Мострал. Место действия Ловос

- Хорошо, послание. Кому? - вернулся к теме Тим.

- Кому-то из нас, полагаю. Или мне, или Рите, или Лав.

- Почему не Тим?

- Потому что детектив Нолан - бывший силовик, он не интересен. - Тим сверкнул на Мэй голубыми глазами. - Извини, - тут же улыбнулась девушка.

- Допустим, что послание тебе. - милостиво кивнул Тим. - Приходить на место - рискованно, как он выглядел до ареста и на момент побега знают даже все полицейские собаки в стране. То есть изменил внешность?

- Ловушки на метки в ауре все равно бы сработали. И как бы гениален он ни был, сам он себе не смог бы свести метку заключенного Фарложа. Даже если бы, вдруг, смог - это буквально пытка, после такого от ауры остаются клочья. Мы знаем, что он выгоревший маг, вот все подробности меток, - Мэй нажала что-то за доской и в воздухе радям с ней повисло схематичное изображение мужчины и подробнейшая реконструкция ауры. - Он светится как новогодняя елка, даже сам себе метки наносил, судя по всему - как бы радикально он не поменял внешность, пока на местах преступления работала полиция, он бы не прошел незамеченным.

- Погоди, разве вот это, - Лавли поднялась и подошла к реконструкции, указывая на особую метку серийного убийцы, оставленную после суда, - не оставляет долговременных искажений в магическом фоне?

- Оставляет. - согласилась безопасница, уважительно глянув на подругу. - И уже этот факт отрезает ему возможность лично убивать. Поэтому он пользуется своим фандомом - находит тех, кто не решается начать и раскачивает и так нестабильную психику. Получается, что работа топорная для него, для его учеников - верх совершенства. Как с той же Руби - не так и просто подчинить себе менталиста такого уровня…

- На известных местах уже наши люди, - вклинился в рассуждение Тим, - надписи нашли там, где вы говорили. Снимки уже грузятся в твое облако. - поднял глаза на Мэй.

- Так вот, Руби. Она угнала свое сознание за пределы влияния Золотой нити. То есть дальше известной досягаемости магии, как минимум, нашего мира. Я такого никогда не видела, Жаду тоже. С нашей техникой он смог и оценить, и проследить магический потенциал ее ментального вопля - чтобы так сильно рвануться из тела нужно многие месяцы ежедневно уходить в транс. Не так как это делают для мелких предсказаний, а не бояться уходить от точки входа, изучать свое сознание и тонкие материи. Большинство разумных просто выгорели бы уже разу к десятому, но Руби - собака. У них иначе раскрываются склонности к ментальной магии.

- И что делать? - непосредственно глядя на Мэй спросила Рита.

Ей было понятно, в чем проблема. Она не представляла, что так бывает, но как существо, состоящее из магии больше, чем на половину, интуитивно понимала, что как-то повлиять на ситуацию должно быть возможно. Мэй сбилась с мысли - она вела к тому, как можно попытаться обобщить детали организации мест преступлений, чтобы найти те самые - вопроса о тактиках, которые они пробуют с Жаду для спасения несчастной она не ожидала.

- Жаду пробует направленные ментальные запросы напрямую на Нить. Есть гипотеза, что можно позаимствовать немного энергии для усиления запроса. Если он прав и я правильно все посчитала и сконструировала, то наши сигналы ее найдут и помогут хотя бы развернуться в сторону материального тела.

- И тогда сработают обычные ловушки для менталистов, - со знанием кивнула Рита. - А как это поможет с Хейнсом?

- Конкретно возвращение Руби - никак. - Мэй вернулась взглядом и мыслями к алгоритму.

Она пыталась его сделать много месяцев. У полиции была хорошая база всех преступлений, с кучей подробностей и, главное, снимками и записями с артефактов - к счастью, исследование каждого, даже очевидного, дела предполагало сутки записи магического фона и обстоятельную съемку спецкристаллами.

То есть база для поиска была готовая, надо было просто сделать надстройку, которая будет искать подходящие дела по заданным критериям. Мэй условно легально (с ведома Тима), сделала реплику базы к себе с ежедневной актуализацией, чтобы случайно не парализовать работу полиции, пока будет делать свою работу какое-то время назад.

Все ее попытки заканчивались провалом: каждый новый поиск или возвращал слишком много значений, или критерии в результате последовательной обработки начинали исключать друг друга. Тим был морально готов к тому, что в ночь сядет отсматривать дела вручную, полагаясь на интуицию. Не то, чтобы не верил в Мэй и ее способности, но столько месяцев наблюдения за чередой провалов подкосили веру в конкретное чудо.

- Тим, Рита, - позвала Мэй, - вы оба умеете искать такие вещи интуитивно. Вы можете рассуждать вслух? Я попытаюсь воспроизвести логику, которую получу от вас в виде приложения для поиска.

- По конкретному Хейнсу?

- Да.

Рита подошла к доске с данными, которые собрала Мэй и стала вдумчиво изучать; Тим просто давал напарнице время - он уже был в курсе этих подробностей.

***

Маркус родился в самом северном штате в «неблагополучной» семье. Его мать убила его отца в ходе пьяной разборки, четырехлетний Маркус помогал ей копать в саду яму, пока остальные дети спали. Дом семьи Хейнс - обветшалый уже тогда, надежно хранил тайну совместного преступления матери и сына многие годы. Мередит справлялась с жизнью безработной матери-одиночки до тех пор, пока Маркусу не исполнилось восемь. Тогда он обнаружил у себя интерес к тому, что скрывается под шкурой у животных.

Сперва он умудрился замаскировать свой интерес под любопытство к охоте - вроде как все наследство от отца состояло из ружья и кожаной куртки, слишком тяжелой для восьмилетки. На первое время текила помогала Мередит не замечать опасного увлечения сына. Даже удавалось порадоваться свежей дичи в доме - без охоты мясо появлялось на столе только когда старший сын выбивал из штата социальную помощь для малоимущих семей.

Когда в роли дичи стали выступать соседские животные, соседи в хитросплетении проблем пьющей по-черному матери и скучающего сына не разбирались - вызвали полицию. Так Хейнсы оказались на учете местного отдела преступлений против детей, все оружие из дома было изъято, а Маркус оказался в классе коррекции в школе.

Издеваться над неудачниками в классе было довольно весело - два года Маркус даже прилично учился. Да, в школе без него не обходилась ни одна драка. Да, брат и сестра исчезали из дома, как только он появлялся там. В округе ни осталось ни одной гуляющей кошки, праздно шатающейся собаки или любопытного енота. Но науки его и правда увлекали, особенно освоение открывшегося дара.

Мередит опомнилась, когда Маркусу стукнуло четырнадцать и в крови с новой силой забушевали гормоны. Она смогла оторваться от бутылки, с ужасом увидеть то, во что превратилась ее семья и обратилась за помощью в храм всех богов. Служители посмотрели на Маркуса ровно минуту и выдали веское: специнтернат.

Из ауры оставшихся Хейнсов со всей осторожностью извлекли отметку о кровном родстве с Маркусом, а парня увезли в закрытой машине непонятно куда.

Интернат специального содержания особых детей святой Гертруды соренарской в Амиреуне был величественным, грязным и полуразрушенным. Располагался он в здании старого монастыря. Когда-то там был храм всех богов и суровый монастырь при нем, но позже и храм, и монастырь перевезли в модернизированное новое здание с кучей магических наворотов, а эта серая махина осталась. Эти подробности рассказали ему шепотом забитые и надзирателями, и местными соседи по кровати в первую же ночь.

Год здесь оказался сложным испытанием - там из него пытались вытравить «противное божественному замыслу». Главной потерей и последней точкой стала выгоревшая магия. Маркус вынес каждый день и каждое испытание.

Воспитатели не стеснялись в методах перевоспитания особых детей.

Он в первые же минуты понял, что основная задача местных конвоиров - сломать его: три ведра ледяной, прямо с кусками льда, воды в лицо и с двух боков, едва его вытолкнули из кузова красноречиво показали это. «Такую погань как ты - не жаль», - говорили ему каждый раз, ломая тяжелыми сапогами ребра. И он, в общем-то, соглашался. Мысленно, разумеется. Его не пришлось убеждать в том, что он «погань», Маркус был в курсе с той ночи, когда помог матери закопать отца.

Всех, кто владел хоть какой-то магией каждый день гоняли на обязательную «раскачку» резерва. Под благовидным предлогом развития навыков управления магией из них сначала выкачивали все запасы сил в универсальные накопители, а потом требовали выполнять манипуляции по университетской программе. Таким образом не успевающий восполниться хоть на какой-то объем резерв регулярно осушался до дна, магические каналы по всему телу систематически перенапрягались и у тех, кто был способен выдержать такой темп и не свалиться с горячкой, внутренний резерв действительно рос. Скачкообразно, с потерей контроля над потребляемой из пространства вокруг магией, со срывами у менталистов, после которых весь дом мог рухнуть на несколько дней без сознания, но рос.

Наказание за нарушения правил (а их невозможно было не нарушить - закон в этом месте буквально не был писан) для владеющих магией воспитанников было более жестоким, чем для тех, кому повезло родиться без насыщенности. «Маг должен уметь себя контролировать в любой ситуации», - повторяли им, зашвыривая провинившихся в карцер. Каменный мешок без окон и других источников света, видевший многие поколения сломленных магов и копил в себе концентрированное отчаяние сотен детей. В этом мешке лучше было находиться без сознания, потому что если оказаться там в сознании сама комната подкидывала худшие кошмары и сложно выносимые физически условия. Обычно комната генерировала разные кошмары, но Маркусу почему-то всегда показывали восставшего по его душу отца на фоне выжигающей сознание духоты.

Ни одно место не может быть наполнено исключительно отчаянием и ненавистью. В интернате было время послабления, когда раз в год почти все надзиратели и воспитатели покидали бывший храм почти на месяц - что-то вроде отпуска для взрослых. Воспитанники оставались на самообеспечении, могли залечить как следует следы бесконечных побоев, восстановить свои комнаты и нормально питаться. В этот месяц были негласно запрещены любые конфликты между детьми - все были заняты деловитым восстановлением себя и своего жилища. Порядок царил безукоризненный и строгий, в другое время даже режим дня так строго не соблюдался.

Хейнс во второй свой период послабления даже нашел кого-то вроде друзей - в основном с воспитанниками у него был вежливый холодный нейтралитет, выбитый за время совместной жизни. Парочка братьев, сплавленных в это паршивое место старшими родственниками, умудрялись почти никогда не получать тумаков и наказаний, зато ревностно оберегали мелкую девчонку. Девчонка была ходячей занозой и наоборот наказания и побои собирала как коллекцию. Они с Маркусом пересекались на обязательной выкачке магии, он запомнил ее как раз по тому, что она никогда ни слова не говорила, но так красноречиво смотрела на всех окружающих, что неизменно получала затрещину.

Братцы выхаживали девчонку весь месяц, но она не пришла в сознание. В последний день Маркуса уговорили попробовать ее вылечить - зачатки целительских навыков у него имелись, он даже умел залечить разбитую коленку. Хейнс попытался - положил на солнечное сплетение девочки ладони, ощутил биение чужого резерва под пальцами и попытался для начала как с коленкой просто коснуться своей силой и интуитивно попробовать найти как ей помочь. Не успел оглянуться, как все его только-только восстановившиеся запасы магии испарились из тела, а отнять от нее руки не выходило. Маркус толком не понял что произошло и как оно произошло так быстро, но уже через минуту хватал воздух, скрючившись на полу и ощущая выжженные магические каналы по всему телу. Он навсегда запомнил это ощущение: вдоль каждого кровеносного сосуда медленно протягивалась тонкая раскаленная нитка и с каждым пройденным сантиметром из тела утекала магия. Вокруг суетились перепуганные братцы, тонко хныкала пришедшая наконец в себя девчонка, но Маркусу они и их дружба уже не были интересны.

Много лет спустя, когда он будет изучать высшую магию, узнает, что надо было проверить резонирование их резервов и не трогать девочку, которая сама была на грани выгорания. А он не стал проверять магичку в опасном для ее жизни состояния - просто не знал, что это обязательно для целителей, даже самых слабых, и поплатился за это своей насыщенностью.

Ни тогда, ни потом он не злился на этих глупых детей. В его распоряжении была библиотека, до возвращения надзирателей было время - он вполне мог сперва взять в руки учебник, а потом лезть к этой несчастной девице. Но нет, он же умный! Настолько, что оказался в этом паршивом месте!

Маркус сбежал из интерната в полуобморочном состоянии. Девчонка, случайно лишившая его насыщенности, с перепугу согласилась выдрать из его ауры все метки, которые смогла найти. Опять-таки, позже он понял, что это было варварство чистой воды и чудо, что он не окочурился прямо там. Но не окочурился. Принес интернату самую страшную жертву за свободу и ушел в сырой осенний лес.

Глава 10 О пользе умения жить в опоре не только на себя

«Сложнее всего оправдывать собственные ожидания»,

Молли Дракс, комментирует собственное замужество

Время скрутилось в тугую спираль. Лавли, еще утром уверенная в том, что терапия помогла и она прожила все, что ей выпало за семь лет замужества. Выжила, разобралась со всем и может спокойно жить дальше.

Но написанная мелким неровным почерком подруги история этой переломанной жизни возвращала ее в чулан с крошечным окошком. Маркус никогда ничего ей не рассказывал о своей семье, а на все расспросы уклонялся от прямых ответов. Она думала, это потому что он всех рано похоронил, а оказалось - надо было лучше спрашивать. Но тактичная девушка, погруженная в карьеру хирурга, не лезла под кожу, считая это совершенно лишним.

В памяти настойчиво всплывал самый счастливый момент ее прошлой жизни. Тот, когда после года бесплотных попыток забеременеть, а Маркус был просто одержим продолжением рода, врач в больнице с бесконечным сочувствием в глазах и скорбью на лице сообщил ей о том, что она не сможет иметь детей. «К сожалению, многочисленные травмы брюшной полости и тазового дна сделали свое дело и медицина в вашем случае бессильна.», - говорил ей доктор, - «Но кроме медицины есть магия, отчаиваться пока рано!». Как она была счастлива! Никакая магия нужна не была, загнанный в угол зверек внутри точно знал: никого в этой «семье» рожать нельзя.

Она читала о том, как бесследно исчезли его брат и сестра и гадала: живы они еще? Смогли выбраться, пока Маркус сидел? Или он их закопал, прямо как своего отца? Вспоминала, как он деятельно участвовал в поисках ее родителей, едва не возглавлял их. С такой любовью в каждом движении помогал ей высаживать в палисаднике вортовы белые розы.

Перед глазами, как будто все произошло только что, стоял ужас на лице мамы и стоическое спокойствие на лице папы, которых она нашла. Эти раскопки в палисаднике были бунтом, она собиралась избавиться от обманчиво хрупких цветов, заменить их на самшит и в магнете вычитала, что при такой резкой смене культуры желательно заменять и обогащать грунт.

Захват, предложение воспользоваться программой защиты свидетелей, переезд в Фаршип и первые месяцы животного страха, когда она даже по квартире боялась ходить.

Ей все время казалось, что сейчас из-за доски покажется не Мэй, которая возбужденно обсуждала с Тимом и Ритой как бы они отсеивали дела, если бы искали вручную, а он. Маркус Хейнс. Снова будут бесконечные синяки, которые нужно как-то маскировать, сломанные пальцы, чтобы она не могла работать и бесконечное выращивание практически в пустыне этих белых роз, проклятых богами.

- Да в смысле, недостаточно фактических параметров контекста?! - громко выругалась на коммуникатор Мэй, а Лавли вздрогнула и убежала в пространственный карман. Буквально.

Тим посмотрел ей в след и молча вызвал Винслера. Или обоих Винслеров, на его усмотрение. Его девушка определенно не могла сейчас быть магитешницой и подругой одновременно.

Лавли не стала даже свет включать, просто забилась в угол между небольшим холодильником и стеной. У нее не было иллюзии, что в этом углу ее не найдут никакие ворты бездны, но так хотя бы получалось сжаться. Стать меньше, чем она есть, чтобы просто переждать бурю. Тогда Маркус мастерски оставил ее без опоры хоть на кого-то кроме него самого, а сейчас у нее есть Мэй. Одна она стоит армии, она умная, смелая и в принципе не умеет сдаваться.

У Лав все еще были обязательства, она помнила об Оре и ее ребенке, о том, что обещала Нейту рецепт ее фирменного овсяного печенья на видео, что у нее сегодня вечером свидание с Тэйтом, что он хотел обсудить что-то очень важное.

Она прекрасно понимала, что нужно встать, выйти отсюда и подготовиться к свиданию, по дороге на которое она собиралась заехать в больницу. Она взрослая женщина, у нее есть обязательства, но вылезти из угла и темноты - не могла. Душу и тело сковал такой первобытный ужас, что казалось, если бы кто-то попытался вытащить ее из этого угла, она смогла бы только визжать и кусаться. Она снова застывала в полузабытом страхе как в янтаре.

Неожиданно в комнате вспыхнул свет, Лавли зажмурилась. Вторженец приглушил свет, веско бухая ботинками прошел по комнате и прошуршал одеждой около холодильника. Воздух вокруг стал пахнуть Тэйтом и Лавли нерешительно приоткрыла один глаз. Не показалось: ее эльф сидел, опершись спиной о холодильник и смотрел своими шоколадными глазами. На одну секунду, но страх выпустил ее из цепких лап. Тэйт не позволит ничему плохому произойти.

- Ты не знаешь, что значит «ошибка выполнения метода контекста»? - нарушил тишину Тэйт. - Мэй спросила так, будто я должен знать.

Лавли знала что это значит - Мэй регулярно жаловалась на то, что не получалось в работе и не ленилась объяснять доступными словами, в чем именно проблема. Но горло сдавил спазм. Ответить - вылезти из угла и признать, что Маркус больше не имеет над ней власти. Чтобы он сам об этом не думал.

Пока она пыталась собраться с силами и хоть что-то ответить, Тэйт решил, что дал ей достаточно времени и одним слитным движением вытащил девушку из-за холодильника. Устроил в кольце рук и ног, зарылся в волосы. Подождал, пока она снова начнет дышать и вытащил из кармана форменных брюк мятную конфетку. Лавли машинально сунула леденец за щеку и вдруг стеклянный шар из паники и ужаса лопнул. Осыпался с тонким звоном, не выдержал напора горячего эльфа за спиной и растекающейся мятной свежести во рту.

- Это когда действие не может быть выполнено так, как сказано в коде. - прошелестела не своим голосом Лавли. - Если я тебе сейчас скажу прыгать на правой ноге, у тебя как раз будет такая ошибка - чтобы выполнить действие нужно поменять контекст. Встать как минимум.

Они помолчали. Лавли поплотнее притерлась спиной к нему, привыкая к этому ощущению - защищенности.

- Переезжай к нам? - снова нарушил тишину Тэйт вечность спустя. - Нейт заставил меня освободить для тебя пол шкафа месяц назад. И перекопал пол сада под огород - готовится весной начать выращивать для нас овощи и какие-то ягоды. На все мои расспросы отмалчивается и делает загадочный вид.

- Это слишком опасно. - тут же замотала головой девушка.

- Я, конечно, с твоим бывшим не сравнюсь, - хмыкнул капитан пожарной части, - и как Мэй защиты строить не умею. Но тоже не беззубый котенок.

- Сначала надо развестись. - уже менее уверенно возразила Лавли.

- А вот тут у меня как раз есть новости. - жестом фокусника Тэйт вытащил из-за пазухи сложенный втрое лист. - Нам с Тимом удалось поторопить суд и провести заседание заочно. Поздравляю, теперь ты снова Дженнифер Лавли Харт.

Лавли развернула лист и пробежала бездумным взглядом текст постановления суда. Ее ходатайство удовлетворили: не просто развели с Хейнсом, а признали недействительным весь брак. Юридически, она никогда не была замужем начиная с завтрашнего дня.

- Маркус будет в бешенстве, когда узнает. - протянула Лавли, ощущая непривычное ощущение контроля над смерчем.

- Это читать как намерение остаться за холодильником, пока его не поймают? - с горьким привкусом усмехнулся эльф.

- Нет, это значит, что он наделает ошибок и его поймают быстрее. - решительно заключила девушка. - Надо показать это постановление Мэй и Тиму, чтобы он узнал в контролируемой среде.

- Иногда ты говоришь, как Мэй. - фыркнул Винслер. - Встаем?

- Сейчас, - Лавли крутанулась прямо в руках и потянулась за поцелуем, собираясь еще раз доказать себе, что она жива.

***

На подготовку к переезду потребовался месяц. Когда в тот же день Лавли прервала очередной провал в создании алгоритма для отсева мест преступлений по записям в полицейских базах своими новостями, Мэй сперва не поняла, чего та хочет. А потом поняла и просияла - по обоим поводам.

Одновременно с этим Тим понял, что именно изменяется сразу и заметно помрачнел. Во-первых, пока девушки были скучкованы в одном месте проще было организовывать их охрану. Во-вторых, логично было ожидать с его стороны каких-то решительных шагов в отношении Мэй. Рита ухохочется! Сколько лет он ходил павлином, выпятив грудь: «институт брака устарел», «я прекрасно справляюсь без постоянного партнера», «да кому это все надо», а теперь что? В последние полгода он успешно мысленно увиливал от необходимости принятия решений на этот счет.

С Тэйтом и Лавли все было понятно с самого начала: они как друг друга увидели, их как магией приварило намертво. Тим даже ненавязчиво интересовался не появилось ли в ауре приятеля изменений, связанных с родственностью душ. Мэй долго тогда смеялась: как могут появиться какие-то сдвиги в ауре, если Лавли все еще замужем? Тим не знал как - на его взгляд родственность душ перебивает все придуманные людьми навороты.

Алгоритм они все же довели до ума. Формально, на следующий день - первые убедительные результаты получили ночью. Выделили из тысяч мест преступлений по стране те, которые могут принадлежать руке или уму Маркуса Хейнса. «Не самый точный результат, конечно, но для начала - пойдет», - каждый раз, когда надо было рассказать принцип его работы заканчивала Мэй.

Тим распорядился на все выявленные места отправить группы экспертов для повторного осмотра, Рита взялась курировать этот поток информации и пропала в отделе. Крайне не вовремя, Тиму не хватало напарницы и ее спокойной мудрости на фоне сияющей от перемен в жизни Лавли - очень было надо посоветоваться, а такие вещи в патрульной машине не обсудишь.

Развод Хейнсов стал достоянием общественности спустя несколько дней с вынесения решения. Мэй и Рита аккуратно слили информацию в магнет и почти сразу получили реакцию. Газеты и ресурсы в магнете сошли с ума: охотились за комментариями Лавли, а она только предлагала им отыскать второго счастливого разведенного и получить сначала его комментарий.

Теперь, когда и в магическом, и в юридическом смысле Лавли была независима, стало возможно обеспечить ей высококлассную защиту - Дракс собрал ей умного защитника в браслете, такого же как для членов своей семьи. Артефакт на свое усмотрение определял класс обнаруженной им опасности и мог самостоятельно решать - устранить опасность на месте или все же сообщить об этом создателям или носителю артефакта. Стоила такая игрушка больше, чем Лавли зарабатывала в год, так что Мэй предпочла тактично не сообщать ничего о стоимости - представила как подарок от них с гоблином к ее освобождению от брака.

Мэй отконвоировала Лавли в полицию, где ее ауру просканировали на предмет лишних меток и повторно установили защиту от их несанкционированной установки. Безвременная гибель куратора не исключила Лавли из программы защиты, а после суда в этом появился смысл. Рита взяла обязанности куратора на себя, повторно проинструктировала и Винслеров, и девушек, раздала специальные коммуникаторы (Мэй презрительно скривилась - такие даже взламывать не обязательно, можно просто подключиться на их частоты и получать все сообщения, но не стала ничего говорить).

У Мэй начался плановый отпуск на работе, шеф сказал, чтобы близко к «Дип-корп» не подходила. Она проинструктировала олененка по основным процессам и с головой ушла в подготовку проекта защиты для дома Винслеров. Ради такого случая согласился приехать для возведения магических конструкций Тони - Мэй показала ему наброски проекта и гоблин проворчал в коммуникатор что-то вроде: «Ну конечно, построишь ты это только на экзо-резерве и без меня» и сообщил, что прибудет через три недели.

Зима вступила в свои права, сковав крепким морозом Фаршип. Мия гуляла мало и неохотно, но никаких идиотов на дорожках во дворе не было, так что Мэй тоже могла позволить себе расслабленно прогуливаться. Проект защиты для территории Винслеров был готов, материалы заказаны, коллеги предупреждены и согласны помочь - оставалось дождаться Тони.