Я системная заплатка Эхо

Арон Родович

Я системная заплатка Эхо

Глава 1

Голосовой чат рвёт уши.

– Леон, давай! Давай, кастуй!

– Сейчас, не мешай.

– Поднимем нубов потом, когда уже отхилимся!

Я не отвечаю сразу. Смотрю на таймер. Пятнадцатый уровень Орды. Времени мало. Если сейчас не продавим, всё пойдёт насмарку. А заказ у них конкретный – металлическая пыль, тяжёлая, расплавленная, за которую платят без торга. Не потому что редкая, а потому что выбивается только в таких забегах, где обычные люди сыплются пачками.

– Да знаю я, – бурчу в микрофон. – Не ори.

Пальцы бегут сами. Комбинация идёт без мысли, без задержки, как дыхание. Я даже не смотрю на клавиши. Не нужно. За эти годы движения вбиты глубже рефлексов. Перекат, форма, каст, откат, снова форма. Друид работает чисто. Хищно. Эффективно.

Мой друид – это не персонаж. Это инструмент. Лучший из тех, что я когда-либо собирал.

Топ-20 Сервера.

В прошлом сезоне – второе место.

Сезон идёт три месяца, и сейчас он уже перевалил за середину. Я чувствую это давление кожей. В этом сезоне я хочу добить первое место. Не ради строчки в рейтинге. Ради принципа. Ради того, чтобы знать – я могу.

– Леон, я сейчас сольюсь!

– Почись возле меня, – кричит второй.

– Да мобы мешают, лаги! Серваки не тянут!

– Потому что они сюда вывалили половину локации, – отвечаю спокойно. – Терпи.

Орда перегружена. Монстров слишком много. Экран живёт собственной жизнью: вспышки, эффекты, провалы кадров. Сервер захлёбывается, но билд тянет. Он всегда тянул. Я не делаю универсалов. Я делаю машины под конкретную задачу.

Двадцать седьмой час за компом.

Я это понимаю не по часам – по телу. По тому, как немеют плечи. По сухости в глазах. По лёгкой дрожи в пальцах, которую приходится гасить усилием воли. Но сейчас вставать нельзя. Сначала нужно закрыть этих нубов. Забрать ресурсы. Выйти. Продать.

Деньги нужны. За квартиру. За еду. За то, чтобы не выходить из этого режима и не возвращаться туда, где нужно кому-то что-то объяснять.

Бустинг – это не «поиграть». Это работа. Моя работа. Я в этом давно. Последние четыре года – только этим и живу. Я знаю мету, знаю рынки, знаю людей. Знаю, сколько стоит ошибка и сколько – выдержка.

– Леон!

– Кастую, – коротко отвечаю я.

На мне хорошие наушники. Дорогие. Без задержек, без шипения. Микрофон ловит голос сразу. Клавиатура – кастом, собранная мной лично. Мягкий ход, точный отклик. Мышь под руку. Всё подогнано под мой скил и под мою реакцию. Даже свитчи подбирал по скорости.

На кнопке Escape – мягкая розовая лапка собаки. Дурацкая мелочь, но иногда, когда совсем тяжело, я машинально давлю на неё большим пальцем. Помогает сбросить напряжение.

Экран вспыхивает. Орда прогибается. Полосы здоровья тают.

Ещё немного.

Я добью.

Я всегда добиваю.

А потом – выход. Ресурсы уйдут на площадку. Там уже очередь. Сотни покупателей ждут, когда мы закончим забег. И каждый из них думает, что я просто «хорошо играю».

Если бы они знали, сколько это на самом деле стоит.

– Хух, – выдыхает Криток в микрофон так, будто только сейчас вспомнил, что вообще-то можно дышать. – Ну всё, волны закончились. Мы молодцы.

– Да какие вы нахрен молодцы, – отвечаю я, не отрываясь от экрана. – Если бы не я, вы бы давно все слились.

– Да ладно, ты видел, как я своей магичкой огня всех раскатывал? Ты видел, какой у меня ДПС?

– Да иди ты со своим ДПСом, знаешь куда.

Корито тоже пытается вставить своё слово, но я его гашу сразу, на автомате, без злости даже – просто чтобы не размазывать время.

– Ладно. Хватит трындеть. Нам ещё трёх боссов валить. Поднимайте нубов, они всё равно не держат.

Пальцы уходят в чат, пока друид продолжает двигаться. Я пишу по-английски, коротко, чтобы поняли не наши, не русские, любые.

«Stay here. Don’t follow me. Bobo ahead.»

И тут же в голосовом чате, почти одновременно, прорывается гоготание:

– Там Бобо, мать твою. Бобо.

Криток ржёт в голос.

– Ну ты как обычно, Леон.

– А что? – отвечаю я. – Они всё равно сейчас попрутся с нами. Сто процентов даю.

– Да, понятно, – соглашается он. – А боссы станут только злее от количества персонажей на локации.

От раков прилетают два ответа.

«OK.»

«OK.»

– Ну отлично, – бурчу я. – Вроде поняли. Пошли, пацаны. Закрываем и идём.

Я кликаю мышкой по карте, по маршруту, который ведёт вперёд, туда, где три босса и где пятеро игроков превращаются в проблему даже для моего билда.

– Я, наверное, всё на сегодня, – говорю я вслух, как будто это действительно решение, а не отчаянная попытка уговорить самого себя. – Последний рейд. Распродамся и спать.

– Да, – отвечает Корито. – Я тоже. А то уже как-то… блин… глаза болят.

– Но сегодня день всё-таки у двойной экспы и двойного дропа, – добавляет Криток. – Эти сутки стоило откатать.

– Согласен.

– Сколько, кстати, по рейтингу поднялся?

Я продолжаю вести нас по карте, не сбиваясь с темпа.

– На три позиции. Был двадцать третий, сейчас двадцатый.

– Красавчик.

Экран полыхает адом. Кроваво-красная картинка, огненная, вязкая, будто кто-то вылил на монитор расплавленное мясо и угли. Мой друид на этом фоне выглядит почти издевательски – ярко-зелёный костюм индейца, который в этой мясорубке смотрится как чужой элемент, как ошибка палитры.

Мы подходим к двери.

– Ну что, готовы?

– Да, запускай.

Я кликаю мышкой по входу. Всё. Финальная стадия.

Даже на моём уровне тянуть пятерых сложновато, но мы уже проходили. Значит, и сейчас закроем. Хоть бы дроп был нормальный. Хоть бы не пустота за эту грязь.

Мы начинаем долбить, и, конечно же, они начинают сливаться почти сразу, как по сценарию.

Корито срывается на крик.

– Леон, переагри его на себя! Я не тяну по хп! Пусть они тебя бьют, танкуй!

У меня внутри что-то щёлкает. Не злость даже. Усталость, которая уже не прячется за привычкой.

– Да вы чё, блин, пацаны… – говорю я в микрофон. – Я же вам скидывал мету. По которой нужно играть. По которой нужно собирать ваших персов.

– По какой? – огрызается он. – Я наручи ещё не выбил!

– Да нахрен твои наручи, – режу я. – У тебя должен быть амулет, который держит реген хп в нормальной зоне и ещё даёт шипы. Я же объяснял: твои наручи в жопу не всрались.

– А я хочу наручи…

– Ну вот сейчас и сольёшься, как придурок.

– Так тебе ж потом одному и придётся всех тянуть! Пятерых!

– Да вытяну я вас, дебилов, – отвечаю я и сам понимаю, что это правда. Вытяну. Я уже вытягивал. Я просто не хочу снова вытягивать это как работу за всех.

Мы дожимаем. Полосы хп у босса текут вниз, последними каплями. Ещё чуть-чуть, ещё один прокаст, и фаза должна рухнуть.

И тут вырубается свет.

Экран гаснет.

В наушниках – обрыв, и тишина.

– Да что, мать твою, происходит?! – ору я в воздух, понимая, что крик ничего не исправит, но сдержать его невозможно.

Темно.

Неужели пробки выбило?

Я же ставил ИБП. Он должен был вытянуть хотя бы минуту, чтобы я успел либо вернуться, либо нормально выйти, либо хотя бы не потерять всё на самом тупом месте. Но ИБП тоже вырубило. Индикатор мигнул красным и погас.

Не успел зарядиться?

Или батареи сели?

Похоже, сдох окончательно, и я просто не заметил, когда он начал умирать.

Скорее всего пробки.

Квартира старая, советская. Электрику я так и не перепровёл. Всё откладывал. Потом. Позже. Когда-нибудь. А комп новый, мощный, жрущий, как зверь. На это пробки советского образца не рассчитаны.

Один комп тянет много. Не шесть киловатт, конечно… четыре постоянной мощности. Видюхи, процессор, охлаждение, блок, всё это железо, которое я сам собирал, докручивал, вылизывал под забеги. Плюс монитор. Плюс все дополнительные приблуды, которые, если честно, тоже жрут. И всё на одну линию.

Давно себе говорю: протяни удлинитель к соседней розетке, хоть немного разгрузишь.

Хотя кого я обманываю. Линия всё равно одна на всю квартиру. Однушка.

Однокомнатная квартира досталась мне от бабушки. Мама с папой погибли в аварии, я остался сиротой. Потом и бабушка скончалась, когда мне было двадцать. Так и живу.

А научиться жить в обычном мире и ходить на обычную работу мне никогда не хотелось. Меня увлекали игры. Системы. Чёткие правила. Цифры, которые либо сходятся, либо нет. Там хотя бы понятно, за что ты платишь и что получаешь.

Телефон начинает вибрировать в кармане. Сообщения сыплются одно за другим.

«Ты где?»

«Ты чё?»

«Леон?!»

Я даже отвечать не хочу. Не потому что гордый. Потому что это не решает проблему, а время сейчас только сильнее бесит.

Я почти бегом иду к щитку с пробками, матерясь себе под нос. В самый, мать его, неудачный момент. Дотрагиваюсь до автоматов, пытаясь нащупать, что именно выбило, и в этот момент…

Темнота накрывает меня.

Не комнату.

Меня.

Как будто кто-то выключил не свет, а питание внутри головы.

И я падаю.

Инициация субъекта завершена.

Объект перенесён из исходного мира.

Исходный мир: без Эхо.

Проверка статуса пользователя…

Проверка завершена.

Проверка возможностей пользователя…

Проверка завершена.

Проверка предрасположенности пользователя…

Проверка завершена.

Пользователь, приветствую тебя.

Поздравляю, вы в мире Эхо.

Глава 2

Свет пробивался не сразу, и, открыв глаза, я почти мгновенно понял одну простую вещь – это точно не моя квартира.

Я вижу небо.

Настоящее, высокое, ровное, без потолка и без привычной рамки стен, и от этого первая мысль приходит сама собой: «И что это вообще за место?»

Я моргнул, потом ещё раз, проверяя, не поплывёт ли картинка, не распадётся ли на пятна, как бывает, когда просыпаешься резко или когда глаза устали так, что мир превращается в кашу. Нет. Всё стояло на своих местах. Слишком чётко. Слишком правильно.

Следом мозг, как обычно, попытался притвориться умным и найти объяснение попроще: «Или у нас в Москве появились госпитали под открытым небом?»

Версия была тупой, я это понимал сразу, но она хотя бы цеплялась за реальность. Москва – город возможностей, апофеозов, конструкций и архитектурных «а давайте попробуем», но всё-таки это уже слишком. Даже для неё.

И ещё одна мысль, неприятно чёткая, упёрлась в лоб: «А что за надписи были перед глазами?» Глюки? Или я не глючу, а просто… не там?

Я попытался вспомнить, что было последним. Щиток. Пробки. Пальцы на пластике. Темнота. Дальше обрыв. Вместо привычной тяжести в голове – ясность. Вместо сухих глаз – нормальное, живое зрение. Логика не сходилась, и это раздражало почти физически.

Я прислушался к себе, и это смутило сильнее, чем небо. Я чувствую себя нормально.

Даже слишком нормально.

Под веками нет песка, как будто я реально выспался, причём не «пять часов и обратно в ад», а хорошо, крепко, по-человечески. Никакой ватной головы, никакой ломоты в запястье после мышки. Дыхание ровное. Язык не пересох. Сердце не колотится, хотя должно было бы, если бы я сейчас валялся в панике.

«Так, а что вообще я чувствую?» – повторяю я уже как проверку, потому что логика не сходится.

Я попробовал чуть повернуть голову, затем плечо, затем кисть, медленно, будто опасаясь, что любое движение вызовет боль, судорогу или слабость. Тело отвечало спокойно. Я даже почувствовал странную уверенность в мышцах, как после нормального отдыха, когда руки и ноги слушаются без внутреннего скрипа.

Я попытался осмотреться шире, хотя бы понять, лежу я на земле или на какой-то постели, и в этот момент моё поле зрения перекрыла надпись.

Перекрыла почти всё, даже небо. Белый цвет, ровные буквы, кириллица, без дрожи и без пиксельной каши. И самое мерзкое – она выглядела слишком нормально, слишком «правильно», как будто так и должно быть.

Приветствую, пользователь.

Выберите имя для системы.

«Имя для системы?»

Я замер на секунду, не потому что не понимал слова, а потому что услышал в них знакомую интонацию. Не человеческую. Сухую. Вежливую до безразличия. И такую, которую невозможно перепутать с галлюцинацией от недосыпа: галлюцинации обычно липкие, мутные, с ощущением дурного сна. Это было чистым и прямым, как сообщение на экране.

Ладно. Картина складывается.

«Я либо во сне, либо в дурке, либо во сне в дурке, либо в коме.»

Варианты, конечно, шикарные, но я это всё читал, я это видел, я это прожёвывал в сотне историй. Везде первый шаг одинаковый: вводишь имя и смотришь, что будет дальше. Только обычно это выглядит чуть веселее и чуть честнее.

Моё родное имя – Лев Евгеньевич. Нормальное. Но таскать его над головой в игре я не собираюсь. И ещё меньше я хочу, чтобы оно торчало где-то на табличке, если это вдруг не сон.

«В играх я всегда выбирал ник Леон, так с чего бы мне менять выбор здесь?»

Решение пришло спокойно. Я не мудрил. Я выбрал то, что уже было моим.

Я даже не стал говорить это вслух. Слова в такой системе обычно считываются мыслью, и это проще. Я чуть напрягся, как будто пытаясь толкнуть слово в воздух, и мысленно произнёс: «Леон.»

Имя пользователя зафиксировано.

Сообщение исчезло ровно тогда, когда я его дочитал, будто кто-то отслеживал взгляд и щёлкал тумблером: прочитал – убрал.

Следующая строка появилась так же спокойно, без вспышек и спецэффектов, просто – есть, как табличка перед лицом.

Пользователь.

Вы находитесь в буферной зоне мира Эхо.

Вы будете проходить обучение.

У вас есть 10 попыток.

После 10 смертей вы умрёте окончательно.

Я сглотнул.

Сама фраза про «10 смертей» должна была бы ударить по нервам сильнее. Наверное, ударила бы, если бы я видел кровь, если бы вокруг были стены больницы, если бы кто-то держал меня за руку. Но сейчас я лежал под небом, и мир выглядел настолько чистым, что мозг продолжал цепляться за мысль о сне.

«Так, а я что, умер?» – произнёс я мысленно, специально, как проверку, потому что если это «система», то она обычно слышит такие вещи.

Ответа не пришло.

Ладно.

Значит, либо этот вопрос здесь не предусмотрен, либо мне просто дают информацию и не собираются со мной спорить.

Я попытался действовать по привычке.

«Меню. Жизнь. ХП. Статус. Уровень. Справка.»

Я произнёс это сначала мысленно, потом почти незаметно шевельнул губами, как будто слово могло открыть окно, если я его «правильно» произнесу. Ничего не появилось.

Я напряг зрение, попытался «нащупать» интерфейс в поле зрения – пусто. Ни полосок, ни значков, ни привычных окон. Только небо и свет. Получается, от меня ждут не команды, а действий.

И если я не хочу тупить как первокурсник в первый день, то надо делать самое очевидное.

Я упёрся ладонями, почувствовал под ними землю, мягкую и плотную, и поднялся сначала на локти, потом сел. Голова не закружилась. Внутри ничего не поплыло. Я провёл ладонью по бедру, будто проверяя, что тело моё, что ткань моя, что ощущения настоящие. Потом поднялся на ноги.

И новая надпись вспыхнула так резко, что я на долю секунды дёрнулся, потому что она появилась не «вежливо», а как системное подтверждение, перекрыв часть обзора.

Функции тела работают.

Перенос завершён успешно.

Я стоял и смотрел на эти слова, и всё внутри наконец-то перестало делать вид, что это случайность. Что бы это ни было – сон, бред, кома или чья-то технология, – оно уже началось.

Я перевёл взгляд вниз, а затем вокруг, и только теперь понял, что именно у меня под ногами.

Я осмотрелся, но осматриваться-то было нечему.

Я стоял в поле зелёной травы, невысокой, где-то по щиколотку. Она была ровной, одинаковой, будто её не вырастили, а выставили параметром «трава: включить» и забыли про всё остальное. Ни кочек, ни камней, ни проплешин, ни дорожек – ни одной детали, за которую мог бы зацепиться взгляд и сказать себе: «Вот ориентир, вот направление, вот смысл.»

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Трава слегка пружинила. Под подошвой не хрустело ничего. Земля была плотной, без грязи, без луж, без сырости. Никаких насекомых, которые должны были бы летать над таким полем, если оно настоящее. Никакого движения в траве, никакой живности, никакого шума, кроме моего дыхания.

Я посмотрел на себя.

Одежда – та же, что и дома. Мягкий спортивный костюм, растянутая домашняя футболка. Никакой «стартовой экипировки», никаких сюрпризов. Я выглядел так, будто вышел на кухню за водой, а не очнулся посреди чёрт знает чего.

Поле тянулось на всю локацию. Это была локация поля. Просто поле. И ничего.

Ни деревьев. Ни кустов. Ни холмов. Ни строений.

Я поднял голову и прищурился – свет бил в лицо резко, прямолинейно, как прожектор, но без ощущения жары. Солнце было одно, и это, почему-то, я отметил отдельно. Ну, хотя бы одно солнце.

Ни людей, ни монстров, ни новых сообщений.

Я покрутился по кругу, медленно, проверяя, не обманули ли меня глаза. В одну сторону – поле. В другую – поле. В третью – то же самое. Поле во все стороны до горизонта. Горизонт ровный, как линия.

И чем дольше я смотрел, тем сильнее эта ровность начинала раздражать. Пусто – слишком пусто. Так не бывает «случайно». Так бывает, когда пустоту делают намеренно.

И тут пришло следующее сообщение от системы.

Когнитивные функции зафиксированы.

Пользователь способен к мышлению.

Я моргнул, прочитал ещё раз – и не удержался.

«О, спасибо», – мысленно произнёс я, без всякого уважения и без желания играть в вежливость.

Слова исчезли, будто их стёрли сразу после прочтения, и почти сразу появилось продолжение.

Начинается интеграция в обучение.

Мне эта фраза не понравилась. Даже не содержанием – звучанием. Слишком канцелярски. Слишком как «сейчас будет процедура, а ты в ней не участник». И, как назло, именно после неё мир повёл себя так, будто ему плевать, нравится мне или нет.

Реальность дёрнулась.

Не пикселизация. Не «камера трясётся». Камеры тут не было. Дёрнулось всё сразу: воздух, свет, линия горизонта, трава под ногами. Земля начала ходить ходуном, тяжело и глухо, как при землетрясении. Я инстинктивно расставил ноги шире, пытаясь удержать равновесие, и почувствовал, как ступни чуть сдвигаются по земле, потому что грунт под ними двигался.

Трава не колыхалась – она двигалась вместе с грунтом, единым пластом, и это выглядело неестественно. Слишком механически, будто кто-то сдвигал декорацию.

И поле начало схлопываться.

Я понял это не сразу. Сначала мозг пытался назвать происходящее «эффектом» и «трюком». Потом я заметил главное: горизонт начал двигаться ко мне. Не я к нему – он ко мне. Линия, до которой раньше было «очень далеко», стала «не так далеко», а затем – «слишком близко».

И самое мерзкое: за горизонтом будто ничего не оставалось. Как будто всё, что оказывается «за линией», просто выключают, стирают, вырезают. Не рушат и не взрывают. Убирают, как слой, который больше не нужен.

Схлопывание шло со всех сторон, но неравномерно. Где-то линия подбиралась быстрее, где-то медленнее, и у меня появилось ощущение, что мир выбирает, с какой стороны меня прижать.

Я напряг шею, быстро переводя взгляд, оценивая расстояния, и поймал себя на том, что я уже считаю это задачей. Не паникой. Не истерикой. Задачей на выживание.

«Бежать?» – мелькнуло в голове.

Наверное, да.

Я быстро оценил, где горизонт ближе всего, и выбрал направление, где расстояние выглядело чуть больше. Не потому что я был уверен, что так правильно, а потому что у меня вообще не было другого критерия. Я рванул с места.

Ноги подхватили движение сразу. Без тяжести. Без ватности. Без ощущения, что я только что пережил отключку и должен валяться. Я бежал легко – настолько легко, что это насторожило.

Стопы ложились на землю уверенно, без пробуксовки. Дыхание сначала держалось ровно, как будто у меня и правда был нормальный ресурс. В груди не резало, в боку не схватывало. Я даже поймал себя на странной мысли: «Меня что, подправили?»

Свет бил в лицо, когда я случайно выбрал неудачный угол, и я чуть отвернул голову, чтобы не щуриться так сильно. Трава под ногами была ровной, но всё равно цеплялась за носки, и я чувствовал лёгкое сопротивление, будто бежал по короткому ковру.

И тут появилось новое сообщение, настолько внезапно, что я сбился с шага и едва не споткнулся, потому что текст перекрыл часть обзора.

Когнитивные функции пользователя прошли корректировку.

Смысл я уловил сразу, и он мне не понравился ещё сильнее, чем сама формулировка.

«Ну спасибо», – мысленно огрызнулся я. – «Ещё раз спасибо тебе, система, за то, что ты лезешь мне в голову.»

Следующее сообщение пришло почти сразу.

Первая проверка завершена.

Проверка чего – того, что я умею бежать от схлопывающегося мира? Того, что я умею думать? Того, что я не стою столбом? Спросить было не у кого, да и времени на вопросы не было.

Горизонт всё ещё двигался. Земля всё ещё жила этим глухим, неприятным ходом. Я продолжал бежать, выбирая направление на глаз, как животное, которое чувствует угрозу, но не понимает её природы.

Прошла примерно минута.

И вот тогда тело, как будто вспомнив, что оно вообще-то должно уставать, начало сдавать. Дыхание сбилось. В горле стало суше. Воздух перестал входить ровно – пошёл рвано, короткими толчками. Я ещё держался, но уже начал задыхаться.

Плечи начали подниматься выше, потому что я стал ловить воздух грудью. Я сжал кулаки, пытаясь удержать темп, и почувствовал, как мышцы предплечий напряглись, будто я не просто бегу, а вытягиваю себя вперёд.

И именно в этот момент появилось следующее сообщение.

Физические параметры скорректированы.

Пользователь, поздравляю.

Первый этап обучения пройден.

Я прочитал это на бегу – и мир потемнел.

Но я не отключился.

Не так, как тогда дома, когда меня шандарахнуло током и всё оборвалось одним щелчком. Здесь сознание осталось. Я продолжал понимать, что я есть. Я продолжал думать. Просто вокруг стало… ничего.

Пустота.

Темнота.

Я будто висел в ней – без неба, без поля, без горизонта, без ощущения земли под ногами. Даже собственного тела я не чувствовал привычно: не было опоры, не было ветра, не было света. Только мысль, которая продолжала работать, потому что её, видимо, «зафиксировали», «скорректировали» и ещё чёрт знает что с ней сделали.

Я оставался в сознании, в этой темноте, и не понимал, сколько это длится и что будет дальше. Там не было даже ощущения времени. Не было «секунд». Не было «прошло». Было только «есть».

И уже в тот момент, когда внутри начала набираться паника, когда я поймал себя на том, что начинаю прокручивать одно и то же кругом, пытаясь удержать контроль, пришло новое оповещение.

Оно возникло прямо в темноте, чётко, спокойно, как будто системе было плевать, что я тут начинаю нервничать.

Поздравляю, пользователь. Первое испытание пройдено. Вы получили первые базовые параметры:

Сила – 5.

Разум – 5.

Спасибо за участие.

Следующее испытание начнётся через 3…

Я даже не сразу понял, что меня в этом сообщении выбесило больше всего.

…2…

Во-первых, мне вообще можно хоть что-то успеть сделать в этот момент? Во-вторых, где это всё посмотреть? Где эти статистики? Где хоть что-нибудь, кроме этих всплывающих строк, которые появляются и исчезают тогда, когда им хочется?

…1.

И почему, мать его, пять и пять?

Почему они ровные? Это что, стартовая заглушка? Или это реальный результат моего «испытания»? А если результат, то почему именно такой? Я что, одинаково тупой и одинаково сильный? Или у них тут просто шкала «по умолчанию»?

В голове тут же начали крутиться привычные, игровые мысли. «Может, в конце обучения выдадут очки? Может, будет распределение? Может, сейчас просто фиксируют базу, а потом дадут выбор?» Но чем дольше я об этом думал, тем отчётливее понимал одну вещь: мне пока вообще ничем не дают управлять.

Ни интерфейса.

Ни панели характеристик.

Ни полоски хп.

Ни полоски маны.

Ничего.

Я даже убедиться не могу, что эти самые «пять» где-то реально существуют, кроме строки текста. И от этого становилось злее, потому что злость хотя бы держит голову в порядке.

Мысль об этом даже толком не успела оформиться, когда темноту разрезала яркая вспышка.

Настолько яркая, что на долю секунды стало больно. Не неприятно, а именно больно – будто свет ударил прямо в лицо, без предупреждения. Я инстинктивно зажмурился, но это не помогло, потому что вспышка прожгла даже через веки.

И в следующее мгновение я снова стоял.