Академия Арканов

– Это ты-то искал информацию о клане Отшельника? – с сомнением спрашивает Рэвин.

– Мне стало интересно, вдруг кто-нибудь да выжил. – Кэйлис передает брату бумаги. На расстоянии мне не удается прочитать их, но его следующие слова заполняют многие пробелы: – Как видишь, это Клара Редвин, неимоверно дальняя племянница Верховной жрицы Ханны Таймспун, а значит, ее кровь достаточно разбавлена, чтобы ее пощадили в тот роковой день, и она оставалась последней выжившей наследницей клана Отшельника.

Во имя Всемогущих Двадцати, что он несет? Когда меня поймали, я использовала фамилию Грейсворд. До этого мама велела нам с Ариной представляться Дэйгарами. Редвин – абсолютно новое для меня имя.

Кэйлис снова подходит ко мне, а я настолько ошеломлена, что у меня просто нет слов. Его глаза сияют так же, как в то мгновение, когда он выходил из кабинета в Халазаре. Затем он выпрямляется, убирает волосы с лица и переплетает свои пальцы с моими. Жест до странности интимный, но я не вырываю руку лишь потому, что цепенею, шокированная его следующим заявлением:

– А это значит, что, как знатная особа и будущая Верховная леди, она достойна претендовать не только на место в академии, пускай и запоздало, но и стать моей будущей невестой.

4

Меня редко когда можно лишить дара речи, но Кэйлису это удается с блестящим успехом. Наверное, мне все послышалось, и я…

– Что? – крадет Рэвин мой вопрос.

– …ты такое несешь? – добавляю я себе под нос.

– С тех пор как мне исполнилось двадцать, отец неустанно твердит, что мужчине в моем возрасте не подобает не иметь перспектив. Я и так много лет терпел его ворчание. Более того, если что-нибудь случится с тобой и твоей любимой Ли, ну или с вашими отпрысками, которыми вы рано или поздно обзаведетесь, то корона перейдет ко мне. – Кэйлис хоть и произносит слова как бы невзначай, но при упоминании, что с ним и его женой может что-то случиться, Рэвин мрачнеет. – Так что мне давно пора исполнить свой долг принца, рожденного вторым. А как это сделать лучше, чем залечить старые раны, взяв в жены последнюю выжившую наследницу клана, уничтоженного моей же рукой?

– Прекращай свои игры, – выплевывает Рэвин, отшвыривая бумаги подальше.

– Никаких игр, – невозмутимо отвечает Кэйлис. – Я попросил ее поклясться на Четверке Жезлов, что она выйдет за меня. Она поклялась и согласилась. Дело сделано.

Ничего подобного не происходило, но я помалкиваю.

Хочу ли я обручиться с принцем? Во имя четырех мастей и каждого аркана, нет. Но получить метку и вернуться в Халазар хочу еще меньше. Именно поэтому я не мешаю ему переплетать наши пальцы и просто стараюсь не обращать внимания на подкатывающую к горлу тошноту.

– Думаю, игры здесь ведешь только ты. А еще продолжаешь приходить на территорию академии без моего приглашения.

Рэвин пересекает комнату всего за несколько широких шагов. Кэйлис напрягает пальцы, словно не хочет дать мне вырваться. Старший принц останавливается перед нами и взглядом пригвождает меня к полу.

Вблизи я подмечаю и другие отличия братьев. Они почти одного роста, хоть и почти невозможно сказать, кто из них выше, не поставив сначала их спиной к спине, однако Рэвин куда мужественнее. Его губы немного полнее, чем у брата, и поджаты от гнева. Глаза темно-карие, а не черные, как у Кэйлиса. Волосы цвета неразбавленных чернил. У Кэйлиса же они темно-фиолетовые, как у соколов, чьи перья мы собираем для порошка, – безупречного оттенка ночи.

– Я знаю, что ты лжешь, – почти рычит Рэвин.

Кэйлис отвечает на его возмущение ухмылкой:

– Есть доказательства?

– Прекращай это баловство, пока я не привлек отца.

– Пока ты его не привлек, – передразнивает Кэйлис, а потом переходит на шепот: – Давай же. Пожалуйся ему. Попробуй доказать ложность моих заявлений о ее наследии с его помощью или без нее. Но, пока будешь вести свое расследование, она останется под моим контролем и под моей защитой, особенно после сегодняшнего.

Рэвин едва ли не скрежещет зубами, а на его скулах играют желваки. Он не отводит от меня взгляда, и на секунду мне даже кажется, что сейчас он обратится ко мне напрямую, хоть и не представляю, что он мог бы сказать. В конце концов перворожденный принц шумно выдыхает, всем своим видом показывая отвращение, и без единого слова покидает покои, захлопнув за собой дверь с такой силой, что я чувствую, будто содрогается древний фундамент Академии Арканов.

Только мы остаемся без зрителя, как Кэйлис охотно меня отпускает. По крайней мере, мы одинаково сильно не выносим друг друга.

– Нужно скорее официально оформить тебя как претендентку и сделать так, чтобы твое новое имя было на слуху у всей знати. – Кэйлис достает платок и вытирает им пальцы, как будто пытается стереть с кожи саму мою суть. – Пока не прибыли стража и блюстители, или пока Рэвину не пришла в голову мысль снова вмешаться в дела академии.

Я ловлю взгляд принца.

– Не могу сказать, что меня беспокоит только он один.

– И с чего бы мне вредить будущей невесте? – Кэйлис дарит мне улыбку, от которой становится еще тревожнее.

– Ты же говорил не всерьез, – невозмутимо говорю я. Это просто безумие.

– Что? Предпочтешь получить метку и отправиться на мельницы?

– Конечно, нет. – Чаще всего эта участь куда хуже смерти.

– Хочешь вернуться в Халазар? – Он выгибает бровь, и я поджимаю губы в ответ. – Сомневаюсь. – Кэйлис поворачивается ко мне лицом. – Только благодаря мне ты не возвращаешься в самую глубокую яму Халазара, в которой будешь гнить до конца своей, несомненно, жалкой и короткой жизни.

Под «самой глубокой ямой» он подразумевает темницы. Всеми забытое место, подконтрольное исключительно Главстоуну. Место, о существовании которого не знает большинство стражников. Меня сковывает страх, и я ничего не могу с ним поделать. Однажды мне довелось побывать на нижних уровнях Халазара – после того как я дерзнула огрызнуться на надзирателя Главстоуна. Темницы быстро преподали мне урок, не подлежащий сомнению: они лишены света, тепла и доброты. О них забыл весь мир, и оттуда не вырваться даже крику.

Я изучаю лицо Кэйлиса в поисках признаков лжи. Ищу в безднах, которые он называет глазами, хотя бы искру сострадания. Намек на то, что, возможно – всего лишь возможно, – он не так ужасен, как его описывают слухи.

Но не нахожу в принце Кэйлисе ни проявления дружелюбности, ни обещания безопасности.

На меня по-прежнему давит тяжесть его угроз навредить тем, кого я люблю. Один раз он уже заманил меня в свои сети, когда поймал в первый раз. Затем обвел вокруг пальца, когда я пыталась бежать. Этот мужчина умен, коварен и опасен. И теперь из-за меня Арина и клуб Обреченных звездами в рискованном положении.

– И чего ты хочешь от меня взамен на… свободу, – я едва не давлюсь словом, – которую ты мне предлагаешь?

– Я уже объяснил. – В тусклом свете камина его глаза сверкают, полные злорадным весельем.

– Мир, – произношу я.

Он кивает.

– И как мне ее достать? – Обладай я подобной мощью, то воспользовалась бы ею уже давным-давно. Мы с Ариной вернули бы маму и покончили с Орикалисами.

– В свое время я посвящу тебя в детали. А пока нам нужно подумать о том, как провести тебя на Фестиваль Огня и сделать так, чтобы ты его пережила. По тебе не скажешь, что ты ходить нормально можешь, не то что сражаться за жизнь. – Кэйлис подходит к одной из дверей, ведущих из комнаты.

– И кто виноват, что я в таком состоянии? – говорю я, но Кэйлис притворяется, будто не слышит мою колкость. – А что потом?

Кэйлис останавливается и бросает на меня растерянный взгляд.

– Ты станешь претенденткой на поступление в академию, сдашь тесты, пройдешь испытания и станешь студенткой… ну или умрешь.

– Нет. – Как раз это мне абсолютно понятно. – Что случится, когда ты получишь Мир?

– Думаешь, ты имеешь право знать?

– Имею, если ты хочешь, чтобы я помогла.

– Ох, Клара… – Его усмешка пугает меня. – Ты не в том положении, чтобы вести переговоры. – И я знаю, что ублюдок прав. – А теперь помойся, соберись с силами и приведи себя в презентабельный вид, чтобы выглядеть как утраченная и вновь обретенная наследница, которой ты будешь представляться… и моя будущая невеста. Не хватало еще, чтобы ты меня опозорила. – Кэйлис уходит, а у меня в ушах продолжает стоять звон.

Мой взгляд устремляется в окно, прямо на Эклипс-Сити. На мой дом. Единственный, который я знаю. Там находятся люди, к которым я должна вернуться. И раз я больше не в Халазаре, у меня есть возможность воссоединиться с ними. Арина в академии. Она знает секретный выход отсюда и может его показать. Эта «помолвка» временная. Удача меня еще не покинула.

Как только я собираюсь продолжить поиски карт или чего-нибудь еще, что могло бы пригодиться, открывается еще одна дверь, и входит Рейвина с целой горой темных тканей в руках.

– Миледи, его высочество подготовил для вас несколько нарядов.

– Чудесно. – Я даже не скрываю сарказма в голосе. – Давайте посмотрим, что, по его мнению, мне подойдет.

* * *

У принца безупречный вкус, и, думаю, за это я ненавижу его еще больше. Рейвина протягивает мне кожаный плащ чернильно-черного цвета. Его высокий воротник задевает подбородок и почти достает до кончиков волос. Рейвина пыталась сделать мне прическу, но задача оказалась непосильной, учитывая, что мои волосы в Халазаре нещадно обкорнали, а еще я сопротивлялась и вздрагивала, стоило ей только приблизиться ко мне с ножницами. Рейвина использует Тройку Пентаклей, чтобы затянуть швы на эластичной коже длинных рукавов, так что теперь они идеально облегают руки. Из-за множества слоев ткани сложнее заметить, что мне хорошо подходит описание «кожа да кости». Полагаю, подобный наряд выбран неспроста.

И все же Рейвина старается скорректировать мою фигуру. Она приносит еду, и я заставляю себя есть очень медленно, иначе меня начнет тошнить. Блюда достаточно простые, но вкуснее всего, что я ела на протяжении почти целого года. На этом Рейвина не останавливается и укрепляет меня с помощью нескольких карт. Затем отступает на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Я чувствую себя разбитой вазой, которую вдруг решили склеить. Трещины никуда не делись, но заметны, только если присмотреться внимательным взором.

Я прикасаюсь пальцами к броши, приколотой со стороны левой груди. Серебряное украшение с замысловатой отделкой в виде кулака, сжимающего ручку фонаря. Символ клана Отшельника, некогда хранителей знаний и истории не только королевства Орикалис, но и всех территорий за его пределами.

Каждый благородный клан – это семья, которая контролирует небольшое владение, принадлежащее короне. Глава клана, лорд или леди, от имени Орикалиса следит за семьей, землями и другими подопечными. Клан Отшельника был одним из основных, выживших после жестокой Отбраковки Кланов, войны, сократившей их количество с изначальных двадцати – соответственно каждому Старшему Аркану – до десяти. И, как говорят, их создали первые послушники Шута. На протяжении всей истории существования Орикалиса клан Отшельников переживал бесчисленные взлеты и падения.

Пока не столкнулся с Кэйлисом.

– Принц правда уничтожил клан Отшельника? – тихо спрашиваю я.

Рейвина поджимает губы, и это служит мне ответом.

– Принц не любит говорить о клане Отшельника. Так что на вашем месте я бы избегала этой темы. А если хотите получить какую-то информацию, то я бы советовала вам искать ее самостоятельно. – Звучит отчасти и как совет, и как предупреждение.

– А разве не этим я занимаюсь, задавая вопрос вам? – возражаю я. И мне кажется, ее губы изгибаются в улыбке.

– Сосредоточьтесь на подготовке к Фестивалю Огня.

Я выросла в трущобах и даже не представляю, как ведут себя благородные особы. Ничего не знаю о клане Отшельника и тем более не понимаю, как играть роль невесты принца. И усложняется все это тем, что Кэйлис не собирается предоставлять мне никакой информации.

Рейвина выводит меня через ту же дверь, которую больше часа назад выбил Рэвин. И каким-то волшебным образом на ней нет ни следа от его вспышки гнева. Меня встречает скудно обставленная приемная с четырьмя дверями и расположенным по центру столом, в который воткнуто множество мечей, напоминающих какое-то странное, жуткое произведение искусства. Рядом с ним общаются Кэйлис и один из рыцарей стеллитов.

– …нельзя его впускать, – отчитывает Кэйлис низким и резким голосом. Полагаю, он имеет в виду Рэвина.

– Да, ваше высочество. Мы выясним, кто дежурил у главного входа. А если прибудет стража из Халазара?

– Задержите их. Традиции академии превыше всего, и Фестиваль Огня уже начался.

Стеллит склоняет голову, покрытую шлемом с перьями, и выскальзывает через двойные двери с противоположной от меня стороны. Я смотрю на то место, где он только что стоял. Меня всю жизнь учили бояться стеллитов, а теперь они окружают меня.

Кэйлис переключает внимание на меня.

– Ты будто недовольна. – Сложно не заметить, что мои губы сжаты в тонкую линию, особенно когда они накрашены кроваво-красной помадой. Но чем недовольнее выгляжу я, тем сильнее забавляется он. Затем Кэйлис понижает голос, а значит, понимаю я, рыцари по ту сторону двери не должны слышать наш разговор: – Если хочешь, я верну тебе твои лохмотья и снова запру в Халазаре.

– Эта угроза уже не впечатляет, ваше высочество. Вы получили мое согласие. – Я дергаю за манжеты рукавов, прикрывающих тыльную сторону ладоней. Затем направляюсь к нему, и полы моего плаща распахиваются ниже пояса, показывая обтягивающие брюки, окрашенные бычьей кровью и заправленные в сапоги, отполированные до зеркального блеска, равно как и его ботинки. Подозреваю, это не совпадение. По крайней мере, красные акценты подчеркивают мои глаза цвета кармина.

– Тогда сообщи об этом своему лицу. – Кэйлис преграждает мне путь, хотя я понятия не имею, куда идти. Академия похожа на лабиринт, который с помощью магии постоянно достраивается и перестраивается. Арина описывала это место как игровую площадку для самых талантливых арканистов королевства, ведь здесь им позволено не сдерживать свои силы, нужно только помнить: за ними, пускай и не пристально, следит зловещий директор – и сейчас он стоит прямо передо мной.

Я выдавливаю улыбку и цежу сквозь стиснутые зубы:

– Так лучше?

Он обвивает руку вокруг моей талии, и стоит ему скользнуть по широкому поясу, сдерживающему плотные ткани, я едва сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Пояс украшен серебряными вставками, сочетающимися с выкованными из металла кружевами на моих декоративных наплечниках. Они же отлично подходят к аналогичным деталям, которые вышиты на плечах рубашки Кэйлиса, и застежкам, тянущимся вдоль всего его торса и расположенным на идеально высчитанном расстоянии друг от друга.

Кэйлис – позолоченная тень, и всем своим облачением он дает понять, что я ступила в его сумрак.

– Едва ли. – Он не пытается приукрасить истину. Справедливая критика. – Знаешь, некоторые женщины убили бы за то, чтобы обручиться со мной.

Тон его голоса звучит так, что мне становится любопытно, устраивал ли он когда-нибудь подобное испытание для потенциальных любовниц.

– Тогда почему ты не вскружил голову одной из них?

– Слишком просто. Скучно. – Он ведет меня через комнату, властно положив пальцы на мое бедро.

Мне так и хочется оттолкнуть его с отвращением. Пока что Кэйлис полностью соответствует моим о нем представлениям. Напыщенный, жестокий и коварный принц. Неудивительно, что он предпочитает связь с менее настырной партнершей, чем с той, кто будет готова ради него на все.

– Надеюсь, – произносит Кэйлис более серьезным тоном, – твоя маленькая шпионская сеть предоставила тебе подробности о Фестивале Огня.

– Я знаю достаточно.

Фестиваль Огня – это ежегодная церемония открытия Академии Арканов, которая придерживается традиции зажигать в день летнего солнцестояния фонари в честь Жезлов.

– Хорошо, значит, ты идешь не вслепую.

Кэйлис останавливается перед тяжелыми дубовыми дверями, за которыми до этого исчез стеллит. На них тоже изображен меч – символ семьи Орикалис.

– Так много королевских символов… Боишься забыть, к какой семье принадлежишь? – сухо спрашиваю я.

Кэйлис слегка напрягается. Я бы не заметила этого, если бы он не прижимался своим боком к моему. И если бы его рука не лежала у меня на бедре.

Любопытно. Похоже, он не ладит с братом. А судя по тому, как он высказывался об отце, с ним у него отношения не лучше… Я уже мысленно просчитываю, смогу ли использовать эту информацию в своих интересах.

– Скорее, чтобы об этом не забыл никто другой. – Он пристально смотрит на меня. – Чернь должна помнить, кому принадлежит.

Он имеет в виду меня. Принадлежит. Принц Кэйлис следит за всеми арканистами королевства с благословения своего отца, короля. Я усмиряю гордость и перевожу взгляд вперед. «Подыгрывай», – велю себе. Все карты, то есть вся власть, в его руках. Может, мой наряд и с иголочки, но одним лишь видом никого не уколоть. Пока я не наберусь сил дать отпор, нужно стараться не высовываться. Как бы, мать его, больно это ни было.

Кэйлис отворяет дверь, и меня сражает великолепие Академии Арканов.

Серебристый лунный свет заливает огромное сооружение, и на мгновение у меня перехватывает дыхание. От башни, где находятся покои принца Кэйлиса, к главному зданию тянется длинный узкий мост. Даже темный силуэт самой академии, освещенный лучами заходящего солнца, впечатляет колоссальными размерами. Соединенные арочными мостами шпили стремятся ввысь, похожие на руки падших богов, жаждущих коснуться неба. Мое сердце стучит все чаще, и с каждым тревожным ударом по телу растекаются волны страха и возбуждения.

Я долгие годы любовалась этой крепостью с другого берега реки Фарлум. Все это время взирала на нее не только как на легенду, но и как на руины. Загадку. Опасность. Место паломничества арканистов. Академию. И теперь я здесь. Теперь мне ведомы как привилегии этого прославленного учреждения, так и связанные с пребыванием в нем риски.

«Никогда не переступай порог крепости. Никогда не принимай участия в их нечестивых ритуалах», – предостерегает меня мать из могилы.

В тот же миг Кэйлис наклоняется, задевая губами мое ухо, и шепчет, словно хочет заглушить предупреждение:

– Добро пожаловать в Академию Арканов.

5

Мы проходим мимо двух стеллитов, стерегущих вход в королевские покои, и они закрывают за нами двери.

Идущий рядом Кэйлис походит на живую тень, словно ночь проникает в чернильные складки его одежды, а каждое его движение плавное и грациозное. Он прижимает меня к себе, так и не убрав руки с моего бедра, и ведет в самое сердце своих владений.

Мы неспешно шагаем по узкому мосту, ступаем под арку и ныряем в неосвещенные переходы. Залы, широкие и бесконечные, изумляют своими размерами. Незажженные фонари ждут Фестиваля Огня, только чтобы засиять. В воздухе витает почти осязаемая энергия, а предвкушение проникает под рукава кожаного плаща. Я затрудняюсь сказать, дело ли в моей нервозности или в древней магии этого места.

Пытаясь собраться с мыслями, я вспоминаю все, что мне когда-либо рассказывали об этой странной крепости.

Академия Арканов на севере Эклипс-Сити старше замка Орикалисов, возведенного в Фэйт Харт[1], и, по слухам, некогда она была частью древнего королевства Ревисан. Именно поэтому долгое время вход на территорию строго воспрещался, и корона наказывала любого, кто пересекал границы. Однако, к всеобщему удивлению, король Нэйтор Орикалис создал исторический прецедент: передал возмутительно юному Кэйлису управление крепостью и позволил основать академию, когда принцу исполнилось восемнадцать. Он был на два года младше всех претендентов, которых собирался набирать в ученики.

Принц Кэйлис всегда славился своим мастерским обращением с картами Таро. А поскольку всего за год до этого он истребил целый клан, очень немногие осмелились выказать ему что-то, кроме поддержки. За четыре года с момента основания он превратил академию в учреждение, позволяющее использовать силу арканистов в интересах короны, в крепость для защиты королевства, в центр контроля всей торговли через реку Фарлум и в средство устрашения любого, кто хотя бы помыслит выступить против короны.

Если говорить объективно, то достижения Кэйлиса, которому не исполнилось и двадцати трех лет, поистине впечатляют. Но, когда дело касается его личности, у меня не выходит быть объективной. Потому что все его достижения тесно связаны со страданиями людей. Пока он, обладая властью и богатствами, основывал академию, я прозябала в нищете по ту сторону моста.

Аура Кэйлиса лишь укрепляет веру в невероятные истории о нем, уважаемом ученом и безжалостном генерале. Он – требовательный учитель и непонятый гений, с чьей жестокостью сравнится лишь его блистательный ум.

Пока мы шагаем, мне наконец-то удается рассмотреть великолепие этого места не украдкой и не под покровом ночи. Мы минуем множество комнат, каждая из которых окутана тайной. Затем огибаем уединенный внутренний двор. В каждый арочный проход вставлено стекло, отчего создается парниковый эффект, а на окнах оседает конденсат, из-за плотности которого темно-фиолетовые владения кажутся гораздо более темными. Рядом со входом во двор воздух насыщен ароматами цветов и торфа.

Путь приводит нас в огромнейшую библиотеку. Книжные стеллажи занимают три этажа, и все они заставлены тяжелыми томами, которые так и просятся стать спутниками в тихом обучении. Я едва не останавливаюсь, едва не умоляю принца дать мне минутку насладиться исписанными чернилами страницами. За пределами академии и вне кланов книги по арканической магии запрещены. Более того, даже обладание подобными текстами карается отсечением руки или удалением глаза.

В пустынном лекционном зале царит тишина, словно в ожидании возвращения студентов, а в передней части аудитории возвышается полный надежд пьедестал. Каждое обитое бархатом кресло хранит отголоски знаний, некогда переданных студентам, а ныне, возможно, ими забытых.

Лестницы спиралью тянутся к небесам. Одни двери по непонятной причине заперты на засовы. Другие соблазнительно приоткрыты. Мы продвигаемся все глубже и глубже, мимо посеребренных пылью подоконников и окутанных паутиной статуй. Кэйлис, разумеется, ничего не рассказывает о местах, которые мы оставляем позади, а я слишком горда, чтобы задавать вопросы.

Наша прогулка заканчивается в длинном коридоре, на другом конце которого маячит оранжевый огонек. Свет вызывающе мерцает, сражаясь с практически кромешной тьмой, в которую погружена академия. Оттого, что я долго довольствовалась лишь редким лунным лучом, сначала мне кажется, что глаза меня обманывают. Но нет ни капли сомнения в том, что, подобно фонарю, который рассеивал темноту моей камеры, пробивающийся через щель в двери свет вовсе не иллюзия.

Мы замедляем шаг, и на месте меня удерживает только рука Кэйлиса, которая все так же лежит на моем бедре. Я до сих пор сражаюсь с волнением, охватившим меня из-за его прикосновений, его близости. Оранжевый свет очерчивает контуры его лица. Наши взгляды встречаются. И я в безмолвном вызове поднимаю подбородок. Он же свой опускает. По моей спине пробегает дрожь от того, как жар его тела обжигает меня в прохладной темноте.

– Что? – Атмосфера вынуждает меня говорить шепотом.

После столь долгого молчания он на удивление многословен:

– Процесс идет полным ходом. Если присоединишься сейчас, окажешься где-то посередине. Если не будешь высовываться, ни один стражник тебя не заметит и не сможет выгнать. Ты оторвешься от меня и пойдешь с другими претендентами, и в конечном итоге вас пригласят в зал Арканной Чаши. Там ты…

– Расширю свои способности в качестве арканиста и сражусь за место посвященного в студенты академии. – Я сдерживаю хитрую усмешку. – И тогда все четыре факультета Академии Арканов смогут оценить мое рвение и вынести приговор, достойна ли я вступить в их ряды.

Он сверлит меня взглядом темных, словно омуты, глаз, в которых я рискую утонуть, если не разорву зрительный контакт. Но он наверняка просто раздражен тем, что я его перебила.

Однако меня охватывает веселье, и я приподнимаю уголки губ.

– Беспокоишься о своей невесте? – подшучиваю я.

Он смеется, тихо и зловеще.

– Беспокоюсь? О тебе? – Кэйлис притягивает меня ближе к себе. На мгновение мне кажется, что он сейчас меня поцелует, и от этой мысли скручивает желудок. Но он лишь поворачивает голову и своей щекой почти касается моей. В ноздри проникает его запах промасленной кожи и терпких высохших чернил, одеколона из кедра и ладана. Четыре масти побери, он даже пахнет сказочно богато. Принц наклоняется и шепчет мне на ухо: – О тебе нет. Только не о тебе. В конце концов, удача на твоей стороне.