда все остальные из солидарности отказались?

– Все! – подытожила учительница. – Решено. Раз все отказались, эта путевка достается Ире. Ира едет в «Артек».

Если бы ребята хотя бы на секунду представили, от чего отказываются! Я тоже не догадывалась, как это решение повлияет на мою дальнейшую судьбу. И сейчас мне страшно подумать, что могло произойти по-другому.

Мама никому из знакомых не говорила о моей поездке, пока не посадила меня на поезд «Свердловск – Симферополь» и не помахала на прощанье рукой. До последнего момента она сомневалась и очень надеялась, что в школе не передумают и не отдадут путевку кому-то другому.

Январь 1991 года. Путевка, изменившая жизнь

С первых же минут этой поездки мир вокруг меня перевернулся на 180 градусов и больше никогда не стал прежним. В вагоне поезда я познакомилась с ребятами: мы рассказывали о себе, играли всю дорогу, а еще пели песни, отгадывали загадки, слушали увлекательнейшие рассказы об «Артеке» нашей сопровождающей. По пути в лагерь поезд забирал детей из других городов, которые мы проезжали, поэтому постоянно появлялись новые знакомые. Три дня в дороге пролетели как один. Это было незабываемое путешествие, оставившее неизгладимый след в моей душе. Трансформация началась. По прибытии на место из вагона мы выходили, как будто сто лет друг друга знаем. До сих пор у меня осталась связь с некоторыми из тех ребят.

Как позже вспоминала мама: «Я отправила в «Артек» одного ребенка, а назад приехал совсем другой». Меня как будто подменили. Из забитой, стеснительной, скромной девочки с кучей комплексов по поводу внешности я превратилась в подростка, которому стало интересно все на свете.

Это была обычная артековская зимняя смена, когда работала только половина из десяти летних лагерей (или дружин, как их еще называют). Я попала в самый большой по площади и лучший после летнего «Морского» – «Лазурный». Хотя, конечно, для всех артековцев его дружина была самой лучшей и навсегда такой останется.

У нашего вожатого была специальность «педагог-психолог», и он отрабатывал на нас свои навыки и знания в области педагогической психологии. У него был комплексный подход к постановке целей и достижению результатов, раскрытию себя и здоровой конкуренции, поддержке друг друга и командной работе.

На протяжении всей смены наши дни были расписаны по минутам: учеба в местной школе с музыкальным звонком на перемены; спортивные соревнования по многим видам спорта; игры и тренинги – по финансовой грамотности, на групповую сплоченность, на доверие и принятие себя; психологические тесты; разнообразные кружки по интересам. Каждый мог попробовать что-то для себя новое.

Мы ставили театральные спектакли. Играли в патриотическую «Зарницу». У нас были конкурсы по пению и танцам, творческие вечера.

Для меня такая насыщенная и разнообразная программа стала толчком для больших внутренних изменений. Я увидела и открыла совершенно иной мир, как будто побывала на другой планете. Впервые в жизни я почувствовала, что такое психология в практическом ее применении. Увидела, какими увлеченными могут быть педагоги, умеющие направлять и вдохновлять. Зерно интереса к психологии зародилось именно тогда, а проросло через много лет.

И, конечно же, впечатлял Крым с его уникальным климатом и растительностью на побережье, крутыми горами и ласковым шумом моря, историческими достопримечательностями. Тут и всемирно известная гора Аю-Даг, или, как ее еще называют, «Медведь-гора», и один из символов полуострова – Адалары – две морские скалы, расположенные в непосредственной близости от лагеря «Лазурный». На территории «Лазурного» еще были два примечательных объекта: выдающаяся в море Шаляпинская скала, подаренная владелицей имения Суук-Су Федору Шаляпину для строительства «Замка искусств», и Пушкинский грот (рядом с ним к Александру Сергеевичу приходило вдохновение).

Перед жилыми корпусами лагеря раскинулся парк с уникальными вечнозелеными растениями. Он имеет вид итальянского террасного сада: подпорные стены, балюстрады и мостики с коваными перилами, каменные лестницы. В парке можно увидеть композиции из героев сказок А. С. Пушкина: кота ученого и русалку, Дядьку Черномора и 33 богатырей, голову Святогора. Рядом – Сквер Дружбы с 48 кедрами, посаженными отдыхавшими в «Артеке» детьми из 48 стран.

Мы были на экскурсиях по всему Южному берегу Крыма: в Гурзуфе, Ялте, Симферополе. К сожалению, в Севастополь наш отряд не попал из-за погодных условий. Грустить или скучать нам было некогда, ведь мы каждую минуту чем-то занимались: даже в сон-час что-то придумывали, мастерили, вырезали, клеили.

В лагере даже есть свое Дерево желаний – секвойядендрон гигантский, или «мамонтово» дерево. Это экзотическое вечнозеленое хвойное дерево растет в парке комплекса «Горный». Именно под ним артековцы загадывают свои заветные желания.

Я тогда загадала вернуться в эту волшебную сказку еще раз. И желание сбылось! Я вернулась в «Артек» через два года, на этот раз летом. Наш бывший вожатый пригласил меня в гости, и мы вместе с другом из нашего же отряда отдыхали целый месяц, наслаждаясь артековской атмосферой.

А атмосфера там особенная: она зажигает и раскрывает дух лидерства. Этому способствуют традиции лагеря, направленные на сплочение всех и процветание каждого.

Каждый день смены был посвящен какой-то теме. Отрабатывались алгоритмы от придумывания идеи до ее полной реализации в тех условиях, которые были возможны в данный момент. В отряде всегда царила рабочая суета: каждый участник вкладывался в общее дело.

Когда у нас в окружении нет такой поддержки и навыки не подкрепляются привычкой, со временем все возвращается на круги своя, и энтузиазм затухает.

Таких ярких и сильных эмоций, как в «Артеке», я не испытывала ни до этого, ни позже. Даже сейчас не могу вспомнить, были ли в моей жизни моменты, равные этим по силе ощущений, – разве что рождение детей.

Пишу, а у самой до сих пор мурашки… С особым трепетом храню письма от ребят, наградные значки и пионерский галстук. Мальчик из нашего города привез с собой фотоаппарат с черно-белой пленкой, благодаря ему остались на память фотографии со смены. После возвращения домой еще несколько лет мы дружили с ребятами из отряда.

Паника у меня началась, когда пришло осознание, что смена подходит к концу и скоро придется возвращаться домой.

На прощание, на оборотной стороне открытки с видом лагеря, наш вожатый написал: «Пусть у тебя все хорошо сложится». Лет двадцать спустя я нашла вожатого в одной из социальных сетей, поблагодарила его за то волшебное время, и мы какое-то время общались.

По традиции он давал каждому напутствие на будущее. Последнюю перед отъездом бессонную ночь, с подведением итогов, я провела в тесном кругу ставших такими близкими ребят. Мы отвечали на вопрос: «Что полезное каждый из нас заберет с собой навсегда?» Хотя то, что мы вынесли из этой смены, нельзя передать словами – это можно только прожить и прочувствовать.

С той поры я не могу сидеть без дела, как будто во мне запустился моторчик, который меня все время заряжает.

Эти тридцать дней изменили мою жизнь. Я стала абсолютно другим человеком. И не представляла, как это все – счастье и радость – уйдут и их не вернуть? И что ждет меня дома? А дома как такового на тот момент не было. Пусть и временно, но не было.

Я вернулась в свою привычную жизнь – в однокомнатную квартиру моей тети, в которой мы временно проживали вчетвером: тетя, мама, брат и я, прячась от маминого сожителя.

В день моего возвращения в школе мне устроили бойкот. Вся школа – от одноклассников до некоторых учителей. Они завидовали моим изменениям, а я светилась от счастья и хотела делиться им со всеми.

Это страшно, когда ты знаешь, что есть другой мир, в котором живут радость, надежда, доверие и любовь, а возвращаешься туда, где тебя размазывают и возят «мордой об стол». Из такой реальности очень хочется убежать. Полгода я каждый день после школьных уроков рыдала. У меня было ощущение, что я потеряла часть себя, оставила где-то и забыла частичку своей души.

И хотя спустя время мы вернулись в свою квартиру, там были пустота и нищета. Мама поменяла замок на входной двери, но мне ежедневно было страшно возвращаться домой. Казалось, что бывший мамин сожитель может в любой момент вернуться и вышибить дверь одним ударом кулака, как однажды уже сделал.

Сентябрь 1990 года. Почему мы сбежали из дома

В тот злополучный осенний день я пришла из школы домой, закинула портфель под стол и собралась смотреть очередную серию «Рабыни Изауры» – первого популярного сериала в стране. Дома никого не было: мама сразу после работы пошла на школьное родительское собрание, а брат отправился в гости к другу.

Когда я доедала ужин, с работы вернулся уже прилично принявший на грудь мамин сожитель. Это был человек крайне отталкивающей внешности. Еще при знакомстве мне был неприятен его сверлящий взгляд, вызвавший противные мурашки по всему телу и непонятную тревогу. Бывший боксер, он недавно вышел из мест не столь отдаленных после десятилетнего тюремного срока.

В тот день, сообразив, что мы дома одни, он задумал недоброе… Поужинал, махнул еще немного из принесенной с собой чекушки и начал издалека:

– Подойди ко мне, присядь на коленки, я тебя обниму.

Я отказалась и пошла в комнату, где стоял телевизор. Он последовал за мной.

– На, почитай, очень интересная статья. Кто знает, что может в жизни пригодиться, – вкрадчиво сказал, глядя на меня пьяными глазами, и протянул газету.

Заголовок статьи гласил нечто вроде «Правила безопасности при изнасиловании, или Как остаться в живых». А смысл статьи заключался в том, что, когда вас насилуют, не надо сопротивляться, а наоборот – нужно расслабиться и постараться получить удовольствие. А еще при этом лучше не издавать ни звука, чтобы не придушили или не заткнули рот кляпом.

Мое сердце бешено застучало, мысли путались, и казалось, что вся жизнь пронеслась у меня перед глазами. Я старалась держаться спокойно и, насколько это было возможно, не показывать свой страх, чтобы не спровоцировать его агрессию.

Этот принцип я запомнила на всю жизнь: чем больше сила сопротивления, тем больнее. Он медленно, видимо, чтобы не спугнуть меня, подсаживался все ближе и ближе на диване, где я сидела.

Я похолодела. Мне уже было не до «Рабыни Изауры». В четырнадцать лет я была вполне оформившейся девочкой и осознавала его намерения. Главной задачей в тот момент для меня стало остаться в живых и, желательно, невредимой. Я отложила газету в сторону и поднялась.