Коуч 5

Следующее утро в Аскароне началось с того же гудящего хаоса, но для команды он уже начал обретать черты знакомой, хоть и противной, мелодии. Запах горелого хлеба, навоза и дыма стал их новым «бодрящим» утренним ароматом.

Сергей, развалившись за столом с чашкой какой-то горькой бурды, местными называемой «кофе», взирал на карту.

– Итак, план на сегодня, – начал он, и в его голосе зазвучали нотки конферансье, представляющего цирковую программу. – На левой арене: наш лучший снайпер в области социальной разведки отправляется изучать фасад местного храма знаний. Цель: выяснить, сколько там стражников, которые засыпают на посту и нет ли среди них любителей выпить в рабочее время. На правой арене: ваши покорные слуги, маг и алхимик, отправляются на романтическое свидание с нервным джентльменом, торгующим запрещёнными веществами, а я, в перерывах между наслаждением этим божественным напитком, – он брезгливо ткнул пальцем в чашку, – пойду потреплюсь с местным агентом нашего дорогого маркграфа. Надеюсь, он окажется менее разговорчивым, чем наш осёл.

Упрямец, мирно жевавший сено в углу дворика, флегматично повёл ухом, явно не оценив шутку.

Лейла, уже облачённая в серый, ничем не примечательный плащ горожанки, кивнула. Её лицо было спокойным, но в глазах горела холодная сосредоточенность охотника.

– Я вернусь к вечеру. Если вернусь раньше – значит, меня либо вычислили, либо библиотека оказалась на удивление скучным местом, второе маловероятно.

Она растворилась в утренней толчее, словно тень и Сергей проводил её оценивающим взглядом.

– Настоящий профессионал, даже чашку за собой помыла. Восхитительно. – Он вздохнул и поднялся. – Ну, а мне пора идти разыгрывать роль доверенного лица провинциального барона, надеюсь, этот контакт Луциана окажется не больным на голову коллекционером садовых гномов.

––

Контактом Луциана в Аскароне оказался не колоритный бандит или таинственный шпион, а… бухгалтер. Мастер Генри, сухопарый мужчина в безупречном, но поношенном камзоле, вёл контору по учёту поставок зерна в третьем квартале Яруса Торговцев. Его кабинет пах пергаментом, пылью и старой мастикой.

– Маркграф Луциан передаёт свои наилучшие пожелания, – начал Сергей, усаживаясь на жёсткий стул и окидывая взглядом стеллажи с кипами бумаг. – И интересуется, не попал ли вам на глаза свежий урожай… э-э-э… «редких грибов» с особыми свойствами.

Мастер Генри поправил пенсне и устремил на Сергея взгляд, в котором читалась хроническая усталость и природная подозрительность бухгалтера.

– Грибы, – повторил он без интонации. – Свойства. Я веду учёт зерна, мастер… Сергей. Зерно не обладает свойствами, кроме питательности и склонности к гниению. Однако, – он понизил голос, хотя в конторе, кроме них, никого не было, – в последнее время наблюдаются… перебои в поставках пергамента высшего качества и чернил определённого сорта. Очень дорогих чернил. Из архивных мастерских.

Сергей медленно кивнул. Код понятен: крадут не только артефакты, но и материалы для их изучения или подделки.

– И кто, по слухам, проявляет неумеренный аппетит к таким… чернилам?

– Слухи, – мастер Генри снял очки и принялся протирать их платком, – говорят разное. Одни шепчут про ревнителей Веры, которые хотят сжечь всё, что пахнет магией. Другие – про коллекционеров с очень глубокими карманами и очень странными вкусами. А третьи… – он вновь нацепил пенсне и посмотрел прямо на Сергея, – третьи говорят, что эти кражи слишком… чисты, как будто предметы не забирают, а… изымают. С соблюдением всех формальностей, просто формальности эти известны только тому, кто их соблюдает.

«Белые Плащи», – мгновенно пронеслось в голове у Сергея— или невероятно ловкий и информированный вор внутри самого Совета.

– Эти третьи, – спросил Сергей небрежно, – они посещают пивные «У треснувшего котла» или «У спящего дракона»?

Мастер Генри почти улыбнулся.

– «У спящего дракона». По четвергам, но будьте осторожны. Там любят много говорить, но ещё больше слушать.

Сергей встал, оставив на столе неприметный кошелёк с «благодарностью» от Луциана.

– Вы оказали неоценимую услугу. Надеюсь, ваше зерно всегда будет сухим, а счета – сходящимися.

– Счета всегда сходятся, – с достоинством ответил бухгалтер. – Другое дело, что в них иногда вписывают.

––

Тем временем Жмых и Альдрик снова пробирались к ларьку «Сверкающая Чешуя». Геллар встретил их уже не с напускной развязностью, а с нервной подобострастностью.

– А, мои… э-э-э… любознательные гости! Прошу, прошу в заднюю комнату. Там нам не помешают.

Задняя комната оказалась тесной, заставленной ящиками, пахнущими плесенью и серой. Геллар, не предлагая сесть заговорил скороговоркой:

– Насчёт вашего запроса… специфические материалы, да. Такие сейчас на вес золота и не только золота. Ими интересуются… влиятельные люди.

– Какие именно? – спросил Жмых, делая вид, что изучает этикетку на ближайшем ящике. – Коллекционеры? Маги?

– И… и другие, – Геллар понизил голос до шёпота. – Был тут один господин… благородной наружности, но глаза холодные, пустые. Спрашивал про пыль лунного серебра и чернила из сока чернильника. Платил старинными, но идеальными золотыми. Без разговоров, купил и исчез. Как призрак.

– Призраки не платят золотом, – заметил Альдрик, чувствуя, как у него по спине бегут мурашки.

– Этот – платил, – парировал Геллар. – А ещё… ещё ходят слухи, что Совет нанял кого-то со стороны. Для расследования этих же краж! Какой-то отряд из глуши. Говорят, они уже в городе. – Он бросил на них быстрый, оценивающий взгляд, полный нового страха. Жмых и Альдрик сохраняли бесстрастные лица.

– И что, этот «призрак» или Совет, – спросил Жмых, – они могут быть заинтересованы в… во встрече с такими же энтузиастами, как мы?

– О, нет-нет-нет! – Геллар замахал руками. – С «призраком» лучше не встречаться, а Совет… Совет сожрёт вас с потрохами и даже не поперхнётся. Вам нужно что-то проще. Могу предложить отличный амулет от сглаза, недавно из Эльфийских лесов…

Жмых вежливо, но твёрдо отказался. Они вышли, оставив Геллара в его затхлой конуре.

– «Призрак» с холодными глазами, – задумчиво проговорил Альдрик на улице. – Совет, который нанял нас и, видимо, не особенно это скрывает, и мы где-то посередине.

– И все они хотят одно и то же, – добавил Жмых. – Только по разным причинам. Весело!

––

Лейла вернулась ближе к вечеру. Её отчёт был краток и точен, как выстрел.

– Библиотека. Два входа: парадный и служебный. Охрана: видимая – десять стражников у парадного входа, смена каждые четыре часа. Невидимая – магические детекторы на дверях, вероятно, на пронос магии и металла. Окна на верхних этажах заколочены или зачарованы. Патрули на крышах соседних зданий – ещё шесть человек. Слабое место: система вывоза мусора. Повозка заходит во внутренний двор на рассвете. Водитель каждый день один и тот же, любит выпить в таверне «У горбуна» перед началом смены.

– И «странные посетители»? – спросил Сергей.

– Один. Мужчина в простом, но дорогом плаще. Вошёл через парадный вход, показал какой-то пергамент страже. Его пропустили мгновенно, почти с поклоном. Внутри пробыл ровно двадцать минут. Вышел без свёртков, но… – Лейла слегка нахмурилась, – но, когда он вышел, один из стражников у двери на мгновение застыл с пустым взглядом, будто очнувшись ото сна, а у самого мужчины на перчатке, когда он поправлял плащ, я увидела вышивку. Слишком тонкую, почти невидимую. Белый полустёртый узор на сером фоне.

В комнате повисло молчание. Белый узор. «Призрак» с холодными глазами. Изъятие, а не кража.

– Кажется, – произнёс Сергей, отложив свою отвратительную чашку, – мы только что увидели, как одна из акул показала плавник и, судя по всему, она не из стаи Совета. Она из тех, кто наблюдает за аквариумом сверху. – Он посмотрел на товарищей. – И теперь вопрос: начинаем ли мы готовить гарпун, или делаем вид, что мы просто планктон, который случайно заплыл не туда?

Глава4: Планктон с прицелом и бухгалтерской книгой

Вечер в доме на «Молоте и Пере» был отмечен запахом тушёной похлёбки, которую приготовили заботливые руки Торвана и лёгким ароматом паники, который Жмых пытался замаскировать жжёной серой.

– Итак, резюмируем, – начал Сергей, развалившись в кресле и разглядывая потолок, будто там были написаны ответы на все вопросы. – У нас есть: во-первых, призрак в дорогом плаще, который ворует знания с казённой эффективностью клерка, разносящего бумаги. Во-вторых, Совет Магов, который нервничает, как котёнок в коробке с енотами и нанял нас, вероятно, в надежде, что мы будем громко лаять и отвлекать внимание. В-третьих, мистер Геллар, чьи нервы натянуты туже, чем тетива у Лейлы, и который, кажется, готов продать родную мать за упаковку успокоительного и наконец, мы сами – скромная группа экспертов, чей главный козырь на данный момент – это наша полная и абсолютная не включенность в местную иерархию безумия.

Он вздохнул с театральным пафосом.

– Значит, мы – идеальные наблюдатели или идеальные козлы отпущения. Разница тонка, но принципиальна. Поэтому предлагаю стратегию «разумного планктона». Мы не лезем на рожон, мы тихо, методично и скучно собираем компромат на всех и вся.

– Компромат? – переспросил Браги, начищающий свой молот. – Ты предлагаешь нам стать сплетниками и доносчиками?

– О, нет, дорогой друг! – воскликнул Сергей, поднимая палец. – Я предлагаю стать… бухгалтерами от мира теней. Ведём учёт грешков, ошибок и нестыковочек. Составляем досье. Аккуратно, без эмоций, как наш новый друг мастер Генри, только вместо зерна считаем чужую подлость. Когда у тебя есть аккуратная книга, где записано, кто, кому и сколько должен, ты перестаёшь быть жертвой. Ты становишься… коллектором.

– Мне нравится, – буркнул Торван, не отрываясь от заточки своего топора. – Спины чисты, щит на месте, работа есть.

– С чего начнём? – спросил Альдрик, в глазах которого загорелся огонёк исследователя. Не магия пламени, а холодный огонь архивариуса.

– С самых скучных вещей, – улыбнулся Сергей. – Лейла, твоя задача – не в том, как выявить слабости охраны библиотеки, а выяснить у кого из стражников есть долги, любовницы, больные родственники или привычка играть в кости не по средствам. Кто может стать «гибким элементом системы». Не для взлома, а для получения информации. Наблюдай за их бытом.

Лейла кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание. Это была другая охота – более тонкая и грязная, но не менее профессиональная.

– Уже наметила троих кандидатов. Один проиграл вчера половину месячного жалованья. Завтра начну слежку за его «кредиторами».

– Браво. Жмых, наш многостаночный гений, – Сергей повернулся к полурослику, – твоя задача – через трепетного мистера Геллара и, возможно, других таких же нервных личностей, выяснить не что украли, а что пытались украсть, но не смогли. Проваленные попытки, сработавшая сигнализация, места, куда вор даже не совался. Это покажет нам его приоритеты и, возможно, его слабости или ограничения.

– О! – Жмых оживился. – То есть изучать не сам укус, а форму челюстей по следам на броне! Я обожаю обратную инженерию паранои!

– Именно. Альдрик, ты будешь его прикрытием и нашим академическим ресурсом. Сходи в публичную часть библиотеки, покопайся в каталогах, исторических хрониках. Нам нужно понять, что такого особенного в этой «Допотопной Тишине», что её все ищут. Ищи упоминания о символах, белых узорах, плащах… в общем, обо всём, что выглядит подозрительно незаметным.

– А я? – спросил Браги, отложив молот. – Сидеть здесь и охранять каменные стены?

– Ты, почтенный хранитель саги, отправишься со мной, – заявил Сергей, вставая. – Мы посетим пивную «У спящего дракона». В четверг, как нам любезно подсказали. Нам нужно услышать слухи из первых уст, а твоя внушительная внешность и твой щит, испещрённый рунами, создадут правильное впечатление. Мы не соглядатаи, мы – серьёзные люди с окраин, которые интересуются ситуацией в городе и которые не боятся, когда на них смотрят. Ты будешь моим немым, но красноречивым аргументом.

Браги хмыкнул, но в его глазах блеснуло одобрение. Это была роль, достойная скальда-воина.

– А я? – раздался голос из угла. Все обернулись. В дверях кухни стоял Торван с половником в руке. – Похлёбка почти готова. Или стратегия «разумного планктона» предполагает голодовку?

– Торван, ты – краеугольный камень нашей стратегии, – с пафосом заявил Сергей. – Пока мы все занимаемся тонкими материями, ты обеспечиваешь наше физическое выживание. Твоя похлёбка – это топливо для наших мозгов. Твоя бдительность – гарантия, что пока мы копаемся в чужом грязном белье, кто-то не покопается в нашем. Ты – наш тыл, наша крепость и наша столовая. Без тебя мы бы уже давно или умерли с голоду, или были бы зарезаны во сне.

Торван покраснел от такого пафоса, пробормотал что-то невнятное про «чепуху» и скрылся на кухне, громыхая котлом.

– И последнее, – добавил Сергей, понизив голос. – Никаких прямых действий против «призрака» или Совета. Мы наблюдаем, собираем, анализируем. Мы – тихая чёрная дыра, которая всасывает информацию и ничего не излучает. Пока.

Наша цель – стать настолько осведомлёнными, что, когда кто-нибудь из этих уважаемых сторон наконец соизволит с нами поговорить, мы сможем вести беседу не с позиции просителей, а с позиции… партнёров, которые уже знают слишком много, чтобы с ними можно было просто разделаться.

На следующий день дом опустел. Лейла, в образе скромной торговки лентами, устроилась с корзинкой на углу улицы, ведущей к задним входам библиотечных стражников. Жмых и Альдрик, прикинувшись студентами-алхимиками (что было недалеко от правды), снова пошли по рынкам, задавая «наивные» вопросы о безопасности хранения редких реагентов. Браги и Сергей, облачившись в свою лучшую, хоть и походную, одежду, направились в пивную «У спящего дракона».

Пивная оказалась не вонючей подвальной дырой, а вполне респектабельным, хоть и тёмным, заведением для торговцев, мелких чиновников и, судя по всему, людей, предпочитающих, чтобы их не видели чужие глаза. Сергей, войдя, окинул зал одним быстрым взглядом, отмечая забитые углы, уединённые ложи и бармена с лицом, выражавшим полную отрешённость от мирской суеты.

– Две кружки того, что у вас здесь считается менее ядовитым, – бросил он бармену, усаживаясь с Браги за столик недалеко от камина. – И, если можно, немного… местных новостей. Мы издалека, хотим быть в курсе.

Бармен, не меняя выражения лица, налил две кружки мутной жидкости и, понизив голос, пробормотал:

– Новости дорогие. И опасные.

– Мы ценим и то, и другое, – кивнул Сергей, оставляя на столе серебряную монету.

Через час, потратив ещё несколько монет и выслушав поток сплетен о ценах на шерсть, скандале в гильдии перчаточников и болезни кузнеца с Пятой улицы, они наконец дождались нужного.

– …а ещё эти крысы из Совета совсем озверели, – шепотом сообщил бармен, протирая кружку. – Чистки идут. Не только среди своих. Говорят, граф Вейланд, что живёт на нижних террасах, вчера исчез. Ни шума, ни следов, а он, между прочим, коллекционировал старые карты. Очень старые.

Сергей и Браги переглянулись. Карты. «Допотопная Тишина». Граф.

– И кто, интересно, так эффективно… убирает мусор? – небрежно спросил Сергей.

Бармен вдруг побледнел и резко отвернулся.

– Не знаю и знать не хочу. Кто-то, перед кем даже магистры – дети с погремушками. Выпейте своё пиво и идите. У меня семья.

Когда они вышли на улицу, уже смеркалось.

– Ну что, – произнёс Сергей, закутываясь в плащ. – Похоже, наш «призрак» не ограничивается библиотекой. Он проводит точечные… зачистки и Совет этого либо боится, либо делает вид, что боится. Интересно, попал ли граф Вейланд в их список до или после того, как что-то купил у мистера Геллара?

Они вернулись в дом, где их уже ждали остальные. Отчёты были краткими, но ценными.

Лейла: «Один стражник, Гарт, должен крупную сумму ростовщику по кличке «Щука». Ростовщик связан с гильдией водоносов, которая, в свою очередь, поставляет воду в казармы стражи. Есть рычаг».

Жмых: «Геллар, после трёх капель моей «сыворотки правдивости» (безвредной, но он об этом не знает), проболтался, что «призрака» интересовали не просто артефакты, а вещи с «меткой глубокой древности». Что бы это ни значило и что вор обходил стороной предметы с сильной собственной магической аурой. Как будто она ему мешала».

Альдрик: «В открытых хрониках о «Тишине» почти ничего нет. Только туманные намёки на «эпоху до магии, когда мир говорил на одном языке», но зато я нашёл гравюру с изображением церемонии Совета. На мантии одного из магистров… вышит едва заметный белый узор, тот самый».

Сергей выслушал всё, устроившись в кресле. На его лице появилась медленная, хищная улыбка.

– Итак, господа, – сказал он. – Мы начинаем понимать правила. Одна сторона (Совет) что-то знает и боится это потерять. Другая сторона («призрак») методично это забирает, избегая шума и прямой конфронтации, а мы, скромные планктоны, теперь знаем: у стражника есть долги, у вора – вкусы и ограничения, а у Совета – грязное бельё с той же вышивкой, что и у их таинственного врага. – Он посмотрел на их серьёзные лица. – Мы ещё не готовы бить, но мы уже готовы… постучаться. Вежливо. С досье в руках. Завтра я навещу нашего друга мастера Генри. Пора заказать у него кое-какие… отчётные документы. Особого свойства.

Глава 5: Бухгалтерский удар и битва приходов-расходов

На следующий день Сергей явился к мастеру Генри с видом человека, собирающегося обсудить невыгодную поставку прогорклого масла. Бухгалтер встретил его тем же усталым взглядом сквозь пенсне.

– Мастер Генри, – начал Сергей, опускаясь на стул со стоном, будто кости у него были из свинца. – Восхищаюсь вашей работой. Учёт, баланс… Это основа цивилизации. Ведь правда, если где-то что-то убыло, значит, где-то что-то прибыло? Закон сохранения… э-э-э… материальных ценностей.

– Закон сохранения массы и стоимости в закрытой системе, – автоматически поправил его Генри, и в его глазах на мгновение блеснул огонёк педанта. – Если не считать естественной убыли, порчи и хищений.

– Именно о хищениях я и хотел поговорить, – плавно перешёл к делу Сергей. – Точнее, о их… документальном отражении. Представьте, что некий уважаемый человек теряет ценный предмет. Он подаёт заявление, составляется опись, но что, если в эту опись… по недосмотру низшего клерка… попадёт предмет, которого на самом деле не было? Допустим, не просто старая карта, а… скажем, «перстень-печатка с личной меткой магистра Элодора, утерянный при невыясненных обстоятельствах в ночь кражи».

Мастер Генри замер. Его перо, которое он вертел в пальцах, остановилось.

– Подлог документов, – произнёс он без интонации. – Особенно касающихся высших магистратов. Это не штраф, это отсечение руки, а потом головы. Для клерка и для… заказчика.

– Кто сказал что-то о подлоге? – удивился Сергей. – Я говорю о трагической бюрократической ошибке. О гипотетическом клерке, который, будучи запуган долгами и угрозами со стороны некоего ростовщика по кличке «Щука» … – Сергей сделал многозначительную паузу, наблюдая, как лицо Генри слегка подёргивается, – …мог перепутать бумаги. Совершенно случайно. Потом, когда ошибка вскроется, этот клерк, конечно, будет наказан, но ростовщик «Щука», имеющий связи с гильдией водоносов, снабжающей казармы… его влияние на низших служащих тоже станет достоянием общественности. Получится небольшой скандальчик. Шум. Суета.

Он откинулся на спинку стула.

– А наш гипотетический заказчик, тот, кто всего лишь хотел получить более полную картину убытков, останется в стороне. С чистыми руками и с информацией о том, как конкретный магистр отреагирует на «потерю» своего несуществующего перстня. Будет он негодовать? Замнёт дело? Или проявит… неестественное спокойствие?

Генри долго молчал. Потом снял очки, тщательно их протёр и снова надел.

– Гипотетический клерк, – сказал он медленно, – должен быть абсолютно уверен, что ростовщик «Щука» действительно будет обезврежен и что гипотетический заказчик обеспечит безопасность его семьи, и что ошибка будет исправлена ровно через сутки, до того, как дело дойдёт до суда. И что его вознаграждение будет… адекватно риску.

– Гипотетический заказчик, – парировал Сергей, – ценит аккуратность, осмотрительность и понимает, что семья – это святое и что золото, выплаченное разово, быстро кончается, а вот должность старшего писца в конторе по снабжению… скажем, того же маркграфа Луциана, на окраинах, где воздух чище, а интриги попроще… это актив на долгие годы.

Глаза Генри загорелись. Это был не огонь авантюриста, а холодный расчёт карьериста, увидевшего спасительную лодку.

– Такой клерк, – сказал он, – мог бы ошибиться в описи, проходящей через архив второго уровня под номером 447-Г. Там сейчас как раз идёт ревизия по делам о кражах под руководством младшего инквизитора Катрин. Она известна своей… дотошностью.

– Прекрасно, – улыбнулся Сергей. – Тогда давайте обсудим детали этой досадной оплошности. И, кстати, у меня есть ещё один небольшой вопрос по поводу поставок пергамента… для личных нужд.

––

Пока Сергей вёл тонкие переговоры, остальные продолжали свою работу. Лейла, используя информацию о долгах стража Гарта, устроила маленький спектакль. Она, в образе родственницы одного из должников «Щуки», «случайно» столкнулась с ростовщиком в таверне и, в слезах, рассказала душераздирающую историю о том, как её «брата»-стража вот-вот уволят, а семья останется на улице. Она «проговорилась», что Гарт надеется на какую-то большую премию после того, как «разрулит» одно щекотливое поручение от начальства, связанное с проверкой поставок в библиотеку. «Щука», человек практичный, тут же смекнул, что, если Гарта уволят, долг он не вернёт, а если тот получит премию и останется на службе – вернёт с лихвой и его рвение выбивать долги из Гарта чудесным образом поутихло.

Жмых и Альдрик, тем временем, устроили в подвале импровизированный семинар.

– Значит, наш «призрак» избегает предметов с сильной аурой, – размышлял вслух Жмых, чертя на грифельной доске схемы. – Это может означать, что его методы детекции или транспортировки конфликтуют с активной магией или что он сам, является существом или артефактом, для которого сильное магическое поле – как яркий свет для ночного хищника.

– Или он просто не хочет оставлять магические следы, – предположил Альдрик. – Если украденный предмет «кричит» магией, за ним легче идти по следу, а он берёт то, что молчит. Как книги. Карты. Пыль веков.

– То есть он не маг в привычном смысле, – заключил Жмых. – Он… архивариус. Очень опасный архивариус.

Браги и Торван обеспечивали внутреннюю безопасность. Браги, сидя у камина, нацарапывал на восковой табличке новую строфу саги: «…и не бросились они в бой сломя голову, но ковали меч из знаний, звонкий и острый…». Торван же, обнаружив, что замок на задней калитке подозрительно легко поддаётся, не стал её чинить. Вместо этого он аккуратно смазал петли салом, поставил на путь вероятного проникновения несколько пустых глиняных горшков («Чтобы слышно было») и припас рядом увесистую дубину «на всякий случай».

Через два дня мастер Генри передал через рыночного разносчика свёрток. Внутри была копия архивной описи. Среди списка украденных манускриптов и карт, в разделе «Прочие ценности», аккуратным почерком было вписано: «Перстень-печатка с фамильным гербом рода Элодор, серебро с чернью, утрачен предположительно в период беспорядков. Оценочная стоимость: высокая.»

Сергей прочитал и позволил себе довольную ухмылку.

– Идеально. Скромно, ненавязчиво и очень, очень раздражающе для того, кто знает, что никакого перстня не терял. Теперь, дорогой Гарт, твой черёд.

Стражника Гарта, теперь уже не столь загнанного долгами, «случайно» назначили курьером для доставки ежедневных отчётов в канцелярию инквизитора Катрин. В пачку бумаг, как по волшебству, попала и та самая опись. Всё шло по плану.

Реакция не заставила себя ждать. Уже на следующий день по кварталу прокатился слух: младший инквизитор Катрин в ярости устроила разнос в архивном отделе, требуя найти «бездарного писца, перепутавшего фамильные драгоценности магистра с библиотечным хламом». Было инициировано внутреннее расследование, но что было куда интереснее – по словам Лейлы, наблюдавшей за зданием Совета, сам магистр Элодор в тот день прибыл в башню на час раньше, выглядел бледным и, по словам одного из привратников (которому «посчастливилось» подслушать), на повышенных тонах требовал у инквизитора Катрин объяснений, «как такие грубейшие ошибки возможны».

– Он не отрицал, что перстень существует, – анализировал вечером Сергей, попивая уже менее отвратительный кофе (Торван нашёл другого поставщика). – Он возмущён от того, что его имя впутали в публичный скандал. Значит, перстень реален и, возможно, он его и вправду где-то «потерял». Или подарил. Или продал. И теперь боится, что это всплывёт. Наша ошибка попала в больную точку.