Леди из Хрущевки

Анна Лунина

Леди из Хрущевки

Пролог

Нью-Йорк, Манхеттен, Эмпайр-Стейт-Билдинг, наши дни. За окном обычный мегаполис. С высоты птичьего полета люди смотрятся как муравьи. Они сбиваются в стайки перед светофорами и потом вместе переходят дорожки между гигантскими зданиями. В этих зданиях создаётся и управляется мир. В этих величественных строениях сидят такие же муравьи с одним отличием – у них есть власть и деньги. Все люди рождаются с одинаковыми базовыми настройками: две руки, две ноги, уши, глаза, нос, рот, и независимо от пола – сзади мы все похожи. Так задумано природой. Но почему же кто-то имеет власть и деньги, а кто-то голодает и живет на улице? Кому-то власть и деньги передается по наследству, а кто-то получает своим трудом и разумом. Нам всем даны одинаковые базовые настройки, но все мы рождаемся в разных условиях и среде обитания. Люди, рожденные в суровых условиях и достигшие богатства, лишь своими заслугами – они как виноградная лоза, которая после страдания дает лучший урожай.

Людской мир стремительно развивается и наконец-то, принял женщин как полноценных людей. Теперь женщины не стоят в тени мужского мира — они такие же лидеры, творцы, ученые и воины. Они прокладывают новые пути там, где раньше были лишь стены непонимания и предрассудков. Еще пятьдесят лет назад это казалось невозможным. Теперь в мире, где женщины тоже играют ключевые роли, общество начинает стремиться к балансу, где конкуренция уступает место сотрудничеству, а хаос превращается в порядок. А психология – наука о душе и разуме, становится мостом между прошлым и будущим. Она учит человечество понимать себя и других. Теперь это не просто наука – это инструмент управления сознанием и душами других людей.

Семьдесят четвёртый этаж. Кабинет, залитый светом. Анастейша стоит у окна, обхватив руками локти. Чёрный костюм сидит на ней идеально — строгий, но изящный, подчёркивающий её утончённую фигуру. Снаружи — шум жизни мегаполиса. Здесь она создаёт собственную реальность, изолированную от остального мира.

На тахте в углу, скрытый от солнечного света тяжёлыми жалюзи, сидит мужчина, который несколько минут назад казался нерушимой глыбой. Его плечи вздрагивают от всхлипов, голова опущена, пальцы сжимаются в кулаки. Пиджак лежит в стороне, галстук ослаблен на шее — образ идеального политика рухнул, как карточный домик. Тот влиятельный политик остался за дверью этого кабинета – это правило, которое нельзя нарушать. Сейчас он не политик, не герой заголовков. Сейчас он — человек в кабинете психолога.

Анастейша не двигается. Её взгляд скользит по нему. Она наблюдает. Каждая деталь — осанка, жесты, дыхание — рассказывают больше, чем слова.

— Скажите это, — спустя несколько секунд, тихо произносит она. Её голос спокойный и ровный, без эмоций.

Мужчина дёргается. Его кулаки сжимаются.

— Я не смог. Я не справился… — его голос дрожит, каждое слово дается ему с трудом. — Все думают, что я сильный, что я знаю, что делаю… Но они не видят. Никто не видит…

— Что не видят ? — мягко уточняет она, её голос наполнен почти незаметной заботой.

— Меня… И я уже не вижу себя. — говорит он и замолкает.

На мгновение в комнате воцаряется глубокая тишина. Анастейша отходит от окна и медленно садится в кресло напротив. Она делает это неторопливо, словно даёт мужчине время перевести дыхание. Её поза расслабленная, руки лежат на коленях. Она по-прежнему держит дистанцию, не давит, не вторгается.

— Ваша жизнь — это фасад. Вы строили его из кирпичиков чужих ожиданий. Вы сами себя потеряли. Когда вы в последний раз слышали голос собственных желаний? — так же спокойно говорит она.

— Двадцать лет... Может, тридцать…— выдыхает он. — А если я всё разрушу? Всё, что построил?

Анастейша склоняется чуть ближе.

— Разрушить не значит проиграть, — говорит она твёрдо. — Разрушить — значит дать возможность себе, построить заново. Себя. Свой мир.

В воздухе висит напряжение. Мужчина медленно выдыхает, и вместе с воздухом из него уходит что-то тяжёлое, что он нёс на своих плечах десятилетиями. Анастейша наблюдает за ним — молча, пристально. Она знает, что этот момент — это вершина, от которой начинается путь к новой жизни. Её сеансы — как хирургическая операция на душе. Один неверный шаг — и можно навсегда потерять пациента. Но она всегда точна. А это был последний влиятельный человек, который еще не был под влиянием сообщества психологов. Она встаёт и возвращается к окну, но теперь она смотрит на свое отражение. Пятнадцать лет назад она была просто Настей, жившей в пригороде Санкт-Петербурга в обычной хрущевке, познавшая дно нищеты и скудность умов. Но всё, что она пережила в те года привело её в эту точку жизни. Её упорство, преданность своим убеждениям, саморазвитие и желание учится — помогли ей создать условия для нового жизненного пути. Теперь она — Анастейша, создательница Элиты Разумов. Сообщества, которое управляет разумом тех, кто стоит на вершине мира. Мировое господство больше не принадлежит тем, у кого власть и деньги — теперь оно в руках способных управлять сознанием и душами людей.

Глава 1

Настя сидит на перевернутом ведре по середине огорода и переводит дух, после того как посадила это ведро полное картошки. Наблюдая за своей бабушкой и мамой, которые стоя задней точкой вверх делали тоже самое. Насте недавно исполнилось тринадцать лет. В этот момент она понимает, что ей нужно брать жизнь в свои руки. Мама и бабушка потеряли очень многое в дефолте и поэтому не могли себе позволить купить ей даже одежду. У мамы были вещи еще с тех хороших времен, когда работа на заводе приносила хорошее денежное положение. А Настя росла и ей нужно было покупать одежду и обувь. Конечно же, всё покупалось «на вырост» – в обувь подкладывалась вата, а джинсы на штанинах подгибались и затягивались на талии ремнем. Так можно было проходить целый год в одной обуви и в одних и тех же вещах.

— Чего сидишь? Давай помогай! Нам еще на рынок надо успеть! — сказала мама Насти.

— Мам, я тут решила согласиться на работу на канцелярской фабрике, меня туда Валька позвала — ответила Настя.

— Ты чего с ума сошла? Кто ж тебя возьмет? Тебе ещё физику исправлять на каникулах! — с раздражением ответила её мама.

— Там берут без оформления, я выгляжу старше своих лет и скажу, что мне шестнадцать лет. Я хочу одежду и косметику. Вам сложно мне что-то покупать, а так я сама куплю себе. Заработаю и куплю. Физику я сдам, я же ее знаю, просто у Людмилы Ивановны было плохое настроение и поэтому она ко мне придралась, плюс ей уже за семьдесят и у неё скверный характер. Мне директор все рассказала, как мне пересдать. — объяснила Настя маме.

В этот момент ошеломленная бабушка выпрямилась и сказала:

— Лучше бы училась нормально, а то седьмой класс заканчиваешь и одни тройки у тебя, ишь чего выдумала работать пойдет?! Верка то твоя на четверки и пятерки заканчивает, а ты неуд по физике схлопотала. Давай, иди за картошкой, хватит болтать!

Настя ничего другого и не ожидала. Но она была упертая и не собиралась отступать. Вера была её одноклассницей и дочерью учителя истории. Настя с ней дружила всё детство, но теперь что-то изменилось, и они просто перестали общаться.

Огород Таисия Ермолаевна – бабушка Насти, арендовала каждый год на одном и том же месте. Недалеко от железной дороги. Но в другом конце пригорода, где они жили. У них была дача, которую выдали Таисии Ермолаевне, когда она работала на заводе. Но там всего шесть соток и вместо почвы торф, на котором сложно что-то вырастить. Эта дача находилась в часе езды на электричке, а потом до неё ещё шесть километров пешком. Два года назад Таисия Ермолаевна потеряла мужа, который не успел достроить дом на даче. На даче были только парники с помидорами и огурцами, ну и по мелочи зеленушка всякая росла. Раз в неделю бабушка или мама ездили туда поливать это все. А на этом огороде выращивали – картошку, свеклу, лук и морковь. За капустой ездили к родственникам на другой огород, который был не далеко. Весь урожай они возили на себе в рюкзаках-мешках. Это был мешок с одной лямкой внизу и этой лямкой нужно было перевязать мешок так, чтобы получился рюкзак. Настю всегда поражало как это получается у её бабушки. Все эти овощи Настина семья ела потом всю зиму и весну. Как правило картошки хватало каждый год, если никто её не воровал с огорода. Так жили почти все из окружения Насти и её родительниц.

Посадив картошку и купив на рынке кусок свинины, эти женщины возвращались домой – в свою двухкомнатную квартирку на первом этаже хрущевки. Квартира была совершенно обычной. Одна комната, где стоял телевизор была проходной – там спала на диване мама Насти. Еще в этой комнате стояло кресло-качалка, у которого часто ломалась спинка. В детстве Настя из этого кресла делала домик. Погружалась в свои игры, раскладывала там свои игрушки и часто засыпала. Во второй комнате жили Настя с бабушкой. На кровати спала бабушка, а Насте недавно купили диван-кровать. Тогда они с бабушкой разделили комнату шкафом. Со своей стороны Настя обклеила шкаф плакатами звезд из журнала "Cool". Маленькая кухня, на которой можно было находиться исключительно втроем, и кто-то из этих троих обязательно должен был стоять у плиты. Газовая плита, и на одной конфорке стоял чугунный утюг – им можно было погладить белье, разогрев на плите, или же использовать как пресс для засолки грибов. За окном был металлический ящик, почти у всех тогда были такие ящики – в них очень удобно было хранить продукты, а зимой использовать как морозилку. В углу кухни, гордо был воздвигнут холодильник "Свияга", который был членом семьи и очень часто перебивал разговоры на кухне своим тарахтеньем.

В кухне, туалете и ванной стены были покрашены в зеленый цвет, а во всей остальной квартире были обои с разными цветочками. Настя помнила, как они с мамой и бабушкой весело их клеили клейстером – это специальный раствор из муки. Сначала они клеили газету, а следующим слоем непослушные бумажные обои. Ванна была чугунной, высокой, но маленькой и сидячей. Бабушка Насти, наверное, лет до семи доставала ее оттуда и относила в комнату на ручках. При этом говорила, что она ее пушинка и всегда ей останется.

В хрущевке были «картонные» стены, в ванной они часто желали соседям здоровья, когда те чихали и они им отвечали - «Спасибо и вам не хворать!». А по ночам было дословно слышно, как ругаются пьяные соседи со второго этажа. Настя даже закрывала уши подушкой, чтобы не слушать такое количество матерных слов. В подъезде часто собирались ребята, которые очень шумно пили и употребляли различные наркотики. Разрисовывали стены, жгли спички на потолке и ломали почтовые ящики. Когда их всё же кто-то выгонял из подъезда, то они могли, уходя разбить окно или бутылку. Вообще, тот человек, который их выгонял был очень смелый и он понимал, что мог им дать отпор, если они полезут драться. В Настином подъезде это был Гриша – он был из «старшиков» и имел авторитет у всех на районе. Он разруливал «стрелки» и следил за порядком.

В подъезде, где жила Настя все друг друга знали и почти все росли вместе. Те кто переезжал в их хрущевку – сразу же брались в оборот пожилой частью населения подъезда при входе в подъезд, на скамейке. А после допроса, о их личностях во всех подробностях и добавляя свои доводы, которые касались малейших деталей – докладывалось всем членам семьи. Так весь подъезд всё знал обо всех.

Мама и бабушка Насти не матерились, не пили и не курили. Они давали Насте воспитание, которое могли дать. К тому моменту на огороде Настя поняла это и решила взять свое воспитание в свои руки.

В прошлом году Настя начала общаться с отцом. Он оставил семью, когда ей было семь лет, но теперь внезапно появился и даже несколько раз взял её с собой на выезды в Ленинградскую область. Он позвонил неожиданно — спустя столько лет молчания и его голос Настя сначала приняла за ошибку.

— Настя? Это папа.

После минутной паузы она ответила:

— Привет.

С тех пор он брал её с собой. Эти поездки были совсем не похожи на всё то, что она видела до этого. Вместо огорода, дачи и двора хрущевки — бескрайние леса Ленинградской области, палатки, дым от костра и интересные рассказы туристов.

Настя впервые поняла, что мир не заканчивается на их пригороде. Она ночевала под звёздным небом, слушала, как незнакомые люди говорят о разных странах, которые казались нереальными. О горах – на которые можно подняться. Морях – которые можно пересечь на паруснике. Тогда она осознала, насколько разные её родители.

Мама — строгая, экономная, считала каждую копейку, но дом был полон еды, а все счета оплачены вовремя. Отец — разгильдяй, без денег, но с горящими глазами и вечной страстью к приключениям.

— Как они вообще поженились? — думала Настя.

Всех этих путешественников объединяло одно увлечение – паруса. Они все были такими разными, но сплочённые одним делом. Лодки они строили сами по своим чертежам и своими руками. Потом на этих лодках путешествовали по миру. И все встречались на регатах, которые сами же и организовывали.

— А ты чем хочешь заниматься, когда вырастешь? — однажды, её спросил турист по имени Павел.

Он был высоким, с бородой и тихим голосом. Настя смутилась - никто раньше так прямо не задавал ей подобных вопросов.

— Я… не знаю. — честно призналась она.

До этого момента она никогда не задавала себе подобный вопрос. В её картине мира уже всё было определенно – школа, техникум, завод. Она не знала о возможности выбора и что, может быть по-другому.

— Это не страшно, — кивнул он. — Главное, не бойся мечтать. Даже если кажется, что твои мечты – это невозможное.

Эти слова застряли у неё в голове. А оказавшись в окружении людей, которые уже стали «кем-то» когда выросли, ей захотелось больше проводить времени с ними и расширять свой кругозор через их рассказы и опыт. Благодаря этим разговорам она узнала, что мир больше, чем она себе могла представить и он может подарить ей множество возможностей.

Тогда Настя своей юной головой поняла, что ее не смогут воспитать ни мама, ни отец, ни бабушка. А быть в окружении ее сверстников — наркоманов, воров, алкоголиков и токсикоманов – этот путь точно не для нее. Признав это, ей стало проще общаться с родителями – она начала брать ответственность за себя и сосредоточилась на тех возможностях, которые ей представились. Она была смышленой девочкой, в школе она поняла, что главное не заучивать текст в учебниках, а понимать, что там написано. Поняла, что домашние задания — это трата времени и их можно сделать на перемене перед уроком. Физику она понимала лучше отличников в классе, но ее учитель Людмила Ивановна услышала от нее ругательства и взъерепенилась. Настя в тот момент отгоняла от себя мальчишку-старшеклассника, который ударил ее, а она просто защищалась. После этого, Настя получала только двойки на протяжении трех четвертей.

— Опять двойка, Настя, — заявила учительница, глядя на неё поверх очков, вытирая нос платком и пряча его в рукав у запястья.

Настя уже только улыбалась в ответ. Её это больше не задевало. Но она не позволила к себе несправедливо относиться и пошла к директору. Директор школы её поняла и сказала, чтобы Настя просто пришла на пересдачу в июне и поговорила со старушкой-учительницей, которая преподавала еще Настиной маме. И попросила Настю проявить мудрость по отношению к Людмиле Ивановне.

Школа закончилась в конце мая. Начались летние каникулы. Настя вместе с Валей поехала устраиваться на работу в соседний пригород. На время забыв о физике и сосредоточившись на новых джинсах. Это было очень волнительно. Но Валя – ее новая знакомая, была очень уверена в успехе.

Настя ей сказала:

— Я не умею врать. Как мне с этим быть?

— Ты не ври, просто молча кивай головой, а я за нас двоих буду говорить. — сказала Валя ей, при этом закатив глаза от небывалой Настиной глупости.

Когда они вышли из здания фабрики по производству канцелярии, то скакали как ошеломленные от счастья – завтра в восемь утра у них был первый рабочий день.

На следующий день, взяв с собой бутерброд с докторской колбасой Настя бежала на остановку в семь двадцать утра. Хотя, раньше десяти утра на каникулах, Настю невозможно было разбудить. Чтобы Настя не проспала школу Таисии Ермолаевне, иногда, приходилось обливать её холодной водой прямо в постели. А тут Настя встала сама – невероятно! На остановке она встретилась с Валей, они сели в автобус и поехали на свою первую в жизни работу.

Первую неделю Настя закручивала заглушки на синие ручки и надевала колпачки, от монотонности движений и однообразного сюжета у нее возникали странные ощущения. От сумасшествия спасали перекуры, в коридоре с необычными круглыми окнами, похожими на иллюминаторы ракеты. Пальцы гудели, но чувство, что она скоро сможет купить себе модные джинсы клеш с большими карманами и косметику, ту которую она хотела – это придавало столько трудолюбия, что она шла и свежими мозолями продолжала крутить эти заглушки.

В понедельник у нее пересдача физики, и Настя попросила поставить ее в вечернюю смену, чтобы везде успеть. Начальница смены её отпустила и переставила в графике на вечер.

И вот, тот самый понедельник. Она с учебником физики и конспектами заходит в кабинет.

— Ну что ж бездарь, садись, проверим как ты знаешь мой предмет. Сразу скажу, что буду очень строга! — сообщила Насте Людмила Ивановна.

По урокам этикета, она знала, что проявлять воспитанность в подобные моменты – самое лучшее оружие против любого оппонента.

— Благодаря вам, Людмила Ивановна, я так полюбила физику, могу вам показать конспекты за весь учебный год, чтобы вы убедились в этом. — она протянула тетрадь пожилой женщине, восседающей за большущим столом учителя. Та взяла тетрадь, но не растаяла от лести.

— Садись. Теперь будешь отвечать устно! — сказала Людмила Ивановна.

Это был долгий допрос с прямой задачей – завалить. Настя отвечала на все вопросы, но не заученными словами, а своими словами и то, как она понимает. На радость учителю, которая нашла лазейку и теперь говорила, что Настя ничего не знает, раз не может сказать слово в слово. Настя устала от такого отношения к себе и сказала:

— Знаете что? Давайте не будем тратить время, я пойду на пересдачу в августе к директору. Ставьте мне двойку! Я уже опаздываю на работу!

И тут лицо старушки смягчилось, и она подняла свои ласковые глаза на девочку:

— Что? Ты работаешь? Как так? — удивленно спросила она.

— Да, я устроилась на летнюю подработку, чтобы помогать маме и бабушке.

— И где же ты работаешь?

— На канцелярской фабрике, ручки кручу.

И тут необъяснимым образом Настя превратилась в любимую ученицу и получила четверку за пересдачу.

Она же могла выбрать быть жертвой и мямлить себе под нос о несправедливом суждении ее знаний физики. Или поступить, как она поступила. И в этот момент Настя узнала, что такое уверенность в себе. И как уверенный человек может влиять на самых влиятельных и строгих. Восхитилась своим выбором действий и наполнилась еще большей смелостью.

Приехав на работу, Настю посадили в другой кабинет и дали другую работу. Теперь она собирала коробочки для скрепок желтого цвета с номером двести. Она очень обрадовалась смене мелькающего реквизита и возможности мозолям на пальцах зажить от колпачков. Еще ей сказали, что на следующей неделе будет зарплата и если она успеет сделать план ещё и по коробочкам, то ей дадут премию. Это был волшебный день для Насти.

Через две недели Настя с Валей приехали за зарплатой и им не захотели ничего выплачивать. Тогда Валя сказала, что подожжёт этот завод, - " к чертям собачим ! "

Но это только вызвало агрессию у начальника, и он выгнал их из кабинета. Они вышли в коридор с круглыми окнами и остановились, глядя в них. Их первый раз в жизни кинули, да ещё так нагло, что они не могли это принять и просто стояли, молча. Настя видела перед собой как сыпется её мечта о новых модных джинсах. Представила лица ее матери и бабушки, прокрутила фразу в голове от мамы:

— А я же говорила?!

В этот момент Настя почувствовала прилив гнева и её сердце забилось чаще:

— Со мной так нельзя! — подумала она и вспомнила, как уверенность в себе ей помогла две недели назад сдать физику.

— Валя, пошли со мной, просто стой рядом и кивай головой, терять нам нечего. Попробуем по-другому! — сказала она удивленной подруге, схватила её за руку и потащила в сторону кабинета.

Постучав мягко в кабинет, они зашли. Начальник поднял одну бровь и повторил:

— Я же сказал – денег нет! Что вам еще надо? Я сейчас милицию вызову! — раздраженно произнес он.

— Так вызывайте, — спокойно произнесла Настя.

Тут Валя пыталась кивнуть, но только смогла выпучить глаза на Настю от удивления. И в таком же состоянии прибывал начальник.

— Понимаете, тут такое дело. Мы вам с Валей наврали о нашем возрасте, нам всего тринадцать лет, а от своих друзей воров я знаю, что малолетки вроде нас не несут уголовного наказания. Так что, милиции будет очень интересно узнать, что же малолетки делают у вас на фабрике? Ну либо, мы можем поджечь ваши желтые коробочки с номером двести и нам за это ничего не будет. Как вы на это смотрите?

В этот момент Валя с открытым ртом кивнула и достала угрожающе зажигалку из кармана.

Начальник быстро моргая от недоумения, начал выходить из состояния шока и открыл верхний ящик. Чего-то посчитал и положил в конверт.

— Забирайте и проваливайте!

Они молча вышли из здания с круглыми окошками и пошли в сторону автобусной остановки. Там они сели и открыли конверт. В конверте лежало восемьсот рублей. Девочек кинули, за две недели работы и перевыполненный план им должны были заплатить по тысяче двести рублей каждой. Но разделив деньги пополам, они завизжали и запрыгали от радости. Для них это была победа. Это были первые деньги, которые они сами заработали. Каждая купюра была какая-то особенная и самая ценная. Им хотелось постоянно пересчитывать и трогать эти деньги. Купюры даже, казалось, пахнут по-другому — как свои, заработанные!

Так Настя усвоила еще один урок – иди до конца и никогда не сдаваться, особенно, если уже нечего терять!

Настя ехала в автобусе домой и улыбалась, она уже мысленно была на рынке и покупала джинсы своей мечты. Мамы и бабушки дома не оказалось – они были ещё на работе. Насте не терпелось, и она позвонила своей подруге, которая жила в последнем подъезде её хрущевки. Вероника согласилась поехать с ней на рынок. Но Настя не могла дождаться, когда та соберется и поэтому побежала к ней домой, чтобы подгонять её.

Веронике было пятнадцать лет. Она жила одна, полгода назад её мама погибла в автокатастрофе, где её отец никто не знал. Бабушка с дедушкой много работали и несколько раз в неделю заезжали к ней. Они привозили ей только еду, а денег не давали. Вероника не работала и не могла себе позволить что-то лишнее в магазине. Но у Вероники теперь тусил весь двор, ребята приходили с алкоголем и приносили с собой ещё еду. А теперь и Настя на свои заработанные деньги могла что-то купить подруге, но нечто весомое.

Они приехали на рынок. В этом месте, казалось, продается всё что угодно. У цыган продавалось всё самое модное и дешёвое. Но надо было держать деньги в трусах, чтобы не украли – так учила её мама, когда они перед первым сентября ездили на этот рынок, закупаться перед школой.

Вот они! Те самые клешёные, светлые джинсы с большими карманами и металлическими застежками!

Женщина продавщица сказала Насте, когда та стояла на картонке уже в них:

– Они тебе очень длинные, давай подождем твою маму, чтобы она посмотрела?

– Нет, я покупаю их и подошью сама, мамы тут нет. – ответила Настя, стоя на картонке у шатра, у которого все стены были увешаны разной одеждой.

– А деньги то у тебя откуда? – поинтересовалась цыганка.

– Я сама их заработала! – с гордостью сказала Настя.

– Ох, какая ты молодец! Я тебе половину стоимости скину на эти джинсы. Тебе же ещё их подшить надо. – В этот момент Настя растерялась от неожиданного счастья.

Она своими руками заработала в тринадцать лет на джинсы своей мечты и теперь они у нее в руках. И ещё с такой большой скидкой! Настю переполняли чувства – гордость, счастье, любовь, благодарность. Она справилась сама со всем и достигла цели – теперь её маме и бабушке не нужно покупать ей штаны в этом году. У нее теперь есть та вещь, которую она хотела и которую будет носить с удовольствием без ремня. Поблагодарив женщину продавщицу, они с Вероникой пошли на поиски остального нужного.