Момурляки и тот, кто живёт в тумане

Дима Да Винчи Да Винчи

Момурляки и тот, кто живёт в тумане

Глава 1

Это было самое обычное утро – точно такое же, как было вчера и будет завтра. С улицы в окно маленькой избушки доносилось пение лесных птиц, а поскрипывание деревьев задавало ритм. Ни с чем нельзя было перепутать эту лесную музыку, которая звучала в течение всего дня и стихала с последними лучами солнца.

Тебонд лениво открыл один глаз и потянулся, зевая, он взглянул на часы, висевшие прямо напротив кровати.

– Почти полдень, пробормотал он. Как всё-таки неумолимо во сне летит время. Кажется, что только прилёг, а уже полдень.

Его любимый жёлтый комбинезон висел на старом деревянном стуле, который стоял возле кровати. Но несмотря на свой явно серьёзный возраст, стул выглядел ещё крепким и вполне надёжным.

Тебонду казалось, он что-то забыл. Очень важное. Но вот что? Он огляделся вокруг.

Вроде всё как всегда: хаотично разбросанные вещи, покосившиеся портреты родственников, сеточка с луком в углу, практически догоревшая свечка. Обыденное зрелище в доме момурляка среднего возраста.

И вдруг его взгляд остановился на странном предмете, лежавшем на столе возле графина с чесночным морсом.

Вот оно!

Именно этот странный кругляшок он нашёл вчера, возвращаясь домой с вечерней прогулки на болоте. Первое знакомство с этой непонятной штукой произвело на Тебонда очень неприятное впечатление. Ещё бы, заглянув в него, он увидел страшную волосатую зверюгу, которая таращилась на него. Он даже не успел как следует её рассмотреть, испугавшись, он отбросил кругляшок в куст можжевельника, но через какое-то время, придя в себя и охваченный любопытством, подобрал странный предмет, не глядя на него сунул в карман и спешно пошёл к дому.

И всё-таки надо, надо во всём разобраться. Любопытство – одна из главных черт, присущих момурлякам.

И тут он понял: это же зеркало, только очень маленькое и причудливой формы. Забавно, но момурляки не пользуются зеркалами и только слышали о их существовании. Пораскинув мозгами, он понял, что если учесть тот факт, что это зеркало, получается, та страшная зверюга – он сам.

Тебонд решительно взял зеркало. Заглянув в него, он увидел существо в его любимом жёлтом комбинезоне.

– А и вовсе не страшно. Да и симпатяга даже местами, да и не местами, а просто красавчик.

Да и вообще, момурляки довольно милые существа. Ну представьте фиолетовое существо, мордочкой чем-то напоминающее ежа. Да такого фиолетового ежа размером со стул. Да ещё от ежей их отличает то, что у них большие уши – примерно как у кокер-спаниелей или пуделей. А главное, у них нет колючек, вместо них у момурляков лоснящаяся, очень мягкая и бесконечно приятная на ощупь оранжевая шерсть.

– Повешу его напротив двери, чтобы, когда я прихожу домой, это милое создание радовало меня своей лучезарной улыбкой.

После небольшой утренней трапезы Тебонд увлечённо занялся работой по водружению зеркальца на новое место. То ли он так увлёкся работой, то ли стук молотка заглушил ему все окружающие звуки, так или иначе, он не сразу понял, что в его дверь настойчиво стучат.

– Открыто! крикнул он, не отвлекаясь от дел.

На пороге стоял его друг и сосед Эрл.

– Здорово. Хм, я смотрю, ты вешаешь свои рисунки?

Он подошёл ближе и заглянул в зеркало.

– Бррррррр, а чья это отвратительная рожа намалёвана? Зачем таких страшилищ рисовать?

Тебонду стало смешно.

–Это же зеркало! сквозь смех выдавил он из себя. На самом деле, Эрл, я вчера тоже испугался, когда нашёл его, так что всё в порядке. И вообще, может, чайку? Я как раз собирался.

Разлив чай по чашкам, они сели за стол.

– Ты не забыл, какой сегодня день? спросил Эрл.

– Конечно, я помню. Сегодня золотое трёхлунье, а значит, могут происходить самые странные и загадочные события.

– А помнишь, как три недели назад в этот день пропал маленький Линн?

– Ужас. И до сих пор никто не знает, где он и что произошло вообще. Как сквозь землю провалился.

Тебонд задумался и отхлебнул чай.

– Единственное, что я слышал в последнее время о нём, и то только то, что говорит Крошка Шэ. Так вот, она говорит, что, заваривая себе магический настой, иногда видит его в Старом лесу, будто он там. Я бы сильно не доверялся ей, странная она. То плачет, то смеётся, то зачем-то на последнем костре под конец праздника молоток достала. Но другой информации о нём нет.

–А что он там делает? перебил Эрл. На его лице читалось недоверие к словам. Что можно делать в лесу, в котором никто не живёт? Зачем он оставил свой уютный дом на окраине нашего прекрасного леса и отправился чёрт знает куда, да ещё и в полном одиночестве?

– Ну, этого я не знаю. Да и не особо интересуюсь, честно говоря. У каждого свои тараканы в голове. И я не думаю, что нам с тобой стоит разбираться в чужих. Может, ещё чаю?

Они выпили ещё по кружечке.

– Ладно, спасибо за прекрасный чай и беседу, сказал Эрл. Мне наверное, пора. Нужно кормить собариков, да и ещё куча дел по хозяйству.

На прощание он опять заглянул в зеркало.

–Прелесть. Просто прелесть.

– Иди уже, улыбаясь, Тебонд подтолкнул его к выходу.

– Встретимся вечером у костра, сказал Эрл.

А день всё набирал обороты. Редкие дуновения ветерка немного колыхали листья деревьев, и их тени затейливо метались по земле, как будто пытаясь догнать друг друга.

Тебонд вышел из дома. Неподалёку от крыльца он заметил крупные следы копыт. Видимо, заяц-рысак ночью пробегал возле его дома. В этом году их особенно много. Вредное животное постоянно ворует капусту и морковку из момурлякских огородов, ржёт и носится как угорелое. Его меньшие собратья простые – зайцы не любят своего ближайшего родственника и испытывают стыд перед остальными жителями леса за своего соплеменника. Особенно неприятно весной, когда они ржут по ночам. Из-за их пронзительного ржания невозможно уснуть. Вообще, в лесу мало кто видел зайцев-рысаков, но вот слышали их буквально все. Как ни странно, но на огороде ночью ничего не пропало, видимо, сохатый промчался второпях.

Полив свои лилии, Тебонд вернулся в дом. Ему казалось, сказав о том, что это не его дело, он был не совсем честен перед своим старым другом. Но с другой стороны, может быть, маленький Линн просто захотел побыть один. Ну да, совсем один в лесу, где почти никто не живёт и о котором ходят неприятные слухи. Очень странное желание для момурляка. Вообще момурляки боятся собственной тени.

– А может, он в беде? Может, ему нужна помощь? Но с другой стороны, если Крошка Шэ видела его в своих видениях, надо просто расспросить её подробнее. Может, всё и не так плохо, как кажется. Интересно, зачем туда вообще кто-то ходит?

Какой же сегодня отличный день, и, видимо, посиделки затянутся далеко за полночь, так что не мешало бы подремать, чтобы быть в форме. Тебонд взял плед и уютно расположился на своей кровати. Глаза закрылись сами собой, и он засопел.

Глава 2

И всё-таки загадка: куда исчезает время во сне? Почему во сне оно летит, а когда бодрствуешь – тянется как жвачка? Почему нельзя им управлять? Захотел – притормозил, захотел – разогнал. И вообще, почему у каждого нет своего собственного времени, которым можно управлять самому? Самому регулировать темп – или вообще останавливать, или отматывать назад…

– Тук-тук-тук. – Эрл постучал по деревянному подоконнику дома. – Соня!!! Сколько можно спать? В этой маленькой избушке просто сонное царство. А король дрыха и художественного храпа – Тебонд – не восприимчив к посторонним звукам. Тут даже если из пушки пальнуть, никто не проснётся.

– Я и не спал. Я просто хотел посмотреть, на сколько хватит твоего терпения.Тебонд потянулся и, зевая, сказал:

– Между прочим, я тебя бужу уже почти час. Давай собирайся и пойдём, не забудь взять шампуры.Он встал с кровати и открыл дверь. – А ты вообще знаешь, который час? спросил Эрл. – Нет, но я думаю, что-то около шести. – Сама наивность. Полдевятого. – Да ты что? Тебонд взглянул на часы. Было уже без двадцати.

Через несколько минут они уже быстрым шагом шли на поляну, где каждое трёхлунье собирались все момурляки. Вечерняя прохлада спустилась в лес. Солнце светило уже не так ярко и опустилось довольно низко. Оно вот-вот готово было скрыться за холмами, чтобы завтра с утра пролиться лучами на этот сказочный лес.

– Я сегодня видел следы рысака у себя перед домом. Вообще не думал, что они такие большие. А ещё я думал про Линна… И про то, что ты мне сказал. Мне показалось, что…– А почему ты не взял с собой собариков? спросил Тебонд. – Мы сегодня ходили на болото, мне показалось, что они вымотались. Да и просто хочется отдохнуть, а не следить, чтобы не разбежались.

Но тут стали слышны голоса с поляны. Кто-то кричал, что заканчиваются дрова, а другой голос отвечал: да тут их полно.

Они повернули с тропинки, прошли через кусты барбариса, который как раз цвёл и ужасно пах, но так было гораздо короче.

Момурляки сидели вокруг костра и что-то шумно обсуждали.

– И я уверен: если на килограмм огурцов вывалить пять килограммов сахарного песку и один лимон, то и варенье будет чудесное.– А я вам говорю: они фрукты! Вообще есть только два класса плодов: фрукты и овощи. И не морочьте мне голову своими ягодами! – О чём спорим? спросил Тебонд. – Извечный момурлякский спор: клубника – ягода или фрукт. – Конечно, ягода, провозгласил Эрл. – Ну какая ягода? А? спросил Дэс. – А почему это она ягода? – Ну как: она растёт на маленьком стебельке, мало цветёт, и самое главное – в ней плод. Ну как все ягоды. – Замечательно! Значит, и огурец, и помидор тоже ягоды? – Нет. – Почему? – Потому что из клубники можно варить варенье и делать морс. А какое варенье из огурца? – Зато помидорный сок есть, это не миф, я видел! – не унимался Дэс.

– Ну вот и конец спора: как мы все видели, Дэс доказал, что клубника – это овощ. А теперь давайте поговорим о чём-нибудь другом, хорошо? Потому что каждые три недели обсуждать этот вопрос просто немыслимо. Можно свихнуться, что, кстати, похоже, кое с кем уже и случилось.Эрл улыбнулся, его глаза загорелись ехидной насмешкой.

Дэс обиженно посмотрел на Эрла, насадил пару желудей на шампур и присел к костру, немного отстранившись от общего собрания.

Такое количество момурляков в одном месте увидишь не часто – практически все выбрались на костёр. Тут были и два брата-близнеца Типтя и Тииптя. Мало чем различимы на первый взгляд и абсолютно не различимые на второй. Шуст тоже присутствовал, впрочем как обычно. Без него не обходилось ни одно мероприятие. Хоть Шуст и не был момурляком, но – куда ж его девать? Он обладал даром удивительного всезнайства: знал всё обо всём, но поверхностно. Друзья точно бы покорно называли его учителем, но у него их не было – и всему виной его вздорный характер.

Но из всех присутствующих на этом празднике жизни Тебонда интересовала только Крошка Шэ. Она сидела чуть в стороне и что-то вычитывала в пригласительном билете.

– Не помешаю? спросил Тебонд.

–У меня тоже полно всяких мелких неприятностей, но в праздник я стараюсь не думать о них. И советую и тебе придерживаться моей жизненной позиции. Вы только посмотрите: это же пир духа!Крошка Шэ скомкала билет и кинула в костёр. – Ты что-то имеешь против моего общества? слегка недоумевая, спросил Тебонд. – Да не в этом дело. Просто нет настроения, да и вообще всё как-то не так.

– Смелая ты. Тебонд улыбнулся в ответ. Приятно было пообщаться. Пойду к костру, да и ты тут одна не сиди скучно же.Крошка Шэ повернулась посмотреть на всех. – А она симпатяга, когда отворачивается, подумал Тебонд. Но это не сбивало его с мысли, и он перешёл к сути разговора. – А ты правда видела Линна в старом лесу? – Я? Ну… я не уверена, что это был именно он, но вполне возможно. – А что он там делал? – Знаешь, Тебонд, в таком месте, как старый лес, как правило, не задаёшься вопросом «кто это и что он тут делает». Пара вопросов, которые посещали меня в тот момент: как мне решиться туда пойти и как оттуда побыстрее убраться. – Хм… А зачем туда ходить-то? – А я смотрю, тебе всё надо знать? Мне туда надо, чтобы собрать кое-какие растения для настойки, которую я распрыскиваю на огороде – зайцев-рысаков отпугивать. И она снова прелестно улыбнулась. – Да, я знаю, там встречаются растения, которых нет и никогда не было в нашем лесу.

– Спасибо, – кивнул Тебонд. – Это важно.Он уже собрался уходить, как вдруг она окликнула его: -Тебонд, постой… Он обернулся. – Знаешь… там странный свет. Будто кто-то жжёт костёр, но костра не видно. Только тени.

Она кивнула и отвернулась к костру. А Тебонд пошёл искать Эрла.

А в это время большинство момурляков начали прыгать через костёр. Что может быть веселее, чем наблюдать, как стая мохнатых колобков летает через костёр со страшными воплями? Чуть в стороне Дэс с Шустом опять о чём-то спорили, жестикулировали. Периодически Дэс плевался, взмахивал руками и отходил. Но через какое-то время со словами «Ну ты сам-то подумай, как такое может быть?» возвращался, и они продолжали спор.

– Ну ладно. Тогда я иду один. Тебонд вздохнул.– Эй, ты! Где был? Я уже думал, ты ушёл! – окликнул Эрл. – Я говорил с Крошкой Шэ о Линне, – ответил Тебонд. – Ты завтра не занят? – Ну как обычно: выгулять собариков и свободен в принципе. А что ты задумал? – Надо кое-куда сходить. – Нет! Эрл изменился в лице. Ты же не хочешь мне предложить то, о чём я подумал? А если и так, то мой ответ – нет. Нет и точка. – Эрл, меня мучает совесть. Мне кажется, мы поступаем подло. Мы знаем, что он может попасть в неприятности, и тем не менее веселимся, прыгаем и обсуждаем, что такое клубника. У тебя самого нигде не ёкает? – Ёкает. У меня сердце ёкает, когда я представляю себя в старом лесу. Я пугаюсь. А поскольку реакция моего кишечника на испуг достаточно громкая… а тут дамы… я даже не хочу об этом думать.

– Эй, ребята, всем споки-ноки. Я наверное пойду. У меня завтра тяжёлый день. Был рад всех видеть. Надеюсь, не последний раз. Всем всего, я спать.

С этими словами Тебонд двинулся в сторону своего дома. Эрл смотрел ему вслед, пока тот не исчез из вида. Ему казалось, что он ничего не слышал, кроме отдаляющихся шагов. Когда Тебонд уже растворился в темноте леса, Эрл подошёл ближе к костру.

– А я тебе говорю: в ноги проваливается! Дэс продолжал возмущаться, крича на всю поляну.Тут из леса раздалось ржание. – Это что? спросил Шуст. – Говорят, что так ржёт заяц-рысак, когда находит чей-то богатый огород, ответил Эрл.

– Пожалуй, тут ты прав. А вот насчёт того, что у всех существ одинаковые соски, я всё равно не согласен.– Ну какой кишечник? Ты подумай сам: откуда в метровом тебе восемь метров кишок? – Я тебе точно говорю: всё, что ты съел или выпил, проваливается в ноги, доходит до пояса и хочется в туалет. Это же очевидно. А он спорит! Шуст задумался. Против таких аргументов ему было сложно возразить.

– Вот видишь, мои? А посмотри на свои – и в чём разница? Точно такие же! Это единственная часть тела, которая у всех одинаковая. Вот Эрл, иди сюда, покажи соски!Дэс расстегнул рубаху.

– Кажется, мне тоже пора, крикнул Эрл

.– Ребята, всем спокойной ночи, я отчаливаю, до встречи!

– Ууу… половина четвёртого, почти утро. Пожалуй, стоит поторопиться.Он шёл спиной и махал рукой оставшимся на празднике.

И он спешно зашагал к дому.

– Показалось… прошептал он и нырнул в дом.Когда Эрл уже подходил к своей калитке, он обернулся. Ему показалось, что на опушке, там, где начинается тропа к старому лесу, мелькнул свет. Будто кто-то зажёг фонарь и сразу погасил.

Глава 3

Выспавшееся утреннее солнце застало Тебонда на крыльце его дома. Он заколачивал дверь. Из вещей у него была лишь одежда – да и та, что на нём. Выйдя за калитку, он обернулся посмотреть на дом, но поднимающееся солнце слепило глаза – прощание вышло скомканным. Где-то вдалеке лаяли собарики.

На поляне, где вчера был праздник, ещё дымился костёр. На столе, который ночью ломился от угощений, спал Дэс и что-то бормотал.

– Эй, вставай. Иди домой. Ты что?

– Тебонд? А сколько времени? И где все? – Дэс с трудом выдавил слова.

– Утро, наши уже спят. А я тороплюсь, так что иди домой. Стол посреди поляны – не лучшее место для сна.

– Куда это ты собрался с утра пораньше?

– По делам. В старый лес.

– Один? Ты хочешь пойти один в старый лес? Нет, я определённо не могу этого допустить.

Он сел.

– Ужасно, голова как будто медведи танцевали. И где та мышь, что накакала мне в рот?

– И в руку, – добавил Тебонд.

– Ишь какой наблюдательный. Никто не любит умников, – Дэс вытирал руку о рубашку.

– Какой же ты мерзкий.

– Я не мерзкий, я сонный. Давай я пару часов подремлю и пойдём. Лады?

– Лады, – сказал Тебонд уже посапывающему Дэсу, тяжело вздохнул и зашагал к тропинке.

А утро просыпалось: муравьи мчались по делам, водомерки скользили по воде.

– А вот и наш пятью-шесть веник, – раздалось сверху.

На огромной ветке дуба, свесив ноги, сидел Эрл.

– Ты что там делаешь?

– А тут на старый лес одна дорога. Всё ему любопытно.

– Ты же вчера сказал, что не идёшь?

– Я был слегка не в себе.

– Давай слезай.

Они вышли в поле. Огромная равнина, усеянная цветами, – как покрывало из разноцветных лоскутков. Солнце здорово припекало.

– А где мы будем его искать? – спросил Эрл.

– Хороший вопрос. Я в тупике. Надеюсь, ты доволен, мой любознательный друг.

– То есть плана у тебя нет?

– План такой: прийти и сориентироваться на месте.

– Да, если только какой-нибудь зверь не сориентируется раньше нас.

– Знаешь, Эрл, иногда ты меня бесишь. Если ты думаешь, что твои слова меня бодрят, ты ошибаешься.

– А ты хамло. Я всегда это подозревал. Но почему-то в самое неподходящее время эта черта проявляется особенно ярко. Я могу молчать. Но не говори потом, что я не предупреждал.

Тебонд воткнул пальцы в уши и запел:

– Ля-ля-ля, я не слушаю тебя!

– Ну ты и придурок! – возмущался Эрл.

Казалось, полю не будет конца. Солнце, мошкара, ноги подкашивались. Ужасно хотелось пить. Они шли молча уже битый час.

– Привал, – неожиданно сказал Тебонд.

– Не может быть! Мистер храброе сердце притомился?

Они расположились прямо в поле. Солнце пекло в темя, но от усталости было всё равно.

– Ты когда-нибудь видел хомяка в очках? – спросил Тебонд.

– Нет.

– Тогда любуйся, вот он.

Неподалёку сидел хомяк в очках, которые были чуть меньше него самого.

– Я не просто хомяк, я Хомосапиенс, что в переводе с латыни – хомяк разумный.

– Это солнечный удар, – пробормотал Эрл и шлёпнулся на спину.

– Не пугайся, гигантский ёж. Я редкий вид. С тобой всё в порядке?

Эрл сел, на лице читалось изумление.

– Тогда я не ёж, а момурляк, что в переводе с латыни значит «разговаривающий с хомяками в поле».

– Я так понимаю, вы двое в старый лес идёте? А зачем?

– Мы ищем друга.

– А знаешь, почему нас, хомяков, много, а вас, момурляков, мало?

– Почему?

– Потому что мы никогда не ходим в старый лес. Хомяк засмеялся.

– Смешно, – пробормотал Эрл. -Ты это вон ему расскажи. – Он кивнул на Тебонда.

Тебонд поднялся, в его взгляде читалась обида, усталость – или и то и другое.

– Между прочим, Эрл, я не настаивал, чтобы ты шёл со мной. И, кажется, я скорее буду настаивать, чтобы ты пошёл обратно. Привал закончен.

Он двинулся дальше. Эрл смотрел ему вслед и будто не замечал, что друг уходит.

– Вот дилемма, – оживился хомяк. – Что выберет гигантский ёжеподобный момурляк? Пойти в старый лес и стать чьим-то деликатесом или пойти домой и всю жизнь мучиться совестью?

Он свистнул. Из-под каждой травинки стали появляться мышиные и хомячьи мордочки. Их становилось всё больше. Эрлу казалось, что всё поле покрылось мехом.

– Братья и сёстры! – крикнул хомяк в очках. – Этот здоровенный ёж на распутье. Возможно, сейчас решается его судьба. Он может догнать друга, и они отправятся в старый лес, где их ждёт смерть. А может пойти домой, но тогда его соплеменники заклеймят позором его и всех его потомков.

Эрлу показалось, что каждый из зверьков готов отдать последнее ради его чести. Он расплылся в улыбке умиления.

– Делаем ставки! – продолжал хомяк. – Я ставлю три ореха на то, что он пойдёт домой.

– И я, и я, и мы тоже! – кричали со всех сторон.

– А я ставлю на то, что он догонит, – сиплым голосом сказал крот.

– Ты посмотри на него. Он и черепаху не догонит – ноги от страха не идут.

– Чем посмотреть, если я слепой? – грустно добавил крот.

– Тогда ставь!

– Да пошли вы к чёртовой матери! – Эрл вскочил и кинулся за Тебондом.

– К чёртовой матери пошли! – кричал он на бегу.

– Джекпот! Дюймовочка будет довольна! – прыгал крот. – Я с самого начала в него верил!

– Расходимся, братва, крот с победой, – обиженно пробормотал хомяк и исчез в траве.

– Стой, подожди! – Эрл догнал Тебонда. – Ты не представляешь, они на меня ставки делали!

– И в чём суть? Спорили, пробьёшь ты звуковой барьер или нет? – улыбнулся Тебонд.

– Какие же мерзкие твари! Особенно этот, в очках, главный у этих засранцев. Ты не знаешь, почему хомяков хомяками назвали?

– Видел их щёки? Потому что они хомячат.

– А серн за что так назвали?

– Ладно, проехали.

– За этим холмом начинается старый лес. Мы почти на месте. Солнце скоро скроется за туманом, и не будет так печь. Ты рад?

– Знаешь, Тебонд, ты не точно выразился. Скоро солнце скроется в тумане, повеет холодом смерти, появятся дикие звери. Ты рад? Вот как надо спрашивать.

– Мы же вроде договорились?

– А, ну да, извини, забыл. А тишина‑то какая, прямо сайлент‑холм.

С холма открывался вид на обе стороны. С одной – цветущий луг, полный жизни. С другой – выжженная земля, валуны, поваленные деревья. Ни души.

Эрл замер как вкопанный. Тебонд уверенно шагнул вперёд.

Вдруг откуда-то донёсся зво