Чужая жизнь. Кольца

Ольга Райтер

Чужая жизнь. Кольца

Глава 1. Две разные жизни

Утро в доме Вики началось тихо, без суеты. Дом был умным – он сам раздвигал шторы, подогревал пол и запускал кофемашину.

Но даже этот идеально отлаженный механизм не умел делать главного – наполнять дом жизнью и счастьем.

Свет медленно стекал по мраморному полу, скользил по кожаному дивану цвета топлёного молока и задерживался на стеклянных перилах лестницы.

В доме было слишком чисто, слишком правильно, слишком пусто. Вика лежала на огромной кровати, глядя в потолок, и думала о том, что если сейчас исчезнет, дом этого не заметит.

Система безопасности продолжит мигать зелёным, климат-контроль – поддерживать ровные двадцать три градуса, а кофемашина всё равно сварит эспрессо ровно в семь тридцать.

Вика нехотя встала, накинула шелковый халат сиреневого цвета и прошла босиком по холодному камню.

В отражении тёмного стекла кухни мелькнула её фигура – высокая, стройная, с той выверенной лёгкостью движений, которую невозможно выработать специально.

Она всегда была красивой. Узкое лицо, чёткая линия скул, светлые, почти прозрачные серые глаза.

Волосы – густые, ухоженные, цвета холодного мёда – спадали на плечи, как будто и не требовали ухода, хотя на самом деле требовали многого.

Кофе ее, действительно, ждал на кухне. Вика сделала глоток и поморщилась – горько.

Всегда горько, сколько сахара ни клади. Ее телефон завибрировал на столешнице от звонка.

– Вика… – голос Тани был хриплым, сорванным. – Ты можешь приехать ко мне? Завтра. Тридцатого. Пожалуйста…

Вика замерла, прижимая телефон к уху.

– Таня, что случилось?

На том конце провода послышался неловкий плач, с паузами, такой, когда человек не может решить – вдохнуть или продолжать рыдать.

– Я не могу одна, – выдавила из себя Таня. – Я думала, что справлюсь. А теперь… Я боюсь Нового года. Очень. Приезжай, пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Вика закрыла глаза. В этом плаче была слишком знакомая пустота, замаскированная под силу. Такая же, как в её собственном доме.

– Хорошо, – сказала она после небольшой паузы. – Я приеду. Позови Аллу, чтобы было веселее.

– Правда? – Таня всхлипнула. – Спасибо… спасибо тебе. Да, я сейчас ей тоже позвоню.

Вика отключила звонок и некоторое время стояла неподвижно. Потом она посмотрела на свою руку, где блестело кольцо.

Бриллианты вспыхнули холодным, почти агрессивным светом. Кольцо было тяжёлым, как обещание, которое давно перестало что-то значить.

Телефон мигнул сообщением от мужа: «Улечу раньше. Сегодня. Вернусь после праздников. Карта у тебя. Не скучай».

Вика горько усмехнулась, она уже привыкла к тому, что все праздники проходили без Вадима.

Женщина вздохнула и положила телефон экраном вниз. В зеркале напротив она увидела ту, которой завидовали все и которой не сочувствовал никто.

– Ничего, с девчонками оторвусь, как раньше… – подмигнула Вика своему отражению

***

В бревенчатом доме Аллы, размером в пятьдесят квадратных метров, утро началось с крика.

– Ма-а-ам!

– Где мои носки?!

– Мы опоздаем!

Алла вскочила с кровати, наступив на игрушечную машинку, и тихо выругалась. На кухне кипел чайник, на столе лежал вчерашний хлеб, а в раковине – посуда, которую она не успела помыть ночью, потому что валилась с ног.

– Сейчас, сейчас, – проговорила женщина сама себе и всем сразу.

Алла была похожей комплекции с Викой. Только за годы материнства чуть набрала вес.

Лицо – мягкое, открытое, с ранними морщинками у глаз и губ, появившимися не от возраста, а от постоянного напряжения и привычки улыбаться детям.

Волосы она чаще всего собирала в хвост или пучок – тёмные, непослушные, с первыми седыми прядями, которые она замечала мельком и откладывала «на потом».

Дом их был старый, с кривыми половицами, которые скрипели так, будто жаловались на жизнь.

В нём пахло кашей, стираным бельём и детским кремом. Андрей сидел на краю стула и завязывал шнурки.

Лицо у него было уставшее, серое, будто выцветшее от постоянных ночных смен. Он работал врачом в поселковой больнице.

– Дежурство сегодня, – проронил мужчина. – До вечера.

Алла кивнула, машинально поправляя воротник его куртки. Поцелуй был короткий, привычный, но тёплый – такой, который не замечаешь, пока он есть.

Ее телефон зазвонил, когда она нарезала хлеб на бутерброды для детей.

– Алла… – Танин голос дрогнул. – Прости, что так рано. Ты можешь приехать ко мне завтра? Тридцатого?

Алла сразу поняла – что-то не так.

– Таня, ты плачешь?

– Я не знаю, что со мной, – всхлипнула та. – Я думала, Новый год переживу. А сегодня проснулась – и будто дыра внутри. Пожалуйста, приезжайте. Ты и Вика. Я без вас не справлюсь.

Алла сжала телефон в руке. Она посмотрела на мужа, на детей, на тесную кухню – и вдруг почувствовала странную, непривычную тревогу, словно перед долгой дорогой.

– Конечно, – сказала она. – Мы приедем. Завтра.

– Спасибо… – прошептала Таня. – Я вас жду.

Алла сбросила звонок и несколько секунд стояла молча. Потом взглянула на своё кольцо – простое, серебряное, с тонкой царапиной сбоку.

Оно цеплялось за нитки и детские куртки, и Алла давно перестала его снимать. Кольцо было частью руки, частью её жизни – не красивой, но настоящей.

– Мама, ты завтра поедешь к тёте Тане? – спросил младший, с полным ртом каши.

– Поеду, – ответила Алла. – С тетей Викой.

– Надолго? – поинтересовался старший сын. – У меня елка 31 декабря в 12:00. Ты не забыла? Я буду выступать.

– Помню, я ненадолго, – ответила женщина, и по ее телу прошла непроизвольная дрожь.

Уже в дверях Алла вдруг остановилась и посмотрела на мужа и детей, уходивших в школу и на работу так, словно пыталась запомнить их лица.

– Всё будет хорошо, – сказала она, улыбнувшись

***

Вика и Алла не виделись почти год – и это было странно, если смотреть со стороны.

Пятьдесят километров – не расстояние. Час езды по трассе, даже меньше, если без пробок.

Когда-то они могли сорваться и встретиться просто потому, что «как-то муторно на душе».

Но жизнь умеет разводить людей аккуратно, без ссор и скандалов, так что никто сразу не замечает, как именно это произошло.

Сначала была Таня. Её развод случился шумно, с криками, унижениями и долгими разговорами по кругу.

Тогда Вика приехала первой – в дорогом пальто, с бутылкой вина и привычкой всё решать быстро.

Она говорила Тане правильные слова, уверяла, что «всё только начинается», что «свобода – это подарок».

Алла приехала позже, с пирогом и термосом, молча мыла чашки и укладывала Таню спать, когда та начинала плакать по-настоящему.

После развода разведенная женщина словно провалилась сквозь землю. Сначала не брала трубку, потом отвечала односложно, потом и вовсе исчезла – сказала, что ей нужно «побыть одной».

Подруги звонили, писали, но каждая по-своему, и каждая в какой-то момент отступала, боясь быть навязчивой.

А потом начали расходиться и их собственные жизни. У Аллы всё навалилось разом.

В школе сократили часы, добавили бумажной работы, дети болели один за другим, Андрей стал чаще оставаться на ночные дежурства – не из-за денег, а потому что в больнице не хватало врачей.

Алла приходила домой выжатая, как лимон, с гулом в голове, и каждый раз, набирая Вику, ловила себя на мысли, что ей нечего рассказать – кроме усталости. Она стеснялась своей жизни.

Вика рассказывала о перелётах, о новых ресторанах, о ремонте, который длился уже третий месяц, и Алла ловила себя на зависти, за которую ей было стыдно. Она всё чаще говорила:

– Давай потом, ладно? Сейчас не могу.

И это «потом» отодвигалось всё дальше. У Вики все было по-другому, но не легче.

После очередного кризиса в бизнесе в их доме поселилось напряжение. Муж стал исчезать, Вика – ждать.

Она много времени проводила одна, но почему-то именно в этой пустоте ей было сложнее всего встречаться с Аллой, у которой были дети, заботы и вечная нехватка времени и тепла.

Вика ловила себя на том, что рядом с подругой чувствует себя ненужной. Алле было некогда жалеть её, некогда слушать про тоску в большом доме.

Однажды они договорились встретиться. Просто выпить кофе где-нибудь. Но у сына Аллы поднялась температура, а муж Вики в тот же день отменил поездку и остался дома.

Они перенесли встречу. Потом ещё раз и ещё. После этого стало проще перезваниваться. Звонки были короткими и осторожными.

– Как ты?

– Нормально. А ты?

– Да так… живём.

Они почти не говорили. Боялись показаться навязчивыми, признаться в том, что каждая по-своему завидует другой.

Алла – Викиной свободе и деньгам, а Вика – наполненной, шумной жизни подруги.

Так между ними выросло расстояние, не измеряемое километрами. И вот теперь, после звонка Тани, это расстояние вдруг исчезло, словно его и не было.

Обе подумали об одной и той же вещи – почти одновременно: «Надо ехать».

И не потому, что необходимо помочь Тане, а потому, что, если не поехать сейчас, можно так больше никогда и не встретиться.

Завтра, тридцатого декабря, они снова будут рядом, как много лет назад.