Восставший вновь

У самого дома, выкрашенного в тёплый жемчужный цвет, Мелиса остановилась у входной группы. Огромные стёкла и латунные элементы подчёркивали респектабельность. Она нажала кнопку вызова лифта, и вскоре они оказались внутри кабины, где мягкий LED-освещение отражалось в зеркальных стенах. Девушка выбрала этаж, и лифт плавно, без рывков, понёс их вверх.

На одиннадцатом уровне светлые коридоры вели к дверям с электронными панелями. Мелиса провела пальцем по табличке «11.2», и экран тут же загорелся зелёным. Кайрос приложил ладонь к сенсору – и дверь бесшумно отъехала в сторону.

Мелиса задержала руку на ручке двери, собираясь войти, но передумала. Богатая обстановка и мысль о том, что она сейчас окажется здесь вместе с едва знакомым человеком, связным с делом, заставили её усомниться. Сохраняя лёгкую фальшивую улыбку, она повернулась к спутнику:

– Ну что ж, Кайрос, вот и мы дома. Заходи, располагайся, а я пока вернусь к себе, – сказала она, отворачиваясь и вытягивая плечи.

– Подожди… – Кайрос приладил взгляд к её фигуре в дверном проёме. – Может, ты зайдёшь ненадолго?

Она мягко отмахнулась:

– Спасибо, но не сегодня. Я обещала отвезти тебя домой, а уже темнеет. Нужно успеть вернуться домой. Завтра обязательно встретились, всё обсудим.

Юноша кивнул, на мгновение угасший энтузиазм сменился лёгким огорчением:

– Ну ладно…

Мелиса закрыла дверь и нажала кнопку лифта. Кабина покачнулась, отправляясь вниз, а за окном холла погас свет.

Кайрос оказался наедине с просторной квартирой. Впечатляющей высоты потолки, огромные окна в пол, мягкий перелив светильников. Везде царил идеальный порядок – будто хозяин был фанатом чистоты. Он провёл взглядом по утончённым линиям мебели, открывая тайну: за роскошью скрывалась простота – здесь почти не было хвастовства, разве что рояль в центре зала. Кайрос остановился у него, осторожно провёл пальцами по крышке:

«Хм… Разве я когда-то играл на чём-то подобном?» – подумал он, улыбнувшись своей растерянности.

Заглянув в огромный шкаф, он обнаружил коллекцию классической и слегка викторианской одежды. Высокие воротники, тщательно сшитые пиджаки и брюки – всё казалось ему одновременно непривычным и удивительно подходящим.

«А у меня, наверное, был вкус», – улыбнулся он, качнувшись на месте.

Захотев перекусить, он прошёл на кухню и открыл холодильник. Там стояла кастрюля с карбонарой – явно его рук дело. Он наложил порцию в тарелку, разогрел в микроволновке и, прихватив стакан апельсинового сока, устроился за широким столом. Первый кусок пасты взорвался во вкусе, и Кайрос почувствовал, как радость наполняет его грудь.

Когда тарелка опустела, он отправился в ванную. Подойдя к стеклянной кабине с джакузи и раковиной, принял тёплый душ. Горячая вода согрела тело и смыла остатки усталости. Выйдя, он накинул белый махровый халат и направился в спальню.

В комнате было полумрачно: чёрные тяжёлые занавески до пола, прячущие ночной город. У стены стояла большая двуспальная кровать, а на тумбочке возле кровати стояла небольшая лампа.

Кайрос сел на край кровати и с интересом посмотрел на тумбочку у изголовья. Что-то подсказывало ему, что внутри может скрываться нечто важное – не просто вещи, а часть его утраченной жизни. Он осторожно открыл выдвижной ящик. Внутри лежали аккуратно разложенные личные предметы: телефон, зарядка, картхолдер, пара документов, ключи от машины… и странный предмет, сразу притянувший взгляд – чёрный револьвер с одним-единственным патроном. Рядом – толстый дневник в кожаной обложке.

Кайрос нахмурился. Он взял револьвер в руки, повертел его, ощутив прохладу металла. Зачем он ему? И почему внутри всего один патрон? Это казалось зловещим и непонятным. Ни намёка на ответы, только ещё больше вопросов. Не найдя смысла, он положил оружие обратно и вздохнул. Рука потянулась к телефону.

Экран загорелся, и устройство быстро распознало его лицо. Всё сработало автоматически, как будто этот момент уже случался тысячи раз. Но Кайрос не чувствовал, что телефон его. Он словно заглядывал в чужую жизнь.

В списке контактов – немного имён. Несколько родственников и пара друзей. Никаких сообщений, никакой переписки. Пустота. Это вызывало странное ощущение – как будто всё стерто с намерением. Он открыл банковское приложение, и глаза расширились от удивления: на счету лежали миллионы. Он был не просто обеспеченным – настоящим мультимиллионером.

– Кто же я такой… – прошептал он, не отрывая взгляда от экрана.

Перелистывая меню, он не находил ничего особенного. Стандартные приложения, никаких зацепок, никакой тайны… кроме того, что всё это принадлежит человеку, которого он больше не помнит. С усилием он отложил телефон и медленно, почти торжественно, раскрыл дневник.

Страницы были исписаны от руки, красивым, уверенным почерком. Это были не просто записи – размышления, исповедь, философия. Он читал про самого себя. Про одиночество. Про ненависть к людям, которых считал опасными, непредсказуемыми. Про отчаяние и срывы. Страницы были полны боли и странной мрачной поэзии. Он описывал, как часто терял контроль, как игра на рояле помогала ему не сойти с ума, и как он, в отчаянные моменты, играл в русскую рулетку, надеясь, что случай решит за него.

Дальше – размышления о дружбе, любви, предательстве. О том, что он всегда оставался один, даже в окружении людей. Он писал, что верил лишь в собственные выводы и ощущал постоянное внутреннее напряжение, которое разъедало его изнутри.

Кайрос читал, не отрываясь. Страницы словно оживали, слова отзывались эхом в его сердце, вызывая странное ощущение узнавания и отторжения одновременно. Он не хотел верить, что это написал он. Не хотел признавать, что этот человек с такой тьмой внутри – это он сам. Но строки были слишком личными, слишком искренними. Они звучали так, как мог бы говорить только тот, кто прожил всё это.

Он закрыл дневник, но мысли продолжали кружиться в голове. Он сидел в тишине, сжимающий в руках старую тетрадь, и впервые за всё это время почувствовал что-то похожее на тревогу. Внутри будто пробудилось нечто спящее – слабый шепот воспоминаний или, быть может, голос самого себя, о котором он забыл.

Размышляя о прочитанном, он не заметил, как веки начали опускаться. Мысли путались, обрывки фраз из дневника всплывали в сознании. Тишина квартиры окутала его мягким теплом, и в какой-то момент Кайрос просто уснул, лежа на кровати, всё ещё сжимая в руках дневник.

Утро наступило медленно, почти неохотно. Солнечные лучи робко проникали сквозь плотные шторы, пробегая по полу полосами света. Кайрос открыл глаза и несколько мгновений просто лежал, глядя в потолок. Всё, что произошло накануне, казалось ему странным и тревожным сном – дневник, мысли, одиночество, револьвер… Но, увы, это было реальностью, пусть и не до конца понятной.

Он чувствовал себя слегка подавленным. Тело оставалось вялым, разум – ещё наполовину где-то в снах. Неохотно он потянулся к телефону, посмотрел на экран: 10:43. С тихим вздохом он поднялся с кровати, прошёл в ванную, где холодная вода помогла немного прийти в себя. Затем снял халат и начал одеваться. Выбрал тёмные, хорошо сидящие брюки, лёгкую голубоватую рубашку и элегантный тёмный жилет. Галстук, чёрные кожаные туфли – всё в нём теперь говорило о вкусе и сдержанном стиле. Слегка увлажнив волосы, он зачесал их назад и зафиксировал. В зеркале отразился человек, в котором всё ещё было много вопросов, но уже меньше хаоса.

Он взял с собой только самое необходимое: телефон, картхолдер и дневник – вещь, которую теперь ощущал как неотъемлемую часть себя. Выйдя из квартиры, Кайрос прошёл по коридору, вызвал лифт и, спустя минуту, оказался на шумных городских улицах.

Город жил своей обычной жизнью. Машины проезжали мимо, люди спешили по делам, витрины магазинов сверкали, отражая солнце. Кайрос шёл медленно, не торопясь, будто впервые видя всё это. Он изучал лица прохожих, замечал их жесты, слышал фразы, вырванные из разговоров. И в каждом человеке ему чудилось что-то удивительное, будто каждый нёс в себе целый мир.

Солнце светило особенно ярко, разливаясь золотом по асфальту и стёклам. Даже тени от высоких зданий не могли спрятать этот свет. Лёгкий ветер приятно касался кожи. Кайрос пересёк улицу, подошёл к широкой лестнице, ведущей к городской площади. Слева от него текла полноводная река – её гладкая поверхность блестела под солнцем, а ветер с воды приносил свежесть. Он остановился, поднял руки и закрыл глаза, словно впитывая эту гармонию.

В этот момент он чувствовал нечто большее, чем просто радость. Это было ощущение подлинной свободы. Он стоял один среди пространства и света, и в душе разливалось невообразимо тёплое чувство – как будто мир принимал его, как будто всё вокруг было соткано из покоя и красоты. Он видел свет в каждом движении, слышал музыку в самом дыхании города. Его охватило настоящее, редкое, почти хрупкое счастье.

Дальше он отправился вдоль дороги, окружённой зеленью. Между тротуарами цвели кусты, деревья лениво покачивались от ветра. Птицы пролетали над головой, порой опускаясь на ветви и весело щебеча. Кайрос шёл, наслаждаясь каждым мгновением. Несколько часов он бродил по городу, словно странник, только что открывший для себя прелесть обычной жизни.

Он заглянул в парк, где дети играли и смеялись. Их радость была чистой, искренней, и от неё становилось теплее на душе. На скамейках сидели взрослые и пожилые, кто-то беседовал, кто-то просто отдыхал в тишине. Кайрос улыбнулся. Он почувствовал, как внутри зарождается тихая, спокойная нежность ко всему этому. Сорвав один из цветов, росших у тропинки, он вдохнул его аромат и вновь отправился в путь.

Проходя мимо зданий и улиц, он вдруг заметил нечто необычное. Среди современной архитектуры, ярких вывесок и витрин выделялась массивная конструкция, похожая на арену. Она выглядела старинной, почти древней, но при этом была ухоженной и величественной. Изнутри доносился рёв толпы и приглушённые удары.

Его что-то потянуло туда, неведомое чувство – любопытство, притяжение или что-то большее. Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один.

Кайрос шагнул внутрь арены – и сразу ощутил, как тишина старого каменного зала контрастирует с шумом улицы. Здесь было удивительно чисто, всё выглядело ухоженным, почти торжественным: полы блестели, колонны поднимались ввысь, а приглушённый свет падал мягкими оттенками на мраморные стены. Но путь вперёд был преграждён металлическим турникетом. Рядом стоял охранник – крупный мужчина в форменной куртке, с серьёзным взглядом.

Кайрос подошёл, собираясь пройти, но тот резко поднял руку:

– Прошу прощения, но вход закрыт. Сейчас на арене нет боёв, и ни посетителей, ни бойцов не пускают.

Он хотел развернуться, чтобы уйти, принимая отказ спокойно, как вдруг почувствовал, как чья-то рука мягко, но уверенно легла ему на плечо. За спиной послышался голос – спокойный, ровный, с едва заметной ноткой иронии:

– О, не спеши так легко прогонять людей, не узнав, кто они. Этот человек – особый гость, и я лично пришёл, чтобы сопроводить его. Думаю, в следующий раз стоит потратить секунду, чтобы уточнить имя.

Кайрос обернулся и увидел высокого мужчину, чей облик сразу же приковывал взгляд. Его рост приближался к метру девяноста, светлые волнистые волосы свободно спадали на плечи и верх спины. Он выглядел элегантно: тёмный жилет, из кармана которого виднелась тонкая золотая цепочка от часов, тёмно-синий плащ с бархатной отделкой, цилиндр на голове. Его глаза – ярко-голубые, ясные и проницательные, лицо – благородное, спокойное, почти обаятельное. На губах играла лёгкая, непринуждённая улыбка, а голос обладал удивительной мягкостью и уверенностью, от которой трудно было не проникнуться доверием.

Охранник, услышав слова, напрягся. Его глаза расширились, губы задрожали:

– Г-господин Зараканди?.. Простите! Прошу прощения, я не узнал вас! Конечно, конечно, проходите, и ваш гость тоже!

С заминкой и неуверенным движением он открыл турникет, отступая в сторону. Кайрос молча прошёл вперёд, по-прежнему не понимая, кто этот человек и почему он заступился. Незнакомец шагал рядом, не теряя своей невозмутимости. Их шаги отдавались гулким эхом по длинному коридору, ведущему в глубины арены.

Кайрос бросил на него косой взгляд. Что-то в этом человеке не давало покоя. Он казался совершенно незнакомым, но в то же время ощущался… странно близким.

Через несколько шагов мужчина остановился, повернулся к нему лицом. Его движения были изящны и точны. Одной рукой он слегка коснулся груди, а другой – снял цилиндр и элегантно поклонился:

– Прошу простить мою резкость. Забыл представиться. Моё имя – Уильям Зараканди, к вашим услугам… господин Безликий.

Эти слова прозвучали особенно отчётливо. Последнее имя эхом отозвалось в сознании Кайроса. Он не знал, откуда оно, но как только оно прозвучало – внутри что-то дрогнуло. Как будто глубокий, давно забытый колокол тихо ударил где-то в глубине души.

Кайрос смотрел на Уильяма, и теперь в его взгляде читалась смесь удивления, недоверия и едва ощутимого страха. Этот человек явно знал больше, чем должен. Но кем он был? И почему называл его так?

Кайрос с лёгким замешательством посмотрел на мужчину рядом и тихо спросил:

– Вы… вы назвали меня Безликим? Это… я, что ли?.. Неужели вы меня знаете?

На лице Уильяма Зараканди промелькнула лукавая полуулыбка. Он чуть склонил голову вбок, словно изучая собеседника, и с ноткой мягкого насмешливого превосходства ответил:

– Ну что вы… Я не столь осведомлён, как вам, возможно, показалось. Я просто умею видеть немного больше, чем остальные. Лишь крупицы, отражения, отголоски – этого порой достаточно.

Кайрос уже открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но вдруг остановился. Всё внутри словно сжалось. Воздух – на мгновение стал плотнее, холоднее. Он резко напрягся, чувствуя, как неведомая сила словно надвигается на него. Его дыхание участилось, пальцы невольно сжались.

Где-то вдалеке раздался ритмичный, чёткий стук: тук… тук… тук… – звук трости, ударяющейся о каменные плиты коридора. И с каждым шагом он становился всё отчётливее, всё громче – будто этот стук звучал не только снаружи, но и прямо в его голове, отдаваясь глухим эхом в черепе.

Из тени вышел мужчина. Его походка была ровной и уверенной, движения – точными, почти военными. На первый взгляд ему было около сорока семи. Чуть ниже Уильяма ростом, с тёмными, аккуратно уложенными волосами, в которых уже пробивалась благородная седина. Лицо его украшала аккуратная борода, а строгие карие глаза выражали холодную, сдержанную силу. Его лицо было испещрено морщинами, но не от усталости – от времени и власти.

Он был одет безукоризненно: светлая рубашка в тёмную полоску, чёрный жилет, плотный галстук, тёмный пиджак и поверх – элегантное длинное пальто. Его руки скрывались в чёрных кожаных перчатках, а в правой он держал изящную, но тяжёлую на вид трость с серебряной головой ястреба.

Подойдя ближе, он остановился, бросив взгляд на Уильяма. Его голос раздался низким и гулким, словно отдаваясь в стенах:

– Зараканди… Вот ты где. Я как раз тебя искал.

Уильям повернулся к нему с той же своей лёгкой улыбкой, в которой сквозила ирония, будто он и ожидал этой встречи:

– Ах, господин Гаспар. Рад вас видеть. Чем обязан такой чести?

– Нам всем нужно срочно собраться. Сам знаешь, где. Это касается Безликого. Он долго не выходил на связь, и есть основания полагать, что… всё не так просто. Надо обсудить, что делать дальше, – проговорил мужчина сурово, без малейшего намёка на колебание.

Уильям кивнул неторопливо:

– Вот оно как… Что ж, если дело столь срочное – отказываться не буду. Пойдём.

Кайрос растерянно смотрел то на одного, то на другого. Его голос вырвался с замешательством:

– Подождите… Вы… вы тоже знаете Безликого?.. Кто он? Что вообще происходит?

Гаспар резко обернулся. Его взгляд был тяжёлым, колючим. Он буквально пронзал Кайроса насквозь, будто в следующую секунду собирался его атаковать. В этом взгляде было нечто большее, чем подозрение – скорее, опасение, будто он смотрел на возможную угрозу.

Но прежде, чем что-либо произошло, Уильям мягко вмешался:

– Не стоит, господин Гаспар. Это просто мой старый знакомый. Мы вели с ним разговор на отвлечённые темы, не берите в голову.

С этими словами он шагнул мимо Кайроса, но в тот самый миг, когда оказался рядом, незаметно вложил ему в ладонь тонко сложенный лист бумаги – будто это был жест случайной дружеской поддержки.

– До встречи, – проговорил он уже на ходу, следуя за Гаспаром вглубь арены.

Кайрос стоял на месте, сжимая в ладони тонкий листок. Его пальцы дрожали, когда он медленно развернул бумагу. На ней аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено всего несколько слов:

«Ищи части своей памяти».

Он замер, будто это послание пронзило его насквозь. Всё внутри сжалось. Странная дрожь пробежала по позвоночнику. Эти слова – простые, но при этом полные смысла – будто всколыхнули что-то глубоко забытое. Как будто внутри него что-то давно спало… и теперь начинало пробуждаться.

Кайрос прижал записку к груди, глядя в ту сторону, куда ушёл Уильям Зараканди. Он знал. Он определённо знал гораздо больше, чем говорил. В его глазах была уверенность, в словах – осторожность, а в движениях – намерение. Кайрос чувствовал: это не было случайностью. Зараканди специально вывел его туда. Специально оставил эту фразу.

Он хотел было броситься за ним, потребовать объяснений, закричать, потребовать правду – но в ту же секунду раздался звонок. Резкий, будничный, чуждый той странной тишине, в которую он на мгновение погрузился.

Кайрос с раздражением вытащил телефон и, не глядя на экран, нажал кнопку ответа:

– Алло? Кто это?

– Кайрос, это я. Рейчал, – раздался знакомый голос на том конце.

Он чуть нахмурился.

– Рейчал?.. Откуда у тебя мой номер?

На том конце линии послышался тихий смешок.

– Хм… ты разве забыл, что вчера мы копались в твоих данных? Он там был, просто ты, видимо, не обратил внимания. В любом случае – неважно. Слушай, тебе срочно нужно приехать в Башню Техно. Можешь включить навигатор, он доведёт. Я и Мелисса будем ждать тебя там. Это очень важно… и касается тебя напрямую.

Кайрос мгновенно почувствовал, как внутренняя пелена сбрасывается. Его внимание вновь сосредоточилось. Голос Рейчала был серьёзен, и каждое слово звучало с весом.

– Ага. Понял. Скоро буду, – ответил он коротко и, не прощаясь, завершил звонок.

Спрятав телефон в карман, он ещё раз взглянул на записку. Затем аккуратно свернул её и убрал во внутренний карман жилета. С шагом, ставшим уверенным, почти стремительным, он направился к выходу из арены.

Рейчал, завершив разговор с Кайросом, медленно опустил телефон, задумчиво посмотрел на экран, затем убрал устройство в карман. Его облик уже не напоминал легкомысленного пляжного паренька: на нём были строгие тёмные брюки, безупречно выглаженная белоснежная рубашка, застёгнутая на все пуговицы – вплоть до самой верхней. Узкий чёрный галстук подчёркивал серьёзность его намерений, а чёрный пиджак он не спешил надевать, небрежно перекинув его через левую руку, на которой также красовались простые, но дорогие часы. Его глаза скрывались за стильными очками-авиаторами с жёлтыми прозрачными линзами, придававшими его облику лёгкую отстранённость.

Подойдя к зданию башни "Техно", он прошёл сквозь стеклянные двери, прикоснулся пропуском к сканеру турникета и уверенно направился к лифту. Несколько секунд – и кабина несла его вверх, пока на табло не вспыхнула цифра восемь. Лифт мягко остановился, двери разошлись, и перед Рейчалом открылся просторный тёмный зал, где царила полумгла. В центре возвышалась гигантская голографическая модель мегаполиса – объёмная, детализированная до мельчайших улиц и перекрёстков. По периметру, словно тени в тишине, сидели сотрудники, глядя в мониторы и печатая что-то на клавиатурах.

Он не задержался здесь: уверенным шагом направился к дальней двери. Тихий щелчок – и он вошёл в отдельный кабинет.

Помещение было аккуратным, но достаточно просторным, с приглушённым светом и строгой обстановкой. За столом сидела молодая девушка – лет двадцати пяти, не старше. Её образ был элегантен и сдержан: светлая офисная блузка подчёркивала стройную талию, тёмная юбка плотно облегала бёдра, а на ногах были лаконичные каблуки. Каштановые прямые волосы были аккуратно убраны в пучок, из-под которого открывалось лицо с выразительными чертами и спокойными карими глазами. Тонкая тёмная оправа очков лишь подчёркивала её собранность и деловой настрой.

Она была сосредоточена на бумагах, перебирая отчёты, делая пометки, не отвлекаясь ни на что лишнее.

– Здравствуй, Диана, – произнёс Рейчал, мягко подходя ближе.

Она только на мгновение подняла на него строгий, быстрый взгляд, будто удостоверилась, что это именно он, и вновь вернулась к работе.

– А, Рейчал, – сухо ответила она, – давно не виделись. Ну так что? Что ты хотел обсудить по делу?

Её голос был спокойным, сдержанным, но в нём сквозила лёгкая искра интереса, едва заметная – словно она заранее чувствовала, что разговор будет не из обычных.

– Хм, сразу к делу? – с притворным удивлением протянул Рейчал, опираясь рукой на край стола и наклоняясь чуть ближе. – Ты какая-то слишком серьёзная сегодня. Могла бы хотя бы поинтересоваться, как у меня дела… ну, или как день вчера прошёл, – добавил он, нарочито обиженным тоном, отчётливо издеваясь.

Диана резко перевела на него взгляд, приподняла брови и, откинувшись в кресле, с сухим сарказмом в голосе произнесла:

– Ох да, прости, как же я могла забыть о такой важной части нашей беседы. Ну и как у тебя день прошёл, о, несравненный Рейчал?

– Знаешь, – с лёгкой усмешкой ответил он, присаживаясь на подлокотник соседнего кресла, – в целом неплохо. За исключением пары неприятных моментов. Отдохнул, развеялся… тебе бы тоже не помешало. А то сидишь тут такая злая, как будто мир рушится. Улыбнись хоть раз, для разнообразия.

Диана устало вздохнула и чуть прикрыла глаза, прислоняя ладонь к виску. Она выглядела измученной – и не столько физически, сколько морально.

– Ах, Рейчал… пожалуйста, не еби мне мозг, – произнесла она с особым нажимом, но без злобы. – У меня работы по горло, а ты со своими типичными шуточками… не вовремя.

Он поднял руки в примирительном жесте.

– Ладно-ладно, понял. Вижу, действительно не до смеха. В общем, вчера мы нашли одного из пропавших. Его зовут Кайрос, – начал он, положив локти на подлокотники кресла. Барри уже пробил его по базе. Интересно то, что он находился в Пустошах и, как мы выяснили, покинул их практически в то же время, что и его мать. Только вот… он был один. Никаких следов её рядом не было.

– И что с ним? – тихо спросила она.

– Он ничего не помнит. Совсем. Когда мы с ним заговорили, он едва мог вспомнить даже своё имя. Сначала мы подумали, что это обычная амнезия… травма, шок. Но Барри использовал свою способность, просканировал его тело. И выяснил: памяти в буквальном смысле нет. Не заблокирована, не искажена – её как будто просто удалили. Или… извлекли.

– Амнезия, говоришь? Или всё же чьё-то вмешательство?

– Мы склоняемся ко второму, – подтвердил он. – Барри уверен, что это результат чужой способности. Причём точечной и мощной. Не просто стирание – а целенаправленное изъятие.

Девушка откинулась в кресле, взгляд её на мгновение стал отстранённым. Она задумалась, будто что-то сопоставляя в уме.

– Значит, ты пришёл ко мне не просто так, – тихо сказала она. – Вы хотите, чтобы я попробовала найти его память. Вернуть её, если получится. Тогда вы поймёте, что произошло.

– Бинго, – сказал Рейчал с лёгкой улыбкой, щёлкнув пальцами. – Прямо в цель. Я уже связался с ним. Он скоро будет здесь.

Диана немного помолчала, потом медленно поднялась из-за стола и подошла к большому окну, откуда открывался вид на мегаполис, утопающий в синеватом свете голограмм.

– Это, конечно, возможно, – произнесла она негромко. – Но ты ведь знаешь, как работает моя способность. Я не могу просто сказать: «Найди воспоминания». Мне нужно понимать, что искать, а также хоть что-то. Образ, запах, звук – любая связанная с памятью деталь. Иначе я даже не смогу поймать след. И даже если поймаю – на это уйдёт время.

Рейчал встал, сунув руки в карманы брюк.

– Я знаю. Но у нас нет другого пути. Мы должны хотя бы попытаться. Если это чья-то способность, то, возможно, мы сможем обнаружить отпечаток, резонанс, всё что угодно. Главное – не упустить шанс.

Диана глубоко вздохнула, повернулась к нему.

– Хорошо. Как только он придёт – я осмотрю его. Но запомни, Рейчал: если кто-то действительно забрал его память… значит, у этого «кто-то» были веские причины. И нам, возможно, не понравится то, что мы найдём.