Пустошь

Серёжа коснулся пальцами цветного снега и вдохнул его запах. Мира, подумав, что он хочет попробовать неизвестное на вкус, сморщилась.

— Металлический амбре. Редкостная дрянь.

Ритуальный круг из крови, нарисованный поверх копоти, выделялся ярким пятном.

Герда обошла знак и внимательно оглядела то, что осталось от дома. Стены обуглены равномерно, но нижние венцы сруба или фундамент выгорели сильнее, чем середина. Крыша частично уцелела, провалившись внутрь.

« Поджог… пламя значительно поразило наружную часть»

Девушка заглянула в отверстие, где раньше было окно.

Дверь отброшена внутрь, её петли вырваны, как от ударной вспышки.

Влас заметил на снегу перед домом тёмные, жирные, расходящиеся потёки зажигательной смеси, которую плескали на стены. Они въелись в снег, оставив химические следы.

Исследуя окрестности, Герда заметила на снегу нетронутый огнём клочок бумаги. На нём виднелся фрагмент схемы, похожей на карту: часть круга с буквами «АПОРН» и стрелка. Остальная часть слова, запачкана кровью. Она спрятала бумагу в карман и вышла к остальным.

— Жуткое место, давайте обратно, — шепнула Мира, съёжившись от нехорошего предчувствия.

— Мы только пришли. Нельзя так рано. — парировал Серёжа, с любопытством заглядывая внутрь. Он не брезговал подольше пошарить в чужом хозяйстве.

— Но это ведь не наше дело. Оставим это полиции или военным…

Несгоревшая до конца мебель, со стороны обращённой к окнам, оплавлена. С другой — тронута копотью. Серая зола сохранила форму человеческих тел, вжатых в кирпич в последней, нечеловеческой попытке слиться с камнем, спрятаться от жара, что настигал их со всех сторон. В воздухе всё ещё витал запах горелого мяса и сладковатый душок бензина.

«Ну и мерзость»

Крик Миры, донёсся из соседней комнаты. Мы, спотыкаясь, поспешили к ней. Рядом с подругой стоял Серёжа, держа в руках настенную железную маску и весело заливаясь смехом.

Мира покраснела от злости, пытаясь выхватить бывший атрибут интерьера.

«Как в детском саду.»

Закончив осмотр дома, мы прогуливались по пустынным улицам.

Проходя мимо жилых домов и каменных заброшенных построек, каждый думал о чём-то своём, пытаясь предположить версии.

— Вчера, та группа была в интересной одежде — вроде тёплых мантий. Они не были похожи ни на мародёров, солдат или патрульных. Почему Ядро закрывает глаза на то, что происходит тут? — начал Влас.

— Ядру нет дела, особенно патрульным. Подумаешь, всего восемь возгораний. — заключила Мира, вспоминая недавний визит ИКР.

— Я не вижу взаимосвязи между расположением, кроме того, что они все с одного района.

Мира закрыла замерзшие щеки и добавила:

— Есть шанс, что наш может быть следующим? Что теперь, дежурить?

— Ага, хорошо придумано. Только нам с Власом вставать, ни свет ни заря и работать до вечера.

Влас подхватил:

— Завтра мы с Серегой ближе к Ядру. Там можно будет поспрашивать людей, пустить корни.

Приняв решение, мы быстро выбросили беспокойные мысли.

— А сколько время? Может, уже выдают? — начала Мира.

— Можно и сейчас занять очередь. Талоны же все взяли? — торопливо проговорил Серёжа, проверяя карманы.

Группа с большим энтузиазмом направилась в сторону пункта выдачи. Он выглядел как переоборудованный капитальный магазин с забитыми досками окнами. Над дверью висела самодельная вывеска «ПВ №7». Всего пунктов выдачи еды было девять, они располагались на границах между Периферией, Экватором и Ядром. Мы вошли в тусклое помещение, освещением служили лампы, работающие от свинцово-кислотного аккумулятора. В глаза сразу бросались пустые стеллажи, а за прилавком — несколько больших ящиков и бочек. Очередь уже выстраивалась в коридоре.

Персонал состоял из трёх человек в телогрейках и шапках-ушанках. Сама процедура несложная: сдаёшь талон с печатью и номером дома, тебя сверяют со списком и наливают еду в посуду, принесённую из дома. Всё происходит быстро и механично.

Редко, по праздникам или как поощрение, давали тушёнку, которую Герда на дух не переносила. Сгущённое молоко стало ценным обменным эквивалентом на Периферии. Стандартными же пайками были: хлеб или кирпичик прессованных пищевых отходов — смесь муки низшего сорта, жмыха, отрубей, слепленная с водой и запечённая до состояния древесины. Его откалывали кусками и размачивали в кипятке, получая похлёбку. Также гранулированный комбикорм для животных, который нашли на сельхозскладах, — безвкусная, но богатая клетчаткой масса, дающая иллюзию сытости.

В меню также входила витаминная паста — тёмная, кислая масса из квашеной свеклы, моркови, капусты, которую удавалось найти на овощебазах. Детские пайки могли включать кубики сахара или сухофрукты.

Очередь, из людей разного возраста, с каждым месяцем выглядели только хуже.

Получив обещанное, мы поспешили домой, чтобы не нервировать соседей. Придя, скинули обувь, верхнюю одежду и рюкзаки, рассредоточились помогать по дому.

Герда и Мира добавляли в закипающую воду дроблёную крупу, жмых и куски хлебных кирпичиков. Всё варилось в общей массе. В последний момент придали вкус щепоткой соли и кусочком жира. Мария наливала похлёбку в личные миски выстроившихся в ряд. Сам котёл после остатков дочиста вылизывали остатками хлебных кирпичиков.

Привычно образовав полукруг вокруг печи, каждый сидел на чём попало. Когда желудок полон, тело в ответ, разливает приятную теплоту. Каждый старался есть неторопливо, растягивая процесс. Самый болтливый из соседей, разделавшись со своей порцией, непринужденно завел разговор:

— Слышали? Сегодня на площади казнили поджигателя. Представляете, на Периферии ходил. Повезло, что поймали. Вдруг бы и нас поджег.

Ребята переглянулись и навострили уши.

— Да, закон посуровел. Ну это хорошо, что казнь вернули, а то эти наглые морды пришлось бы кормить, сидя на шее Ядра. Ну поделом. — подхватил второй.

— Не кормили бы их — оставили так умирать.

— Всего один? — недоверчиво переспросила Герда.

— Ну да. А что, больше должно быть? — спросил мужчина, недоумевая.

Девушка не ответила, помыла за собой тарелку и кивнула компании, чтобы следовали за ней. Поднявшись на второй этаж, ребята сели на пол, она же принялась ходить из угла в угол.

— Не сходится. Почему всего одного? А эти кровавые линии никого не смутили? Зажигательная смесь, вокруг дома. Не мог один все это устроить. Да и зачем ему?

— Значит фанатики. А кровавый круг — часть ритуала. —добавил Влас.

— С такими условиями крыша начнёт капать у любого.

— Мало оснований. Найти бы больше сведений, всё звучит как дешёвый детектив.

— Тот мужчина на площади, может, просто под руку попался. Таких Ядру сделать козлами отпущения проще простого. Найти такого, не составит особого труда, — мигом добавил Влас. — власти лишь делают вид, что заняты. Если дело касается целого культа, то казнили бы сразу нескольких.

— Тогда зачем устраивать этот спектакль с казнью? — добавила Мира, накручивая прядь каштановых волос на палец.

— Не знаю… чтобы убедить людей в том, что злодей пойман? Успокоить их. Иллюзия безопасности. — ответил Влас, поглядывая на окно.

— Но ведь если поджигатель ложный, то пожары продолжатся. И что, они каждый раз будут находить этого лжезлодея и казнить, пока вся Периферия не сгорит? — воскликнула Мира.

— Народ, не стало баранов. Нельзя так сразу обвинять верхушку. Нужно дать Ядру чуть больше времени на дело с поиском фанатиков. Казнь — временное решение. — задумчиво прошептала я.

— Или чтобы напугать культ, чтобы не расслаблялись. — предположил Сережа.

Герда покачала головой:

— Мы снова бьем по воробьям из пушки.

— Как вы можете быть так спокойны? Происходит непонятно что. Нужно рассказать взрослым — сказала Мира и встала с места.

Я остановила её, заставляя сесть.

— И что это даст? Если они думают, что Ядро способно решить все их проблемы. И серьёзно верят в то, что поджигателем и правда был тот мужчина, — тихо сказала Герда, сжимая руку подруги. — Для них всё выглядит логично: есть преступление — вот и наказание. Переубедить старших — гиблое дело.

Девушка отдёрнула руку, в её глазах читался страх, порождённый беспомощностью.

Я тяжело вздохнула и попыталась успокоить её.

— Мира, последователи после этого представления на площади ближайшее время точно не станут ничего предпринимать.

Влас заметил, что я что-то сжимаю в кармане, и молча указал на это взглядом.

«Точно, вот ворона, забыла рассказать»

Герда достала из кармана находку и развернула.

— Нашла возле сгоревшего дома.

Все собрались вокруг рисунка, Мира поднесла керосинку, освещая карту образовавшегося малого города. Чёрными толстыми линиями на ней были очерчены ровные круги — кольцевые дороги, ставшие границами между основными зонами города.

Ядро — малый внутренний круг, в котором проживают главы служб, правящая администрация, партийные функционеры и их семьи, а также учёные и стратегические специалисты: геологи, агрономы, терапевты и хирурги, инженеры-энергетики. Их жизнь в контрасте с остальными является наиболее спокойной и стабильной. Они не обделены электричеством в жилых блоках и дежурным отоплением. Самый страшный сон — скатиться до уровня жизни на Периферии

Средний круг, или Экватор, — руки города. Кузнецы, сварщики, металлурги, печники, строители, электрики и механики тяжёлой техники, фельдшеры, медсёстры, санитары, ледорубы и лесорубы, младшие составы МЧС и Росгвардии, учителя и воспитатели, а также их семьи. Постоянный труд за нормированный паёк. Они живут в больших квартирах-коммуналках по десять человек.

И наконец, Периферия — городской балласт и резерв. Туда вошли: студенты творческих профессий, артисты, музыканты, работники сферы услуг, дизайнеры и журналисты, маркетологи и офисные работники. И остальные группы населения: пенсионеры, инвалиды, многодетные матери, хронически больные, мелкие спекулянты и мародёры. Фактически это резервуар, откуда берут самых крепких на черновые работы.

Формы зданий сверху позволяли отличить дома от торговых центров и церквей. На вид обычная карта, если не брать в расчёт кровавые пятна и красную стрелку, указывающую на одно из зданий круглой формы с неполной надписью: «..АПОРН..»

Глаза Власа озарились догадкой, и, разобравшись с этим, он прошептал:

— Водонапорная башня. Кажется, единственное сооружение, что имеет круглую форму — Он забрал из моих рук ручку и дописал недостающие буквы, так что получилось:

«ВОДОНАПОРНАЯ БАШНЯ»

Мы понимающе переглянулись и пододвинулись ближе, ловя каждое слово

— Оценил её ещё когда прилетал сюда на самолёте. Нужно сходить.

— Повезло, завтра как раз выходные, — Сережа мягко потянулся.

Прислушиваясь к тишине дома, я поняла, что мы засиделись.

— Ладно, укладываемся. Только на этот раз не уходите без нас, ладно? — проворчала Мира, выделив последнее слово.

Серёжа лениво похлопал её по плечу — знак молчаливого обещания.

Спустившись на первый этаж, мы обнаружили, что все спят. Переодевшись в домашнее, Герда залезла под одеяло и достала находку. Внимательно просмотрела карту ещё раз и вложила её в записную книжку. В голове всё ещё крутились мысли о завтрашней вылазке. От этого сон никак не шёл. Поворочавшись на месте, она сдалась и встала, решив пройтись по дому. Половицы на первом этаже скрипели, поэтому ей пришлось подняться на второй, чтобы никого не разбудить. Она прошла вглубь комнаты и, неожиданно, различила, в темноте силуэт Власа, сидящего на старом диване. Он освещал керосинкой текст незнакомой для неё, книги. Читал медленно, иногда возвращаясь взглядом к предыдущему абзацу. Услышав скрип половиц, парень отвлёкся от книги. Мы скрестились взглядами.

Герда села рядом, разворачивая обложку в его руке.

— Откуда ты её взял?

— Одолжил в библиотеке. Оказывается, там не всё пустили на разжег, — он повертел книгу в руках— а ты почему не спишь?

— К тебе тот же вопрос.

— Ну…днем все мешают читать. Крики, споры, ещё Сережа достает. А сейчас чем не идеальное время?

Я понимающе промычала и поджала ноги на диване.

—Вся ситуация, странная и страшная. В голову ничего не лезет, кроме этого, а ты спокойно отдыхаешь.

Он сначала не понял, почему она так резко поменяла тему, но быстро встроился:

—Не думай об этом, мы на правильном пути.

Его слова подействовали как снотворное. Мозг отпустил тревогу. Глаза сомкнулись, сама того не заметив, она провалилась в сон. Сквозь дымку она почувствовала, как над ней кто-то навис, укутывая её тело в одеяло.

Глава 3. Башня

Герда проснулась от касания к плечу горячей ладони. Рука ощущалась не женской — мужской. Она нервно дёрнулась и увидела возвышающегося Власа. На его лице застыло удивлённое выражение.

— Прости. Наверное, нужно было разбудить тебя голосом, не подумал, что напугаешься.

Стало неловко, вместо ответа она разгладила помятую одежду, после сна.

Парень достал из сумки импровизированное оружие и вложил его в руку. Она осмотрела новый предмет: заточенное шило, обмотанное изолентой и тряпьём у рукояти.

— Оно легко прячется. Для одного точного удара при самозащите сойдёт.

Герда сжала оружие в руке, ощущая его вес.

— Спасибо. Только никто не отобрал бы.

Посидев ещё немного, мы спустились к остальным. Ребята были уже готовы к выходу. У стены стояли, незнакомые, металлические трубы с обмотанной для сцепления рукоятью.

Девушка оглядела изобретение.

— У вас пальцы не замёрзнут их тащить?

Сережа красовался у зеркала, поправляя маску и ответил, не отрываясь:

— Мы их на спине закрепим. Неприлично ходить в гости с пустыми руками.

Выйдя из дома, они молча направились к башне. Глядя на компанию, в голове возникала ассоциация с ниндзя. Вязаный снуд и шарф закрывали лицо до самых глаз, чтобы не обморозить щёки и нос. Торчащие волосы покрывались инеем.

Башня на горизонте всё приближалась, её детали становились видны всё отчётливее. Сооружение можно описать как: облезлый бетонный цилиндр, где ветер выл в дырах, в которых когда-то стояли окна-бойницы. Снег намёл у основания, но ближе к железной двери было вытоптано множество следов, образующих аккуратную тропу — путь паломников.

Серёжа сдвинул дверь. Скрип железа по бетону оглушил мёртвую тишину. Следом зашли девушки, замыкал цепь Влас. Воздух в помещении был спёртым, пахло ржавчиной и протухшим мясом. Сверху, через разрушенный купол, падал призрачный столб белого света. Ребята разбрелись по углам, их шаги отдавались глухим эхом.

В середине помещения стояло каменное корыто из старого бетонного жёлоба, заполненное смесью пепла и костей среднего животного. Мира зажала нос и отошла подальше от ритуального алтаря. На стене красовалась надпись на латыни.

Герда достала записную книжку и быстро переписала: De cinere sol oritur.

— Я думаю, ни у кого не осталось сомнений? — начал Серёжа.

— Нужно поскорее делать ноги, — сказала Мира и взяла меня за локоть.

Снаружи послышались нарастающие звуки многочисленных шагов. Влас и Серёжа сжали в руках трубы, а Мира осторожно выключила фонарь. Герда похлопала ребят по плечам, призывая следовать за собой и резко шагнула вглубь башни. Компания укрылась за массивным бетонным коллектором у задней стены, где когда-то крепились трубы. Щель была достаточно глубока, чтобы скрыть силуэты, если не светить прямо в неё.

Скрип двери, луч фонаря бьёт внутрь, подсвечивая столбы пепла и пыли в центре. Стоя с краю, Серёжа заметил, как в здание вошло четыре силуэта в тёплых мантиях. Жрец не отличался внешними атрибутами, но по его вальяжной стойке и отношению к своим можно было догадаться, какую роль он занимает. Серёжа выругался про себя, заметив оставленные следы ботинок на небольших участках, где лежал снег. Он медленно повернул лицо к стене, подставляя под свет только затылок, накрытый капюшоном.

Жрец заметил следы и кивнул одному из исполнителей. Тот начал методичный обход по периметру, светя фонарём в каждый выступ. Свет полз по бетону, как щуп. Герда задержала дыхание, сердце колотилось как бешеное. Луч пробежался по краю их укрытия.

В этот момент раздался новый звук снаружи. Жрец бросил последний взгляд на следы и подал сигнал рукой о прекращении. Он выдвинул кирпич в стене и достал какие-то конверты с сургучными печатями. Это не ускользнуло от внимания ребят. Исполнители прекратили поиск и направились к выходу. Дверь с глухим звуком прикрылась, заставляя комнату погрузиться в темноту.

Компания резко выдохнула и обессиленно осела на пол. Тело Герды дрожало больше от страха, чем от холода.

— Я всё ещё придерживаюсь своей мысли. — добавила Мира вслух.

На этот раз никто из ребят не был против поскорее убраться из башни. Оглядываясь по сторонам, компания вышла. Белый от снега свет ослепил на мгновение глаза до боли в голове.

— Ещё бы чуть-чуть… — начал Серёжа взволнованно.

— Не здесь. Много ушей, дома обсудим, — перебил его Влас, оглядываясь вокруг.

Некоторое время все шли молча, забрав по пути еду. После произошедшего герои поскорее хотели вернуться домой, отдохнуть и поделиться мыслями.

После ужина все мигом поднялись наверх, и каждый начал что-то судорожно, эмоционально щебетать, превращая спокойный диалог в гул из множества голосов. Еда придала сил, в голове шустрее закрутились шестерёнки. Каждый делился впечатлениями.

— И зачем мы только сунулись туда? Я же говорила, это не наше дело, — пожаловалась Мира.

Одновременно с этим Серёжа щебетал:

— Я только в фильмах видел такие алтари. Ну и жуть! А конверты с печатями? Как всё официально.

— Такие печати только верхушка ставит. Что общего может быть у культа с властью? — продолжил Влас, останавливаясь у зеркала.

Герда неосознанно наворачивала круги по комнате в поисках ответа.

— Наверняка больше, чем мы думаем.

— Церковь и Ядро…? — задумчиво добавил Влас, тормоша свои тёмные волосы, придавая им форму.

— При чём тут культ и церковь? — добавила Мира, глядя в потолок.

— Они все одинаково сумасшедшие. Одного поля ягода. Вспомните, нашего Ерофея, — сказал Серёжа, вспоминая причитания старика. Он опустил голову и посмотрел исподлобья, изобразив бормотание.

— Хватит дразниться. Он просто больной человек.— с защитой в голосе сказала Мира.

— Да нет, он всегда был слишком религиозен. Мне Мария рассказывала, что он хранит в половицах какие-то записи и священные книги ещё с молодости. Вот чудик. А ещё, то что его дочь зовут «Мария»? Ну вы поняли, как дева Мария.

— Мы отвлеклись от темы, — проворчал Влас, потирая переносицу.

— Как раз наоборот. Может, у него попробуем спросить про культ? Только понять бы, кому или чему они поклоняются. Я так понял, они очень любят круги. Круг сгоревшего дома, башня…тоже круглая — начал перечислять Серёжа.

Я достала дневник и провела пальцами по надписи на латыни, которую успела переписать со стен.

— Наверняка она как-то поможет. Сначала разобраться бы с ней.

«Как же я скучаю по телефону. Придётся в библиотеку тащиться и надеяться на какой-нибудь переводной словарь, если их все не сожгли».

— Вы отдохните, я сама разберусь. Это не займёт, много времени, — сказала я, вставая с места и направляясь к лестнице.

Влас сделал два шага и схватил меня за плечо, останавливая:

— Постарайся вернуться до темноты. Хорошо?

Она кивнула и собрала в бордовый рюкзак: записную книжку с ручками, шило, кипяток в термосе и керосинку.

От дома до библиотеки пятнадцать минут пешком, если идти напрямую, через обгорелые бараки. Пепелища уже припорошило снегом, но запах горелой древесины и пятна на стенах оставили след.

Герда остановилась напротив библиотеки, заворожённо глядя на здание. Оно стояло как огромный, обмороженный мавзолей. Окна на первом этаже были забиты фанерой, на верхних зияли чёрные дыры, откуда свисали сосульки.

Войдя, она остановилась, позволяя глазам привыкнуть к сумраку. Холод ощущался густым и неподвижным. Вдалеке она разглядела сгорбленную фигуру старика, плотно кутавшегося в куртку, с толстыми линзами на очках, почти неотделимого от этого места.

«Наверное, он был привязан к этому месту ещё до катастрофы.».

Герда решила не беспокоить старика, и сама прошлась по зданию. Большой читальный зал не отдавал уютом. Бесконечные стеллажи, уходящие в темноту, стояли полупустые. Книги ушли на растопку ещё в первые месяцы. Остатки лежали неровно, жалко. Мокрые бесформенные комки бумаги валялись на полу.

«Удивительно. Как оставшиеся книги не разобрали…Найти тут что-то будет непросто, придётся повозиться.», — подумала Герда, подавив комок разочарования. Но другого выхода не было.

Она подошла к секции, где когда-то была справочная литература. Стеллажи здесь пострадали меньше. Герда стала водить пальцем по корешкам, стирая иней.

«Англо-русский… Немецко-русский… Французско-русский…»

Книги были тяжёлые, некоторые от влаги слиплись в большой кирпич.

«Вот он, латинско-русский словарь. Повезло»

Она попыталась взять потрёпанный синий корешок, но книга будто вмерзла в соседей. Пришлось взяться двумя руками и дёрнуть с силой, но ничего не вышло. Тогда девушка достала своё шило, приставила его по бокам и аккуратно отколола. Раздался приятный звук, похожий на хруст льда, и книга, потеряв несколько листов, отсоединилась. Словарь был холодным на ощупь и тяжёлым, как плита.

Герда повернулась, чтобы подойти к столу, но замерла. В трёх шагах от неё, в проходе меж стеллажами, стоял человек. Высокий, в серой плотной куртке силовика — форменной одежде внутренней стражи Ядра. Мужчина наблюдал за ней уже некоторое время.

— Тут мало кто бывает, — сказал он спокойным, низким голосом. — Особенно с Периферии. И ищут далеко не словари.

Герда опасливо прижала фолиант к груди. Её мозг лихорадочно соображал:

«Легавые, черт! Бежать? Нет, догонит. Может, воспользоваться мной и неизвестно, что дальше.»

— Я тут не одна, меня ждут снаружи, — лихорадочно выпалила она, ожидая его реакции.