Тени прошлого

– Постараюсь, – сказал кюре и стал вертеть в руках перо. – И что вы хотите, чтобы я вспомнил?

– Я хочу, чтобы вы вспомнили жившую здесь семью Боннаров.

Кюре кивнул, вперившись взглядом в герцога.

– И особенно девочку по имени Леони.

– Откуда же герцогу Эвону известно о Леони. Разумеется, я ее отлично помню, – сказал кюре, глядя на Эвона бесстрастным взглядом.

Герцог покачивал ногой, перекинутой через другую.

– Прежде чем продолжать, я хочу предупредить вас, что об этом разговоре никто не должен узнать.

Кюре отодвинул перо.

– Прежде чем я соглашусь на это условие, сын мой, я должен узнать, что вам нужно от девушки-крестьянки и какое она имеет к вам отношение.

– В данный момент она служит у меня пажом.

Кюре вопросительно поднял брови.

– Да? Вы всегда нанимаете в пажи девушек, господин герцог?

– Нет, отец мой, раньше мне не приходилось этого делать. Эта девушка носит мужскую одежду и не знает, что я раскрыл ее секрет.

Кюре катал перо по столу.

– Не знает, сын мой? И что ее ждет?

Эвон заносчиво посмотрел на него.

– Извините, господин де Бопре, но я должен заметить, что мои моральные устои не имеют к вам никакого касательства.

Кюре непоколебимо выдержал его взгляд.

– Ваши моральные устои – ваше личное дело, сын мой, но вы не сочли нужным скрывать их от внешнего мира. Я могу только ответить: судьба Леони не имеет к вам никакого касательства.

– Она с вами не согласится, отец мой. Постарайтесь меня понять. Она принадлежит мне душой и телом. Я купил ее у подлеца, который называет себя ее братом.

– Что ж, он и есть ее брат, – спокойно заметил кюре.

– Вы так думаете? Позвольте вас заверить, что со мной Леони гораздо в большей безопасности, чем с Жаном Боннаром. Я приехал, чтобы просить вас помочь ей.

– Я никогда раньше не слышал, чтобы… Сатана… просил помощи у священника.

Зубы Эвона блеснули в улыбке.

– Хоть вы и удалились от мира, святой отец, вы знаете мое прозвище.

– Да, сударь. Ваша репутация широко известна.

– Я польщен. Но репутация тут ни при чем. Леони в моем доме ничто не угрожает.

– Почему? – спросил кюре.

– Потому что с ней связана какая-то тайна.

– Это – недостаточное основание.

– Но вам придется положиться на мое слово.

Кюре сложил перед собой руки и спокойно поглядел в глаза Эвону. Потом кивнул.

– Хорошо, сын мой. Расскажите мне, как жилось моей девочке. Этот Жан – бессовестный малый, но он отказался оставить Леони со мной. Куда он ее увез?

– В Париж, где он купил таверну. Он одел Леони в мужскую одежду, и она восемь лет изображала мальчика. Сейчас она служит у меня пажом, пока я не решу положить конец этой комедии.

– А что случится, когда вы положите ей конец?

Эвон постучал полированным ногтем по крышке табакерки.

– Я отвезу ее в Англию – к своей сестре. Я подумываю о том, чтобы ее удочерить. Она будет под моей опекой, и с ней всегда будет дуэнья.

– Сударь, если вы хотите сделать девочке добро, пришлите ее ко мне.

– Отец мой, мне никогда в жизни не хотелось сделать кому-нибудь добро. У меня есть причина, чтобы держать девочку при себе. Как ни странно, но я к ней привязался. Уверяю вас, это чисто отцовское чувство.

В этот момент вошла экономка и принесла поднос с бутылкой вина и бокалами. Поставив поднос у локтя своего хозяина, она удалилась.

Де Бопре налил гостю бокал мадеры.

– Продолжайте, сын мой. Мне все еще непонятно, как я могу вам помочь и почему вы проделали столь дальний путь, чтобы повидать меня.

Герцог поднял бокал к губам.

– Да, ужасно утомительное путешествие, – согласился он. – Но дороги у вас в неплохом состоянии. Не то что у нас в Англии. Я приехал к вам, святой отец, в надежде узнать от вас все, что вам известно о Леони.

– Но я знаю очень мало. Ее привезли сюда младенцем и увезли, когда ей было двенадцать лет.

Герцог наклонился вперед и положил руку на стол.

– А откуда ее привезли, святой отец?

– Они это всегда скрывали. Мне кажется, что они приехали из Шампани. Но от них я этого ни разу не слышал.

– Даже… на исповеди?

– Да. Так что вы не можете от меня узнать ничего полезного. Госпожа Боннар иногда проговаривалась, что они родом из Шампани.

– Сударь, пожалуйста, скажите мне правду. Когда Леони подросла, вы ни разу не усомнились в том, что она – дочь Боннаров?

Кюре посмотрел в окно. Ответил он не сразу:

– У меня возникали сомнения, сударь…

– Только и всего? Неужели ничто не подсказало вам, что она другой крови?

– Только, пожалуй, ее лицо.

– А ее волосы, ее руки? Они вам никого не напоминали, святой отец?

– В таком возрасте трудно сказать. Черты лица еще не окончательно оформились. Когда госпожа Боннар умирала, она пыталась мне что-то сказать. Что-то о Леони. Это я понял. Но она умерла, так ничего и не сказав.

Герцог нахмурился.

– Жаль!

Кюре поджал губы.

– Так что же случилось с малышкой, когда она отсюда уехала?

– Я уже вам сообщил, что ее заставили притворяться мальчиком. Боннар женился на какой-то злобной стерве и купил таверну в Париже. Притон, а не таверна!

Герцог взял понюшку табаку.

– В таком случае, может быть, и лучше, что Леони прикидывалась мальчиком, – тихо сказал де Бопре.

– Несомненно. Я нашел ее на улице поздно вечером, когда она убегала от разъяренного брата. Я купил ее у него, и она с тех пор считает меня благодетелем.

– Надеюсь, сын мой, что ее ничто не заставит изменить это мнение.

Герцог опять улыбнулся.

– Она взвалила на меня трудную роль. Ладно, не будем об этом. Когда я впервые ее увидел, мне показалось, что она похожа на… одного из моих знакомых. – Он метнул на кюре быстрый взгляд, но лицо того ничего не выражало. – Да, на одного моего знакомого. Поэтому под воздействием минуты я и решил ее купить. С тех пор мое убеждение укрепилось, но у меня нет доказательств. Поэтому я к вам и приехал.

– Ваша поездка была напрасной, сударь. У меня нет никаких доказательств, Леони дочь Боннаров или нет. У меня были свои подозрения, и поэтому я постарался передать ей свои знания. А когда Боннары умерли, я пытался оставить ее у себя, но Жан на это не согласился. Вы говорите, он плохо с ней обращался? Если бы я мог это предвидеть, то приложил бы больше усилий, чтобы не отдавать ее ему. Но мне и в голову не пришло. Особенной приязни Жан у меня не вызывал, но в те годы он обращался с ней по-человечески. Он обещал написать мне из Парижа, но так и не написал, и я потерял его след. А вот теперь случай свел вас с Леони. И у вас возникли те же подозрения, что и у меня.

Эвон поставил бокал на стол.

– Какие подозрения, святой отец?

Де Бопре встал и подошел к окну.

– Когда я увидел, что девочка нежного сложения, увидел голубые глаза и черные брови в сочетании с огненно-рыжими волосами, я пришел в недоумение. Я старый человек, а с тех пор прошло лет пятнадцать. К тому же я давно покинул свет и не видел никого из аристократов со времен своей юности. До меня доходит очень мало новостей о парижской жизни – так что не удивляйтесь моему невежеству. Так вот, по мере того, как Леони росла, я видел в ней все больше черт семейства, которое знал до того, как принял сан. Не так уж трудно узнать черты семейства Сен-Виров.

Священник обернулся и посмотрел на герцога.

Тот откинулся в кресле. Его глаза холодно поблескивали под тяжелыми веками.

– И зная это – подозревая это, вы позволили Леони исчезнуть из вида? Вы ведь знали, что Боннары приехали из Шампани. Разве вы не помните, где находится поместье Сен-Виров?

Кюре поглядел на него.

– Я вас не понимаю, сударь, – надменно проговорил он. – Я действительно думал, что Леони – дочь Сен-Вира, но какая ей от этого польза? Если бы мадам Боннар хотела, чтобы девочка это узнала, она ей сообщила бы сама. Но Боннар считал ребенка своим. Поэтому я полагал, что Леони не стоит открывать глаза.

– Вот как? Мне кажется, что мы с вами говорим о разном. Вы можете мне прямо сказать, что вы думаете о Леони?

– По-моему, вывод напрашивается сам собой, – вспыхнув, сказал кюре.

Эвон захлопнул табакерку.

– Нет уж, скажите прямо, что вы считаете Леони незаконной дочерью графа де Сен-Вира. Видимо, вы не имеете понятия, как сложились отношения между графом и его братом Арманом.

– Я ничего об этом не знаю, сударь.

– Это очевидно. Тогда послушайте, святой отец. В тот вечер, когда я нашел Леони, у меня в голове зароились мысли. Уверяю вас, что ее сходство с Сен-Виром просто поражает. Сначала я подумал то же, что и вы. Затем у меня в памяти возник образ сына Сен-Вира – каким я его в последний раз видел. Это просто балбес, святой отец. Неуклюжий нескладный мужлан. И я вспомнил, что Сен-Вир с братом ненавидят друг друга. Понятно, к чему я клоню? У Сен-Вира болезненная жена – все знают, что он женился на ней исключительно для того, чтобы досадить Арману. И какова ирония судьбы? Проходят три года. Ничего. Потом мадам рожает мертвого ребенка. И вдруг в Шампани самым чудесным образом у нее родится сын. Сейчас ему девятнадцать лет. Поставьте себя на минуту на место графа де Сен-Вира, святой отец, не забывая, что и характер графа под стать его волосам. Он полон решимости предотвратить еще одну ошибку. Увозит мадам Сен-Вир в Шампань, и там она рожает – скажем, девочку. Как он обескуражен! Но давайте предположим, что он подготовился к такому исходу беременности. У него на усадьбе живет семья Боннаров. Возможно, Боннар работал на графа. Мадам Боннар рожает сына за несколько дней до рождения… Леони. Охваченный безумной ненавистью к брату, граф подменяет свою дочь сыном Боннаров. Наверно, он им неплохо заплатил, раз Боннары, приехав сюда, смогли купить ферму. Они привезли Леони с собой, а их сын остался в поместье, чтобы стать виконтом де Вальми. Так?

– Это невозможно! Сказка!

– Слушайте дальше, – промурлыкал герцог. – Я нахожу Леони на парижской улице. Хорошо! Я привожу ее к себе в дом, одеваю ее, как пажа. Она повсюду меня сопровождает, и я подсовываю ее под нос Сен-Вира. И вышеупомянутый нос начинает беспокойно дергаться. Вы скажете, что это ничего не значит, святой отец? Погодите. Я беру Леона – я ее зову Леон – с собой в Версаль, где мадам де Сен-Вир исполняет обязанности фрейлины. Женщины не способны хранить тайну. Мадам приходит в страшное волнение. Она не может оторвать глаз от лица Леона. Через день ко мне приходит один из прихвостней Сен-Вира и предлагает продать ему Леона. Вам ясно? Сен-Вир не осмеливается принять в этом деле прямого участия. Он посылает с этой миссией приятеля. Почему? Если Леон – его незаконнорожденный сын, чего проще ему самому обратиться ко мне и все объяснить? Но он этого не делает. Леони – его законная дочь, и он боится, что это выплывет наружу. Он не знает, есть ли у меня документ, который это подтверждает, – вдруг есть? Надо вам сказать, святой отец, что у нас с Сен-Виром не слишком теплые отношения. Он меня боится и не смеет что-нибудь предпринять из опасения, что я предъявлю письменное свидетельство, о котором он ничего не знает. А может быть, он не уверен, что мне известна правда или что я ее хотя бы подозреваю. Впрочем, это маловероятно. У меня ведь репутация – как бы сказать – этакого всеведущего злого духа. Отсюда и прозвище. – Он улыбнулся. – Я ставлю перед собой задачу знать все обо всех, святой отец. Это дает мне авторитет в высшем свете. Так сказать, забавная поза. Однако вернемся к Леони. Вам ясно, что Сен-Вир поставлен в затруднительное положение?

Кюре подошел к своему креслу и сел.

– Но, сударь, если ваше предположение верно, он совершил отвратительный поступок!

– Разумеется. Так вот, святой отец, я надеялся, что вы знаете о существовании какого-нибудь документа, подтверждающего мое предположение.

Де Бопре покачал головой:

– Такого документа не существует. Мы с Жаном после чумы просмотрели все бумаги.

– Тогда Сен-Вир умнее, чем я предполагал. Значит, ничего? Мне придется вести игру очень осторожно.

Де Бопре его почти не слушал.

– Видимо, перед смертью мадам Боннар хотела открыть мне эту тайну.

– А что она сказала?

– Очень мало. «Святой отец… слушайте же… Леони не… я больше не могу…», и больше ничего. Она умерла с этими словами на устах.

– Жаль. Но Сен-Виру надо внушить, что она оставила письменное признание. Интересно, он знает, что Боннары умерли? Святой отец, если он сюда приедет – с той же целью, что и я, – дайте ему понять, что я увез с собой какой-то документ. Но я не думаю, что он сюда приедет. Возможно, он сознательно потерял их след. – Эвон встал и поклонился. – Извините, что отнял у вас время, святой отец.

Кюре придержал его за руку.

– Что вы собираетесь делать, сын мой?

– Если мое предположение справедливо, я собираюсь вернуть Леони ее семью. Как они мне будут благодарны! Если же нет… – Он помолчал. – Эту возможность я еще не обдумал. Но можете не беспокоиться – я о ней позабочусь. Пока что она должна научиться жить как девушка. А потом посмотрим.

Кюре всмотрелся ему в глаза.

– Я вам верю, сын мой.

– Я сражен, святой отец. Раз в жизни мне кто-то поверил. Когда-нибудь я привезу Леони к вам в гости.

Кюре проводил его до двери и вышел с ним в прихожую.

– А Леони про это знает, сударь?

Джастин улыбнулся.

– Дорогой кюре, я не настолько наивен, чтобы доверять секреты женщине. Она ничего не знает.

– Бедняжка! А какой у нее характер?

– Она подлинный чертенок, святой отец. У нее вспыльчивость Сен-Вира, и к тому же она, сама того не зная, склонна дерзить. Она многое в жизни повидала, и иногда я замечаю в ней несвойственный ее возрасту цинизм. Это весьма забавно. А в остальном она то мудра, то наивна. То кажется, что ей сто лет, то она совсем ребенок. Как и все женщины.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

В качестве отца (лат.).