Чудовища Мистфолла

– Может, сделаешь исключение в первый день своего пребывания? – настаивает он.

– Во второй, – поправила я Торена, но парень лишь отделался лучезарной ухмылкой.

– Окэй, мисс правильность, во второй день своего пребывания?

Я нахмурилась, но не смогла сдержать лёгкую улыбку.

– Просто… – я запнулась, решая, стоит ли говорить. Но всё же добавила: – В прошлый раз на ярмарке я чуть не потерялась. Толпа была такая плотная, что я не видела ничего, кроме чужих плеч. И… это было страшно.

Торен сразу стал серьёзнее. Он остановился, перестал идти задом наперёд и поравнялся со мной.

– Понял, – тихо сказал он. – Извини, я не знал.

– Всё нормально, – я пожала плечами, стараясь не показывать, как меня задело это воспоминание. – Просто не люблю такие места.

– Тогда не пойдём на ярмарку, – Торен кивнул в сторону боковой улочки. – Зато там, за ратушей, есть небольшой сквер. И вид на реку оттуда потрясающий. Хочешь посмотреть?

Я взглянула на него – в его глазах не было насмешки, только понимание и готовность подстроиться. И это почему‑то тронуло меня сильнее, чем настойчивые уговоры.

– Ну давай, – кивнула я.

– Отлично, тогда сворачиваем.

Торен купил мне латте с ароматом яблочного пирога – пар поднимается над чашкой, пахнет корицей и чем‑то домашним. Себе он взял американо, коротко улыбнувшись бариста.

– Держи, – он протягивает мне стакан, аккуратно придерживая крышку. – Говорят, этот рецепт тут передают из поколения в поколение.

– Звучит как местная легенда, – улыбаюсь я, делая осторожный глоток. Вкус действительно необычный: мягкий, с лёгкой яблочной ноткой.

Мы идём по скверу – вокруг голые деревья, кое‑где пробиваются первые подснежники. Вдалеке виднеются высокие ели, их тёмно‑зелёная хвоя контрастирует с серым небом.

– Знаешь, – Торен делает глоток американо и вдруг улыбается, – в школе мы с ребятами однажды решили построить плот. Настоящий, чтобы сплавиться по реке.

– И что? – я невольно заинтересовалась.

– Ну, начали с энтузиазмом. Нашли старые доски у сарая, гвозди, верёвки… – он смеётся. – Мы думали, что это займёт пару часов, максимум день. В итоге возились неделю.

– Неделя на плот? – я приподнимаю бровь.

– Ага, – кивает Торен. – И вот день «Х». Спустили его на воду, все такие гордые, готовимся отплывать… А он просто развалился на части через пять минут.

Я не выдерживаю и смеюсь:

– Серьёзно? Весь плот?

– Целиком, – Торен хохочет. – Мы стояли в воде по колено, мокрые, грязные, а вокруг плавают доски. Один парень даже успел прыгнуть на него первым – и тут же плюхнулся в реку.

– И что было дальше?

– Дальше? – он пожимает плечами. – Поняли, что плот – это слишком сложно. Зато потом сделали надувные круги из старых автомобильных шин. Вот они уже нормально плавали.

Я смеюсь громче:

– Значит, неудача привела к успеху?

– Можно и так сказать, – Торен улыбается. – Главное – не сдаваться.

Мы останавливаемся около старой деревянной лавочки с коваными подлокотниками. Торен делает глоток, морщится. Кажется на вкус американо оказался слишком горький.

Вдруг я слышу голоса позади.

Оборачиваюсь и вижу, как по тропинке идут трое парней. Впереди – Брендон. Высокий, в кожаной куртке, с этой его самоуверенной походкой. За ним еще двое.

Торен мгновенно напрягается. Его поза почти не меняется, но я замечаю, как сжимаются кулаки, а взгляд становится жёстким.

– Вивьен! – окликает меня Брендон, машет рукой с наигранной радостью. – Какая встреча!

Парень замедляет шаг, смотрит на меня, потом переводит взгляд на Торена. Его губы растягиваются в улыбке, но глаза остаются холодными.

– О, так ты не одна, – произносит он, подходя ближе. Но уже обращается к Торену. – Знакомишь нового соседа с городом?

Торен делает шаг вперёд, ненавязчиво, но так, чтобы оказаться чуть впереди меня. Его голос звучит ровно:

– Тебе то какое дело, Брендон? – спрашивает он.

Брендон прищуривается:

– Ага, – он переводит взгляд на меня. – Значит, ты та самая дочь шерифа?