Сердце шелки принадлежит морю

– Мой отец обычный сапожник, а внешность досталась от матери, она была иностранкой.

– Была? Она умерла?

– Да, давно.

– Почему вы не пошли по стопам отца? – я едва поспевала за прытким охранником. – Вы не похожи на всех этих стражников. Вы слишком добрый.

Томас вновь смутился и чуть не запнулся.

– Отец ослеп и не смог больше трудиться. А я вовсе не искусный ремесленник. Моими сапогами разве что огонь разводить. Зато моего жалованья стражника хватает отцу и на жизнь, и на сиделку. А вы? – юноша повернул ко мне красное от смущения лицо. – Вы не местная? У вас тоже необычная внешность.

– Я из… – я запнулась, не зная, стоит ли говорить о своем происхождении. Но добродушное лицо стражника, и его маленький секрет, которым он поделился, вызывали доверие. – Я шелки.

И без того большие глаза Томаса еще больше округлились. Кажется, он и дышать перестал.

– Дева-тюлень? Как из сказок?

– Да.

– Значит его высочество забрал у вас шкуру и принуждает к браку? И вы его не любите? – юноша замер на месте, а его голос сорвался на писк.

– Тише, – я приложила ладонь к губам юноши, не намеренно прижавшись к нему вздымающейся грудью и всем своим телом. Лицо Томаса моментально стало пунцовым. – Вы просили о сохранении своего секрета, теперь я прошу вас о том же. Никто не должен знать откуда я и почему выхожу замуж за принца.

Томас кивнул, и я отступила от него.

– Я сохраню вашу тайну. Но ответьте, вы не любите принца?

– Шелки никогда не полюбит кого-то больше чем море.

В глазах стражника одновременно блеснуло и облегчение, и печаль.

– Вот ваша комната, миледи. На карте она отмечена как покои почившей королевы.

– Благодарю, Томас, – я улыбнулась прежде чем скрыться за дверьми, и губы юноши растянулись в ответной улыбке.

Я неторопливо прошлась по цветастому ковру, вновь оглядывая свое новое жилье. Пока меня не было, служанки прибрались на совесть, вернув покоям королевский вид. Вся мебель в комнате блестела гладкими, натертыми поверхностями. Сияли отполированные подсвечники и канделябрные люстры. Занавески на окнах раздувал ветер, наполняя комнату свежим морским воздухом.

Скинув обувь, я прилегла на аккуратно заправленную кровать и потянулась. Бок и спина тут же отозвались жгучей болью. В суете я напрочь забыла о ранах, оставленных принцем. Застонав, я поднялась и босиком скользнула за двери, намереваясь попросить Томаса позвать Марту. Но вместо него караул возле комнаты нес совсем не приветливый стражник.

– Простите, а не могли бы вы позвать Марту? Мне нужна ее помощь.

– Не положено. Вернитесь в комнату, – сухо ответил мужчина.

Я смерила его недовольным взглядом, но вернулась в комнату. Забравшись с ногами на подоконник, я достала спрятанные листы бумаги и принялась их разглядывать. Сколько бы я не всматривалась в черные линии, смысла в них не появлялось. Шелки проводили почти всю жизнь в тюленьих шкурах, а потому грамоте не учились.

За дверьми раздались голоса, и я, свернув карту в несколько раз, просунула ее в щель оконной рамы. Шаркая ногами в комнату вошла Марта.

– О, наконец-то вы пришли, – я бросилась к служанке. – Раны снова разболелись, будьте добры, смажьте их снова.

– Конечно, конечно, мой ангел, – женщина принялась торопливо расстегивать мое платье.

– А еще… Не сочтите за неблагодарность… Можно мне надеть какие-нибудь другие платья? Не покойной королевы?

– Почему? Это так чудесно на тебе сидело.

– Король очень расстроился, увидев его на мне. Не хотелось бы вызывать его гнев снова.

– Ох, ладно. Поищу тебе… О, смотри как хорошо действует мазь. Как быстро заживают твои раны!

Я взглянула на свое тело, волдыри подсохли и начали отшелушиваться, из под них выглядывала свежая розовая кожа.

«Хоть что-то осталось от тюленьей формы», – подумала я, подставляя спину под заботливые руки служанки. Едва та закрепила новую повязку, двери распахнулись, и в комнату прошел Шеумей. Следом за ним шла служанка, несущая на вытянутых руках бело-золотое платье.

– Вы обе здесь, это хорошо. Марта, завтра подготовишь мою невесту. Я представлю ее двору.

Глава 3. Полуночная трапеза

– Представишь меня двору? Зачем?

– Не совсем двору – скорее своему близкому кругу. Хотя, возможно, к нам и заглянет кто-нибудь из отцовских людей. В любом случае, ты моя невеста, разве этого мало?

– Нет, но…

Шем властно взмахнул рукой, обрывая меня на полуслове.

– Завтра в шесть вечера в малом бальном зале.

Служанка повесила принесенное платье на дверцу шкафа и, поклонившись, вышла из комнаты вслед за принцем.

Я вздохнула и перевела озабоченный взгляд на Марту, от слов Шема в душе зародилось нехорошее предчувствие.

– Друзья принца? О них стоит переживать?

– Они неплохие, но… – служанка ответила сочувственным взглядом. – Весьма своеобразные.

– Своеобразные?

– Они дети знати, уважающие только тех, кто богаче или статуснее их.

– А у меня нет ни богатств, ни статуса.

– Вы невеста принца. Это ставит вас на одну ступень с ними. А то и выше.

Я чувствовала, что это наоборот станет препятствием для взаимопонимания, но предпочла разговор не продолжать. Поблагодарив Марту за помощь, я нырнула в кровать, укрылась одеялом с головой и тут же уснула.

Когда комната погрузилась в ночную тьму, а убывающая луна робко заглянула в окно, я вздрогнула и проснулась. Пока я спала, одеяло перекрутилось и сползло на пол, простынь выбилась и свисала с кровати. Я села и, протерев глаза, пробежалась взглядом по комнате.

«Это был не сон» – подумала я и со стоном откинулась обратно на подушку. Как же хотелось открыть глаза – и оказаться мирно дремлющей на дне моря среди камней и водорослей, там где меня не достал бы ни один хищник. Живот жалобно заурчал, вырывая меня из воспоминаний. Из-за развернувшейся утром сцены я так и не позавтракала, а затем проспала и все остальные приемы пищи.

Я подошла к дверям и прислушалась: из коридора не доносилось ни одного звука, похоже замок с его обитателями уже погрузился в сон. Помявшись немного перед дверью в нерешительности, я осторожно выглянула из комнаты.

– Миледи? Что-то случилось? – стражник вытянулся по струнке, едва заметив меня.

– О, Томас, это вы! – я, узнав в стражнике своего нового знакомого, широко улыбнулась, тем самым вгоняя юношу в краску. – Как я рада вас видеть! Нет, ничего не случилось. Я всего лишь хотела раздобыть немного еды. К сожалению, мне не удалось ничего съесть за целый день.

– Все служанки уже спят, миледи. Боюсь, они откажут вам в полуночной трапезе.

– Я бы не посмела тревожить их покой. Может быть, вы проводили бы меня к кладовой?

– Мне не положено покидать пост, миледи. К сожалению.

Урчание живота пронеслось по коридору, эхом отражаясь от стен. Я бросила на стражника выразительный взгляд, словно говоря «Вот видите, до чего вы меня довели». Томас замялся. Мне тоже идея тащить ночью припасы из кладовой не казалась правильной. Но я невеста принца, которая не ела больше суток. Едва ли меня за это накажут.

– Ладно, – вздохнув, согласился Томас. – Только быстро. И накиньте на себя что-нибудь. Ходить по замку в ночной рубашке не стоит.

Я кивнула и, вернувшись в комнату, распахнула шкаф.

– Платье, платье, платье… – бормотала я, перебирая наряды один за другим. – Тут одни платья. Я не смогу надеть ни одно из них без помощи.

Я рассеяно оглянулась и зацепилась взглядом за шерстяное покрывало, лежавшее на полу возле кровати. Не долго думая, подняла его, накинула на плечи и завязала на груди. Посмотревшись в зеркало, выровняла накидку так, чтоб она покрывала ночную сорочку как плащ, и выскользнула из комнаты к ждущему Томасу.

До кладовой шли молча, лишь шорох накидки нарушал тишину, да потрескивание свечи в светильнике. Возле двери Томас приподнял знамя и, вытащив из-за него ключ, отпер кладовую. Губы невольно растянулись в улыбке.

– Я так никогда на делал, – поспешил оправдаться Томас, бросив мимолетный взгляд на меня. – От старших товарищей знаю, что тут есть ключ. Они иногда берут немного закуски к выпивке.

– Я бы не посмела усомниться в вашей порядочности, – еще подзадорила его я, наблюдая, как едва сшедшая с щек стражника краска возвращается вновь.

Я проскользнула в открытую дверь и огляделась. Кладовая полнилась разными бочонками, банками, склянками, горшками и свертками. Заглянув в несколько из них, я завернула в чистый кусок ткани немного сыра, ржаного хлеба и вяленого мяса. Томас запер дверь и вернул ключ на небольшой выступ под знаменем.

Обратно мы шли, обсуждая любимые блюда. Юноша приходил в ужас от мысли, что я способна проглотить рыбу целиком, вместе с плавниками и чешуей.

– Это же только когда я в облике тюленя! – смеялась я. – Ластами не удержать нож – не почистить ее.

– Все равно. Не представляю вас даже просто гоняющуюся за рыбешкой.

– Возможно, это и к лучшему, – остановилась я у своих дверей. – Присоединишься к трапезе?

– Не могу. Больше покидать пост точно не стоит.

– Мы и не будем. Подержите.

Стражник не успел возразить, когда я сунула сверток с едой ему в руки и скрылась в комнате, а вернулась с двумя декоративными подушками и бросила их на пол возле дверей, а между ними поставила подсвечник.

– Прошу, – я забрала сверток у Томаса и, сев на одну из подушек, похлопала по другой.

Юноша улыбнулся и, закрепив свой светильник на стене, сел рядом. Аккуратно взял кусочек сыра, не отводя взгляда от меня. А я уже рвала зубами вяленое мясо. Пожалуй, немного дико и неуклюже. Возможно, в тот момент я и вправду была похожа на голодного зверя, догнавшего наконец свою добычу.

– Что? – я не выдержала взгляд юноши и подняла голову, заставив того от неожиданности выронить сыр.

– Вы немного запачкались…

– Да? Где? – я принялась водить тыльной стороной ладони по щекам.

– Нет, не здесь. И не тут. Позволите мне?

Я замерла, стражник торопливо вытянул рукав и дрожащей рукой приблизился к моему лицу. Он напоминал рыбу, загнанную в угол. Его большие глаза метались по моему лицу, а сам он почти что дрожал. Сходство было таким точным, что я слегка приоткрыла губы, проводя по ним языком, как делала каждый раз, предвкушая обед. Томас, заметив это движение, громко сглотнул и смахнул с моего носа остатки приправ. Я сморщилась и потерла нос запястьем, стирая и возникшее между нами напряжение.

– Спасибо, – прощебетала я, снова принимаясь за мясо.

Когда с едой было покончено, я встала и потянулась, разминая расслабившееся тело:

– Спасибо, что не дал умереть с голоду.

– А вам за приятную компанию, – смутился стражник, поднимаясь следом.

Я взяла в охапку подушки и светильник и, стоя на пороге своей комнаты, повернулась к юноше:

– Доброй ночи, Томас.

– Доброй вам ночи, миледи.

Выспавшись за день, я уснула лишь под утро и не услышала, когда в комнату, шаркая ногами, вошла Марта. Служанка поставила поднос на стол и, торопливо пройдя к кровати, сунула мне палец под нос. Разбуженная чужим присутствием я открыла глаза и отпрянула, заметив перед лицом чужие руки.

– Что вы делаете?

– Ох, прости. Не хотела напугать. Ты спишь со вчерашнего дня. Я запереживала, решила проверить дышишь ли.

– Дышу, – растерянно ответила я, успокаивая колотящееся сердце.

– Уже вижу, – Марта прошаркала обратно к столу и принялась переставлять тарелки на стол. – Принц распорядился сегодня подать завтрак тебе в покои.

– Хм, а вчера он не задумывался, что я голодна? – раздраженно бросила я.

– Я оставляла днем поднос с обедом. Заглянула вечером перед сном, а ты по-прежнему спала и к еде не притронулась. Пришлось его забрать, чтобы ты случайно не отравилась. Давай сначала проверим твои раны?

Я стянула нижнюю рубаху и повернулась к служанке, позволяя той снять повязки.

– Ну вот. Все совсем зажило.

– Ну и хорошо, – я снова надела исподнее и уселась за стол, окидывая взглядом принесенные блюда: вареные яйца, поджаренный хлеб с золотистой корочкой, ароматная каша, из которой поднимался легкий пар, и несколько кусочков соленой рыбы, блестящей на свету. – Спасибо, Марта.

Служанка улыбнулась и, шаркая ногами, удалилась, а я набросилась на завтрак.

Я сразу же взяла в руки кусочек поджаренного хлеба. Хрустящая корочка трещала под зубами, а внутри он был мягким и теплым. Затем я обратилась к вареным яйцам. Сначала аккуратно разрезала их ножом, и желток, яркий как солнечный лучик, потек по белку. Приподняла кусочек к губам и почувствовала, как нежный вкус яйца наполняет рот. Это было так просто и в то же время так восхитительно. Каша ждала своей очереди. Она была густой и ароматной, с легким привкусом корицы. Ночью я проглатывала еду едва пережевывая, но сейчас смаковала каждый кусочек, позволяя разным вкусам раскрыться на языке.

Когда с завтраком было покончено, а Марта помогла одеться и унесла посуду, я в задумчивости подошла к окну. Для подготовки к вечеру было еще слишком рано, и я не знала, чем себя занять. Выйти из комнаты не позволили хмурые стражники, сменившие Томаса, да и идти куда-то в одиночестве не хотелось. Поэтому я стояла у окна, всматриваясь в волнующееся море и кружащих над ним олушей: птицы пикировали с высоты и исчезали среди волн.

Я опустила взгляд вниз и заметила уголок бумаг, торчащий из щели между оконной рамой и стеной.

«А-а-а, проклятье! Надеюсь, сюда никто больше не заглядывал» – подумала я, торопливо вытаскивая свернутые бумаги. Их нужно было перепрятать куда-то получше, но куда? Я огляделась, цепляясь взглядом за каждый предмет в комнате, и остановилась на портрете королевы. Подошла к нему и провела руками по задней стороне резной рамы, нащупывая там большую нишу, в которую, при желании, можно было спрятать целую книгу, не то, что пару листков. Обрадовавшись, я взяла маленький кусочек угля из камина, а из стола пару листов бумаги и села перерисовывать карты Томаса. Я аккуратно водила угольком по пожелтевшей бумаге, старательно копируя каждую черточку, каждую закорючку и линию. Иногда уголь крошился, оставляя на бумаге черные пятна, которые я безуспешно пыталась стереть пальцами, но лишь больше пачкала рисунок.

Закончив рисовать, я торопливо спрятала карты в нишу за картиной и вытерла черные пальцы салфеткой. И как раз вовремя – в комнату вошел стражник, чтобы проводить меня на обед.

Стол уже был накрыт на двух персон. В дальнем конце, как и вчера, развалившись сидел принц, неторопливо потягивая вино из золотого кубка. Увидев меня, замешкавшуюся в дверях, он жестом пригласил занять место напротив него.

– Ваше высочество, – кивнула я, села за стол и, не поднимая головы, принялась накладывать себе еду. Я хорошо помнила, как сжалось нутро, когда он замахнулся на меня в саду, и сейчас предпочла бы избежать его общества.

– Как тебе в замке? – Шем склонил голову так, что темные кудри рассыпались по белой рубахе.

– Я мало где была, чтобы оценить его по достоинству, ваше высочество.

– Не нужно этого официоза, когда мы наедине. Для тебя я просто Шем.

– Как скажешь…. Шем. Твоя семья не присоединится к обеду?

– Нет. Король только завтракает со своими детьми. В остальное время мы сами по себе, – принц постучал пальцами по столу. – Что ты хотела бы увидеть? Библиотеку? Конюшню? Сады или бальный зал? Башню?

– Не знаю, – я подняла глаза на принца и пожала плечами. – Я бы хотела иметь возможность самостоятельно перемещаться по замку и быть там, где мне захочется. Раз уж мне предстоит здесь жить до конца своих дней.

– Ты права, тебе нужно привыкать к жизни здесь, – Шеумей самодовольно ухмыльнулся и прищурил серые глаза. – Я дам распоряжение. С завтрашнего дня сможешь ходить везде в сопровождении одного из стражников.

– Спасибо, – я позволила себе легкую улыбку.

Принц кивнул и, вытерев губы салфеткой, поднялся из-за стола.

– До вечера.

Я в ответ кивнула, наблюдая как подпрыгивали кудри принца с каждым шагом. Сердце наполнила небывалая легкость. Завтра я смогу погулять по замку и заглянуть в его разные закутки. Вдруг наткнусь где-нибудь на свою шкуру и смогу…

«Нет, нет, не надейся на это, – прервала я внезапный порыв. – Много ли ты знаешь историй о шелках, которые возвращались в море? Смирись и прими. Принц не так плох, как кажется. Уверена, он прячет внутри доброе сердце, и я смогу его полюбить».

Глава 4. Тюлени не танцуют

Шем зашел в мои покои раньше срока и, сложив руки на груди, прислонился к стене. Служанки, закончив укладывать мне волосы, опустили головы и поспешили удалиться, оставляя наедине с принцем.

– Хорошо, – Шем скользнул взглядом по моей фигуре и одобрительно кивнул. – Осталось одну деталь.

Он подошел со спины и вытащил из кармана золотое ожерелье.

– Убери волосы.

Я исполнила просьбу и вздрогнула, когда холодный метал коснулся теплой груди. Принц возился с неподатливой застежкой, то и дело задевая шею мягкими пальцами. От этих касаний, от его теплого дыхания, по коже побежали мурашки.

– Готово, – Шем отстранился, и я поежилась, лишившись тепла его тела.

Опустила глаза на колье: золотая птица, широко расправив крылья, держала в своих когтях крупную жемчужину. Я провела пальцем по резным крыльям, ощущая каждое перышко, талантливо вырезанное из металла. Такое украшение заслужило бы похвалу за кропотливый труд мастера, но само по себе оно было нелепым, даже уродливым.

– Благодарю, – я склонила голову, приседая в легком реверансе. Шем взял меня под руку, и мы покинули комнату.

Очередное плутание по каменным коридорам, и перед нами распахнулись двери малого бального зала. Легкий гомон, царивший там, мгновенно стих с нашим появлением. Десятки глаз устремились на нас.

– Дамы и господа, – с порога начал принц. – позвольте представить вам Нив, – он выдержал паузу, прежде чем закончить значительно громче, чем требовалось, – мою невесту.

Я, не отпуская руки Шема, сделала реверанс, и тут же толпа вновь загудела, как рой мух. Красивые юноши и девушки обступили нас, разглядывая меня словно невиданную диковинку. Хотя именно такой я для них и была, и именно на это рассчитывал Шеумей. Сплошь усыпанные веснушками лицо, шея и руки, большие тюленьи глаза. Едва ли я могла казаться одной из них.

Взгляды некоторых были полны искреннего интереса, другие же – остры как рыболовные крючки. Я буквально чувствовала, как они оставляют царапины на коже, цепляются за платье и украшение, стараясь найти изъяны, чтобы почувствовать себя уверенней. На лице Шеумея застыла довольная ухмылка. Он тоже видел все эти взгляды. Более того, он их ждал, рассчитывал на такую реакцию.

Подхватив под локоть, Шеумей принялся знакомить меня с подходившими гостями: сыновья и дочери герцогов, графов, советников и прочей знати. Почти все они были примерно одного возраста с принцем, хотя встречались и совсем юные лица, чей возраст едва ли дотягивал до пятнадцати лет отроду.

Вскорости в моей голове лица слились в одно светлое пятно: одинаковые вежливые улыбки, цепкие взгляды…

Выдохнула я, лишь оказавшись в одиночестве у стола с вином, разлитым в изящные кубки. Я взяла себе один и, прислонившись спиной к стене, пригубила. В это время принц сошелся в шутливой схватке с другим юношей. Зажав голову соперника подмышкой, Шем похлопал по его карманам и вытащил свернутые листы бумаги. Юноша, освободившись от захвата, попытался было выдернуть их из рук принца, но Шеумей, дразня, поднял бумаги над головой.

– Поздравляю, принц – завидная партия, – сжимая в руках кубок, рядом со мной остановилась светловолосая девушка.

– Благодарю. Вы в самом деле так думаете?

– Он молод, горяч, открыт к веяниям европейской моды и равнодушен к традиционным учениям католической церкви. Это лучший вариант для девушки нашего времени, – девушка говорила так, словно была первая в очереди на брак с принцем, а я ее обошла.

– А вы…? Простите, не могу вспомнить вашего имени…

– Нас не представили. Сельма, – девушка протянула мне руку, – дочь герцога Лаогерского. Мой отец самый богатый и влиятельный человек в королевстве. После самого короля, разумеется.

– А вы замужем?

– Пока нет, но уверена, отец всеми силами старается исправить сей факт, подбирая мне самую достойную партию, какую только сможет найти.

– Достойнее чем принц? – я перевела взгляд на Шеумея. Он забрался на стол и, размахивая руками, вслух читал отобранные в драке бумаги. Гости вокруг не сдерживали смеха, а юноша, весь красный от смущения, то и дело пытался вновь забрать свои стихи, но каждый раз получал королевский пинок.

– Словно птицы в небе, мы будем летать,

Вместе навеки, лишь счастье познать.

Ты – мой компас, мой свет и мой путь,

Леди Сельма, с тобой я…

– Ну хватит, – хмыкнула моя собеседница и, поставив кубок на стол, раздраженно подошла к принцу. – Довольно, Шем.

– Уверена? – принц увернулся от протянутой руки девушки. – Ты еще не слышала поэму о том, как он желает утонуть в твоих бархатных грудях.

Стоящие вокруг в очередной раз разразились хохотом, а юноша, чьи чувства сделали достоянием общественности, покрылся багровыми пятнами и выскочил за дверь.

– Ну вот, – с притворным вздохом сожаления отметила Сельма, – на одного моего воздыхателя стало меньше.

– Он вернется, – заверил Шеумей, спрыгивая со стола и кидая бумаги в горящий камин. – А теперь музыку!

Музыканты тотчас принялись исполнять волю принца. Я надеялась отсидеться в стороне, но Шем мне это не позволил. Не слушая возражения, он вытянул меня за руки в середину зала, вовлекая в танец. А я не представляла что должна делать и как двигаться. И музыка, и движения людей вокруг отличались от того, как танцевали мы с сестрами. Наши пляски выражали порывы наших душ, тогда как в этих танцах было выверено каждое движение. Я, боясь кому-нибудь помешать, замерла, чем и вызвала гнев Шеумея.

– Что ты стоишь? – зло прошипел он мне на ухо, схватив за локоть.

– Я не знаю движений. Я никогда в жизни подобного не танцевала.

– Как ты можешь не знать простой придворный танец?!

– Я тюлень! У нас нет ни дворов, ни танцев! – таким же яростным шепотом отвечала я.

На миг в его глазах мелькнуло понимание, а в следующую секунду пальцы на моем локте сжались еще сильнее. Шеумей потащил меня в сторону от танцующих.

– Ты научишься всему, что необходимо уметь придворной даме!

– Проще вернуть меня обратно в море, а жениться на ком-то более подходящем. Уверена, отец леди Сельмы сочтет тебя подходящим вариантом для своей драгоценной дочери.

В этот раз эмоции на лице принца смешались, а хватка на локте ослабла. Он ухмыльнулся, наградив меня снисходительным взглядом и совсем отпустил мою руку.

– Это что, ревность? Меньше чем трое суток назад ты уверяла меня, что не променяешь море на человеческого мужа и что мы имеем теперь?

– Это не ревность. Это раздражение, что я оказалась частью глупой игры, где ты пытаешься из меня сделать то, чем я не являюсь.

– Говорят, из шелки получаются хорошие жены.

– Может быть жены – да, но не принцессы.

– Вот только выбора у тебя по-прежнему нет, – зло ухмыльнулся Шеумей. – Чем раньше ты смиришься – тем быстрее привыкнешь.

Я не нашлась что на это ответить. Спина еще помнила его способ убеждения. Сердце билось в горле. Я пыталась успокоить дыхание, но с каждым разом задыхалась все сильнее.

– Я устала. Могу я удалиться в свои покои, ваше высочество?

– Одну минуту.

С этими словами принц вышел в центр зала, жестом останавливая музыку.

– У меня есть небольшое объявление. Как вы могли заметить, у моей невесты необычная внешность. – Все до единого взгляды устремились ко мне. – Нив не обычная местная девушка. И даже не чужестранка. У нашего брака нет политической подоплеки. – Шеумей выдержал паузу, наслаждаясь растущим нетерпением толпы. – Нив – шелки. Легендарная, мифическая, загадочная дева-тюлень, которую я выследил и покорил.

Люди зашептались, переводя взгляды с Шема на меня. Видно было, что они сомневались в словах принца, но открыто назвать его обманщиком никто не решился. Впрочем, Шеумей тоже почувствовал пропитавшее толпу смятение и поспешил добавить:

– Понимаю, как невероятно это звучит, поэтому даю слово, что в будущее полнолуние представлю доказательства.

Я замерла, ошеломленная так, словно среди зала внезапно появилась косатка. Доказательства? Какие? Даст шкуру и заставит превратиться в тюленя? До полнолуния чуть меньше месяца. У меня есть план замка, который я, правда, не могу прочитать. Но, может быть, мне удастся сбежать вместе со шкурой. Может быть Томас согласится мне помочь.

Тем временем веселье продолжилось, а Шеумей расположился в кресле у камина, вытянув ноги. Лениво покачивая в руке кубок, он наблюдал за танцующими друзьями. На трясущихся ногах я подошла к нему: