ТРОМ

Казалось, все идет, как нельзя лучше: два великих народа объединились, и всех это устраивало. Всех, кроме сына Зоки. Корон пытался донести до своего отца, что им нельзя связывать свой род с родом тромов, что кровосмешение и столь необычный политический союз принесут конец расе эльфов. Возможно, он был прав, но отец его не послушал. Оба народа ожидали появления первенцев в смешанных браках, полагая, что дети от родителей, обладающих такими различными способностями и огромной силой, будут наделены еще большим могуществом. Но, когда в первых смешанных семьях родились дети, все увидели, что они отличаются и от тромов, и от эльфов: дети были слишком маленькими. Внешне они были больше похожи на тромов, чьи уши имели обычную, привычную нам форму, однако тела детей были намного меньше, чем у детей не из смешанных союзов. Дети были слабыми, часто болели. В них не было ни той силы, что была в руках трома, ни тех даров, какими мог обладать эльф. А значит – не было и бессмертия. Это были люди. Первые люди, которые показали миру, что они всего лишь слабые существа, ничего особого из себя не представляющие, которым отведен весьма недолгий век в этом мире. Корон и его единомышленники сочли это наказанием от судьбы за кровосмешение. Как знать: быть может, они и были правы…

Зоки также стал отцом во второй раз. Его жена, тром царских кровей, родила дочь, которую назвали Зарина. Во все времена в обеих расах те, в чьих венах текла кровь царей, отличались от остальных: они были сильнее и могущественнее. В народе тромов считалось, что отличительной силой их правители обладали благодаря родоначальнику царской семьи – Артуру, которого сам творец благословил и одарил особой силой, дабы его дети и их потомки смогли противостоять злу.

В отличие от других детей, рожденных в смешанных союзах, Зарина была похожа и на тромов, и на эльфов: она не была человеком. Царская кровь в девочке помогла ей сохранить бессмертие, переданное ей по наследству от отца, равно, как и благородная кровь матери одарила ее могучей силой тромов. С малых лет она проявляла и эльфийский дар – Зарина могла управлять водой, точно так же, как и ее отец. К тому же девочка не болела, а значит – была бессмертна.

Все это очень не нравилось Корону. Он возненавидел свою мачеху, свою сестру, своего отца. Он задумал уничтожить тромов и людей, чтобы лишь эльфы единолично владели здешними землями, Верхней Долиной и всеми богатствами, которые там были сокрыты.

Корон знал, что далеко за лесами живут и другие эльфы, но он никогда не слышал, чтобы где-то еще, кроме этого места, обитали тромы. На стороне Корона было главное – это время. Тромы старели, а эльфы нет. Тромы были сильны, но, со временем, даже самый сильный из них старел, слабел и умирал. Корон собрал вокруг себя единомышленников-эльфов, которых объединяла идея единого лидерства расы, чистой крови и превосходства своего народа над всеми остальными. Они не считали тромов достойными жить в Верхней Долине и править оттуда всеми этими землями. И уж тем более они не признавали людей, которых с каждым годом становилось все больше и больше.

Грэз Великий, как и любой смертный, умер, хоть и в весьма преклонных летах. Место правителя заняла его дочь – жена Зоки. Когда она взошла на трон, она уже была немолода, а рядом с ней был ее нестареющий муж и юная дочь Зарина, так похожая на свою мать. Правда, Зарина, в отличие от царицы, как и ее отец, любила распускать свои длинные светлые волосы цвета пшеницы, надев поверх них лишь свою тиару принцессы. И лишь иногда по примеру матери девушка заплетала две толстые, золотые косы.

Вся семья Зоки поселилась в Верхней Долине, в центре которой располагался большой и прекрасный город, каких на земле было не сыскать. Корон увидел, сколько богатств здесь было сокрыто: золото, драгоценные камни, дома из прекрасного белого камня, во дворах которых были высажены великолепные сады. В тех садах обитали диковинные птицы неземной красоты, а в лесах – удивительные, неземные животные. Да ведь это и не была земля. Все это находилось много выше: в небесах, где можно было почувствовать себя богами. В царской коннице стояли прирученные единороги, которых эльфы никогда не видели прежде, а в лесах и на холмах на окраине Долины обитали целые дикие табуны. В центре была огромная площадь, вымощенная мрамором, местами украшенная фресками, на которых были изображены различные моменты из жизни и быта тромов. Там весь народ этой могучей расы и собирался на праздники.

Корон понимал, что через несколько лет Зарина займет трон тромов, который пока принадлежал ее матери. Наполовину тром, наполовину эльф, но с царской кровью в своих венах – она будет править вечно уже над тремя народами: над тромами, над эльфами и над людьми. Он не мог этого допустить. Между Короном и властью стоял отец его и Зарины – Зоки, который уважал тромов и их право на единоличное царствование в этих землях.

Девочка росла, родители баловали ее. Сперва Корона это немного забавляло, ведь даже в его темном сердце были светлые чувства к младшей сестре. Но со временем он понял, что Зарина с каждым годом получает все больше и больше, а скоро и вовсе станет хозяйкой всего. В том числе и его самого.

Шли годы. Мать Зарины увядала и все меньше проводила времени со своим нестареющим мужем, который был молод уже не одну сотню лет. Корон воспользовался этим и стал прививать отцу мысль, что жена хочет убить их обоих, чтобы они не помешали Зарине взойти на трон. Зоки отказывался верить сыну, но все же задумывался и наедине с собой размышлял над его словами, пока эта идея не переросла в навязчивую, чего и добивался Корон.

Однажды за царской семейной трапезой Корон, проходя за сидящими отцом и мачехой, наклонился к ним, чтобы пожелать приятного вечера. Он поцеловал отца в щеку, слегка прикоснулся губами к руке мачехи, якобы в знак почтения, и в это время незаметно подложил охотничий нож, заблаговременно купленный им в городе тромов, на стул возле платья матери Зарины, надеясь, что впоследствии его обнаружения, царица будет обвинена в измене. Корон думал, что тогда отец уж точно будет убежден в предательстве своей жены, но он не рассчитывал, что все произойдет так, как после произошло.

Во время обеда жена Зоки случайно столкнула нож на пол. Все присутствующие услышали звон от его падения и с удивлением посмотрели на царицу. Та растерялась. Не зная, как нож оказался возле нее, она озадаченно и испуганно взглянула на мужа, понимая, что его отношение к ней давно уже было не таким, как прежде. Зоки поднялся со своего места, поднял нож и спросил:

– За что? Неужели ты и вправду думала, что я мешал бы нашей дочери править тромами, эльфами, людьми, да кем угодно? Да, она не такая, как я, но она моя плоть и кровь, к тому же она законный наследник. За кого ты меня принимаешь?

– Зоки, – растерянно ответила жена, – я не понимаю, что происходит. С чего вообще все эти разговоры? У меня нет ни единого предположения, как этот нож здесь оказался, а главное – зачем. Твои домыслы глупы и нелепы, как и пустые подозрения.

– Отец, в чем дело? – вмешалась Зарина, встав из-за стола.

– Дочь, присядь на свое место, – ответил Зоки. – Или ты в сговоре с матерью? – он перевел свой обезумевший подозрительный взгляд в сторону Зарины. Его черные глаза горели ненавистью, а их блеск отражался в ноже, который он крепко держал в своей руке.

– Я давно тебя предупреждал, отец, но ты не хотел мне верить, – спокойным, ровным тоном сказал Корон, даже не вставая с места и продолжая неспешно пережевывать свой ужин. – Все эти годы я пытался донести до тебя, что они не такие, как мы, – тут он, все же, отложил столовые приборы и встал из-за стола, не спеша направляясь в сторону отца, стоявшего с ножом около своей растерянной жены. – Пойми же наконец: они могут убивать и, если им это необходимо, убивают. Отец, мы же не такие, – с ухмылкой он положил руки на плечи Зоки. – Мы не убиваем. Мы чтим жизнь, а у тромов, – Корон указал на мачеху, – нет принципов. Лишь жажда власти над всеми.

– Корон, о чем ты говоришь? – возмутилась его мачеха, не вставая со своего места. – Я, как царица, приказываю тебе немедленно извиниться передо мной и навсегда прекратить подобные разговоры! В твоих словах нет истины – лишь безосновательная злоба.

– Ты мне не царица! – прокричал Корон. – Он – мой царь!

Корон указал на отца, лукаво улыбнулся ему и демонстративно склонил перед ним голову.

– А ведь он прав, – сказал Зоки и перевел свой все такой же безумный взгляд на жену. – Вы пользуетесь тем, что мы бессильны против тромов, заставляя нас жить по вашим правилам, подчиняться им и унижаться перед вами. Корон прав: мы не убиваем. – Зоки произносил это с видом сумасшедшего фанатика, не отдающего себе отчета в своих действиях. – Мы не хотим убивать, это желание попросту не предусмотрено нашей природой. Однако мы ведь все же в силах сделать это…

С этими словами Зоки нанес удар тем самым охотничьим ножом своей жене прямо в грудь. Она сидела за столом, а он стоял рядом с ней. Нож вошел между ребрами по самую рукоять, пронзив сердце. Никто из присутствующих не сразу смог понять, что случилось – настолько быстро и неожиданно все произошло. Тело дочери царя Грэза Великого, правительницы тромов, медленно завалилось вперед и вбок, после чего упало на пол. Ее красивые, широко раскрытые глаза смотрели на мужа с навсегда застывших в них вопросом: «За что?».

На полу лежала немолодая, но все еще красивая царица. И она была мертва. Зоки, словно враз воспрянувший от помутнения рассудка, выронил нож и склонился к жене. Все окружающие тоже, наконец, пришли в себя. Зарина, оттолкнув в сторону свой стул, побежала к матери. Склонившись над ней, она пыталась привести ее в чувства, плакала и звала ее, однако безрезультатно.

– Ты, – взглянула она на отца, – что на тебя нашло? Что ты наделал? – кричала девушка – принцесса двух народов.

– Увести ее отсюда и запереть в своей комнате! – приказал страже Корон, указывая на сестру. – Это измена, которую мой отец только что раскрыл перед всеми вами!

– Брат, что ты творишь? – сквозь слезы спросила Зарина, сидевшая у тела царицы. Но ее никто не слышал. Двое эльфов из царской охраны, которые были в сговоре с Короном, взяли Зарину под руки и вывели из зала. Тромов рядом не было, и об этом Корон также побеспокоился заблаговременно.

Зоки сидел на полу возле тела жены и смотрел на свою окровавленную руку. Он все еще не мог до конца осознать, что же произошло. Одурманенный беспочвенной ненавистью, которую навязал ему сын, Зоки, возможно, понимал, что натворил, но боялся это признать. Даже сам Корон не ожидал того, что его отец решится на убийство царицы. Это не входило в его планы, он хотел лишь заточить мачеху в темнице до ее природной кончины, но случившееся было ему даже еще больше на руку. Ведь теперь его отец стал смертным…

Позже тромы будут в своих песнях вспоминать случившееся:

Эльфийский царь убил царицу,

А дочь свою закрыл в темницу.

В царе том дух недобрый жил

И самого его сгубил.

Пока тромы не прознали о гибели своей царицы, Корон разослал гонцов к эльфам из дальних земель, которые уже пришли сюда и стояли за пределами города в ожидании сигнала, чтобы войти в него. У них был уговор: эльфы развяжут войну с тромами, и в той битве многие из них принесут в жертву свое бессмертие или даже жизнь. Взамен же семьи этих эльфов будут вознаграждены Короном беззаботной жизнью в Верхней Долине. Эльфийский народ до того никогда не жил в достатке, ибо не воевал и был по этой причине уязвимым. Потому многие эльфы-мужчины, желая обеспечить своих родных беззаботным будущим, согласились на такие условия.

Зарина была брошена в темницу, ее мать – убита, а отец в тот момент был не способен принимать какие-либо решения. Для Корона все складывалось наилучшим образом. Он отдал приказ эльфам наступать на город тромов ночью и также приказал убивать как можно больше его жителей. Эльф, который убьет одного трома, не должен был останавливаться на этом, ведь его бессмертие уже будет потрачено, и оно не должно было быть потраченным зря. Казалось, это нестоящая и неравноценная сделка, но для тех, кто десятилетиями или даже сотнями лет скитался по пустынным и неплодородным землям среди опасных, диких животных, не имея надежного крова над головой, предложение Корона казалось заманчивым, хотя и цена была назначена высокая. Однако эльфам было выгодно отдать свои жизни ради того, чтобы их семьи вечно жили там, где у них не будет больше никаких забот.

Корон знал, что если эльфы уничтожат всех в городе, то по-настоящему беззаботной жизни у них не будет, ведь им снова придется возделывать землю, а от мясной пищи, к которой они так привыкли за время соседства с тромами, со временем придется отказаться, ведь эльфы не смогут закалывать скот даже ради еды. Жизнь за смерть – такой многовековой уклад эльфийского народа, установленный некогда богами и творцом. Поэтому Корон пошел на рискованный шаг, приказав не трогать людей, которые родились от смешанных союзов двух рас и даже уже начали создавать свои человеческие семьи. Корон не видел в них никакой опасности, ведь людей было немного, они были слабы физически, не обладали сверхъестественными силами, а главное – они были смертными.

Ночью, когда последние огни в домах погасли, в город вошли воины Корона. Они были хорошо подготовлены и вооружены. Среди них не все выглядели одинаково молодо, подобно Корону и Зоки: были и стареющие телом эльфы, а это означало, что на их руках уже была чья-то кровь, и им уже приходилось кого-то когда-то лишать жизни. Они заходили в каждый дом и убивали всех на своем пути и даже эльфов, породнившихся с тромами. Крики женщин и детей, взывающие о помощи ввысь к безучастным звездам, наполнили ночной город. Тромы поздно осознали, что на них напали. Началась настоящая война, кровопролитная битва: гибли тромы, гибли эльфы, гибли люди. Кровь напитывала землю. Против могучей силы тромов эльфы использовали свои магические способности. Тромы отчаянно защищали свои дома и жизни своих родных, но эффект неожиданности, каким воспользовался враг, предрек исход битвы еще до ее начала.

В это время в Верхней Долине Корон вошел в комнату своего отца. Тот сидел у окна и пустыми глазами смотрел на звезды в небе, до которого, казалось, из дворца тромов, где теперь жил и он, можно было дотянуться рукой.

– Отец, – сказал Корон, – ты поступил мудро. И ты не ошибся.

Зоки посмотрел на сына:

– Ты прав. Я не ошибся. Ошибся ты, – сказал он.

– Нет, – ответил Корон, – я весьма своевременно предупредил тебя об измене: там внизу на земле сейчас льется кровь. Кровь нашего народа, отец. Тромы напали на эльфов, и мы были вынуждены защищаться.

– О чем ты говоришь?

– Они узнали, что власть может перейти к эльфийскому народу, то есть – к тебе, – продолжил Корон, снова поклонившись, – и решили истребить нас.

– Сын, что мне делать? – отчаянно спросил Зоки, опустив полный непонимания взгляд в пол. Некогда мудрый, сейчас он напоминал несмышленое дитя, чей рассудок еще не окреп: разум, что служил этому эльфу века, навсегда покинул его. – Я никогда не был настолько растерян, как сейчас, – сказал Зоки. – Моя жена – царица великого народа – мертва. Она умерла от моей руки. В одно мгновение я лишился и жены, и жизни. Я уже терял однажды ту, которая любила меня – твою маму. Но тогда это решил злой рок – случай, от меня независящий. Судьба же вознаградила меня за мои страдания, подарив мне новую, прекрасную семью, но сейчас… – он заплакал. – Я сам разрушил все. И это уже непоправимо.

– Отец, позволь мне заглянуть в твое будущее, – спросил разрешения Корон. Он обладал несколькими магическими дарами, одним из которых был дар умения видеть прошлое или будущее того, к чьей голове он прикоснется. При этом же Корон никогда не мог увидеть того, что ожидало его самого.

Зоки одобрительно кивнул, и сын наложил руки на его голову. Корон сам не мог выбирать, какой именно эпизод ему должен открыться, однако в тот момент в этом и не было необходимости, ведь отцу он заведомо собирался описать фальшивое видение. Закрыв глаза, он увидел ту же комнату, в какой они находились, ярко залитую солнцем, и своего отца, сидевшего у того же окна, что и сейчас. Тот сильно нервничал. Вдруг без стука дверь в комнату распахнулась, и вошедшая служанка-тром поднесла к эльфу сверток.

– Это девочка, – с улыбкой на лице сказала она и передала ребенка правителю эльфов – на его руках теперь лежал спящий младенец.

– Зарина… – с любовью прошептал Зоки и нежно поцеловал новорожденную дочку в маленький сморщенный лобик.

Корон резко отдернул руки от отца. Обида и зависть заиграли на его лице, однако он попытался выдать их за переживания о Зоки. Он присел рядом.

– Отец, – сказал он взволнованно, – тебе нужно укрыться. Если ты выйдешь к тромам – ты погибнешь. Тебя свергнут и убьют. Но мне повезет больше, поэтому сейчас роль правителя ты обязан возложить на меня. Ты уязвим пред ними, ведь ты не просто сверг – ты убил их царицу, о чем в город уже наверняка доложили приближенные твоей жены. Ты должен решиться на это ради спасения нашего народа – дай мне эту власть.

– Вероятно, ты прав, – согласился Зоки и поцеловал сына в лоб так же нежно, как в видении Корона он целовал новорожденную дочь. – Какой с меня нынче правитель? Я и собственным действиям не хозяин…

– Отец, я даю тебе слово, я буду мудрым царем.

– Ты – царем? – казалось, Зоки на какое-то мгновение пришел в себя, сказав это достаточно живо. – Верховный правитель эльфов – это одно, но царь? Приди в себя, сын. Этот трон, как бы ни было, принадлежит тромам. А как же Зарина, твоя сестра? Ведь именно в ней течет кровь царей тромов, а не в тебе. Она – законный наследник трона. Не забывайся.

– Отец, моя сестра предала нас, как и ее мать, – продолжал лгать Корон. – Зарина знала о мятеже и грядущей битве и ничего тебе не сказала. Она не должна восходить на этот трон.

– Не смей причинить ей вред, – грозно ответил Зоки, – достаточно с нас и смерти ее матери.

– Отец, ты же знаешь, я не смогу ее убить, – так тихо и спокойно говорил Корон, словно шипящий змей, одурманивающий свою жертву. – И не хочу. Зачем мне это? Я люблю ее, ведь она моя сестра, хотя и единокровная. Я даю тебе слово, что и волос не упадет с ее головы. Но править здесь она не будет… – его лицо переменилось. Сказал он это, зловеще растянув свою хитрую, красивую улыбку. – Достаточно предательств и унижений. Я твой сын, однако я уже немало прожил на земле и набрался мудрости, а Зарина еще слишком молода.

– Корон, – Зоки встал, а следом за ним встал и сын, которого отец крепко обнял за шею, – я потерял все, чего никогда и не имел. Ты оказался мудрее меня. Отныне тебе решать, как будет лучше для всех нас. Мой грех на мне. Твои грехи будут на тебе. Учти это. А я буду оплакивать свою вечную жизнь. Несмотря на все, я надеюсь после смерти увидеть ваших матерей: твою и Зарины, чтобы попросить у них прощения.

Зоки снова сел у окна. Он все еще выглядел молодым и красивым эльфом, но казалось, что все прожитые им годы в один миг легли на его плечи непосильным грузом, согнув его, подобно старику, которому прожитое им время скрутило спину дугой. А Корон добился своего и даже большего: теперь власть над тремя народами всецело принадлежала ему одному.

А в это самое время под ними на земле уже поднимался к небесам запах смерти. Обезумевшие от крови эльфы убивали даже детей. Могучие тромы встали на защиту своих семей, но они были застигнуты врасплох. Такого побоища эти земли до того часа не знали. Кровь щедро окропила город, навсегда покрыв позором тех, кто развязал эту битву. Не войну, нет – бойню.

К утру в живых осталась лишь небольшая группа из уцелевших тромов, среди которых были преимущественно женщины и дети. Их было не более ста человек – остатки великого народа… Уже не было сил рыдать, не был сил бороться, отстаивая свои дома, и они молча наблюдали за тем, как тела их убитых родных, любимых, близких или просто знакомых складывали в одну огромную кучу, чтобы затем предать огню. Так, жестокость и жажда власти может долго скрываться в тех, кого мы знаем, кого считаем своими друзьями, но потом неожиданно она порой высвобождается, обрушившись всей своей силой на тех, кто был в тот момент рядом.

Эльфов в ту ночь пало намного меньше, чем тромов, но и уцелевшим в недалеком будущем предстояла встреча со смертью, что противоречит природе эльфийской расы. На рассвете Корон спустился с Верхней Долины на землю и в сопровождении охраны вошел в город. Он пришел к месту, где стояли выжившие тромы. Туда же привели и тромов, живших во дворце Зоки: прислугу, свиту царицы, приближенных к царской семье семьи.

– Почему они живы? – Корон недовольным тоном задал вопрос эльфам.

– Господин, – ответил один из них, – среди нас осталось немного тех, кто потерял бессмертие: многие погибли, а те, кто выжил, не могут при свете солнца поднять руку на безоружных женщин и детей.

– Но при свете луны вам же это как-то удавалось? – разозлился Корон.

– Да, – смиренно ответил эльф, – но ночью мы не видели, да и не хотели видеть, кого убиваем. Более же мы не можем, – эльф склонил колено перед Короном, – довольно смертей от эльфийских мечей. Мы просим тебя пленить оставшихся и выполнить свое обязательство перед нами. Они смертны. Пусть в темнице их убьет время, но не рука одного из нас.

– Хорошо, – ответил Корон, – будь по-вашему. Вы и все ваши родные сможете поселиться в Долине, как только мы посадим их туда, – он указал на тромов, – откуда они уже никогда не смогут выбраться. Соберите самых могущественных эльфов, обладающих сильнейшими магическими дарами. Сегодня же мы отправимся в отдаленное отсюда место за дальними лесами, из которого вернемся уже без наших прежних соседей, – с ухмылкой сказал Корон и подошел к одной из девушек тромов. Она была беременна и старалась это скрыть от эльфов, и Корон, к счастью, не заметил ее слегка округлившийся живот. – Что это? – спросил он, разглядев на ее шее золотую подвеску. – Такая вещь может быть только у царской семьи, уж я-то знаю. Такая была у вашей царицы, а еще у моей младшей сестренки, которая теперь… Впрочем, это неважно. Но вот тебя я ни разу не видел во дворце, к тому же по моему приказу все родственники моей дорогой мачехи должны были быть убиты. Уж не украла ли ты…

Девушка плюнула в лицо Корона и отвернула от него свое.

– Она была женой племянника Грэза, – пробормотала сгорбленная, и все же высокая старуха, стоявшая рядом. Сказала она это для того, чтобы убедить Корона, что девушка некровная родственница царицы, тем самым защитив ее.

– Племянник самого Грэза Великого! – удивился Корон. – Тогда приношу тебе свои соболезнования, ведь кузина твоего павшего мужа, которая до сегодняшнего дня была вашей царицей, отошла к своему отцу, как и ее подданные, – Корон нарочно говорил медленно и, ухмыляясь, указал на разоренный город. – Отныне, – сказал он громко, обернувшись по сторонам, – я – Корон, сын эльфийского царя Зоки, который, к моему огромному сожалению, сейчас не в ладах со своим разумом, являюсь царем всех здешних земель и Верхней Долины. Отныне здесь никогда не будут жить тромы – этот нечистый, этот грубый и варварский народ. Я провозглашаю бессмертных эльфов высшими существами, которые имеют единоличное право обитать в Верхней Долине. Благодаря своему мягкому сердцу и доброй воле, я разрешаю новому народу – народу людей остаться в этих землях, а в благодарность за это, в благодарность за милосердие своего царя они должны будут обеспечивать всем необходимым жителей Верхней Долины, то есть эльфов, – на лице у Корона растянулась довольная, зловещая улыбка.

Все это время люди, которых к тому времени было еще совсем немного, прятались в своих домах, не зная, что им уготовано судьбой. Они видели, как рядом умирали их кровные родные: тромы и эльфы, поэтому они были уверены, что их ожидает та же участь. Однако погибли лишь те из людей, кто самолично вступал в поединки с эльфами.

Корон поставил своих ближайших доверенных установить новый порядок в избитом городе и разоренной Верхней Долине, а также отдал приказ немедленно приступить к строительству новых домов. Избранные же им эльфы во главе со своим самопровозглашенным правителем повели пленных тромов в ту сторону, где сейчас находится Темный лес. В то время этот лес не был столь ужасным: находясь точно под Верхней Долиной, в лесу тогда росли гигантские растения: мягкие и податливые, способные существовать в тени. В Темный лес никто не заходил лишь по причине ненадобности, однако тогда это было возможным. После истребления тромов лес порос колючками, а магия, наложенная на него эльфами, не давала их уничтожить. Сюда никогда не попадали лучи солнечного света, здесь не было жизни, поэтому в этот лес не заходило ни одно разумное живое существо. Похоже, что, кроме Корона, никому не было известно, что находится за этой темнотой. Именно поэтому он и повел туда тромов.