Наследница волшебной лавки

Как я ни прислушивалась, я не могла различить ни единого слова. Должно быть, господин Тейлор использовал специальное заклинание против подслушивания. Я сидела в экипаже, где под потолком неярко светился кристалл, и думала о том, что буду говорить в полиции. Теперь-то мне никак не удастся скрыть своё происхождение – на работу отцу обязательно доложат, что дочь взяли под стражу. А там и моя беременность раскроется. Какой позор!

Наконец дверца распахнулась, и магистр элегантно приземлился напротив меня. Я сделала лицо кирпичом – пусть не думает, что короткий всплеск эмоций выбил меня из колеи. Экипаж тронулся с места. Злополучный магазин фонарей вскоре скрылся из виду.

– Вы везёте меня в полицию? – прямо спросила я и сердито вытерла остатки слёз со щёк.

– Нет, я думал, вы скажете, куда вас подвезти. После таких приключений вам наверняка хочется домой.

– А как же Морс и его катастрофа?

– Вы не виноваты в случившемся. В конце концов, это вас пытались ограбить!

– Торшер из хрусталя стоит целое состояние.

– Маркус преувеличивает, поверьте мне, – усмехнулся Адриан. – Я всё уладил. Забудьте о Морсе.

Я вскинула голову и посмотрела красавчику-магистру в глаза. Глаза у него были синие, как сапфиры. Тёмные волосы до плеч мягкими локонами обрамляли светлое, аристократическое лицо. Губы были чётко очерченными, правильными, прямо как у гада Винсента. Тьфу на этих богатеев!

– Если вы думаете, что я поеду с вами и стану делать то, что вы пожелаете, то это не так.

Мои слова прозвучали, пожалуй, излишне резко. Я запоздало подумала, что это очень невежливо – так разговаривать с человеком, который вызволил у воришек моё имущество, да ещё и оплатил мой долг перед магазином волшебных фонарей. Лицо Адриана стало хмурым.

– Разве я предлагал вам что-то подобное? – холодно спросил он.

– Нет, но вы подумали об этом! – огрызнулась я.

– Не знал, что бытовые маги умеют читать мысли. Что ж, просто назовите адрес, Эвелина.

– Лесная улица, дом тринадцать.

Я сказала адрес Нэнси, моей школьной подруги. У меня появилась хрупкая надежда на то, что она тоже вернулась домой после колледжа и сможет помочь мне с поиском комнаты. Мы не виделись три года, но в школе были очень близки и доверяли друг дружке любые тайны.

Остаток пути мы оба молчали. Мне было совестно, но я понятия не имела, как заговорить с магистром первой. После моих слов он превратился в неприветливую каменную глыбу и смотрел в окно. Когда экипаж остановился, кучер распахнул мне дверь и я вылезла наружу. Адриан не шевелился, переваривая обиду. Ну да, я сказала глупость – признаю.

– Послушайте, простите меня, – с трудом проталкивая слова, сказала я тихо. – Вы не должны были делать столько добра незнакомой девушке. Я клянусь, что вернусь к Морсу и всё отработаю. Или где-то ещё заработаю деньги и всё вам отдам. Не сердитесь.

– Прощайте, Эвелина! – сказал он и закрыл дверь.

Глава 5

Экипаж господина Тейлора скрылся за поворотом, а я всё стояла и смотрела на дорогу. Я знала: иногда люди совершают добрые поступки без особых причин, просто потому, что им так хочется. Вот только когда тебя весь день шпыняют и гонят с глаз долой, когда удача отворачивается от тебя на каждом шагу, волей-неволей начинаешь терять веру в доброту.

Зачем я наговорила Адриану гадостей? Кто меня за язык тянул? У нас мог бы выйти хороший разговор, пока мы ехали к Лесной улице. Возможно, магистр дал бы мне дельный совет по поиску работы в Хартвинде – он наверняка знал многих местных бизнесменов. Эх!

Сколько ни обижайся на капризную удачу, в данном случае я испортила всё сама. К чувству вины и стыда добавилась и злость на саму себя. «Ты не в том положении, чтобы выпендриваться», – сказала я себе и вздохнула.

Домик, где жила Нэнси, стоял у самой дороги. Я трижды дёрнула за шнурок звонка и стала ждать. Прошла минута, две, три – никто не открывал. Снова подёргав звонок, я приложилась ухом к деревянной двери и различила внутри осторожные шаги. Ага! Нэнси, скорее всего, увидела меня в окно и решила разыграть! Я постучалась и отступила на шаг. Вскоре мне открыли.

– Добрый день! Хозяев сейчас нет дома. Что-то передать?

Вместо подруги на меня смотрела молоденькая горничная в фартуке и с тряпкой в руке.

– Прошу прощения, – промямлила я, расстроившись. – Я Эвелина, школьная подруга Нэнси Коул. Хотела узнать, вернулась ли она из колледжа?

– Ах да! – Девушка расплылась в улыбке. – Нэнси с родителями уехала отдыхать к морю. Они вернутся примерно через месяц. Я передам, что вы заходили!

– Спасибо, – едва успела ответить я, прежде чем горничная захлопнула дверь.

Когда перед носом закрывают примерно десятую дверь за сутки, невольно начинаешь задумываться: может, дело не в дверях? Может, над моей головой светится вывеска «эта девушка приносит неприятности, избавьтесь от неё как можно скорее»? Я больше не хотела плакать. Все слёзы вылились из меня там, на тротуаре возле лавки волшебных фонарей Морса.

Обречённо подхватив саквояж, я поплелась по улице. С каждым шагом я всё больше погружалась в мрачные мысли, а вновь проснувшийся желудок окончательно испортил настроение. Я всего один день была бездомной, но устала так, словно скиталась по городу целый год. Между тем наступил вечер. Стало прохладнее, и я всерьёз начала беспокоиться о ночлеге.

Не в силах противостоять голодному организму, я купила в закусочной исходящую ароматным дымом жареную сосиску с картофельным пюре и чашку горячего чая. Много раз я слышала, что беременные мучаются от тошноты, у меня пока всё было наоборот: малыш размером с горошинку постоянно требовал еды. Именно этот факт пугал меня, привыкшую в колледже перебиваться яблоками и бутербродами, больше всего. Медяшек становилось всё меньше, они жалко позвякивали в почти пустом кошельке. О том, чтобы снять комнату в приличной городской гостинице, не шло даже речи: мне не хватит и на одну ночь.

Нэнси купается в море, счастливая! Мама очень любила море, и мы с родителями в моём детстве не раз отправлялись на побережье и снимали домик на период папиного отпуска. Какое было волшебное время! Я плескалась в воде до посинения, а вечером мы гуляли по пустынному пляжу, и родители объясняли мне, где на небе какое созвездие. Звёзды у моря были такими крупными и яркими, какими никогда не бывают в Хартвинде.

А потом случилась особенно холодная зима – и мама подхватила воспаление лёгких. Её забрали в больницу, откуда она уже не вернулась. Так мы с папой остались одни. Какое-то время отцу пришлось отказываться от командировок, потому что он не хотел оставлять меня одну. Я была упрямым подростком и ни в какую не желала, чтобы мне нанимали няню.

А потом появилась Хильда.

– Ты скоро совсем вырастешь и уедешь учиться в колледж, – виновато сказал мне папа, когда пришло время для серьёзного разговора.

– Мы можем поехать в Айден вместе, – тут же предложила я. – Наверняка в столице найдётся место для такого хорошего артефактора, как ты!

– Видишь ли, милая, я ещё не совсем стар. Мне очень не хватает мамы, но я мучаюсь от одиночества.

– Даже рядом со мной? – допытывалась я.

– Это другое, Лина. Ты поймёшь меня, когда подрастёшь. Я хочу жениться на Хильде и удочерить её девочек. У нас будет большая и шумная семья. Никакого одиночества!

Папа и тётя Хильда поженились за несколько месяцев до моего отъезда в колледж. С тех пор мы никогда не проводили отпуск на море, денег стало всё время не хватать. Мачеха занималась домом и дочерями, работать она не планировала. Я училась и тоже никак не могла помогать семье. Папе приходилось всех нас тянуть в одиночку, а платили ему немного.

– Твой отец слишком много работает и слишком мало получает! – сердито рассуждала Хильда. – Он талантливый артефактор и мог бы сколотить целое состояние, если бы нашёл доходное место. Но нет, ему нравится пахать за гроши, лишь бы никого не подвести. Чёртов энтузиаст!

Всё это мачеха говорила, когда папы не было дома. Я никогда не передавала её злые слова – не хотела расстраивать отца. Он любил свою работу, и Хильду, кажется, тоже.

– Мы закрываемся! – Звонкий голос темнокожего парня, который жарил сосиски в закусочной, выдернул меня из воспоминаний. – Приходите завтра!

И вновь я тащилась по улице со своей оттягивающей руку ношей и ума не могла приложить, куда податься. В часовню Святой Селесты, где есть ночлежка для беспризорных детей и нищих? А может, в общежитие для рабочих пустят хотя бы переждать до утра? Было непривычно и страшно, особенно когда начало темнеть.

Я бессильно упала на покосившуюся скамейку у заброшенного магазинчика. Силы закончились. Честно говоря, я готова была закутаться в вязаную кофту, подложить под голову ученическое платье и заснуть прямо здесь! И в этот самый миг произошло нечто невероятное.

Скрипучая дверь старой лавки с заросшей плющом вывеской вдруг открылась. Я подскочила!

– Эй, это не смешно! – крикнула я в открывшийся тёмный проём.

В таких местах мог прятаться кто угодно – от воришки до серийного убийцы. Вот зачем было орать? Ну я и дура! Лучше бы поскорее убраться от подозрительного магазина!

– За-хо-ди, – мелодично раздалось изнутри.

Я покрылась мурашками. Голос был не человеческий! Такие голоса обычно принадлежат фамильярам – особым магическим существам на службе у волшебников. Неужели в заброшенном магазине прячется маг-отступник? Бежать, срочно бежать отсюда!

Вместо этого я зачем-то пошла на голос. Неведомая сила влекла меня внутрь, а чувство самосохранения молчало, как будто здесь было совершенно безопасно. Я всегда доверяла своей интуиции, хотя после случая с Винсентом не следовало бы.

– Кто здесь? – шёпотом спросила я и ступила на порог.

В таинственной темноте заморгали, словно спросонья, пыльные осветительные кристаллы. Я решилась и вошла в старую лавку.

Глава 6

Под ногами скрипнули рассохшиеся половицы и захрустели прошлогодние сухие листья. Откуда они здесь? Я осмотрелась и увидела разбитое окно – всё понятно. Лёгкий ветерок колыхал свисающую с потолка паутину. Никаких следов присутствия людей я не заметила. Витрины, столы и шкафы покрывал толстый слой многолетней пыли. Очень и очень странно! Кто же меня позвал?

– Где ты прячешься? Я тебя не обижу! – сказала я и щёлкнула пальцами.

Яркий светлячок взмыл к потолку, осветив давно заброшенную лавку. Чем бы здесь ни торговали, никаких следов товара не осталось – все полки были пусты.

На стойке продавца лежала разбухшая потрёпанная тетрадь, в которую был заложен огрызок карандаша. Я подцепила пальцем обложку, но записи было не разобрать. Должно быть, сюда стекала вода с прохудившегося потолка. Как пусто и тихо! Может, голос мне почудился?

– Послушай, если ты не отзовёшься, я решу, что сошла с ума!

Я определённо слышала голос фамильяра, а раз так – значит, он сам или его хозяин должен находиться где-то поблизости. Направив светлячок вперёд, я двинулась дальше – из торгового зала в глубь дома уходил тёмный коридор. По обе его стороны располагались кладовые, тоже совершенно пустые, если не считать сваленных грудой ящиков и корзин с жухлой соломой.

– Ладно, как знаешь! – полушёпотом произнесла я. – Я думала, мы познакомимся. На улице уже темнеет, и я хотела попроситься на ночлег.

– Угу, – вдруг снова ответили мне.

– Это означает «да»?

– Хи-хих!

Я испугалась и обрадовалась одновременно. Я не сошла с ума – какая удача! В доме кто-то есть – это может быть опасно! Да, это был самый настоящий жилой домик, совмещённый с магазином. За кладовыми обнаружилась уютная комната со шкафом и кроватью, а после неё – маленькая кухня с дверью, выходящей во внутренний двор. Над головой недовольно зашипел магический кристалл – такой же, какие были у входа. Куда ему было тягаться с моим светлячком!

– Значит, ты здесь? Хватит прятаться!

Я выглянула наружу. Снова никого. Задний двор представлял собой пятачок земли с колодцем, покосившимся сарайчиком и двумя древними яблонями. Деревья густо цвели, и всё было усыпано серебристо-белыми лепестками, словно первым снегом. Никаких разбойников или отступников я не нашла, а поэтому решила, что останусь здесь. Во всяком случае, на эту ночь.

И разрешения от невидимки, который хихикает, дожидаться не стану!

– Слышишь, ты? Я остаюсь!

Вернувшись к скамейке, я забрала порядком надоевший мне за сегодня саквояж и втащила его внутрь. Погасила мигающие кристаллы, не желая, чтобы с улицы было заметно чьё-то присутствие. Несложным заклинанием заперла вход в лавку и занялась обустройством жилой комнаты.

Пыль, песок и паутина вместе с возмущёнными пауками отправились на улицу. Первое, чему учатся бытовые маги, это уборка помещений. Несложные заклинания помогли отчистить оконное стекло и освежить старый матрас на кровати. Он был таким тяжёлым, что сразу становилось понятно, почему его до сих пор не вынесли воры.

В шкафу, к моему удивлению, прятались подушка и покрывало – да мне повезло! Покрывало нужно было залатать в нескольких местах. С моей магией это было недолго, но требовались нитки, а они у меня с собой были. В подушке, как выяснилось, жило семейство мышей, поэтому пришлось повозиться. Я переселила мышей в сад, а затем вычистила все перья и наволочку – они стали как новенькие! Когда я закончила с уборкой, уже наступила ночь.

От усталости кружилась голова и подкашивались ноги.

Я распустила пояс платья, скинула туфли и прилегла на кровать. Нужно было укрыться покрывалом, но вставать уже не было сил. Мягкая тишина и уют старого жилища убаюкивали меня. Веки налились тяжестью, и я заснула так крепко, как не спала ни разу после расставания с Винсентом.

– Апчхи! – раздалось совсем близко, и я подскочила.

Невероятно: в окно, прикрытое ситцевой занавеской, светило яркое солнце. Было утро, да ещё и не самое раннее. Я откинула покрывало и села, пытаясь прийти в себя. Стоп! Я ведь точно помню, что не накрывалась. Что за чертовщина здесь творится? Ну не мыши же поухаживали за мной, пока я спала?

– Так, ну хватит, – решительно заявила я и спрыгнула на пол.

При свете дня будет легче отыскать таинственного фамильяра или кто тут насмехается надо мной? Я вооружилась кочергой и принялась шарить ею под шкафом, а затем под кроватью – никого. Ещё раз прошлась по заброшенной лавке и не нашла никаких следов. Остановилась у камина.

Вчера у меня не хватило сил вычистить камин, да в этом не было и нужды: летние ночи тёплые. Теперь я присела на корточки и заглянула в угольное нутро очага, а потом сунула туда кочергу. Взметнулось облако сажи, и раздался обиженный вопль.

– Ой-ой-ой, за что по голове-то? Апчхи!

Из камина мне под ноги выкатился ужасно лохматый серый комок размером с большого кота. Он встряхнулся – и чисто выметенный пол снова стал грязным. Я от неожиданности плюхнулась на попу и отползла на пару шагов.

– Ты что такое? Ты бесхозный фамильяр, что ли? – в недоумении выпалила я.

– Кто-о-о? Какой ещё фамильяр? Нет, ну вы посмотрите на неё, сначала бьёт по макушке кочергой, потом оскорбляет. Ну и молодёжь пошла! – зафырчало существо, продолжая отряхивать шерсть.

– Где твой хозяин? – продолжала допытываться я.

– Ишь какая! Я сам себе хозяин, если хочешь знать.

– Ты домовой! – наконец догадалась я. – Но в колледже говорили, что вы исчезли много лет назад. Во всяком случае, в городах домовые давным-давно не живут!

– А невоспитанные девчонки – живут!

Домовой выпрямился и уставился на меня любопытными круглыми глазами. Он был, как оказалось, вовсе не серым. Тёмно-рыжий мех был весь перепачкан в саже. Из одежды на фыркающем существе имелись только короткие грязные штанишки. Лапы походили на кошачьи, но вместо когтей оканчивались проворными мягкими пальчиками.

– Слушай, прости, я искала тебя вчера весь вечер. Ты не выходил. Я должна была проверить, что в этой старой лавке и в комнате не прячется кто-нибудь опасный.

– Не выходил – значит, не хотел. Чего непонятного-то? Я думал, ты смышлёная, Эвелина Крисс!

– Ой! Откуда ты знаешь моё имя?

– Так было написано в одной официальной бумаге!

– Значит, ты умеешь читать? – Я невольно бросила взгляд на сумочку, из которой по-прежнему выглядывал перевязанный лентой свиток.

– Допустим, – уклончиво ответило существо. – Ты не хочешь почистить мне шерсть?

Вот это заявочки! Фамильяры, за одного из которых я и приняла домового, обычно помогают волшебникам. А этот тип едва ли не приказывал мне. С другой стороны, он не будил меня ночью и даже укрыл покрывалом – такое отношение заслуживало благодарности.

Моя магия хорошо восстановилась за ночь, я чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Несколько несложных пассов – и вот передо мной уже не жуткий грязный комок шерсти с глазами, а лоснящийся здоровой шёрсткой ухоженный домовёнок. Я вытащила зеркальце.

– Ну ладно, – снисходительно кивнуло существо. – Теперь и познакомиться можно. Я Ольберт!

– Ольберт? Не слишком официально для… – «для комка шерсти», хотела спросить я и хихикнула.

– Нормально! Если подружимся, сможешь называть меня Бертом.

– Так-тааак, а прежний хозяин этой лавки как тебя называл?

– Бусей. Но это была давняя и крепкая дружба!

– Хорошо. Может, расскажешь, как звали того, кто раньше здесь жил?

– Всему своё время, – отвернулся от меня Ольберт. – Пока могу сказать лишь то, что я открыл тебе дверь не случайно. Твоё имя, Эвелина Крисс, было указано в завещании.

Глава 7

На миг я забыла, как дышать, а сердце замерло, чтобы потом заколотиться с удвоенной скоростью. Когда тебе неожиданно сообщают, что ты наследница целого дома с магазином – тут немудрено разволноваться. Чтобы успокоить себя, я вышла во внутренний дворик и сложила руки на груди. «Так, Эвелина, однажды тебе уже запудрили мозги. Не попадись снова!» – повторяла я про себя, расхаживая туда-сюда. Буся уселся на нагретой солнцем ступеньке и ждал.

– Мы будем завтракать? – не выдержал наконец домовой.

– Погоди минуту, пожалуйста! – взмолилась я. – Сначала объясни, что за завещание.

– Да самое обыкновенное! Документ такой с подписью и печатью нотариуса.

– Это я понимаю, но где же оно? Мне кажется, ты меня разыгрываешь!

– Я не знаю, где оно, – обиженно заявил Буся. – Но клянусь бородой и усами, что документ был. И в него было вписано «Эвелина Крисс» – чёрным по белому. Куда вы, люди, деваете потом эти бумажки, домовому неведомо. Мы как-то обходимся без всей этой бюрократии.

– В том-то и дело, Буся, то есть Берт! Во-первых, у меня не было родственников, владевших лавкой, а во-вторых, даже если всё это правда и кто-то внезапно оставил мне наследство, то моих слов будет недостаточно. Потребуются доказательства.

– Между прочим, я пятнадцать лет не завтракал, – снова вздохнул Буся.

Признаться, у меня было точно такое же чувство. Я направилась к колодцу, разгребла деревянную крышку, усыпанную лепестками яблонь и прошлогодними листьями. Цепь, намотанная на ворот, заржавела, но ведёрко выглядело целым.

Прочитав заклинание, которое избавило металл от ржавчины, я набрала воды и умылась. Предложила домовому сделать то же самое, но он только фыркнул и брезгливо стряхнул с шерсти блестящие ледяные капельки. Вода очень бодрила – у меня аж руки свело! Что ж, следовало и вправду заняться завтраком. Таинственное завещание, где бы оно ни было, подождёт.

Я пересчитала оставшиеся монеты. Если принять факт, что крыша над головой у меня теперь есть, то мне должно было хватить на несколько дней. За это время нужно переделать кучу дел: в первую очередь найти работу, затем узнать, когда папа вернётся из поездки, ну и навести справки о бывших владельцах этого чудесного места. Буся неотступно следовал за мной по дому.

– Эвелина, – наконец произнёс он. – Я многое должен рассказать тебе, но я… не помню.

– Боюсь, если спать пятнадцать лет, то у любого мозги откажут!

– Дело не в этом. Духи дома, к твоему сведению, могут дремать столетиями. Я подозреваю, что меня нарочно лишили памяти, ведь убить домового нельзя.

– Кто бы мог это сделать? – Я убрала кошелёк в сумочку, затянула пояс и набросила на плечи накидку.

– Тот, кто забрал твоё наследство и завещание, конечно же.

– Я думаю, ты просто фантазируешь, – прямо сказала я. – А может, тебе приснилось. Скоро вернусь!

Ночёвка в заброшенной лавке странным образом наполнила меня уверенностью в своих силах. Ещё вчера я рыдала, совершенно уничтоженная неудачами, теперь во мне зародилась горячая искра надежды. Я шагала по улице, бодро вздёрнув подбородок, и в самом деле представляла себя наследницей этого замечательного магазинчика. Надо будет расспросить живущих поблизости старичков и старушек: они должны помнить, чем торговали в лавке.

Чтобы сэкономить медяшки, я купила не готовую еду, а небольшой запас продуктов. Фунт муки, бутылку молока, пять яиц, немного масла, несколько картофелин и пару яблок. Вернувшись, быстро замесила тесто для блинчиков и приготовила яблочную начинку. На кухне имелась плита с нагревательными спиралями, а Буся притащил из сарайчика погнутую сковородку.

Спустя полчаса мы великолепно завтракали, расположившись в саду прямо на траве под цветущими деревьями. Вчерашний день казался сейчас страшным сном, я бы с огромным удовольствием предпочла забыть его вовсе, если бы не красавчик Адриан. Он упорно возникал перед моим внутренним взором и смотрел на меня синими, как вечернее небо, глазами.

– У тебя будет ребёнок, – облизав липкие от блинчиков пальцы, заметил домовой.

Я любила будущего малыша, но настроение всё равно подпортилось. Вместо доброго Адриана я теперь представляла сконфуженное лицо Винсента, узнавшего неприятную новость. В тот миг от его влюблённости, если она и была, не осталось и следа. Я видела перед собой парня, которому досаждаю своими дурацкими проблемами.

– Ты почувствовал, или это уже слишком заметно?

– Почувствовал, но решил, что ты сама захочешь рассказать.

– Терпением ты не отличаешься, – улыбнулась я. – Это грустная история, Берт. Честно говоря, если бы я так не запуталась, то никогда не пошла бы скитаться по городу и не забралась в твою лавку.

– Значит, ты убежала от него? Ну, от мужа. Он что, бил тебя?

– Никакого мужа не было, это был парень из одной знатной столичной семьи.

– Магической? – поинтересовался Буся с таким видом, словно это имело какое-то значение.

– Нет, но достаточно влиятельной. Отец Винсента известный в Айдене адвокат, а мать владеет ювелирной мастерской. Словом, это люди, у которых бриллианты не мелкие, а суп не жидкий. Они подыщут своему сыночку выгодную партию.

– Умные люди не отказались бы от внука, владеющего магией!

– Ещё неизвестно, унаследует ли малыш мой дар. Да и было бы что наследовать – ведь я окончила колледж, а чтобы развить магию, нужно учиться в Академии, целых семь лет!

– Ты неплохо колдуешь, блинчики были вкусные, – сказал Буся.

– Это не колдовство, я лишь нагрела магией спирали на плите и просеяла муку, чтобы она была воздушной. Да и то потому, что на кухне не нашлось сита.

– Что ещё ты умеешь?

– Много чего, в основном это связано с наведением порядка, приготовлением еды и восстановлением вещей. Поэтому вчера я бродила по мастерским, закусочным…

– Погоди-ка, а восстановить память ты никак не можешь? – перебил меня домовой.

– Нет! Это ведь магия разума.

– А найти потерянную вещь?

– Тоже нет. Поиск относится к школе мистицизма. Артефакторы изучают его, но только в Академии.

– Вот что я думаю: ты могла бы устроиться в городской архив. Там наверняка полно всяких старых книг и бумажек, которые нужно ремонтировать. А заодно ты бы попробовала разузнать, кому сейчас принадлежит эта старая лавка!

Я задумалась: идея домового показалась мне разумной, к тому же работа в архиве наверняка спокойная и не требует больших физических усилий. Может быть, если мне удастся туда попасть, меня не прогонят потом, узнав о беременности.

Глава 8

– Отлично, отлично, отлично, – бормотала заведующая отделом кадров городского архива, читая приложенную к моему диплому ведомость с оценками. – Надо же, какая вы молодец!

Однако, судя по хмурому лицу этой сморщенной, как печёное яблоко, бабуленции, высшие баллы в колледже ещё не давали мне права претендовать на место в её пыльных владениях. В архиве было очень пыльно – у меня просто руки чесались от желания немедленно здесь прибраться. С бытовыми магами такое случается: когда видишь горы немытой посуды или ворох грязного белья, начинается зуд.

– Я люблю свою профессию, – пискнула я, чтобы как-то сдвинуть дело с мёртвой точки.

– Не сомневаюсь, милочка! – усмехнулась яблочная старушка. – Однако что привело молодую и симпатичную девушку в столь, кхм, неоживлённое место?